Ну ты же не маленький, Майк.

В доме стояла оглушающая, густая тишина. После всего случившегося, наступила такая тишина, что в ушах звенело. Воздух в гостиной был тяжёлым, будто налитым свинцом. Обсуждение завтрашней вылазки прошло скупо, обрывочными фразами. Все мысли витали где-то далеко, возвращаясь к тем нескольким минутам ужаса и мощи. Потом, не сговариваясь, все молча начали расходиться. Уилл и Майк, по молчаливому согласию, остались в гостиной. Майк принес подушки с дивана и сложенные в коридоре запасные одеяла. Они молча разложили их на полу, создавая подобие лагеря, островка безопасности среди этого хаоса. Уилл уселся на своё одеяло, подтянув колени к подбородку. Он выглядел помятым, будто его вывернули наизнанку, а потом собрали обратно, но не совсем точно. Его лицо было бледным, глаза – слишком большими и настороженными. Он не казался разбитым, скорее отстранённым. Он не плакал и не дрожал, он просто сидел и тихо сражался с собственной памятью, которая отказывалась складываться в целостную картину. Он помнил вспышку ярости, желание защитить, всепоглощающий страх за друзей, а потом - только ослепительную белую вспышку и чувство пустоты. Он не верил, что это сделал он. Не мог быть источником этого. Майк, закончив раскладывать свою постель, осторожно присел рядом, оставляя между ними немного пространства. Он видел, как напряжена спина Уилла, как тот избегает смотреть в глаза. Майк вдохнул, собираясь с мыслями, и начал первым, нарушая давящее молчание. – это было просто восхитительно. – тихо, но чётко начал Майк, поворачиваясь к Уиллу. – Серьёзно. Ты видел себя? Ты был.. как настоящий чародей из наших игр. Байерс медленно перевёл на него взгляд. В его глазах читалась не радость, а сомнение. – и ты.. ты меня не боишься теперь? – спросил он неуверенно, голос чуть дрогнул на последнем слове. – После того, что я сделал? Майк округлил глаза, словно услышал нечто совершенно абсурдное. – боюсь? – он даже откинулся назад. – Уилл, у меня от восхищения челюсть чуть не отпала там, на улице! Это было невероятно. И ты же нас спас. Меня, всех. Ты нас защитил. Как тебя можно бояться? Он сказал это так просто и искренне, без тени сомнения. Уилл всмотрелся в его лицо, искал хоть каплю неправды, но нашёл только знакомое, горячее восхищение и полную уверенность. Напряжение в его плечах понемногу отпустило, и на губах дрогнула слабая, но настоящая улыбка. Он ничего не ответил, просто кивнул, глядя на свои руки, а потом снова замолчал. Майк же ещё немного помолчал, наблюдая, наблюдая за парнем. Его собственные мысли путались, но желание понять было сильнее. Он осторожно, почти неслышно, спросил: – Уилл.. а что ты чувствовал? Прямо тогда, в тот самый момент? Вопрос повис в воздухе. Уилл не ответил сразу. Он обнял колени крепче, будто становился меньше, уходя внутрь себя. Его взгляд был устремлён в темноту за окном, но видел он явно не её. – я.. не знаю, как это назвать. – начал он наконец, и его голос звучал отдаленно, с хрипотцой. – Это не было похоже на все мои остальные ведения и прочее. Будто я стал частью. Как песчинка в урагане. И этот ураган был везде – в воздухе, в земле, и во мне. Векна. Не я её контролировал. Скорее.. она на мгновение стала мной. Или я ею. И от этого было пусто. И очень, очень страшно. Майк слушал, затаив дыхание. В его голове не было страха, только жгучее любопытство и какая-то щемящая боль за друга. – но ты же нас защитил. – мягко напомнил он. – Этот ураган. Он был на нашей стороне. Уилл слабо кивнул, всё ещё глядя в пустоту. Потом он медленно повернул голову к Майку. В его глазах, помимо усталости и растерянности, плескалась неуверенность, более личная и уязвимая. – Майк, если ты не боялся меня тогда. – он сделал паузу, проглотив комок в горле. – То что ты чувствовал? На самом деле? Вопрос, заданный так прямо, застал Майка врасплох. Он опешил, глаза его широко распахнулись. – я же сказал! Восхищение! Это было невероятно, я. – он заторопился, слова понеслись впереди мысли, смущённое оправдание прорывалось сквозь энтузиазм. – Я гордился тобой! Ты мой лучший друг! Услышав "лучший друг", Уилл едва заметно поник. Но на его губы тут же легла мягкая, печальная улыбка, будто он принял что-то неизбежное. – да. – тихо согласился он. – Спасибо, Майк. Майк это заметил. Мелькнувшая тень на лице Уилла, этот миг отступления. Его собственная торопливая речь застряла в горле. – подожди.. Что? Что случилось? – спросил он, наклоняясь ближе. – ничего. Просто устал. – Уилл потупил взгляд, отстраняясь. – Давай уже спать. Но отмахнуться не получилось. Майк не отводил пристального взгляда. Что-то внутри него, долго дремавшее, сейчас настойчиво стучалось наружу, подпитываемое этой уязвимостью Уилла, его