О случайностях и их последствиях

      Настолько снежный декабрь — большая редкость в Сеуле. Такой, чтобы сугробы до пояса и узкая расчищенная колея между. Люди неуклюже передвигались друг за другом проторенными тропами: от жилых зданий к остановкам общественного транспорта, от больших и малых бизнес-центров до магазинов и кафе. Снег пушистыми хлопьями всё кружил и кружил в воздухе, укрывая деревья и тротуары, машины и прохожих.       Гирлянды сияли разноцветными огнями в окнах витрин, обещая приближение самой долгожданной и волшебной ночи в году. Дети и взрослые мечтали непременно найти под ëлкой те самые подарки, что тайно загадали в своих сердцах.       Сонный город лениво ворочался под белым одеялом, раздраженно дышал суетой пробуждающегося рабочего дня. Еще пара дней — и с приходом новогодних выходных он вновь затихнет. Жители соберутся в своих домах, отогреваясь тёплыми объятиями и улыбками родных и любимых, а за плотно закрытыми окнами будет бесноваться снежная мгла, стучась льдинками в стекло и с завистью подглядывая за чужими жизнями.       Юнги шёл по одной из тех троп меж снежных завалов, пригнув голову и спрятав лицо в воротник. Легкие хлопья в морозном воздухе, ложащиеся на покрытую белым снегом землю, навевали тоску и сонливость. Вот уже вторые сутки он спал от силы часа по три. Предстоящие праздничные дни, как и многие другие до них, вероятно, снова обойдут Юнги стороной, да и не очень он стремился в пустую, скудно обставленную квартиру, звенящую одиночеством.       Юнги мог бы вообще не уезжать с работы, притулившись в ординаторской на жестком и узком диване, но после таких ночевок несколько часов невозможно было разогнуться. Бывали и удачные дни, когда его отделение было забито не под самое горлышко, даря возможность занять пустую койку в свободной палате. Но не в этот раз: вал острых больных пришелся аккурат на пик очередного модного сезонного гриппа, свалившего половину персонала. Задействованы были все доступные ресурсы, и даже главврач в основном жил в ординаторской, изредка навещая свой кабинет.       — Привет, Джун. Ты спал вообще? — Сонный Юнги развешивал мокрое от растаявшего снега пальто на спинке кресла и сочувственно смотрел на такого же потрепанного бледного главврача, рассеянно болтающего ложкой в чашке с остатками чёрного кофе. Настолько измождённый вид Намджуна в голос орал о том, что сон этой ночью был недоступной роскошью. Они дружили с последнего курса университета, и друг всегда отличался ответственностью и трудоголизмом, как, впрочем, и сам Юнги.       — Сегодня был грёбаный карнавал абсурда. Психи будто с ума посходили…       — Ну так они и посходили, потому мы все здесь. Есть что-то, о чем я должен знать? — Юнги натянул привычный синий врачебный костюм и накинул на плечи белый халат, чувствуя, что скончается, если не вольёт в себя кофе. Внутривенно.       — Возрадуйся, друг мой, в вип-палату завезли какого-то буйного хрена с «рекомендацией» придержать его пару месяцев. А, и сегодня наша с тобой альма-матер подгонит отделению пару практикантов-дипломников, так что пляши, — все это Намджун выдал ровным бесцветным голосом, невидяще пялясь перед собой.       — Аллилуйя, блядь. Месяц выпрашивали… — Банка с кофе оказалась пуста, за исключением коричневой пыли на жестяных стенках. Сюрприз. Придется обойтись пакетированным чаем и надеяться не вырубиться во время обхода.       — И ещё нам не хватает койко-мест, поэтому сегодня-завтра нужно подрядить кого-нибудь разгрести подсобку с хламом в подвале и перенести туда архив. А в шестьсот тридцатой будет палата на четыре койки.       — Сегодня-завтра?! Почему не после праздников? Сейчас и так людей раз-два и обчелся. — Юнги раздражённо брякал ложкой в стеклянной чашке, пытаясь растворить в подкрашенной бурде три ложки сахара. — Почему все валится одновременно? Неужели дерьмо нельзя выдавать дозированно?       — Потому что, друг мой, на днях закрывается на капремонт один из корпусов стационара Центральной психиатрической клиники, и пару часов назад пришла разнорядка распихать тамошних обитателей, которых нельзя выписать, по «соседям», укладывая чуть ли не на каталки в коридорах. И это полный пиздец. — Намджун уронил лицо в ладони и с силой растер, пытаясь привести себя «в себя».       — Вот студентов на расхламление и подрядим. Там ценного ничего нет?       — Только старьё, списанная мебель и коробки с мелочевкой, но спуститься и ещё раз глянуть будет не лишним, мало ли. Так, все. Я у себя прилягу на пару часов, если что — звони. — Намджун сделал последний глоток, поднялся и, пошатываясь, поплелся к двери. — Студенты должны подойти к девяти. Встретишь их сам, ладно?       — Иди давай, мне к обходу ещё готовиться надо. — Юнги со вздохом опустился в кресло и подвинул ближе стопку историй болезни, приготовленную ещё с вечера. Этот день обещал быть долгим.

