Локи и Тор: имбирное сражение.

Биврест с гулом выплюнул братьев на радужную платформу Асгарда. Тор бережно прижимал к груди большую нарядную коробку с бантом, а Локи, поправляя свой свитер со змейкой, старался выглядеть так, будто он просто проходил мимо и случайно оказался в другой галактике. — Только представь лицо матери, когда она попробует эти Мидгардские снежинки! — гремел Тор, шагая по золотому мосту. — Если они не превратятся в пыль от твоего топота, — ядовито заметил Локи, но в глубине души он чувствовал странное воодушевление. Пока они шли к дворцу, Локи незаметно для брата провёл пальцами над коробкой. Его глаза на мгновение вспыхнули зелёным. «Немного жизни этому сухому тесту не повредит», — подумал он. Ему было скучно, а лучший способ развеять скуку — это устроить небольшой переполох. Когда они вошли в обеденный зал, Фригг и Один уже ждали их. Тор торжественно водрузил коробку на стол. — Матушка, отец! Мы принесли вам лучшее, что есть в Мидгарде! — Тор сдернул крышку. Первые несколько секунд всё было тихо. Аромат корицы наполнил зал. Фригг улыбнулась, протягивая руку к прянику в форме звёздочки. Но как только её пальцы коснулись глазури, коробка... зарычала**. — Что за гром? — Один нахмурился, потянувшись к кубку. В этот момент из коробки, как из катапульты, вылетел пряничный человечек. Но это был не просто человечек — на его голове была глазурная корона, а в руках он сжимал зубочистку, словно копье. — ЗА СВОБОДУ И КОРЖИКИ! — запищал пряник на чистом асгардском, прыгая прямо в тарелку Одина. Тор замер с открытым ртом. Из коробки один за другим начали выпрыгивать остальные. Пряник-Лось (тот самый, которого Локи так ненавидел) вцепился в бороду Одина и начал использовать её, как лиану. Пряничные снежинки взлетели под потолок и принялись пикировать на стражников, обсыпая их сахарной пудрой, которая действовала, как слезоточивый газ. — ЛОКИ! — проревел Тор, пытаясь поймать пряник-молот, который резво летал вокруг его головы и дразняще звенел. — Ты что наделал?! Локи, едва сдерживая смех, прислонился к колонне. — Я? Я просто добавил им немного... *характера*. Ты же сам сказал, Тор, что Новый год — это праздник жизни! Вот они и живут. В этот момент пряничный человечек-рыцарь оседлал вилку и пошёл в атаку на тарелку с виноградом, крича: «Смерть сочным захватчикам!». Один, вместо того чтобы разгневаться, вдруг усмехнулся, аккуратно снял лося со своей бороды и посмотрел на него. Пряник тут же показал Всеотцу язык из малинового джема. — Локи, — строго произнесла Фригг, хотя в её глазах плясали смешинки, — немедленно усмири свою выпечку, пока они не захватили оружейную! — Ну уж нет, матушка, — Локи довольно наблюдал, как Тор безуспешно пытается накрыть летающий пряник-молот своим шлемом. — Это лучшее представление в этом дворце за последнюю сотню лет. Смотри, Тор, кажется, пряник-шлем считает, что он — настоящий царь горы на твоей голове! Пряничный шлем с рогами действительно застрял в волосах Тора и отчаянно пытался «рулить» Громовержцем, дергая его за локоны. Тор, окончательно потеряв терпение, когда пряничный шлем попытался выщипнуть ему бровь, взревел так, что люстры в зале задрожали. — Ну всё, мелкий прохвост! Твоя песенка спета! Он ловким движением перехватил в воздухе самый наглый пряник — тот самый, в форме рогатого шлема Локи, который только что издевательски показал ему «козу» из сахарной глазури. Не раздумывая ни секунды, Тор широко открыл рот и... ХРУСТЬ! На мгновение в зале воцарилась гробовая тишина. Локи застыл, его брови поползли вверх. — Тор... ты только что съел «меня». Это было... грубо. Даже для тебя. Но тишина длилась недолго. Остальные пряники, замершие на столах и люстрах, вдруг издали тонкий, пронзительный свист. Пряничные человечки, снежинки и даже крошечные елочки повернули свои глазурные головы в сторону Тора. Их нарисованные глазки вспыхнули яростным малиновым светом. — ЗА КОРОЛЯ-ПЕЧЕНЬКУ! — пискнул пряничный Лось, стоя на плече Одина. — В АТАКУ-У-У! И тут начался настоящий кошмар для Громовержца. Десятки имбирных воинов сорвались со своих мест. Пряничные снежинки, вращаясь, как сюрикены ниндзя, начали впиваться Тору в плащ. Группа человечков-пехотинцев, вооружившись зубочистками, карабкалась