прямым вопросом. – нет, стой. Ты спросил, что я чувствовал. – сказал Майк, и его голос потерял взволнованные ноты, стал тише, но тверже. – И.. и это было не только восхищение. Уилл замер. Он медленно поднял глаза, и в них снова появился тот же внимательный, выжидающий фокус, что был раньше. Он не говорил ни слова, просто слушал, всем существом. Майк сглотнул, ему вдруг стало сухо во рту. Ему хотелось смотреть в сторону, но он заставил себя удерживать взгляд Уилла. – было ещё что-то странное. Такое.. тёплое и колючее одновременно. Словно оно всегда там было, где-то глубоко. А я просто не обращал внимания. Не давал себе его чувствовать. Или не понимал, что это оно. А тогда, когда ты стоял там.. оно вырвалось. Яркое-яркое. И с тех пор оно никуда не делось. Сидит где-то здесь. – он неловко ткнул пальцем в собственную грудь, ближе к горлу. – И не даёт спокойно дышать. Уилл повернулся к нему всем телом теперь, забыв про усталость и печаль. Его глаза, широко открытые, смотрели на Майка с такой интенсивностью, что тому стало жарко. – и что ты об этом думаешь, Майк? – спросил Уилл очень чётко, почти беззвучно. – Какие это чувства? Плохие? – нет! – вырвалось у Майка быстро, резко, будто он отбивался от обвинения. – Нет, Уилл, не плохие. Совсем не плохие. Тишина после его слов стала густой и звонкой. Уилл не отводил своего пристального взгляда. – а какие же, Майк? – спросил он ещё тише, но так, что каждое слово было слышно отчётливо. – Может, сможешь объяснить? Майк открыл рот, но звук не шёл. Губы шевелились беззвучно, в голове кружился вихрь, но на язык попадали лишь обрывки, "я", "это", "просто". Он жестом выразил растерянность, сжав кулаки и разжав их, чувствуя, как горит лицо. Уилл наблюдал за этой борьбой, и в его глазах, помимо ожидания, появилась какая-то новая, тихая решимость. Он сделал шаг вперёд в этом диалоге, куда боялся ступить годами. – неужели это было что-то глубже? – начал он, и его собственный голос едва не сорвался. – Глубже восхищения и дружбы. Что-то сильнее, чем было у тебя с Оди? Слова повисли в воздухе, острые и неотвратимые. Уиллер, всё ещё пойманный в ловушку собственного замешательства, услышал вопрос и ответил почти автоматически, выдав то, что крутилось где-то на самом дне: – да. Сильнее. Он произнёс это и тут же остолбенел, будто его самого оглушили. Глаза его округлились от ужаса и осознания. Он резко опустил голову, уставившись в узоры на одеяле, щёки пылали багровым румянцем. Мир перевернулся с ног на голову за одно мгновение. Уилл увидел этот шок, эту панику. И вместо того чтобы отступить, испугаться, он проявил инициативу. Его щёки тоже слегка порозовели, но руки не дрожали. Он медленно, давая Майку время отпрянуть, протянул руку и аккуратно прикоснулся кончиками пальцев к его кисти, лежавшей на одеяле. Прикосновение, лёгкое как дуновение, сработало как электрический разряд. Майк резко дёрнул головой вверх, его взгляд, полный смятения, снова встретился со взглядом Уилла. – какие чувства, Майк? – повторил Уилл, и теперь в его голосе звучала не просьба, а тихая, но твёрдая необходимость знать. Его пальцы не убирались, оставаясь тёплой точкой контакта на прохладной коже Майка. И под этим взглядом, под этим прикосновением, дамба внутри Майка окончательно рухнула. Слова хлынули наружу, сбивчивые, сырые, настоящие. – я долго думал о тебе. – выпалил он, голос срываясь. – Всё это время. И это так неправильно, так странно, я столько боялся за тебя. Сражался, помогал, порой все только портил. Но встречался с Оди. Потому что.. потому что так нужно. Так принято. Все вокруг только об этом и говорили. А она была как образ. Супергероини из комиксов. И я думал, что это любовь. А потом я понял. Что образ – это одно. А ты. – он сглотнул, его глаза блестели. – Ты – другое. Я любил образ. А тебя, Уилл.. – он замолчал, собираясь с силами, и выдохнул самое главное, глядя прямо ему в глаза: – Тебя я люблю. Как парня. Он сделал паузу, будто оглушённый собственным признанием, и тут же, не дав ни себе, ни Уиллу опомниться, выложил последнее, самое сокровенное: – а в тот момент, когда ты стоял тогда.. ты был таким сильным. Таким мощным. У меня просто дыхание перехватило. Я не знал, куда себя деть. От этого чувства. Уилл слушал. Он слушал, не дыша, и с каждым произнесённым Майком словом его собственные плечи напрягались всё больше, будто на них ложился невидимый, долгожданный груз. Вся его тихая, годами таимая тоска, вся безнадёжная влюблённость, все эти украдкой брошенные взгляды – всё это сходилось в одну точку здесь и сейчас, в этих сбивчивых, искренних словах. Он не отпускал руку Майка. Наоборот, его пальцы слегка сомкнулись вокруг нее. – Майк. – произнёс Уилл, и его голос стал тихим-тихим, почти