✨✨✨

      — Какого чёрта нас определили именно сюда? — Чонгук раздражённо отбивал степ перед слегка потёртой временем деревянной дверью районной психиатрической клиники, избавляясь от снега, налипшего на его ботинки с высоким берцем. — Может, нахер эти «бонусы» на диплом, мы и так нормально защитимся…       — Ага, а «хвосты» у твоего ненаглядного мы как закрывать будем? Он никого не пощадит, признай уже и прекрати ныть. — Такой же хмурый Хосок нажал на кнопку звонка и назвал охраннику своё имя.       — Он не мой ненаглядный, хорош уже. — Синие одноразовые бахилы никак не желали натягиваться на толстую подошву и в который раз рвались. — Чёрт!       — Но ты хотел бы. — Хосок справился с первого раза и уже направлялся в сторону лифтового холла.       — А кто бы в здравом уме и с хорошим зрением не хотел бы?.. — Чонгуку всё-таки повезло, и очередная целлофановая хрень осталась на обуви, задерживая основную массу растаявшего снега.       Три… Четыре… Пять — дзынь. Из лифтового холла направо, минуя медицинский пост, процедурный кабинет и ещё какую-то комнату без таблички, ребята постучали в дверь ординаторской.       — На пациентов вы тянете с трудом. Чего надо? — Юнги только закончил возиться с бумажками, дозаполняя всё то, что не потрудился вписать накануне, кляня на чём свет стоит эпидемию гриппа, лишившую его львиной доли сотрудников. Нянькаться с малолетними оболдуями у него не было никакого желания.       — Доброе утро, Сонбэ-ним, мы приехали на практику. — Оба «обалдуя» уважительно согнулись на девяносто градусов. Оказывается, не только они здесь были не очень рады встрече.       — Практиканты, ага… — Юнги успел о них забыть, погрузившись в рутину. — Меня зовут Мин Юнги, обращаться «доктор Мин» или «Сонбэ-ним», за фамильярность буду наказывать. В шкафу чистые комплекты формы и халаты, сменка своя. Через пять минут обход: успеете — молодцы, нет — практику не поставлю. Задача ясна? Выполнять.       — Ааа… Блядь. — Дверь негромко хлопнула, знаменуя начало обратного отсчёта. Чонгук уже понял, что они влипли и легко им здесь не будет, потому первым поспешил к шкафу, на ходу неаккуратно стаскивая с себя одежду. — Хоби, чего встал? Ты его слышал. Без этой практики мы до защиты диплома хвосты не закроем, так что отвисни уже.       — Это полная жопа, Гуки. С этой «адской гончьей» мы сами быстро станем здешними клиентами.       На обход парни успели впритык, чем заслужили одобрительно-матершинное бормотание Сонбэ-нима.       — О, доктор Мин! Проходите-проходите, у нас уже стол накрыт! — Обитатели шестьсот двадцать седьмой палаты, солнечно улыбаясь вошедшему врачу и его свите, кивали на обеденный стол с выставленными в шеренгу баночками с анализами. Натюрморт дополняли недопитая бутылка кефира и надкусанный бутерброд.       — Доброе утро. Спасибо, откажусь. Господин Со, как ваше самочувствие сегодня? — Юнги бегло глянул на лохматого, маниакально лыбящегося мужика под шестьдесят и зарылся в его карту, заполняя мониторинговый чек-лист.       — Чудесно, доктор Мин, просто чудесно! Эти ваши жёлтые пилюли…       Полтора часа и семь забитых больными палат спустя ребята рухнули на жёсткий диван в ординаторской, пытаясь унять головную боль.       — Ну что, сдулись? Добро пожаловать в острое отделение. Чего такие раскисшие? Раньше вас на практику только в терапию отправляли, что ли?       — Так и есть. Сонбэ-ним, а кофе здесь существует? — Чонгук чувствовал, что без допинга сегодняшний день не переживет.       — Кофе в магазине, а у нас чай и вода. Коньяк не предлагаю, не доросли ещё. — В принципе, ребята ничего такие, на вопросы уверенно отвечают, диагнозы почти верно определяют, под ногами не путаются. Можно с этим работать. Почему-то ему думалось, что под Новый год к ним пришлют исключительно кандидатов на отчисление.       — Нам по двадцать три! — Хосоку бы проглотить шпильку доктора Мина, но от усталости и голода всё, что рождалось в мозгу, тут же слетало с языка. И это на часах еще одиннадцати нет. Пиздец.       — Я так и сказал: не доросли. Так, подъём, каждый берёт себе по истории и заполняет дневники, через полчаса приду проверю. — Юнги поднялся с мыслью, что пора будить Джуна, врачей катастрофически не хватает.       — Привет, Юни! Джуна сегодня не видно, неужели наконец-то дома отсыпается? — Ну конечно, Ким Сокджин — ведущий анестезиолог, всегда отвратительно бодрый, дружелюбный и идеально ухоженный даже в аврал. Бесит.       — Привет, Джин. Он отсыпается, но не дома. Как раз иду его будить. Могу передать, что там тебе нужно.       — О, я с тобой! Только банку кофе и пирожки с мясом захвачу и подойду! — Джин унёсся к себе, а Юнги подумал, что, пожалуй, понимает, чем этот красавчик так тревожит душу Джуна: при их образе жизни человек с нескончаемым запасом кофе и еды однозначно на вес золота.       — Ммм, всегда бы так просыпался… — Завернутый в плед Намджун, не открывая глаз, водил носом, с точностью пираньи улавливая запахи еды.       — Всё в твоих руках, Джуни… — Наверное, Юнги не должен был услышать, так тихо пробормотал это Джин. Наверное, Джину кажется, что его забота не очевидна. Наверное, только Намджун настолько профан в отношениях, что до сих пор чахнет от «неразделенной любви» к этому конкретному анестезиологу. Наверное. Но Юнги ни за какие плюшки не полезет в их драму, не-а, к черту. Они взрослые люди, сами допрут как-нибудь.       — Что там практиканты? Не совсем безнадежны? — Намджун благодарно принял из рук Джина большую кружку дымящегося чёрного кофе и подогретый в микроволновке пирожок, довольно сверкая ямочками на щеках. Джин сложил скомканный плед и присел на освободившееся место, взяв со стола свою чашку кофе с молоком.       — Вполне. Работать можно, но надо загнать их в подвал кладовку расчищать, так что без разницы, главное, руки-ноги на месте. — Первая чашка кофе за сегодня делала своё дело — штормовое настроение постепенно сменялось обычным пасмурным, голодный желудок прекратил наконец выдавать китовые рулады.       — А что с кладовой такое, что не терпит до конца праздников?       — Надо хлам перетащить к чёрному ходу, завтра его машина вывезет, а в кладовку переедет наш архив с пятого. Центральную клинику частично закрывают, пациентов распихивают по районным.       — А, слышал что-то на днях. Помочь ничем не смогу, у самого завал на полторы ставки. А практиканты, если не хилые, за день-два должны управиться.       — Очень на это рассчитываю, иначе придётся больных по другим отделениям распределять, потому что в коридор их класть — не вариант, нас проверка с потрохами сожрет.       — Ещё минут двадцать дам на заполнение историй и пойду знакомить их с фронтом работ. Джин, дай ещё пирожок. — Юнги жевал и жмурился, признавая истинность утверждения «счастье — в мелочах».

