Не стенка – подвинется

Хан-и: [3 пропущенных звонка]

Вы:

«Я убью тебя, если это не что-то важное»

Хан-и: «Хён» «Ты можешь» «Забрать нас?»

Вы:

«Издеваешься?»

«Время видел?»

«Вызовите такси»

Хан-и: «Кажется» «Чани-хён сильно перебрал» «И я» «Кажется тоже» «Приедь а»

Вы:

«Придурки»

«Скоро буду»

Минхо встаёт с кровати только потому, что чувство волнения совсем немного превышает раздражение. Ли почти спал, когда позвонил Джисон, и если честно, он очень надеялся, что если не взять трубку один раз, то от него отстанут. Но Хан настырный, этого не занимать: звонил снова и снова, и в конце концов Минхо психанул, жалея, что ранее не поставил телефон на беззвучный режим. Парень сменяет пижаму на первое, что попадается под руку: чёрную толстовку, что так кстати висит на спинке стула, и штаны, приглаживает лохматые волосы немного, берёт ключи от машины, обувается, тихо ругаясь на то, что снова приходится выручать чужие задницы, и выходит за дверь квартиры, со вздохом кинув взгляд на часы, показывающие почти полночь. Ли добирается до бара за двадцать минут, потому что на дорогах уже нет пробок. Парень паркует машину прямо перед входом и заходит внутрь, где тусовка, кажется, в самом разгаре, несмотря на время. У барной стойки почти нет свободных мест, а молодой бармен работает без перерыва, мешая различные цветные коктейли. У стола с бильярдом собралась шумная компания, столики тоже почти всё заняты, а на небольшом танцполе в центре зала развлекается толпа активных людей, двигая телами под музыку. Минхо шумно вздыхает — он не любит подобные места, поэтому отказался идти, когда Чанбин позвал его. Ему требуется некоторое время, чтобы среди толп людей найти знакомые макушки, что сидят за столиком почти в самом конце зала. Ли морщится, уворачиваясь от столкновения с пьяным мужчиной, который идёт к выходу, сильно шатаясь, и двигается в сторону нужного столика до тех пор, пока его не замечает Джисон. — Хён! — кричит он, но в толпе его голос почти теряется, поэтому парень активно машет руками, немного пошатываясь. Минхо закатывает глаза, находя такую активность парня немного раздражающей. Когда Ли наконец добирается до нужного столика, его встречают три пары помутневших от алкоголя глаз. Чанбин здоровается громко, махая лениво рукой, Джисон начинает что-то рассказывать, не всегда до конца выговаривая слова, и Минхо правда удивлен, что тот вообще ещё не отрубился, потому что количество пустых бутылок от соджу на столе немного поражает. Ли качает головой снисходительно, тихо усмехаясь с того, насколько лицо Хана покраснело от выпитого, а потом переводит взгляд на Чана, что сидит к нему ближе всех, при этом смотря так пристально, с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами, будто видит впервые. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Минхо, чуть наклоняясь к лицу парня, чтобы мягко провести по его горячей щеке. — Ох… Вау, ты… Ты такой красивый… — выдыхает Бан, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на чужом лице. От него сильно несёт алкоголем, отчего Ли немного морщится — ты ангел? — Мило, но нет — усмехается Минхо, аккуратно убирая мешающие прядки с лица старшего — кажется, ты много выпил, да? — Я не… не знаю… — Бан выглядит немного потерянным, когда пытается что-то вспомнить, но потом, кажется, бросает это, снова прилипая взглядом к лицу Минхо — я могу узнать твоё имя? Забавно. Ли усмехается снова, чуть качая головой, пока Джисон с чего-то ржёт на фоне так громко, что Чанбин толкает его в плечо, прося заткнуться. Кажется, Хана это не устраивает, и он начинает лезть к Со в ответ щипая его, тыкая и даже кусая, и это продолжается до тех пор, пока терпение Чанбина не заканчивается. Джисону сложно продолжать доставать его, когда губы заняты поцелуем. — Минхо — отвечает Ли, наблюдая, как загораются глаза Бана. — О, это красивое имя. Да, оно очень красивое… А я Чан. Бан Чан или Крис, если хочешь называть меня так. — Как на счёт Чанни? — улыбается мягко Ли, поглаживая чужие плечи. — О, меня так никто не зовёт… Но это кажется милым… — медленно рассуждает Чан, а потом вдруг смотрит на младшего с такой надеждой, что Ли почти смеётся — ты дашь мне свой номер? Не подумай, я не маньяк какой-нибудь… Просто ты такой милый, и я, эм… хочу узнать тебя получше. — Прости, Чанни, но я замужем. Бан сникает так быстро, что даже жалко смотреть. Его взгляд опускается на собственные бёдра, пальцы сцеплены в замок и теребят друг друга, а глаза печальные-печальные, будто у щенка брошенного, который всё никак не может найти дом. Минхо правда не может сдержать маленькую снисходительную улыбку, когда гладит его по голове утешающе, наблюдая за тем, как Хан ластится к Чанбину, выпрашивая ещё один поцелуй, а Со только обнимает его за плечи, прижимаясь губами к виску. — Давайте я отвезу вас домой — говорит Ли, чуть сжимая плечо Бана. Если честно, Минхо действительно лень ехать сначала в сторону дома Хана и Чанбина, который находится в совершенной противоположности от его квартиры, поэтому парень просто говорит друзьям, что расстелит им диван в своей гостиной. Те вроде и не против, хотя это скорее потому, что они не могут мыслить достаточно трезво, чтобы вникнуть в суть слов, и Ли просто помогает им устроится на заднем сиденье машины, перед этим усадив на переднее Чана. Бан всё ещё выглядит подавленным, будто услышал какую-то очень печальную новость, и почти всю дорогу просто пялится на свои ноги, опустив голову, пока Минхо кидает на него короткие взгляды, чтобы убедиться, что он не уснул или нет приступов тошноты. Джисон и Чанбин на заднем сиденье неожиданно притихли, задремали кажется, а Минхо и рад, потому что это в любом случае лучше, чем слушать звуки их поцелуев. — У тебя тут… — вдруг нарушает тишину Чан, наконец подняв голову. Ли вопросительно выгибает бровь, и парень пальцем показывает на крыло его носа — эм… родинка. Она милая. — О, спасибо — лишь усмехается Минхо, останавливаясь на светофоре. — Сколько… Сколько ты уже замужем? — шелестит Бан, нервно кусая полные губы. — Пять лет уже — отзывается младший, мягким взглядом рассматривая чужое лицо: у Чана всё ещё немного красные от выпивки щеки и мутные глаза, которыми он так пристально смотрит в ответ. — Он хороший? Такой ангел самого лучшего достоин… — Он очень хороший — тихо смеётся Ли, протягивая ладонь, чтобы коснуться чужой щеки — заботливый и милый. Сексуальный. Очень красивый. А ещё любит меня, кажется, больше всего на свете. — О… — тянет Чан как-то удивлённо, но при этом разочарованно, будто понимая, что у него нет даже шанса — кажется, ты его тоже очень любишь… — Так и есть, Чанни. Очень сильно. Загорается зелёный. Минхо возвращается руки на руль, перед этим мягко проведя кончиками пальцев по чужой скуле, а взгляд — на дорогу. Чан снова стихает, даже сжимается чуть, будто становясь ещё меньше в своём горе неудачного знакомства, и молчит до конца поездки. Дома Минхо раздвигает диван, застилая его чистым постельным, выдаёт Чанбину и Джисону домашнюю одежду, подобрав то, что должно подойти им по размеру, и уходит в спальню, оставляя их размещаться и убедившись, что оба достаточно трезвы хотя бы для того, чтобы просто стоять на ногах. Он ожидает найти там Чана, но его нет ни там, ни на кухне, и Ли немного волнуется, находя его в ванной, сидящим возле раковины. Бан выглядит таким несчастным, таким маленьким, когда прижимает колени к груди, мелко дрожа широкими плечами от тихих всхлипов, что срываются губ вместе с едва различимым поскуливанием. — Чанни… — Минхо правда немного пугается, присаживаясь рядом с парнем и