шёпотом, но в нём не было и тени сомнения. – Ты меня любишь? Майк замер. Он видел серьёзность в глазах Уилла, чувствовал тепло его руки. Весь его внутренний хаос, весь страх и смятение на мгновение улеглись, уступив место одной простой, ясной истине, которую больше нельзя было отрицать. – да. – выдохнул он. В углах губ Уилла дрогнуло. Он наклонился чуть ближе, чтобы его шёпот был слышен совершенно точно. – я тоже тебя люблю. После этих слов, после тихого "я тоже", в воздухе что-то щёлкнуло. Для Майка это прозвучало как разрешение, как сигнал к действию, которого он ждал, сам того не понимая. Его охватила внезапная, нервная решимость. Он должен был что-то сделать, закрепить эти хрупкие слова, превратить их во что-то настоящее, осязаемое. Не думая, почти на автомате, он резко потянулся вперёд и прижался губами к губам Уилла. Это был поцелуй, каким он привык целовать Оди – быстрый, немного неуклюжий, сжатые губы, больше похожий на целевой "чмок", на поставленную галочку. Он действовал по старой, неосознанной схеме: чувства нужно подтвердить поцелуем. Вот так. Просто и понятно. Уилл замер от неожиданности. Его глаза широко распахнулись. Вместо ожидаемого тепла и волны, он почувствовал лишь короткое, сухое прикосновение, больше похожее на столкновение. Сердце, бившееся бешено секунду назад, на миг замерло в разочаровании. Он инстинктивно, мягко, но твёрдо отодвинулся, разорвав контакт. Майк отпрянул, будто его толкнули. Его глаза стали огромными от внезапного испуга и стыда. Вся его неуверенность вернулась лавиной. – я.. Не стоило? – выпалил он, голос сорвался на высокой ноте. – Прости, я не думал. Но на лице Уилла не было ни отвращения, ни гнева. Там была лишь мягкая, понимающая улыбка, чуть печальная и в то же время нежная. – стоило. – тихо сказал Уилл. Его голос был спокоен. – Просто это должно чувствоваться иначе, Майк. И прежде чем Майк успел что-то понять или испугаться ещё сильнее, Уилл сам медленно, уверенно наклонился к нему. Он не торопился. Его рука легла на щеку Майка, пальцы нежно коснулись кожи у виска. Он смотрел ему в глаза, давая тому увидеть всю свою нежность и терпение, а потом мягко, едва касаясь, накрыл его губы своими. Это было совершенно иначе. Это не было столкновение. Это было растворение. Прикосновение Уилла было тёплым, податливым, бесконечно бережным. Он не давил, не торопился, он просто чувствовал. И это чувство передалось Майку мгновенно. Всё его напряжение, весь испаряющийся страх растаяли в этом одном прикосновении. Он издал тихий, сдавленный звук, почти вздох, и его руки сами потянулись к Уиллу, ухватились за его плечи, цепко, будто боясь, что его отнимут. И тогда поцелуй изменился. Майк перестал быть пассивным. Он ответил, уже не копируя бездумные движения прошлого, а следуя за ощущением, за этим новым, оглушающим чувством близости. Это больше не был "чмок". Это был настоящий, медленный, полный дрожащих эмоций поцелуй, в котором было всё: и годы тоски, и облегчение признания, и робкая, ослепительная радость взаимности. Они дышали друг в друга, и мир вокруг – на мгновение перестал существовать. Поцелуй продолжался, становясь глубже, увереннее. Уиллер, опьянённый новой волной чувств, инстинктивно повинуясь древнему порыву, наклонился вперёд. Его руки скользнули ниже, он хотел мягко положить Уилла на спину, на подушки, нависнув над ним, приняв более привычную, доминирующую позицию – так, как он себе это, пусть смутно, представлял. Но Уилл не позволил. Он не оттолкнул, не сопротивлялся грубо. Он просто перестал уступать давлению. Его тело, расслабленное секунду назад, обрело тихую, но непреодолимую твердость. Он медленно разорвал поцелуй, отведя лицо всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы создать пространство. Майк замер, тяжело дыша. Его губы все ещё чувствовали жар Уилла, дыхание смешалось. Он смотрел в близкие, ставшие вдруг непостижимо глубокими глаза, полный недоумения и зарождающейся тревоги. – почему.. нельзя? – выдохнул он, голос хриплый от страсти и непонимания. Уилл не ответил сразу. Он смотрел на Майка, и в его взгляде была не отчуждённость, а какая-то внутренняя работа. Потом он тихо, почти задумчиво произнёс, вырывая фразу из потока недавнего признания: – ты сказал, что я выглядел сильным и мощным. Что от этого чувства ты не знал, куда себя деть. – он сделал паузу, давая словам нависнуть в воздухе. – это было не только восхищение, Майк. И не только любовь. Так? Майк вмиг изменился в лице. Вся его только что проявленная уверенность, эта порывистая доминантность, куда-то испарились. Его щёки вспыхнули ярким румянцем, и он отпрянул, будто его поймали на чём-то постыдном. Он заёрзал, пытаясь найти опору. –я.. это не так, я просто.. – он