✨✨✨

      — Итак, молодежь, задача на сегодня: всё, что можно вынести из этого помещения — переместить к двери чёрного хода. В идеале должны остаться только голые стены. Вопросы? Вопросов нет. Чудно. — Юнги с Намджуном осматривали кучи старья, стараясь не обращать внимания на сердито пыхтящих ежей будущих врачей.       Копаться в мусоре, конечно, не хотелось, но если среди прочего случайно попадутся документы или несписанное оборудование, то хвосты накрутят всем. Так что они собрали волю в кулак и мужественно просматривали каждую коробку, убеждаясь в бесполезности содержимого. Коробки разной степени целостности методично вскрывались, содержимое совсем не бережно вываливалось на пол и признавалось хламом. Работа шла довольно споро, едкие комментарии Сонбэ аккомпанировали создаваемому разборами шуму.       — Это что? — Намджун поднял из очередной высыпанной на пол кучи деревянный ящичек непонятного назначения и хорошенько встряхнул, прислушиваясь к стеклянному звону внутри. Ящичек был из таких коробочек, знаете, которые ещё с выдвижной крышкой, в них иногда фляги продают или фарфоровые статуэтки.       — Сувенир какой-нибудь. Открой да посмотри. — Юнги устал и снова хотел есть. Он, заведующий психиатрическим отделением, копается тут в подвале как мышь, весь в пыли и паутине. Мрак.       — Видимо, мы об этом уже не узнаем. — Подошедший со спины главврача Чонгук заглянул в приоткрытую коробку… с разноцветными осколками. — Тут сбоку написано «Не встряхивать».       — А на дне «Хрупкое»! — Хосок уже ползал где-то в ногах Намджуна, разглядывая снизу найденную вещицу.       — Да похрен. Главное, что не оборудование. Блядь, может, нахрен эти разборы? Вряд ли мы вообще найдем здесь хоть что-то нужное… — Юнги готов был забить на возможные последствия, лишь бы выползти на тусклый зимний свет. Даже со студентами бы поработал, как положено наставнику. Кажется, это называется «стадия торга».       — Если мы что-то упустим и это выплывет, то по жопе получишь не ты, а я. Разгребай давай. — Такой же не слишком довольный Намджун швырнул ящичек с осколками непонятно чего обратно в коробку и начал снова запихивать внутрь недавно высыпанное содержимое.       — Мхррр… С тебя сытный горячий обед, Джун. — Да, определённо, это «торг».       — Окей. И Джина тоже позовем.       — Даже не сомневался…       — Сонбэ-ним, мы с Чонгуком завтра приедем к обеду, нам к научному руководителю к десяти на консультацию по дипломам.       — Тем более тогда сегодня надо закончить. Чего стоим?! Время не резиновое! — Какой научный руководитель, спрашивается, назначает консультацию на тридцатое декабря? Он мазохист, что ли, или чокнутый фанатик своей дисциплины?

