Рождество

      Рождество в Хогвартсе всегда был временем чудес, но для Теодора Нотта и Полумны Лавгуд этот праздник стал началом чего-то большего.       В этот вечер, когда в замке царила предрождественская суета, Полумна обнаружила, что её любимые кеды, подаренные отцом, опять пропали. В них она хранила свои самые ценные вещицы, включая несколько нарглов, собранных за годы обучения. Отчаяние охватило её, и она, не скрывая волнения, поделилась своей бедой с Теодором. Которого она встретила пару дней назад, совершав безобидную ночную вылазку и наткнувшись на Нотта, курящего в коридоре.       Теодор, всегда спокойный и рассудительный, предложил свою помощь. "Мы найдем твои кеды, Полумна. Не переживай."       В тот вечер кеды нашлись очень быстро.       И вот сегодня, кеды снова пропали.       — Они должны быть здесь, — прошептала она, разглядывая пустое место под скамьей.       Теодор улыбнулся, заметив её смятение. Его тёмные глаза сузились.       — Опять нарглы?       Полумна кивнула, губы дрогнули.       — В них были… — она запнулась, — мои засушенные крылья фей.       Он не засмеялся. Не назвал её чудачкой. Просто протянул руку.       — Пойдём.       Они начали поиски с шуток и смеха, обыскивая каждый уголок замка. В одной из классных комнат они нашли следы — маленькие, едва заметные отпечатки лапок, ведущие в Запретный лес. "Нарглы, без сомнения," — сказал Теодор, глядя на следы. Их взгляды встретились, и в этот момент что-то щелкнуло.       Углубляясь в лес, они разговаривали о мелочах, но каждый их шаг сближал их все больше. Полумна рассказывала о своих приключениях с кедами, а Теодор делился историями о своих экспериментах с зельями.       — Боишься? — спросил Теодор, когда тени сгустились.       Она обернулась, глаза сияли, как лунные блики на снегу.       — Только если они съели мои кеды.       Он рассмеялся, и звук этот был теплее любого заклинания.       Они нашли их у старого дуба — стайка нарглов, грызущих замшелый ботинок. Полумна ахнула, но не от злости.       — Смотри! — Она указала на ветку.       Кеды висели, украшенные гирляндой из ягод. Нарглы явно решили устроить праздник.       Теодор достал палочку, но Полумна остановила его.       — Пусть будет сюрпризом.       Они возвращались в замок, неся один кед. В коридоре их плечи соприкоснулись.        Полумна почувствовала, как тепло от плеча Теодора проникает сквозь её плащ, смешиваясь с холодом зимнего воздуха. Их шаги эхом отдавались в каменных коридорах, но ни один из них не торопился расставаться. Вокруг царила предрождественская суета: венки из омелы свисали с арок, а портреты на стенах напевали рождественские гимны.       — Ты когда-нибудь замечал, как снег похож на забытые слова? — тихо спросила Полумна, глядя в окно, где метель танцевала в полумраке.       Теодор наклонил голову, его дыхание едва вибрировало в воздухе.       — Забытые слова?       — Да. Они падают из где-то высоко, обволакивают всё вокруг, но потом тают, оставляя после себя только чувство… — она замолчала, её голос растворился в тишине.       — Чувство чего? — настаивал он, его тёмный взгляд задерживался на её лице, как будто пытаясь прочитать её мысли.       — Чувство, что что-то важное осталось незавершённым, — прошептала она, и её пальцы невольно сжались на рукаве его мантии.       Теодор медленно придвинулся ближе, их дыхание сплелось в одном облаке пара.       — Может, это не конец, а начало? — его голос был низким, почти шёпотом, и Полумна почувствовала, как дрожь пробежала по её спине.       Она подняла на него глаза, и в этот момент где-то вдалеке раздался звон колокольчиков, возвещающий начало полуночного праздника.       — Начало чего? — её голос дрогнул, но она не отводила взгляда.       Полумна едва слышно вдохнула, когда его губы коснулись её уха, их тепло разлилось по телу, словно раскалённый нектар. Её пальцы сжали его мантию крепче, словно боясь, что он исчезнет, если она отпустит. Теодор не спешил отстраняться, его дыхание стало глубже, горячее, а рука, которая всё ещё держала её ладонь, начала медленно двигаться по её руке вверх, касаясь запястья, локтя, плеча. Каждое прикосновение было как искра, зажигающая огонь под её кожей.       Полумна замерла, её сердце забилось быстрее, а губы непроизвольно приоткрылись.       — Ты дрожишь, — прошептал он, его голос звучал как шёпот метели за окном, обволакивающий и ледяной, но одновременно жгучий.       — Это не от холода, — ответила она, едва переводя дыхание, её голос дрожал, но не от страха, а от предвкушения.       Теодор замер, его взгляд пронзил её, как молния, и она почувствовала, как её тело отвечает на этот вызов. Его рука скользнула к её шее, пальцы нежно коснулись кожи, и Полумна не смогла сдержать тихий стон.       — Ты знаешь, что это опасно, — сказал он, но его голос не звучал как предупреждение. Это было скорее приглашение.       — А ты знаешь, что я люблю опасность, — ответила она, её губы дрогнули в полуулыбке, но в глазах горел огонь, который уже невозможно было потушить.       Теодор наклонился ещё ближе, его губы почти коснулись её, но он остановился в последний момент, заставляя её сердце биться быстрее, а тело трепетать.       — Тогда рискнём, — прошептал он, и его рука скользнула за её спину, прижимая её к себе.       Полумна не сопротивлялась, её тело прижалось к его, и она почувствовала, как их сердца бьются в унисон. Её губы приоткрылись, ожидая его, но он медлил, заставляя её войти в безумие ожидания.       И тогда его губы наконец нашли её, и мир вокруг них взорвался огнём, смешанным с холодом зимней ночи.       — Теодор… — её голос был едва слышен, но он услышал.       Их взгляды встретились, и мир вокруг словно исчез, оставив только их двоих в этом мгновении, где звёзды и снежинки танцевали в унисон с их дыханием.       — Я всегда знал, что ты не такая, как все, — тихо сказал он, его рука нежно коснулась её щеки.       Полумна закрыла глаза, чувствуя, как его тепло заполняет её, как обещание чего-то большего, что ждёт их впереди.       И в этот момент, под звон колокольчиков и шепот метели, она почувствовала, как их миры начинают сливаться в одно.