начал оправдываться, запинаясь. – Это было круто, вот и всё! Как в кино! Или ты думаешь, что это как-то неправильно? Что я какой-то.. – он пытался подобрать слово, но аргументы, которые приходили в голову, казались ему тут же настолько бредовыми и жалкими, что он невольно озвучил их, сгорая от стыда. – это же нормально, когда твой друг.. когда он сильный.. это же. Голос его растаял. Он не мог смотреть Уиллу в глаза, уставившись в его плечо. Уилл всё это время слушал молча. И сейчас на его лице расцвела улыбка. Но это была уже не только прежняя добрая, понимающая улыбка. В ней появилась нотка – тихая, но решительная. Он почувствовал почву под ногами. Не спеша, он сам наклонился вперёд. Движение было плавным, но неотвратимым. Майк, застигнутый врасплох, невольно попятился, пока его спина мягко не упёрлась в боковую панель дивана. Байерс оказался перед ним, входя в его личное пространство, но не давя, а просто занимая его. – Майк. – произнёс Уилл чётко, глядя прямо в его растерянные глаза. – тебе в этом – выделил. – ключе.. понравилась моя мощь? Понравилось, что я был таким сильным? Майк замер. Он пытался отвернуться, опустить взгляд, но не мог. Его губы дрогнули. Он хотел сказать "нет", отшутиться, сбежать. Но правда, грубая и стыдная, сидела где-то глубоко в горле, и она не давала солгать. Он не произнёс ни слова. Просто смотрел, и в его взгляде читалась паническая уязвимость и признание. Уилл попал в точку. Тишина между ними была густой, наэлектризованной. Уилл не отводил взгляда, в котором теперь читалась не только нежность, но и какая-то новая, изучающая решимость. – а хотел бы ты попробовать, – начал он медленно, голос звучал тихо, но каждое слово падало чётко. – чтобы я был таким сильным и мощным не только сражаясь с монстрами? А наедине. С тобой. Майк резко поднял глаза, в которых смешались шок, непонимание и вдруг вспыхнувшая диким огнём догадка. – в каком плане? – выдохнул он, голос сорвавшийся на пол-октавы выше. Уилл не ответил словами. Его рука, лежавшая до этого на подушке, плавно поднялась и легла на бок Майка, на его талию. Пальцы Уилла ощутили под тонкой тканью футболки худобу рёбер, тепло кожи, легкую дрожь. Прикосновение было твёрдым, но не грубым. – ты же не маленький, Майк. – сказал Уилл, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая усмешка. – Чтобы не понимать, о чём я. И Майк понял. Осознание накрыло его волной, от которой перехватило дыхание и в голове на секунду помутнело. Стыд вспыхнул новым, алым пожаром на его щеках, но на этот раз в нём было меньше страха и больше ошеломляющей ясности. – я.. у меня никогда.. – начал он запинаться, глядя куда-то в грудь Уилла. – Я даже не знаю, как это. Как это делается. Двум парням. Я не.. Уилл тихо, по-доброму рассмеялся. Звук был тёплым, снимающим напряжение. – я тоже не спец, Майк. У меня тоже.. никогда не было. – Он сделал паузу, давая признанию повиснуть в воздухе, делая их равными в этом незнании. – Но если ты не боишься. И не против. То я бы хотел. Майк замер. Мысли в голове неслись вихрем, но сквозь панику и стыд пробивалось одно ясное, жгучее желание – желание, которое он сам себе боялся назвать. Он посмотрел на Уилла – на его спокойные, выжидающие глаза, на руку, все ещё лежащую на его талии, чувствуя её вес, обещание той самой "мощи", но в совершенно ином, пугающе притягательном ключе. Он сглотнул. Потом, медленно, стеснительно, но уже без тени сомнения, кивнул. Уилл улыбнулся чуть шире, и его рука на талии Майка чуть сильнее прижала его к себе, притягивая на дюйм ближе. – тогда последний раз спрошу. – сказал он, и его голос стал ещё тише, почти интимным шёпотом. – Ты хочешь, чтобы я был таким же? Как тогда? Майк сжал губы так, что они побелели. Он почти зажмурился, не в силах выдержать этот пронизывающий взгляд, чувствуя, как стыд и желание ведут в нём последнюю, стремительную битву. И снова – кивок. Быстрый, почти незаметный, но безоговорочный. Да. Улыбка Уилла стала совсем другой. В ней теперь не было ни детской мягкости, ни неуверенности. В ней было обещание. То самое, о котором он только что спрашивал. Тишина в гостиной, нарушаемая лишь прерывистым дыханием двух мальчиков, сгустилась, стала осязаемой. Слова были произнесены, согласие получено, и теперь пространство между ними наполнилось новым смыслом – напряжённым, пугающим и невероятно притягательным. Уилл не заставил себя ждать. Его рука, всё ещё лежавшая на талии Майка, двинулась – не вниз, а вверх. Он снова притянул Майка к себе, закрывая оставшееся расстояние, и его губы вновь нашли губы друга. Но этот поцелуй уже не был таким же нежным. В нём появилась доля властности, утверждения своего решения. В то же время он оставался вопрошающим, давая Майку