✨✨✨

      — Гуки, ты вставать вообще собираешься? Опоздаешь к своему крашу, снова ныть мне будешь! — Чимин стащил с сонного Чонгука тёплое одеяло и звонко хлопнул по ноге, свесившейся с края кровати. — Я кофе сварил покрепче, и омлет скоро остынет. Подъём, твою мать!       — Ты ещё кто? И почему орёшь с утра пора… Девять утра?!       — Потому и ору. Шуруй, наводи марафет, ешь и дуй к своему Киму получать поджопники. — Чимин, напевая, вышел из спальни друга, прикидывая свой план на день. Сегодня у него первая группа по бачате только в одиннадцать, можно не спешить и насладиться прекрасным снежным предпраздничным утром. Вот только Чонгука вытолкает за дверь, чтобы он потом не плакался о несправедливости жизни и разочаровании в прекрасных глазах преподавателя Кима.       Чонгук сегодня был странным. Ворчал и матерился вместо обычного хныкания, орал в ванной раненым бизоном, уронив там всё, что плохо стояло, порезал ладонь, собирая осколки разбитого одеколона, и снова матерился.       — Гуки, мне кажется, ты не в порядке. Не загоняй себя, ладно? Я тебя не узнаю, хотя мы с тобой уже три года дружим. Или эта блажь насчёт преподавателя Кима тебя окончательно доконала? — На кухне Чимин тщательно обрабатывал и перевязывал царапину, которая, по большому счёту, не требовала такого внимания. Но Юнги парня почему-то не останавливал, разглядывая обеспокоенное лицо блондина и почти не слушая, что говорят эти сочные губы. Какого чёрта он оказался в такой ситуации? И как теперь вернуть всё на место? Надо звонить Джуну, его умная голова наверняка подкинет пару десятков годных идей. — Ты меня слушаешь, эй?! Головой не бился? — Чимин принялся аккуратно ворошить волосы друга, ощупывая голову на предмет шишек или повреждений.       — Голова целая, спасибо за помощь. Как тебя зовут? Чимин? Спасибо тебе за завтрак, я уже забыл, когда последний раз ел не бутерброды. — Юнги жмурился под осторожными пальцами парня, рассыпаясь в несвойственных ему благодарностях и с удивлением отмечая, как настроение медленно ползёт вверх. Надо же, немного заботы, и он уже поплыл.       — Так. Вот теперь я почти уверен, что либо у тебя раздвоение личности, либо произошла какая-то дичь и ты вообще не Чонгук. — Чимин отошёл от «друга» к стене, на всякий случай сместившись ближе к выходу из кухни. — Так кто же ты?       — Мин Юнги, заведующий психиатрическим отделением и наставник Чонгука на эти праздники. Их с Хосоком к нам распределили в помощь, уж не знаю, где они так накосячили. А ты?       — Пак Чимин, друг Чонгука и Хосока… Как эта хрень могла произойти вообще? — Ладно, мужик вроде не буйный, завотделением — даже солидно.       — Это нам и предстоит выяснить. Мне моё тело как-то роднее, хоть и старше слегка… Где телефон Чонгука обычно валяется, можешь подсказать?       — Обычно он где только не валяется… Сейчас поищу, аджосси, вы пока завтракайте!       — Эй, ну нормально же общались! Какой я тебе аджосси?! Мне тридцать, а не семьдесят! Чимин! — Да что ж за фигня? Юнги пошел за парнем, желая положить конец этим возрастным расшаркиваниям и выканиям. Хотя обычно он, наоборот, устанавливает дистанцию с людьми, но с Чимином почему-то подобное было неприятно.       — Ладно, Юнги… -ним, держи, в джинсах нашел. Только, несмотря на всю эту вашу чертовщину, к научруку Чонгука всё-таки съезди, не подводи его, пожалуйста. — Чимин сунул ему в руки старенький смартфон с треснувшим экраном и вышел из комнаты. Блядь, ещё в универ тащиться придется. О чём этот парень вообще пишет и где искать его диплом? В отделении сейчас наверняка полный трэш. Так, Юнги, соберись, по одной проблеме за раз.       — Алло, Джун, это Мин Юнги. Скажи мне, пожалуйста, что больница ещё цела. — Юнги выдохнул, услышав хриплый голос друга. Наверняка ещё спал после ночной.       — Сонбэ-ним… — Тааак, вот это уже совсем не смешно. — Я проснулся на диване в кабинете… И я не знаю, что делать… — «Намджун» почти плакал, шмыгая после каждого слова. Может, и не после сна голос охрип. Мдааа.       — Так, Чонгук, возьми себя в руки. Я же не реву! — Ну серьезно, давайте все здесь сопли на кулак намотаем. Как будто этим что-то решишь.       — Я Хосоооок! — И парень всё-таки разрыдался. Делааа…       — Отлично, блядь. Значит, Джун сейчас либо во мне, либо в тебе. Звучит херово, но суть отражает верно. Да не реви ты! Сейчас приеду — всё решим. — Юнги постарался придать чонгукову голосу своей строгости, потому что кто-то из них должен быть взрослым, и это явно не Хосок.       — Нееет, вам к десяти надо в универ, иначе преподаватель Ким нас с Гуком точно до защиты не допустит. Нельзя пропускать. Ну пожалуйста!       — Так, ладно. Сейчас выпиваешь стакан воды и звонишь себе — то есть на свой номер — и кто бы в твоём теле ни оказался, напоминаешь про университет и отвечаешь на все возникающие вопросы. Если это Намджун, то просишь его связаться с Ким Сокджином и прикрыть наше отделение до обеда. Я сейчас звоню себе и работаю по той же схеме. Задача ясна?       — А универ?       — Съездим мы в ваш универ. Меня сейчас больше волнует, что отделение на полдня осталось без врачей… Всё, выполняй. — Юнги отключился, надеясь, что парень не налажает, и набрал свой номер.       — Алло… — на вызов ответили после шестого гудка.       — С утром. Давай сразу: ты Чонгук или Намджун?       — Что за шутки, кто это?! — Юнги было очень непривычно слышать свой собственный голос со стороны. — Аа… где я…       — И всё-таки, Джун или Гук?       — Чонгук… Голос знакомый… Кто это?       — Это Мин Юнги, который сегодня проснулся в твоей комнате, спасибо Чимину, и разом осознал весь спектр наших радужных перспектив. Слушай сюда: сейчас ты встанешь с дивана…       — Ай, блядь, что ж так больно-то?! Ммм…       — Аккуратно! Встанешь! С дивана! Без резких движений. И расскажешь мне, где у вас с Хосоком консультация и что у тебя за диплом. С остальным разберемся по ходу. Из кабинета не выходить, контактировать только с Ким Сокджином. Мы с Джуном подъедем, как только сможем. — Юнги дождался согласного угукания, выслушал все, что его интересовало на ближайшее время и, отключившись, сел на разобранную кровать. Пара минут размышлений, и телефон завибрировал снова, подмигивая улыбающейся физиономией Хосока.       — Как тебе сегодняшнее пробуждение, Джун? Ты тоже в ахере?       — И тебе добрейшего. Прикинь, как я офигел, когда мне позвонил «я» и зарёванным голосом начал нести какой-то бред. А потом я посмотрел на себя в зеркало и выпал окончательно. — Похоже, Джун уже закончил с рефлексией и вошёл в режим хладнокровного препарирования ситуации, какой бы фантастической та ни была. — Как ты-то это всё воспринял?       — Ооо, друг мой, тебе понравится. Если кратко: я проснулся в теле Чонгука (практиканта, который покрепче), ошалел от жизни, его сосед накормил меня завтраком, потом я позвонил тебе в надежде на твою умную головушку, а «в тебе» — сюрприз! — Хосок, который заливал соплями твой кабинет. Затем я дозвонился «себе», ну, то есть, уже очевидно, что Чонгуку, который должен сидеть сейчас в ординаторской и ждать Джина.       — Блядь. Я надеюсь, что всё ещё сплю…       — Не хочу тебя расстраивать, Джун, но это ещё не всё. Нам с тобой к десяти надо быть на консультации у некого преподавателя Кима, спасая задницы двух обалдуев от недопуска на защиту. Так что просыпайся и дуй к нашему бывшему универу. А там по ходу разберёмся.       — Так, будем мыслить рационально. Джину я уже позвонил, рассказал как есть…       — Вот за это я тебя и люблю.       — …и он долго над нами ржал, но обещал прикрыть и о «детях» позаботиться. Надеюсь, когда мы приедем, они втроём и больница в целом будут ещё живы.