по его сапогам, пытаясь защекотать его до смерти через поножи. — Эй! Пошли прочь! — Тор отбивался руками, но пряники были мелкими и чертовски быстрыми. Один из них, особенно жирный пряник в форме рождественского сапога, подпрыгнул и со всей силы врезал Тору по носу, оставив на нем след от сахарной пудры. — Локи, помоги мне! — кричал Тор, крутясь на месте и пытаясь стряхнуть с себя десяток десертов, которые устроили на его спине настоящую кучу-малу. Локи уже не просто улыбался — он сполз по колонне на пол, сотрясаясь в беззвучном смехе. — О нет, брат, я не могу вмешиваться в честный бой! Ты совершил преступление против кондитерского искусства, и теперь они требуют мести! Сдавайся, Тор, их слишком много, и они очень... пряные! Фригг, прикрыв рот ладонью, наблюдала, как Тор, великий защитник Девяти Миров, отступает перед армией печенья. Один же спокойно отломил кусочек от пряничной елки, которая пыталась украсть его вилку, и задумчиво прожевал. — А ведь и правда вкусно, — заметил Всеотец. — Локи, если ты не прекратишь это через пять минут, я велю поварам испечь целую армию булочек, чтобы они сразились с твоими пряниками. Будет великая битва мучных изделий. Тор тем временем уже лежал на полу, облепленный пряниками, которые победно выстукивали марш на его нагруднике. — Ладно, ладно! — простонал Тор. — Я признаю поражение! Они сильнее, чем кажутся! Локи, убери их, и я... я куплю тебе на Земле ту дурацкую кружку, которую ты хотел! Локи вытер слезы от смеха и щелкнул пальцами. Пряники тут же обмякли и превратились в обычную, неподвижную выпечку, мирно лежащую на Торе и вокруг него. — Договорились, — ухмыльнулся Локи, поднимаясь. — И не забудь: в следующий раз, когда захочешь съесть «меня», подумай о последствиях. У меня очень мстительная глазурь. Этот день вошел в историю Асгарда, как «Великое Имбирное Побоище». Тор еще неделю находил в складках своего плаща засохшую глазурь и крошки, а при виде любого мидгардского десерта невольно проверял, не собирается ли тот пойти в атаку на его бороду. Но, как это часто бывает у братьев, гнев быстро сменился азартом. Через месяц Локи, скучающий в своих покоях, услышал тяжелые шаги. В дверях стоял Тор, нагруженный корзинами из дворцовой кухни. На его лице сияла та самая хитрая улыбка, которую обычно носил сам Локи. — Брат! — громыхнул Тор, высыпая на стол гору свежих, еще теплых булочек с корицей. — Я долго думал. Твои пряники победили только потому, что они были сухими и жесткими. Но мои булочки... они мягкие, липкие и обладают стратегическим преимуществом в виде сахарного сиропа! Локи медленно поднял глаза от книги. — Ты предлагаешь... реванш? — Именно! Оживи их! Я разработал тактику «Липкого захвата»! — Тор азартно потер ладони. — Моя армия сдобных воинов против твоего нового отряда овсяного печенья! Локи не смог сдержать коварного смешка. Это было глупо, недостойно богов и совершенно бессмысленно — а значит, идеально. — Хорошо, Тор. Но предупреждаю: мои овсяные воины будут вооружены изюмом, а это, как известно, самый коварный снаряд в кулинарии. В тот вечер в малом зале дворца развернулось эпическое зрелище. Локи сидел на одном конце стола, дирижируя своей армией печенья, которое выстроилось в идеальную фалангу. На другом конце Тор, высунув язык от усердия, отдавал команды булочкам: — Левый фланг, в обход! Заливайте их глазурью! Не жалеть сиропа! Битва была ожесточенной. Пряничные кавалеристы вязли в липкой начинке булочек, а булочки-катапульты закидывали противника кунжутом. Фригг, проходя мимо, только вздохнула, увидев, как ее сыновья — взрослые боги, правители и воины — с азартом кричат: «Твоя булка пала! Сдавайся!» С тех пор в Асгарде зародилась новая традиция. Каждое воскресенье во дворце пахло выпечкой, а стража знала: если из зала доносятся крики о «шоколадной засаде», значит, принцы снова проводят «Генеральное сражение десертов». Тор даже начал тайно брать уроки у поваров, чтобы его воины были более «атлетичного сложения», а Локи совершенствовал заклинания, чтобы его печенье могло строить осадные башни из сахара. Так Новый год в Мидгарде неожиданно принес в Асгард не мир и покой, а бесконечную, сладкую и очень веселую войну, в которой единственными жертвами были аппетиты братьев.