время отступить. А Майк не отступил. Он ответил на поцелуй с новой, дрожащей готовностью, его руки неуверенно обвили шею Уилла. Уилл позволил поцелую углубиться, их языки осторожно встретились, и в этот момент его руки начали своё исследование. Правая рука скользнула под мягкий хлопок футболки Майка. Кожа под его ладонью была горячей, немного влажной от волнения, и невероятно гладкой. Уилл провёл широкой ладонью по рёбрам, ощущая под пальцами каждую кость, каждую впадину. Тело Майка было худым, почти хрупким по сравнению с его собственным, более плотным после всех испытаний. Эта хрупкость, эта зависимость от его прикосновений заставляла сердце Уилла биться чаще, смешивая нежность с тёмным, доселе незнакомым чувством обладания. Его пальцы медленно, почти лениво скользили по пояснице, ощупывая изгиб позвоночника, затем поднялись выше, к лопаткам. Майк вздрогнул, когда кончики пальцев Уилла коснулись его кожи чуть ниже подмышек, и слегка застонал в поцелуй. Уилл почувствовал это и улыбнулся прямо в его губы. Он продолжил движение, пока его большой палец не нашёл одну из маленьких, твердых точек на груди Майка. Реакция была мгновенной и яркой. Майк весь напрягся, потом выгнулся, вдавливаясь в прикосновение, тихий, сдавленный звук вырвался у него из груди. Уилл замер на секунду, удивлённый силой отклика, а потом его улыбка стала шире, понимающей. Он повторил движение – теперь уже целенаправленно, растирая подушечкой большого пальца напряжённый сосок через тонкую ткань футболки, а потом и под ней. Майк застонал громче, его пальцы вцепились в волосы Байерса. Он был полностью поглощён ощущениями, его тело, обычно такое скованное и неуверенное, теперь отвечало на каждое прикосновение с откровенной, почти животной прямотой. Уилл продолжал ласкать одну грудь, затем переключился на другую, находя ту же горячую точку и заставляя Майка дрожать. Но через несколько минут, когда Уилл уже начал пощипывать нежные соски, Майк внезапно разорвал поцелуй, откинув голову назад. Его лицо было пунцовым, дыхание сбившимся. – стой.. – выдохнул он, голос хриплый. – Это слишком. Странно как-то. Так же не делают. Уилл не убрал руку. Он просто смотрел на Майка, его взгляд был тёмным. – почему странно? – спросил он тихо, его палец снова провел по соску, заставив Майка вздрогнуть. – Ты реагируешь. Ты красиво реагируешь, Майк. Разве это может быть странным? Его слова, сказанные с такой простой уверенностью, казалось, разбивали какую-то последнюю внутреннюю преграду. Майк смотрел на него, и в его глазах читалась борьба – между стыдом и наслаждением, между тем, "как принято", и тем, что он на самом деле чувствовал. Наслаждение побеждало. Он слабо, почти незаметно кивнул, и его тело снова обмякло, отдаваясь ласкам. Уилл видел это сдачу. Он наклонился, снова поцеловал Майка – уже не властно, а с одобрением – и продолжил играть с его грудью, то лаская, то слегка пощипывая, пока Майк не начал тихо поскуливать, полностью потерявшись в ощущениях. – давай перейдем на диван. – прошептал Уилл ему в губы. Майк лишь кивнул, его глаза были мутными от возбуждения. Они поднялись, движения их были немного неуклюжими, продиктованными нервной дрожью. Диван был старым, кожзам прохладным на ощупь. Уилл сел первым, откинувшись на спинку. Он потянул Майка за руку, и тот, после секундного колебания, устроился у него на коленях, лицом к нему, широко расставив ноги по бокам бёдер Уилла. Поза была интимной, обнажающей. Майк чувствовал под собой твёрдость бёдер Уилла и что-то ещё, начинающее набухать и давить на него снизу через две слоя ткани. Его собственное возбуждение, уже и так сильное, вспыхнуло с новой силой. Они снова поцеловались, и теперь уже Майк был инициативнее, жадно вгрызаясь в губы Уилла, как будто пытаясь убежать от собственного смущения в физическом ощущении. Уилл отвечал, его руки скользили по спине Майка, а затем одна из них опустилась ниже, к поясу его пижамных штанов. Пальцы нащупали пуговицу. Уиллер замер в поцелуе. Всё его тело напряглось, дыхание остановилось. Уилл почувствовал это. Он оторвался от его губ, чтобы посмотреть ему в глаза. – тише. – сказал он, и в его голосе не было прежней нежности. Он говорил низко, уверенно, как командир, отдающий приказ. – Расслабься. И, как по волшебству, властный тон подействовал. Майк выдохнул, и напряжение начало уходить из его плеч. Он "таял" прямо на глазах, снова становясь податливым, доверчивым. Он уронил голову на плечо Уилла, пряча лицо, и кивнул, давая разрешение. Уилл медленно расстегнул пуговицу, затем молнию. Он не торопился, давая Майку привыкнуть к каждому новому этапу. Он стянул с него штаны вместе с боксерами одним плавным движением, помогая ему приподнять бёдра. Теперь Майк