Пыль.

Ты еще общаешься с Кареном? —

      Я спросила Алину, хотя мне уже не было никакого дела. Она долго молчала, не покидая чат. Затем также долго печатала. — Его больше нет.       Наконец высветилось на экране новое сообщение. Дыхание перехватило. Я замерла, и экран поплыл перед глазами, но не от слез, нет. К чему плакать? Мы все знали, что это случится однажды.

Когда? —

— В апреле.       Я подняла взгляд на дату. Сегодня было третье июня. Еще позавчера мы шли с Миланой по пыльным, дышащим жаром улочкам. "Сегодня я познакомилась с Кареном", — Сказала я ей тогда, — "Первого июня. Три года назад. А кажется, будто это было вчера."       Я почти забыла об этой памятной дате. А, может, только хотела забыть. Весь день тогда я приглядывалась к кустам сирени, встречавшимся на нашем пути, пытаясь отыскать тот самый пыльно-фиолетовый оттенок лепестков. И нашла лишь под вечер, когда солнце уже прикорнуло на закате, и белая ночь растеклась по небу северной столицы пестрой скатертью облаков: желтыми, розовыми, голубыми.       Я думала, мне будет все равно, когда это случится. Я думала так даже тогда, три года назад. Я думала: "Если смерть предрешена и так желанна, если смерть не станет неожиданностью, значит, она не должна причинять боль."       Глупая, глупая девчонка! Я с таким отчаянием швырнула ветку сирени в стену своей комнаты, что крошечные фиолетовые цветочки разлетелись во все стороны и осыпались на пол с тихим стуком. Ноги подкосило, и я рухнула вслед за ними на пол. Колени отозвались тупой болью, но она отрезвляла.       Глупый, безответственный мальчишка! Я вцепилась пальцами в волосы, сдавила виски костяшками ладоней, пытаясь выдавить из головы воспоминания. И рыдала, рыдала так, как рыдала последний раз только три года назад.