касаясь его плеча — ну что ты, милый? Что случилось? — Ты… ты такой… такой… — скулит Бан, поднимая голову и встречаясь опухшим глазами с чужими — а уже занят… Почему Джисон раньше не говорил мне, что у него есть такой друг? Я бы… Если бы я знал… — О, Чанни… — смеётся мягко Ли, обнимая парня за плечи — ты слишком много выпил, да? Давай я принесу воды, а потом пойдём в постель, хорошо? Бан лишь кивает уныло, ладонями вытирая раздражающие слёзы. Минхо уходит на кухню, чтобы набрать стакан воды, а на обратном пути встречает Джисона, который направляется в сторону ванной. На нём уже нет атласной рубашки и джинс, нет украшений — всё это заменилось на растянутую футболку и шорты с маленькой дырочкой на поясе, однако парня всё так же немного шатает, поэтому он опирается о стену при движении. — Чего ты встал? — спрашивает Минхо, заглядывая в глаза друга в полутьме коридора — иди отдыхай. — Хочу умыться — лишь отзывается Хан, смотря на стакан в руках старшего — и пить. Чанбин уже уснул, кажется, я тоже скоро лягу. — Ванная занята, подожди немного. — О, ладно. Чан в порядке? Там тихо, он точно живой? — Живой — фыркает Минхо, не в силах сдержать усмешку — рыдает как ребёнок, потому что я замужем, а он так хотел взять мой номер. — Но ведь… Он твой муж… — Точно. Ему это скажи. Хан хмурится немного, будто обдумывая, а потом просто сворачивает на кухню, бормоча что-то себе под нос. Минхо провожает его взглядом, просто чтобы убедиться, что парень не грохнется где-нибудь, а потом всё же идёт в ванную, где Чан встречает его взглядом сразу же, стоит только зайти. Ли смотрит на него в ответ с привычной нежностью и лёгким осуждением за то, что не контролировал количество выпитого, и снова присаживается рядом, протягивая стакан. — Давай, Чанни, до дна — говорит тихо, осторожно стирая маленькую слезинку с чужой щеки. Бан правда выпивает всё, при этом сражаясь с икотой: возможно, он правда настолько хочет пить или же делает это потому, что так Минхо сказал. Ли мягко гладит его по голове, будто поощряя, а потом забирает стакан из нетвердой хватки, помогая подняться. Чан почти полностью опирается на него, потому что затёкшие ноги отказывают держать вес тела, и Минхо требуется немного усилий, чтобы помочь парню умыться, а потом дойти до спальни. — Ты такой хороший… — бормочет Бан по пути в тёмном коридоре, пока Минхо придерживает его за талию и всё не может перестать слабо улыбаться — кажется, я уже влюблён… Так сильно влюблён в тебя… — Правда? — усмехается Минхо, мельком заглядывая в зал, где на диване развалились уже крепко спящие парни. — Ммм… Они добираются до спальни, и Минхо сразу укладывает старшего на кровать. Ему приходится помочь тому с одеждой, потому что Бан выглядит так, будто отключится прямо сейчас, и Ли сам снимает с него узкие джинсы, носки и чёрную рубашку, какое-то время провозившись с мелкими пуговицами. Чан всё это время просто лежит почти неподвижно, сквозь прикрытые веки наблюдая за действиями младшего, а только вздрагивает едва заметно, когда тот случайно касается пальцами его голой кожи. — Знаешь, а муж ведь не стенка… — вдруг говорит Бан, когда Минхо укрывает его одеялом под самый подбородок, после мягко проведя кончиками пальцев по скуле — подвинется если что. — А ты серьёзно настроен, я смотрю — хмыкает Ли, поднимаясь с кровати, чтобы закрыть шторы. — Я буду тебя добиваться… — отзывается Чан так уверенно и громко, что кажется, сам не ожидает — буду делать всё, чтобы ты остался со мной… Я просто… Я буду ухаживать… Я… — Тише, тише, любовничек — смеётся мягко Минхо, и погрузив комнату во тьму, снова присаживается на кровать — сейчас тебе надо только поспать, ладно? — Но ты… — Отдыхай, Чанни. Я никуда не денусь, обещаю. — Я просто… просто хочу, чтобы ты был рядом… — Ты уже сделал для этого