сидел на его коленях, одетый только в свою старую, мягкую футболку, которая задиралась, открывая живот и часть груди. Его член, полностью эрегированный, стоял между их тел, упруго подрагивая. Он был уже влажным на кончике, прозрачная капля смазки блестела в свете комнаты. Уилл задержал на нём взгляд, и на его губах появилась медленная, одобрительная улыбка. – смотри-ка. – прошептал он, и его рука потянулась вперёд. Большой палец Байерса осторожно коснулся головки, собрал выступившую влагу, а затем обхватил член Майка, начав медленно, почти лениво двигать рукой вверх-вниз. Майк вскрикнул, вцепился в спину Уилла, зарываясь лицом в его шею. – тссс. – шикнул Уилл, не прекращая движений. Его рука была уверенной, ритмичной. – Тихо, Майк. Нас услышат. Уиллер попытался сдержаться, издавая лишь прерывистые, хриплые всхлипы. Уилл продолжал дрочить его, собирая смазку и используя ее для смазки. Затем он замедлил движение, давая Майку немного отдышаться. – уткнись в мое плечо. – приказал он тихо. Майк послушно прижался губами к футболке Уилла, его дыхание было горячим и неровным. Уилл одной рукой продолжал ласкать его член, а другую опустил ниже. Он заглянул за плечо Майка, его пальцы скользнули между ягодиц, нащупывая вход. Кожа там была нежной, почти бархатистой. Он смазал указательный палец той же влагой с члена Майка и медленно, с бесконечным терпением, начал водить им по чувствительному кольцу мышц, лишь слегка надавливая. Майк весь сжался, застыв. Уилл чувствовал, как дрожит каждое его мышечное волокно. – расслабься. – снова прошептал он ему в ухо, целуя мочку. – Дыши. Я нежно. И он продолжил. Медленно, круговыми движениями, он массировал тугой вход, пока мышцы не начали чуть-чуть поддаваться. Затем, на выдохе Майка, кончик его пальца мягко, но настойчиво вошёл внутрь. Уиллер издал высокий, подавленный звук, похожий на скулёж щенка, и впился зубами в ткань майки Уилла. Его тело было невероятно тесным, горячим, сжимающимся вокруг одного-единственного пальца. – вот так. – успокаивал Уилл, замирая на месте, давая ему привыкнуть. – Всё хорошо. Он начал двигать пальцем – сначала едва-едва, просто покачивая им внутри, чувствуя, как внутренние мышцы судорожно сжимаются и понемногу расслабляются. Это заняло время. Минуты, которые казались вечностью. Майк тяжело дышал ему в плечо, временами поскуливая, но уже не от боли, а от переизбытка новых, непонятных ощущений. Его тело постепенно принимало вторжение, мышцы становились более податливыми. Только когда Майк немного перестал дрожать, Уилл осторожно начал вводить второй палец рядом с первым. Это было сложнее. Майк резко вскрикнул, его тело выгнулось, он прижался к Уиллу всем весом, как будто пытаясь убежать или, наоборот, вжаться в него еще глубже. – больно? – быстро спросил Уилл, замирая. – н-нет.. – выдавил Майк, голос полный слез. – Просто много. Очень много. Уилл кивнул, понимающе. Он вынул второй палец, оставив внутри только первый, и продолжил мягкие движения, успокаивая тело Майка словами и поцелуями в шею, в волосы. – всё в порядке. Ты молодец. Мы никуда не спешим. Через пару минут, когда дыхание Майка снова стало относительно ровным, Уилл предпринял новую попытку со вторым пальцем. На этот раз было проще. Мышцы, уже немного растянутые и привыкшие к присутствию, с меньшим сопротивлением приняли второй палец. Майк застонал, глубокий, дрожащий звук, но не отодвинулся. Наоборот, он слегка приподнял бёдра, как бы помогая. Ещё несколько минут осторожных движений, растягивания, и случилось нечто, от чего у Уилла перехватило дыхание. Майк, всё ещё сидя у него на коленях, начал сам, едва заметно, покачивать бёдрами, насаживаясь на его пальцы. Сначала неуверенно, потом всё более осознанно, ища тот угол, который давал больше ощущений. Байерс понял. Он аккуратным движением ввёл третий палец другой руки. Теперь внутри Майка двигались три его пальца, растягивая, готовя. Он обхватил его за бедра, помогая движениям, и прильнул губами к его шее, целуя, покусывая, оставляя влажные следы на горячей коже. Он чувствовал, как тело Майка открывается для него, становится готовым, и от этого знания его собственное возбуждение достигло почти болезненной остроты. – Уилл.. – прошептал Майк, его голос был хриплым, пропитанным желанием. – Я.. думаю, я готов. Пожалуйста. Уилл медленно вынул пальцы, заставив Майка скулить от пустоты. Он ещё раз проверил, осторожно введя два пальца и легко раздвинув их внутри – сопротивление было минимальным. – хорошо. – выдохнул он, и его собственный голос звучал сдавленно от напряжения. – Хорошо, Майк. Он расслабился на диване, откинувшись. Его руки потянулись к собственным пижамным штанам. Он расстегнул их, стянул чуть ниже бёдер, освобождая свой