Луна и Гром в новогоднюю ночь

Настенные часы показывали 23.24. В загородном доме, близ леса и небольшого озера в его чаще, подготовка к Новому Году почти заканчивалась. Последние небольшие украшения было развешаны на дверях в комнаты, гирлянда, слегка покачиваясь от лёгких порывов ветра, вызываемых бегающим туда сюда молодым парнем лет восемнадцати, украшала стену с фотографиями двух влюблённых. Чего там только не было: и фотографии с моря, и воспоминания с походов в горы, просто городские пейзажи, то самое озеро, что скрыто в чаще леса, и ещё много разных, самых ценных каждому из двух сердец воспоминаний. Несмотря на полную готовность дома встречать новую страницу жизни, Кайгаку продолжал бегать по всему жилищу, в сотый, а может и тысячный раз проверяя, точно ли все готово к празднику. А вдруг что-то упало? Вдруг что-то повредилось? А если с ёлкой что-то не так? А салаты точно все готовы? А напитки? А стол полностью сервирован? А если...? —Кайгаку.—неожиданно, парня хвтатют за руку прямо на бегу, из-за чего небольшая стопка книг в руках, подпрыгивая, рассыпается по полу. В ту же секунду парень оказывается зажат в объятиях любимого человека. До ходячий тревожности доноситься аромат мандаринов, корицы и свежего мороза. Успокаивает. Мичикацу...—Успокойся, пожалуйста. Дом в идеальном состоянии, лишние хлопоты сейчас ни к чему. Мужчина говорил спокойно и твердо, низким голосом внушая уверенность, что всё действительно в идеальном состоянии. Но... —Ты точно в этом уверен?—не поднимая головы, тихо спросил Кайгаку. Пальцы немного потряхивает от волнения, ведь сегодня, в эту поистине волшебную ночь, должно было случиться ещё одно очень важное событие. —Точно.—всё тем же твердым голосм отвечает Мичикацу.—Дом идеален. Стол идеален. Задний двор идеален. Ты идеален. Вдруг в грудь прилетает несильный удар кулаком, и Цугикуни тихо смеётся, одновременно с этим сильнее прижимая парня к себе. Прекрасен. —Прекрати.—тихо ворчит Инадама, но не отталкивает. Наоборот, сам обвивает широкую спину руками и вжимается в приятно пахнущий мандаринами белый свитер. Мичикацу ничего не отвечает. Только аккуратно обнимает сзади и продолжает стоять в коридоре, так и не дойдя до кухни, чтобы поставить чайник греться. Сколько они так стояли? Влюблённые не знали и знать не хотели. Зачем? Сейчас время это последнее, что их волновало. Время... Резко Кайгаку выбирается из объятий, в которых уже начал засыпать, и быстро схватив Мичикацу за руку, ведёт его в прихожую. Скорее, пока ещё не поздно. Цугикуни едва успевает поспевать за парнем, чуть было не споткнувшись о разбросанные по полу книги. Куда это он? —Кайгаку?—в ответ молчание.—Кайгаку.—И вновь мужчине не отвечают, только всё тянут в сторону прихожей. —Нужно срочно выйти на улицу.—не поворачиваясь к партнёру, сказал Кайгаку и сам начал быстро и тепло одеваться. Ничего не сказав на все эти странные действия возлюбленного, Мичикацу молча стал собираться на улицу, периодически поглядывая на время на наручных часах. 23.49. Что же он такое придумал? Пара спешно вышла из дома, даже не надев шапок. Лишь тёплые куртки и шарфы немного спасали от колючего мороза. Взяв Цугикуни за руку и переплетая его и свои пальцы вместе, Кайгаку потянул мужчину в сторону леса, который находился близко к их участку. Мичикацу молча шёл за ним. Видно было, что парень нервничал. Да и не только он. Одна рука мужчина была переплетена пальцами с Кайгаку, в то время, как другая сильно сжимала маленькую коробочку в кармане теплой черной зимней куртки. Надеюсь, согласиться... Кайгаку резко останавливается посреди небольшой поляны и поворачивается к Цугикуни. Уши и щёки окрашены румянцем, и никто не говорил, что этот румянец только из-за мороза. Мичикацу просто встал напротив парня и с нескрываемой нежностью в фиолетовых глазах, какую позволял себе только наедине с возлюбленным, смотрел на нерво теребящего собственную правую перчатку Кайгаку. Сердце звучало где-то в горле, а на висках начал проступать липкие капли пота. Главное не наговорить ерунды. Главное не опозориться. 23.56. —Мичикацу.—Инадама поднял полный решимости взгляд бирюзовых глаз, на дне которых всё ещё сверкали отголоски страха и волнения.—Я хочу тебе сказать одну вещь.–Глубокий вдох. Медленный выдох.—Я безумно счастлив находиться, жить и встречаться с тобой. Ты самый прекрасный человек, из всех кого я когда-либо встречал. Я очень дорожу тобой и нашей любовью, и- Парень неожиданно осёкся. Слова, только что выстраившиеся в цельные и структурированные предложения, испарились. О нет. Нетнетнетнетнетнет. Только не сейчас. Пожалуйста, нет. Резко схватившись за свои темные волосы, Инадама постарался привести мысли в порядок, но в голове стоял белый шум. Ничего. Что он вообще говорил до этого? А что сейчас говорить? Вдруг парень слышит тихий, совсем без злобы, низкий смех. Широкие ладони, так же как и у Кайгаку—без перчаток, нежно взяли покрасневшие запястья Инадамы, поднесли к потрескавшимся губам, и в следующую секунду горячее дыхание белым комочком пара согрело холодные запястья. Кайгаку лишь открыл рот от изумления и удивленнвм взглядом уставился на Цугикуни. 23.59. Мичикацу отпустил холодные ладони младшего, но вместо того, чтобы подойти и обнять или увести обратно в дом, мужчина встал на одно колено и достал из кармана куртки ту самую красную, в мягком бархате коробочку. Миг. И перед Кайгаку, искрясь в лунном свете, возникает кольцо. Слов не нужно. Они излишне. Только одно единственное. Толького одного требует сердце. 00.00. —Да.—твёрдо отвечает Инадама, и тут же из бирюзовых глазах начинают литься кристально чистые слезы. Парень не удерживается на ногах и падает прямо на Мичикацу. Теперь оно оба пропитанны почти насквозь снегом и слезами юноши. Кольцо возвращается обратно в карман куртки, а сильные руки обвивают подрагивающее тело. Мужчина откидывает головой прямо на снег и смотрит в мерцание в тёмном небе звезды. Он сказал "Да"... Это самый лучший Новый Год.