✨✨✨

      — Тук-тук, разрешите? — «Чонгук» постучал в дверь кафедры психиатрии и тут же рванул дверь на себя, не дожидаясь ответа. «Хосок» неодобрительно цокнул, но промолчал, зная друга и его «манеры». Видимо, отыгрывать робких студентов они не собираются.       — Проходите, Чонгук-щи, Хосок-щи. Присаживайтесь, Я освобожусь через минуту.       — Вот те раз! Что ж ты, преподаватель Ким, ребят перед Новым годом гоняешь, нам в отделении работу в аврал срываешь? — Юнги не умел и не собирался строить из себя Чонгука, тем более перед бывшим старостой их группы, с которым после выпуска они ни разу не виделись и связь не поддерживали. А он, оказывается, в универе остался, готовит будущие кадры.       — Вы хорошо себя чувствуете? — Ким Тэхен отвлёкся от проверки работы и внимательно посмотрел на студентов. Оба были какими-то… другими. Обычно стеснительный и краснеющий при нём Чонгук сегодня был дерзок и саркастичен, смотрел прямо, прищурившись, и не стеснялся в выражениях. Жизнерадостный Хосок, наоборот, был задумчив и молчалив.       — С днём рождения, кстати, Ким. Как был трудоголиком-перфекционистом, так и остался. И сам не отдыхаешь, и молодежь напрягаешь. Ох, зря профессор Со восхвалял эту твою патологическую въедливость, вся же группа от этого страдала. Долгих лет тебе и здоровья крепкого, «идеальный пример будущего светила от медицины».       — Ты говоришь, как… Мин Юнги. Что за… нелепость. — Тэхён растерянно потирал переносицу, силясь найти логическое объяснение происходящему.       — Потому что это я и есть. Здорова, староста, давно не виделись. Все думали, ты за границу упорхнул, а ты из универа так и не выпустился, получается.       — Привет, Тэхён, я Ким Намджун. Тут такая история получилась… Мы сегодня с твоими студентами проснулись не в себе… Ну то есть, в телах друг друга… Ну то есть…       — Я понял тебя. Не понял, как оно вообще могло произойти. Даже теоретически механизм этого не понятен, не говоря уже о практике…       — Сами не в курсе. Вчера разгребали помещение, потому что у нас уплотнение грядет. Может, там что нарушили-разрушили-переместили, чёрт его знает, концов уже не найдешь, весь хлам на свалку вывезен. В ту комнату пару лет уже никто толком не заглядывал, только мусор к порогу подкидывали. Может, у тебя какая идея найдется, вы ж с Джуном самые башковитые в группе были. — Юнги с удовольствием смотрел на растерянного Тэхёна, того самого, которого смутить было почти невозможно. Что ж, есть в их трагикомедии свои плюшки, кто бы мог знать.       — Вообще, если тебе в свой день рождения заняться нечем, может, пособишь нашей клинике своими золотыми руками? Реально зашиваемся, каждый недоученный студент наперечёт, не говоря уже о врачах. И что там с дипломами наших ребят? — Намджун решил не отмалчиваться, чего теряться перед коллегой, правда?       — Да я просто… Хотел, чтобы они не расслаблялись. А дипломы без особых проблем, так, пара недоработок. Я рад вас видеть, ребята, правда. Хоть и при таких обстоятельствах, мда…       — Но больше бы обрадовался мнущемуся перед тобой Чонгуку, да, Тэ? Кончал бы ты уже мучать парня, он же скоро к нам в отделение на койку ляжет. Если «нет», то найди способ сказать ему об этом.       — А если «да», Юн, то что? Я преподаватель, он мой студент. На этом все.       — Так найди способ, блядь! Ты ж дофига умный, а рассуждаешь как пубертатный задрот! Не пудри парню мозги, возьми ответственность. Сколько вы с ним так уже «танцуете»?       — Год почти… как я начал замечать его интерес в мою сторону…       — Разберись с этим. Потому что Чонгук точно не решится, сам знаешь.       — Если ты, Юнги, уже закончил с нравоучениями, а ты, Тэхён, не собираешься разбирать с нами дипломы своих студентов, то, может, мы уже поедем спасать Джина, который там один сейчас держит оборону?       — Джун прав, нам пора. Ты с нами? — Юнги поднялся с места, натягивая пуховик.       — Как я могу отказаться поучаствовать в вашем бредовом водевиле? — Тэхён убрал папку в стол, запер и тоже поднялся.       — И пропустить свидание с Чонгуком… — Лапшу свою на ушах сами носите, а Юнги как-нибудь без неё.       — Консультацию по дипломной работе! — Тэхёну всегда было немного не по себе от проницательности этих двоих. Но если Намджун просто «знал», то Юнги никогда не стеснялся «озвучить».       — Упертый баран. — И всё-таки Юнги заметил лёгкий румянец на карамельной коже!       — Вы оба как дети малые. Тэ, ты на машине?       — Да, она у входа на парковке.       — Отлично. По каретам, господа.