член. Он был полностью возбуждён, напряжённый и влажный на кончике. Уилл приподнял Майка за бёдра, помогая ему встать на колени над ним, и подтянул его чуть выше, наводя своим членом на всё ещё влажное, растянутое отверстие. Уиллер почувствовал задницей горячее, тугое прикосновение головки, гораздо более массивное, чем пальцы. Он сглотнул, и его тело на мгновение снова напряглось, будто от холода. И в этот момент маска доминанта на лице Уилла дрогнула и спала. В его глазах появилась неподдельная забота, даже тревога. – Майк. – тихо сказал он, его руки лежали на его бёдрах, но не давили. – Мы можем остановиться. Я могу довести тебя пальцами, а потом сам. Ты точно этого хочешь? Майк быстро, почти отчаянно покачал головой. – да. Просто я волнуюсь, но хочу. Правда. Уилл пристально посмотрел на него, ища подтверждение в его глазах, и, найдя его, кивнул. Он провёл рукой по своему члену, смазывая его остатками смазки Майка и собственной влагой, его дыхание стало тяжелее. Затем он снова взялся за бёдра Майка, приподнял его и медленно, с бесконечным терпением, начал вводить головку. Майк глубоко, сдавленно вздохнул. Больно не было – растяжка была хорошей. Но было непривычно, странно, было чувство глубокого давления, заполненности, которое заставляло его задерживать дыхание. Он чувствовал, как упругая головка преодолевает последнее сопротивление и погружается внутрь. Уилл сжал зубы, подавляя стон. Ощущение было невероятным – тесным, обжигающе горячим, влажным. Инстинкт требовал опустить Уиллера ниже, войти глубже, но он заставил себя ждать, держа бёдра друга на весу, позволяя ему привыкнуть. Майк зажмурился, его лицо исказила гримаса концентрации. Он медленно, сантиметр за сантиметром, начал сам опускаться ниже, садясь на член Уилла. Дыхание его стало прерывистым, он прикусил собственную руку, чтобы не закричать. Ощущение растяжения, заполнения нарастало, становясь почти невыносимым, и в то же время невероятно волнующим. И тогда, поддавшись внезапному порыву, Майк сжал зубы и, набравшись смелости, резко опустился вниз до самого основания. Тихий, влажный хлопок кожи о кожу прозвучал в тишине. Глаза Майка расширились от шока. Он выгнулся, как от удара током, и замер, дрожа всем телом. Глухой, плаксивый стон вырвался у него и утонул в его собственной руке. Он был полон – так полно, как никогда в жизни, и это осознание, смешанное с остатками дискомфорта, было почти ошеломляющим. Уилл резко, со свистом вдохнул, его пальцы впились в бёдра Майка, побелев от напряжения. Интимная теплота, обтягивающая его со всех сторон, была почти болезненной по своей интенсивности. Он инстинктивно приподнял бёдра Майка, пытаясь выйти, дать ему передышку. – нет! – хрипло выдохнул Майк, опускаясь обратно всем весом и заставляя Уилла снова глухо простонать. – всё нормально. Так и должно быть. Дай.. дай привыкнуть. Байерс кивнул, не в силах выговорить ни слова. Он просто лежал, чувствуя, как дрожит от возбуждения, как каждое сердцебиение отдаётся в его члене, находящемся внутри самого дорогого ему человека. Он смотрел на Майка, сидящего на нём, с его прикрытыми глазами, прикушенной рукой и выражением блаженной растерянности на лице, и чувствовал прилив такой нежности и такого желания одновременно, что ему казалось, он сейчас взорвётся. Майк тяжело дышал сверху, ощущая каждый сантиметр, каждую пульсацию внутри себя. Дискомфорт постепенно отступал, сменяясь странным, глубоким теплом и нарастающим чувством полноты, которое уже не пугало, а манило. Он почувствовал, как что-то щёлкает внутри, и медленно, неуверенно кивнул. Этот кивок стал для Уилла сигналом. Тормоза сорвало. Он нежно, но твёрдо убрал руки с бёдер Майка, давая ему свободу движения, и начал двигать тазом, задавая медленный, глубокий ритм. Майк ахнул, его руки упали на плечи Уилла, цепляясь за них. Он попытался двигаться в ответ, но его движения были неуклюжими, сбившимися с ритма. Байерс взял инициативу на себя, продолжая не спеша входить в него, каждый толчок заставлял Майка тихо стонать и сильнее впиваться пальцами в его плечи. – ты в порядке? – прошептал Уилл, его голос был хриплым от сдерживаемых стонов. –да.. – выдохнул Майк, наклоняясь, чтобы прислониться лбом к его лбу. – Просто необычно. Но.. хорошо. Они двигались так некоторое время, находя общий ритм, обмениваясь прерывистыми поцелуями и тихими, сдавленными стонами. Воздух в комнате стал густым от запаха пота, кожи и секса. В середине процесса Майк вдруг остановился, его лицо скривилось от лёгкой боли. – стой.. поясница. – простонал он. – Устала. Неудобно так. Уилл мгновенно замер. – конечно. – сказал он, помогая Майку подняться с его члена. Чувство пустоты заставило обоих скулить. Уилл встал с дивана, помог