всё возможное, милый. Чан не отвечает, то ли не находя слов, то ли слишком быстро проваливаясь в полудрёму. Минхо сидит рядом с ним ещё немного, просто осторожно поглаживая по волосам, будто убаюкивая, а после приподнимается, чтобы нежно поцеловать в лоб. Бан даже не дрогает, только расслабляется окончательно, тихо выдыхая, и засыпает крепко, иногда причмокивая губами. Прежде, чем лечь с ним рядом, Минхо ещё раз проверяет Чанбина и Джисона, оставляя на столике возле дивана пачку таблеток от головы и два стакана с водой. Потом приносит воду и для Чана, ставя стакан на тумбочке возле его половины кровати, и наконец спокойно ложится, раздевшись до белья. Провалиться в сон очень просто, когда тело ощущает тяжесть усталости. Ли просыпается довольно рано, но только из-за того, что Чан слишком крепко сжимает его в объятиях. Он будто даже во сне не хочет отпускать младшего, греясь о его обнажённую кожу, и дышит в затылок тихонько, пуская по коже лёгкие мурашки. Минхо только улыбается сонно, поглаживая чужую ладонь на своём животе, и снова проваливается в полудрёму. Заснуть нормально так и не получается, и провалявшись ещё около часа, парень с трудом выпутывается из хватки старшего, тихо одевается и покидает комнату. Ли умывается, проверяет парней, что всё ещё крепко спят в гостиной, слипшись телами посередине дивана, меняет воду в вазе с цветами, что стоит на кухонном столе, и уже заканчивает готовить завтрак, когда на кухню заходит Чан. Он опухший, помятый и растрёпанный, а ещё какой-то потерянный, будто оказался в этой квартире впервые, а не живёт тут уже три года. Минхо слышит шлёпанье его босых ног по полу и отвлекается от готовки, чтобы с мягкой усмешкой позволить старшему подойти вплотную и привычно обнять себя. Бан устало утыкается носом в его шею, тихо сопя, обвивает руками талию, прижимая крепко, и прикрывает глаза на время, пока младший гладит его обнажённую спину и плечи, пару раз целуя в висок. — Сильно плохо? — спрашивает тихо, почти шёпотом, потому что у Чана наверняка звенит голова — таблетку выпил? — Мгм… — лишь мычит старший, отвечая на оба вопроса сразу — по мне будто каток проехал… — Мой бедный мальчик… — Ли утешающе гладит чужой затылок, а после добавляет тихое — значит, ты немного позже начнёшь добиваться меня? — Что? — Ну как же — улыбается дразняще Минхо, находя на чужом лице озадаченность — ты вчера выпрашивал мой номер, а когда я сказал, что замужем, то обещал ухаживать и добиваться меня. — О… Я серьёзно говорил это? — спрашивает Бан, и Минхо очень смешит лёгкое смущение на его лице. — Ты был очень серьёзен. Даже мужа обещал подвинуть. Он же не стенка, правда? — О, боже… Чан тихо стонет, стыдливо пряча лицо в шее младшего, пока Минхо смеётся приглушённо, массируя его затылок. Они стоят так ещё какое-то время, почти не двигаясь: младший лишь мягко поглаживая Бана по плечам, иногда перебирает волосы на загривке, пока тот всё не может оторваться от него, слишком смущённый, чтобы смотреть в глаза. Ли тихо журит за то, что старший так напился, а тот в ответ бубнит что-то о том, что во всем виноват Чанбин, который предложил играть в «правду или действие» на выпивку. — Чувствую себя неловко… — бубнит Чан, наконец находя силы, чтобы оторваться от чужого плеча — я ведь… ну, не доставил проблем? — Это было забавно — лишь усмехается Минхо, поглаживая его щёки — ты пытался разведать хороший ли у меня муж, обвинял Джисона в том, что он не познакомил нас раньше, а ещё рыдал в ванной, и мне пришлось утешать тебя. — Я больше не буду пить… — стонет обречённо старший, снова утыкаясь лбом в плечо парня, пока тот смеётся заливисто, похлопывая его по спине. — Конечно, милый, конечно. Это было очаровательно. — Заткнись… — Так что там на счёт мужа? Когда он подвинется? — Никогда, Хо-я. Никогда.