✨✨✨

      — Джини, как вы тут? Мы привезли подмогу! — Намджун залетел в ординаторскую, воплем прерывая мирное чаепитие на троих.       — Джуни, спокойно, нигде не горит. Мы с ребятами сделали обход, скорректировали назначения, и они прекрасно продержались ещё час без меня, пока я впахивал на внеплановой операции. Познакомишь нас? — Сокджин, сама воспитанность, сдержанность и спокойствие, ничем не выказал свое отношение к тому… кхм… инциденту, что имеет место быть в их бедовом стационаре.       — Добрый день, Сонбэ-ним, а вас за что сюда сослали? — Чонгук воззрился на Тэхёна побитым щенком, розовея щеками и заламывая пальцы.       — Я сам вызвался помочь, Чонгук. Заодно подтянем ваши с Хосоком пробелы по диплому, да? Как же дико говорить с тобой в теле Юнги…       — А… а мы обход сделали и чек-листы заполнили. И дневники. Джин-хен нам почти не помогал, да, Джин-хен? — Хосок тараторил, спасая друга от неловкости. А преподаватель Ким-то как в него взглядом вцепился, того и гляди сожрёт. Он красивый, конечно (у Хосока глаза на месте), но сам бы он остерёгся на такого хищника западать. А Чонгук либо смелый, либо глупый (второе всё же вероятнее).       — М, да. Это Ким Тэхён, научрук ребят и наш с Юном бывший одногруппник. Он согласился протянуть нам руку помощи в это непростое время, так сказать.       — Похвально, Ким Тэхён. Я Ким Сокджин, анестезиолог в отделении интенсивной терапии и друг Юнги и Джуна. Можно по-простому: Джин и на «ты».       — Очень приятно, хоть и при таких обстоятельствах. Тэхён.       — Ну вот и славно! Заканчивайте с едой, вносите всё в компьютер, а мы пока займёмся остальной рутиной. Джин, спасибо тебе большое, без твоей подстраховки…       — Я всегда на вашей стороне, Юнги, можешь не благодарить. Джуни, ты ел сегодня? Нет?! С ума сойти, как ты дожил до своих лет? Будь здесь, я принесу, — Джин, фырча, вышел из ординаторской, тихо притворив за собой дверь.       — Алло? — Намджун, не глядя, принял звонок, только после сообразив, что отвечает не со своего телефона.       — Хоби, тебя сегодня ждать вечером? Набралась большая группа, и мне пригодилась бы твоя помощь. Пожааалуйста… — в мелодичный голос вплетались латиноамериканские ритмы.       — А… э… А я… заболел. Извини. — Намджун поспешно сбросил вызов и только теперь посмотрел на абонента. — Пак Чимин хотел, чтобы я, то есть Хосок, куда-то пришел вечером…       — Чимин просил? Он очень редко просит, значит, действительно сильно прижало…       — Алло? — Телефон в кармане Юнги завибрировал спустя полминуты. — Чимин, не кричи. Давай ещё раз: ты говоришь, что нужно, мы решаем, чем помочь.       — А когда они с Сонбэ-нимом успели настолько сблизиться, интересно? — прошептал Хосок, ошарашенно наблюдая за тем, как по-свойски их наставник разговаривает с хореографом из танцевальной студии, которую он посещает больше года.       — Я тебя понял, только «в нём» сейчас Намджун, который на выпускном только «робота» изображал, понимаешь? Тьфу, звучит так себе… Ты можешь к нам подъехать?.. Хорошо, жду тебя через пару часов, адрес сейчас скину. — Юнги отключился и в полной тишине повернулся к глазеющей на него компании. — Ну что опять?!       — Ты так быстро подружился с этим Чимином, даже любопытно, чем он тебя так зацепил. Ты же терпеть не можешь посторонних, Юн. — Намджун задумчиво рассматривал прищурившегося друга, решая во что бы то ни стало посмотреть на этого загадочного танцора.       — Он меня накормил, перевязал и поверил во всё это вуду-херуду. — Юнги сцапал со стола бутерброд и плюхнулся в кресло, включая свой компьютер.       — А ещё он четыре месяца как свободен, поэтому пашет за троих, пытаясь пережить расставание… — Чонгук наблюдал за Юнги в своём теле, считывая его заинтересованность как открытую книгу.       — Лишняя информация, Чонгук. Давайте заканчивайте и за работу!       — Ага, как же… — Чонгук подмигнул Хосоку. Намджун и Тэхён ошалело пялились на доселе невиданное зрелище: «Юнги» с мальчишеской улыбкой подмигивает «Намджуну». Обалдеть…       — Так, парни, я принёс горячую лапшу, кимчи, тушёную свинину, зелень и говяжий бульон. — Джин выставил принесённое на стол и присел на диван рядом с Намджуном с чашкой фруктового чая. — Налетайте, пока горячее. Юн, тебя тоже касается!       — Джини, ты чудо! — Намджун забрал себе порцию лапши, положил сверху мясо и ухватил пучок зелени. Первая полноценная еда за день — что бы он делал без этого прекрасного человека? Сам о себе он заботиться забывал, так уж сложилось.       — На здоровье, — Джин улыбнулся и отхлебнул ароматный напиток. Что бы сегодня ни стряслось, он уверен, что вместе они справятся.