Майку встать на ноги. Майк, шатаясь, повернулся к дивану, собираясь лечь на спину, но Уилл остановил его лёгким движением. Одной рукой он перевернул Уиллера на бок, а затем мягко, но настойчиво надавил на его плечо, направляя его лечь на живот. Поза была слишком откровенной, слишком подчинённой. Майк почувствовал новый прилив стыда. –Уилл, я.. так же. – начал он, но Уилл не дал ему договорить. Он наклонился, его губы коснулись уха Майка. – так я хочу. – прошептал он, и его голос снова обрёл ту доминантную нотку, от которой у Майка подкашивались ноги. Он запустил руку в его тёмные кудрявые волосы, слегка сжал и оттянул, заставляя Майка выгнуть шею. – Ложись. Прими меня так. Стыд смешался с острым, почти болезненным возбуждением. Майк послушно лёг на живот, уткнувшись лицом в прохладный кожзам дивана. Он чувствовал себя полностью обнажённым, уязвимым, отданным на милость Уилла. И ему это нравилось. Он нравилось так сильно, что от этого захватывало дух. Уилл пристроился сзади на коленях. Он приподнял бёдра Майка, подложив под них пару подушек, и снова, уже без промедления, вошёл в него одним плавным, глубоким движением. Майк застонал, вдавливаясь лицом в диван. Эта поза была другой – более глубокой, более интимной. Уилл прижался к его спине всем телом, облокотившись руками о диван по бокам от него, его губы касались его плеча, шеи. Он начал двигаться – уже не так медленно, как вначале, а с нарастающей силой и уверенностью. Каждый толчок вгонял Майка в диван, каждый уход заставлял скулить от пустоты. Они трахались долго. Ритм был то медленным, почти невыносимым в своей размеренности, то ускорялся до бешеной, животной ярости. Майк перестал сдерживать стоны, они глухо вырывались у него и тонули в обивке дивана. Он был полностью поглощен ощущениями, его тело горело, каждый нерв пел. – Уилл.. я..– выдохнул он наконец, голос его был полон отчаяния и предвкушения. – Кончай. – приказал Уилл низким, хриплым голосом, усиливая темп. Этого было достаточно. Майк вскрикнул, его тело выгнулось в судорожной дуге, и он кончил под себя, на диван, с длинным, срывающимся стоном. Волны оргазма прокатились по нему, заставляя его внутренности судорожно сжиматься вокруг члена Уилла. Это сжатие, невероятно тугое и горячее, стало для Уилла последней каплей. Он сжал зубы, подавив крик, сделал ещё несколько резких, глубоких толчков и вынул член. Он обхватил его рукой, начав быстро, почти грубо дрочить, направляя головку к всё ещё подрагивающему, чувствительному отверстию Майка. Несколько пошлёпывающих прикосновений, влажный звук, и он кончил с тихим, шипящим выдохом, выпуская тёплую струю на поясницу и ягодицы Майка. Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым, прерывистым дыханием обоих. Уилл опустился рядом с Майком на диван, полностью опустошённый, дрожащий. Он обнял его за талию, прижался к его потной спине. Майк не шевелился, его дыхание постепенно выравнивалось. Спустя несколько минут парни оделись и легли обратно. Один из них решился заговорить. – Уилл? – голос Майка прозвучал хрипло, приглушённо, будто из-под воды. – м-м? – отозвался Уилл, не открывая глаз, лишь сильнее прижимаясь лбом к его лопатке. – ещё немного и всё моё лицо будет в следах от кожи дивана. – пробормотал Майк, и в его голосе прозвучала первая, робкая нота обыденности, смешанная с лёгким смущением. Уилл фыркнул, и его грудь вздрогнула за спиной Майка. – у меня, наверное, тоже. Или хуже. Ты мне всё плечо искусал. – я не кусал. – мгновенно, почти обидчиво возразил Майк, пытаясь повернуть голову, но Уилл не давал ему пошевелиться, удерживая в объятиях. –Ну, пощипал тогда. Когтями. Как маленький монстрик. Майк слабо хмыкнул, и тело его наконец-то полностью расслабилось, обмякнув в этом странном, липком, но невероятно уютном сплетении. Он замолчал, обдумывая что-то. Потом спросил, ещё тише: – а было больно? В конце? – нет. – быстро ответил Уилл, и его рука на животе Майка легла чуть нежнее. – Не больно. А тебе? В начале? Майк задумался. – не совсем "больно". Как ты и сказал. Просто много. Очень много. А потом.. – он замолчал, не решаясь договорить. – а потом? – мягко подтолкнул Уилл. – а потом.. хорошо, – выпалил Майк, снова пряча лицо в диван. – Просто не говори об этом никому. Никогда. Уилл улыбнулся в его кожу. – кому я скажу? Ненси? «Привет, я трахнул твоего брата, кстати, он молодец»? Майк фыркнул, и это превратилось в смешок, а потом в тихий, счастливый смех, который потряс его всё ещё слабое тело. Уилл присоединился к нему, и они лежали, тихо смеясь в полумрак, пока смех не стих, сменившись глубоким, довольным вздохом. – спать. – проворчал Майк, его слова уже слипались. – угу. – согласился Уилл, прикрывая глаза. Его рука не отпускала.