Под Chase Atlantic

Музыка - искусство, которое каждое понимает по-своему. Кому-то нравится незамысловатая попса, кому-то что-то тяжелее, а кто и вовсе воспринимает только классическую. Несмотря на разные вкусы, людей связывает одно - любовь к этим самым мелодиям, чувства ритма и помощь, которую та оказывает, сопровождая общество на протяжении всего дня. Музыка настолько вошла в жизнь каждого, что под неё занимаются повседневными: готовят, убираются, делают уроки, ведут машину, танцуют, льют слёзы из-за бывшего, празднуют повышения. Говоря про Альбедо, по нему не всегда можно было сказать, что этот человек вообще интересуется музыкой. Химик, лишь изредка выходящий из своей комнаты лишь ради того, чтобы навестить тётушку и младшую сестрёнку, а потом вернуться и сесть рисовать в полной тишине где-то на последнем этаже. Пожалуй, сам он был похожего мнения, пока на втором курсе к нему не подселили первокурсника с гитарой. Альбедо не забудет коменданта, предупреждающего о язвительности, неуважении личных границ и порой шумных ночей, которыми успел насытиться прошлой сосед того парня. Тогда он лишь вздохнул, попутно думая, кто кого быстрее сумеет вывести из себя. Зубрила-художник, невыключающий свет, пока не закончит работу, или язвительный гитарист? Тёмноволосый, с выразительными глазами цвета индиго. Смоки ай, прокол брови и под губой, запах тяжёлой вишни и ванили, от которого первое время приходилось открывать окно, настолько уж он душил. Светлый, с голубыми глазами, под которыми вечно красовались синяки, будто его кто-то побил. Запах кофе, ругань, когда находилась ошибка в тетради, стая кружек на столе. На удивление, Альбедо и Скарамучча сумели поладить, найдя общую точку - Chase Atlantic, что чуть ли не каждый день звучали из колонки во время повседневной рутины, добавляя какой-то атмосферы. Затем, открылась общая любовь к сарказму и язвительным шуткам, ревность "по дружбе". Ссор по быту становилось меньше, а чувства крепчали каждый раз, когда Альбедо брал кисть, вырисовывая новый скетч под пение и игру Скарамуччи, то и дело, что обращая внимание на бледные пальцы. Длинные фаланги с потёртыми кончиками шустро меняли положение, перескакивая с лада на лад, превращая каждую ноту в мелодию, пусть давно выученную наизусть, но именно ту, которая заставляет сердце биться чаще от ощущения чего-то прекрасного. Если бы Альбедо два месяца назад сказали, что эти пальцы будут блуждать по его телу, параллельно растягивая, а губы, с которых ранее слетали слова любимой песни, будут соприкасаться с его, он бы не поверил, лишь усмехнулся. Только вот действительность была таковой. Пальцы Крайдепринца сжимали простынь, отдаваясь незнакомым ощущениям. Время заходило за час ночи, нужно вести себя тише, но любимая группа так и продолжает играть из колонок. She's running through the city in a rampage Pressing on her fingers 'til the bones break Чуть приподнявшись, Альбедо жадно прижался к губам, прислушиваясь к чужому мычанию сквозь уста. – Красным ты прекраснее. Неужели стыдно от отрицания тяги к мужчинам? – Видел бы ты себя.. как сучка прикусываешь губу от каждого касания – отведя взгляд, язвительно произнёс верхний, касаясь той самой точки. Rollin', rollin', rolling back your eyes to your mind like Oh, woah, the pressure in the gland's tight От этого касания Альбедо чуть дёрнулся с томным вздохом, пока чужие пальцы добавили движениям страсти и ритма. Скарамучча с наслаждением смотрела на лицо своего дружка, ему нравилось видеть то, насколько легко он мог сменить вечное спокойствие на жажду большего. Большой палец поглаживал мягкую щёчку, прикрытые голубые глаза смотрели прямо на него, распущенные светлые волосы волнами спадали с подушки на мятые простыни. Прекрасный вид, который дополняло свечение фиолетовой подсветки. – Сири, следующую песню, – произнёс, вынимая скользкие пальцы. Салфетка и упаковка от презерватива мгновенно оказываются откинуты в урну, а Скарамучча вновь возвышается над Альбедо. Girl, I'm not with it, I'm way too far gone. Кончик члена прижимается прямо ко входу, руки блуждают по телу с лёгкой дрожью от мелкого страха и прилива адреналина, когда головка постепенно проникает внутрь. – Как себя чувствуешь? – с неким беспокойством спрашивает Скарамучча, получая в ответ лишь откровенную фразу на латыни и толчок со стороны Альбедо. – Извращенец чёртов.. думаешь, я не наслушался латыни? – прошептал он, задавая неторопливый темп и вслушиваясь в каждый вздох горячо любимого соседа. – Смеле-е, не я уверял, что вокруг меня полно тёлок и сосунков, – донеслось с неким скучающим взглядом. Столь наглое заявление заставило рассмеяться, а следующие оскорбления ускорили темп, пальцы блуждали с талии до груди, постепенно поднимаясь к шее, грубо сжимали подбородок, после чего подобрались к губам, пробираясь сквозь них. Heart on your sleeve like you've never been loved. Альбедо любил эти пальцы. И Скарамучча прекрасно знал это, позволяя покусывать их, лишь бы не слышать в свой адрес очередные насмешки про недо-отношения с Моной, упоминания Кадзухи, чьего сердца он так и не достиг, проиграв своему же бывшему соседу по комнате, короткое: "извини, я лесбиянка" - от Фишль. Сейчас ему хотелось видеть лишь Альбедо. Чувствовать его, думать о нём, отчаянно выбивая из него мычания и вздохи, до дрожи касаясь нежных мест. Он смотрел лишь на него, чувствуя пьянство от одного только вида. Тяжесть внизу живота говорила о приближающемся оргазму, ладонь коснулась ноющего члена Альбедо, начиная водить в такт быстротечным толчкам. Give you my word as you take it and run – Hec! Mox venio!¹ – вырвалось резко с уст блондина. - Quam bonum! Mihi osculum.. Mihi osculum.. – Тише будь, я тебя всё равно не понимаю, – прошептал с тяжёлым дыханием. Крайдепринц притянул к себе Куникудзуши, жадно впиваясь в его губы, постепенно приближаясь к пределу. Дрожь в телах, прижать друг к другу, туманность в глазах, тяжёлое дыхание в попытках прийти в себя. Музыка всё ещё играет, по телу бегают мурашки. Тихо. – Сири, заткнись. – прервал тишину Скарамучча.