✨✨✨

      — Подытожим: мой лучший ученик, надежда и поддержка сейчас в теле «железного дровосека», а в его прекрасном тренированном теле сидит сам «железный дровосек» — не обижайся, Намджун-щи, я в танцевальном смысле — это катастрофа, ребята. Сегодня ко мне на мастер-класс придут сорок с хером человек, и я очень рассчитывал на Хосока. — Чимин сидел на диване в ординаторской, безжалостно уничтожая идеальную укладку, на которую потратил почти час драгоценного времени.       — Слушай, Чим, а Чонгук умеет танцевать вашу эту сальсу? — Юнги не нравилось видеть страдания Чимина, потому он сидел рядом, пытаясь не дать парню выдрать блондинистые волосы, и силился найти хоть какое-то решение, облегчающее тому жизнь. Какого чёрта он вообще беспокоится о метаниях совершенно чужого парня, задумываться не хотелось.       — Эй, я же здесь сижу и сам могу за себя ответить! — Чонгук решительно не желал соблюдать субординацию, после того как они все — буквально — влезли в шкуры друг друга.       — Чонгук. — Тэхён с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой из первого ряда, только попкорна не хватало.       — Да, Сонбэ-ним. — Чонгук осёкся, румянец медленно переползал со щёк на уши и шею.       — Какой хороший мальчик, ну просто золото! — И хоть Хосок прошептал это Чонгуку на ухо, Тэхён однозначно услышал каждое слово и, не скрываясь, улыбнулся ему уголками губ.       — Вообще-то, Чонгук отлично двигается, пластика хоть и не для латины, но это лучше, чем ничего. Вот только умеешь ли танцевать ты, Юнги? Проблема не решается только мышечной памятью.       — Юнги занимался бальными раньше, даже на каком-то конкурсе в универе выступал. Правда, они с партнёршей призовые места так и не заняли, но танцевали круто.       — Спасибо, Тэхён, выдал всю мою биографию.       — Не всю. Он же потом на этой даме женился после выпуска!       — Вот кто тебя просил…       — Ты женат? — Чимин перестал потрошить прическу, распрямился и уставился на Чонгука Юнги в ожидании ответа.       — Был. Развелись около года назад без скандала и взаимных претензий, детей нет, она до сих пор танцует, жизнь с врачом государственной клиники ей опостылела. Это все вопросы или что-то ещё может существенно повлиять на моё участие в твоём мастер-классе? — Вот как они могли вырулить с сальсы на его одинокую задницу, никто не подскажет?!       — Ладно. В студии в восемь, адрес скину, а там по ходу дела разберемся. Я побежал, ребята, у меня скоро группа. Приятно было увидеться и познакомиться. Надеюсь, не последний раз. Хорошего дня! — Взявший себя в руки Чимин выскочил за дверь, оставляя за собой улыбающихся друзей и новых знакомых.       — Какой энергичный Чимин. Давно вы с ним дружите? — Тэхён всё ещё смотрел на недавно закрывшуюся дверь, полагая, что видятся они точно не в последний раз.       — Да они же живут вместе! Года три уже как! — Хосок посмеивался над вытянувшейся физиономией преподавателя Кима и упавшей челюстью Чонгука, развернувшегося и влепившего ему подзатыльник. — Да что такое? Я же правду сказал!       — Как интересно… — Тэхён перевел взгляд на стушевавшегося Чонгука, ожидая пояснений, которые обязательно будут. Вот сейчас. Иии…       — Мы просто квартиру вместе снимаем. И дружим. Подружились, когда он заканчивал хореографический, а я — второй курс. Так и остались вместе. Жить. У него до недавнего времени парень был. А теперь — всё… — Чонгук нервничал и нёс всё подряд, стараясь убедить всех в этой комнате, и Тэхёна в частности, что он ни в каких отношениях не замечен и вообще чист и невинен, как младенец.       — Мы поняли, Чонгук, не волнуйся так сильно. Правда, Тэхён?       — Конечно, Юн, тем более Чимин явно заинтересован в тебе. — Тэхён подмигнул Юнги, надеясь, что тот не будет развивать эту тему, а даст ему чуть-чуть подергать Чонгука за хвост. — Но мне очень любопытно посмотреть, как ты танцуешь, Чонгук. Раз даже профессиональный хореограф высоко отметил твои… способности.       Под обречённый стон и общее хихиканье парни продолжили отложенную на время работу. Но каждый задавался вопросом, надолго ли затянется их история с обменом телами.

✨✨✨

      Вечер пролетел в мгновение. Юнги вернулся из танцевальной студии Чимина молчаливый и загадочно улыбающийся. На ночь отпустили студентов домой (заодно и о своих телах позаботились). Тэхён тоже уехал, пообещав с утра снова быть, потому как на Новый год все равно ничего не планировал. Намджун и Юнги остались в отделении, договорившись дежурить по очереди.       — Ухухууу, как можно спать на этом орудии пыток?! — Чонгук, не разогнувшись до конца, поковылял к двери, остро нуждаясь в опустошении несчастного мочевого пузыря. Мышцы ныли нещадно, правую руку кололо иголочками, и голова раскалывалась на миллион частей. Он не помнил, чтобы они пили вчера… Помнил, как уехал домой и упал в кровать, не раздеваясь, все… — Ой! — Облегчившись и помыв руки, он наконец увидел своё отражение. Своё — в смысле СВОЁ. — С Новым годом меня…       Хосок влетел в ординаторскую спустя полчаса, когда Чонгук уже развёл кофе для себя и друга, подозревая, что тому точно также это понадобится.       — Гуки, я — это я! А ты — это ты! Прикинь, мы — это мы! Ха-ха!       — Хоби, ты звучишь как наши пациенты. Интересно, как там Сонбэ?       — Волнуешься?       — Мне любопытно, что там начинается между Юнги и Чимом. Там же определённо что-то начинается, я же не слепой?       — Потом Чима расспросим, он долго молчать не будет, в отличие от старших. Ты лучше скажи, как собираешься с Тэхёном общаться, учитывая, что мы все так запросто вчера перешли на неформальное общение?       — Не знаю. Мне кажется, что он догадывается. И вроде хочется всё прояснить, но страшно — пиздец. А если он посмеётся надо мной и пошлет? А если он ответит? Хоби, я не знаю. Можно я решу это не сегодня? И так голова скоро взорвётся…       — Доброе утро и добро пожаловать «в себя»! — Юнги был непривычно бодр и свеж, Намджун, вошедший за ним, тоже казался вполне отдохнувшим. — Ну что, готовы к новогоднему дежурству? Из года в год это — горячее время, ха-ха!       — Смеющийся Юнги-хён — это как предвестие апокалипсиса… Залипаешь, но задом чувствуешь приближение чего-то жуткого… — Хосок снова шептал так, что все присутствующие слышали его измышления.       — Давайте просто отработаем эту смену, желательно без неожиданностей. Кофе ещё остался? — Намджун всыпал в свою кружку две ложки с горкой и одну ложку сахара, заварил кипятком и, помешивая, влил порцию коньяка, спрятанного за жестяной банкой с чайными пакетиками всех мастей.       — Ого, серьёзная заявка на победу. Мне тоже плесни! — Юнги подвинул свою кружку ближе. — А молодежь ждёт до вечера, иначе эта смена спокойной вряд ли будет. — Пресекая почти озвученные просьбы, Юнги с довольной улыбкой занял место за своим компьютером. Ну что ж, хорошо, что эта хрень не затянулась дольше, чем на сутки, всё-таки своё тело — ближе к телу. Но без всего произошедшего он бы вряд ли познакомился с Чимином, который вчера, выписывая его бёдрами восьмёрки и игриво притираясь, обещал встретить Новый год с ним. В психиатрическом отделении — ага, вы всё правильно поняли.       — Всем привет! Извините, пробки. Что нового в вашем «безумном королевстве»? — Заснеженный Тэхён вошёл в ординаторскую, стараясь сильно не капать на пол, и быстро повесил пальто на крючок напольной вешалки.       — Да много чего. Мы все сегодня «в себе», Чимин вечером приедет с горячей едой, Джин тоже присоединится после восьми. А ещё сегодня ребята перетащат наш архив в подвал — помещение уже вымыли, — Юнги выдавал информацию сплошным потоком, не давая вставить и слова открывшему рот Тэхену и студентам.       — Ну нееет, Юнги-хён, можно мы лучше все истории в компьютер занесем?! — Хосок так жалобно смотрел, что Юнги даже немного прогнулся.       — Хорошо, до обхода мы перетаскиваем архив, вы печатаете истории. После обеда наоборот! Не думайте, что вы отсидитесь в ординаторской! — Ну, Новый год же, должно и для этих детей случиться какое-нибудь чудо, да?       К приходу Чимина архив переехал в подвал, будущая палата была вымыта, все документы внесены в базу, а больные распиханы по палатам. Стол накрыли к половине десятого, вскрыв заветный шкафчик с подаренными высокоградусными напитками и включив трансляцию традиционного «Голубого огонька» на смартфоне Намджуна.       — Ну что ж, друзья! Я о таком, что случилось с нами вчера, только в фантастических книжках читал. Да и как можно всерьёз… мдааа. Но я очень рад, что в итоге мы обрели новых друзей, — Намджун тепло посмотрел на студентов и Чимина, — встретились с тем, с кем, казалось, больше не встретимся, — Тэхён ответил на улыбку друга, отсалютовав ему коньяком в прозрачном стакане, — и в целом все сблизились. И все это за одни сутки! Я не перестаю удивляться, сколько всего порой может измениться из-за чего-то, на первый взгляд, незначительного. И мне хочется верить, что всё это случилось с нами не просто так. Возможно, мы должны были найти друг друга. За нас, ребята!       — За нас! Ты романтик, Джуни. И я тебя таким и люблю. — Джин пригубил из своего бокала, краем глаза успев заметить счастливый блеск в глазах этого очень умного, но часто такого «близорукого» мужчины. Неужели он действительно понял только сейчас?       — Тэхён… -хён… — Чонгук несмело привлёк внимание сидящих за столом. Ну, была не была… — Я хотел…       — Только после защиты диплома, Гуки. Не раньше.       — Что?       — Ты слышал. Никаких свиданий до окончания университета, иначе я лишусь любимой работы. Мы же этого не хотим?       — Н-не хотим… Ты правда пойдёшь со мной на свидание?       — Через полгода, Чонгук, я серьёзно. Нам придётся подождать, когда ты выпустишься.       — Да. Конечно. Я подожду, хён!       — Преподаватель Ким, Чонгук. Хён — только без лишних глаз и ушей. Хосок, к тебе тоже относится.       — Я понял, Тэхён-хён. Преподаватель Ким. Сонбэ-ним, сэр.       Чимин счастливо улыбался, сидя в компании таких разных, но таких «своих» людей. Кажется, он тоже должен был их встретить. Юнги светился — ох, как же ему шла эта мальчишеская улыбка! — и поглядывал на мягкого очаровательного блондина, пробудившего в его, казалось, окаменевшем сердце весну в самый разгар снежной пурги за окном. Возможно, что-то у них да выйдет, кто знает?       — Доктор Мин, доктор Ким! Там! Вип-палата! Шестьсот двадцать первая! Он пьяный, танцует на столе, висит на стойке для капельницы! Скорее! — запыхавшаяся медсестра выпалила всё это на одном дыхании и скрылась за дверью.       — Так, парни. Кто-нибудь из больных входил в ординаторскую? — У Юнги была теория, но лучше бы она так теорией и осталась.       — Нууу, господин Чхве просил консультации… Утром ещё.       — А ты оставлял его одного, Чонгук?       — Эээ… Да я на минуту на пост за бланком… — Студенты, почуяв неладное, притихли, стараясь не отсвечивать.       — Чонгук, блядь!!! — вопль унёсшегося вслед за медсестрой Юнги потонул в отчаянном стоне Намджуна и гоготе Тэхёна, Джина и Чимина.       Новогодняя ночь в психиатрическом отделении традиционно засверкала курьёзами.