Цветные сны

      — Привет, — привычно говорю я и улыбаюсь.              Я не впервые вижу его во сне, но каждый сон начинается примерно одинаково. Он появляется где-то далеко, а я просто чувствую, что мне нужно идти туда. Когда наши взгляды встречаются, сердце пропускает один удар, но я не показываю своих чувств, потому что они — фантом. Он — вымышленный персонаж, и было бы странно любить его по-настоящему. И тем не менее… Когда я вижу его во сне, мне можно делать и чувствовать что угодно. Это радует.       Я приближаюсь к нему. Сейчас он совершенно реальный, такой физически осязаемый, что я могу протянуть руку и дотронуться до него. Пройтись ладонью от локтя вверх по плечу, остановиться на изящной шее, чтобы ощутить тепло его кожи. Прочертить кончиками пальцев абстрактные линии на выбритом затылке. А он приподнимет уголок губ от такой незатейливой ласки. На большее можно не рассчитывать.       От него привычно пахнет чаем. Такой родной и теплый аромат без примесей чего-то лишнего. Он вообще горючая смесь всего, чего угодно, но в нем нет ничего лишнего. Такой идеальный в своей неидеальности. Такой настоящий и единственный в своем роде. Иногда я думаю, что все же хорошо, что он вымышленный. И он, будто читая мои мысли, медленно кивает и перехватывает мою руку. Переплетает наши пальцы, и я чувствую его пульс основанием своей ладони. Такой реальный в моем сне, что я могу испытывать все чувства сразу. Его прикосновение к щеке гонит по телу мириады мурашек. Я опускаю веки и наслаждаюсь его близостью. Подушечка его пальца невесомо прикасается к моим ресницам. Он выдыхает, и я задыхаюсь от обволакивающего меня чайного аромата.       — Пойдем?       — Куда? — вопрос риторический, потому что я готова пойти с ним даже в ад.       Он опускает голову, чтобы я не увидела, как он улыбается оттого, что читает мои мысли.       — Мы в твоем сне, только тебе решать, куда мы пойдем.       Рисую в голове множество картин, некоторые из которых довольно непристойные, отчего мои щеки наливаются румянцем. Представляю избушку в чаще леса, домик на обрыве, огромный пустой замок — слишком банально. Перед нашими глазами кинопленкой мелькают все пейзажи, о которых я думаю. Его бровь иногда вопросительно приподнимается, а в нечитаемом взгляде можно заметить заинтересованность. Акварельные краски моих мыслей наконец создают приятную нам обоим картину. Он одобрительно кивает, и мы идем вдвоём по нагретому солнцем белому песку к кромке бесконечной голубой глади.       Идти в обуви не очень удобно, и мы разуваемся. Оставляем обувь и идем дальше босиком. Ступни погружаются в мелкие частицы кварца, легкие наполняются целебным воздухом, пропитанным солью и влагой, и я делаю глубокий вдох, когда останавливаюсь у расстеленного пледа. Он садится и протягивает мне руку, побуждая сесть рядом. Рядом с ним стоит термос, и я уверена, что там чай. По-другому и быть не может. Присаживаюсь рядом так, чтобы касаться его плечом. Не могу оторваться от солнца, плавно плывущего за горизонт. Небо окрашено в ярко-оранжевый, плавно переходящий в нежно-розовый и персиковый. Красиво.       — Чем займемся? — спрашиваю я, оторвав взгляд от неба и повернувшись к нему.       — Решать тебе. Но мне бы хотелось помолчать.       Он протягивает мне крышку от термоса, в которой плещется янтарная жидкость. Улыбаюсь своей прозорливости, и он тоже приподнимает уголок губ, когда касается своими пальцами моих. Подтягиваю к себе колени и кладу на них подбородок, наслаждаясь тишиной, которую нарушает только тихий шорох накатывающих на берег волн. Он откидывается назад, опершись на ладони, и смотрит вверх, слегка опустив веки. С такого ракурса я могу пересчитать его длинные ресницы. Аккуратная линия носа, изящные губы, острый подбородок и красивая линия шеи… Сглатываю вязкую слюну и снова поворачиваю голову к морю. Легкий ветерок треплет беспорядок на моей голове, челка упрямо не желает сдуваться с глаз, и он убирает мешающие пряди пальцами, заправляя их за ухо.       — Спасибо, — он снова приподнимает уголок губ, когда я перехватываю его ладонь и переплетаю наши пальцы. — Ты такой реальный.       Он хмыкает и опускает голову.       — Зачем?       — О чем ты? — не понимаю его вопроса или делаю вид, что не понимаю, потому что отворачиваюсь и снова смотрю на волны, приобретшие оттенок закатного солнца, которое будто все еще тонет в море.       — О нас.       — Не понимаю…       — Понимаешь. Иначе не отворачивалась бы.       — Не знаю. Так легче?.. Наверное.       Он снова хмыкает, но не отворачивается. Свободной ладонью снова касается моей щеки.       — Убегать от реальности — не выход.       Пытаюсь придумать новый ответ, потому что он все еще ждет. Врать — не вариант, он все поймет, стоит только заглянуть в мои глаза. Я даже знаю, что он приподнимет мою голову за подбородок, чтобы пересечься взглядами, и снова будет ждать правдивый ответ.       — Потому что… потому что здесь ты живой, — и это чистая правда.       Смотреть на него слишком невыносимо после того, как я ответила на его вопрос. Но он не дает мне шанса, заглядывая в мои глаза, в которых начинается скапливаться влага.       — Ты уверена, что хочешь, чтобы я был живым?       Я могу только кивнуть, потому что горло сдавливается рвущимися на волю рыданиями. Он отпускает мой подбородок, чтобы я могла опустить голову. Садится ближе, приобнимая меня за плечи. Такой теплый и реальный. Здесь и сейчас, где мне хочется остаться в моменте, чтобы существовали только мы двое. Чувствую, что это та реальность, которой мне хочется.       — Нет, — тихо шепчет он и прижимается щекой к моей макушке.       — Здесь ты живой, и здесь ты можешь быть моим.       — Я — ничей. И ты об этом знаешь.       Это несправедливо. Мое сердце почти перестает биться от того, как обратным потоком к нему стремится боль из-за его слов. Я всхлипываю и давлю болезненный хнык, прикрывая рот ладонью.       Он прав. Всегда.       И это невыносимо.       — Но мне так хочется…       — Я могу быть живым не только так, — он неопределенно указывает рукой на созданную мои сном реальность. — Я всегда жив вот здесь.       Его ладонь ложится на мою грудную клетку, и под ребрами распускаются бутоны ярких цветов с шипами на стеблях, которые больно рвут мою плоть. Из ран толчками вытекает разбивающая мой сон реальность. Я кладу поверх его ладони свою и тихо плачу. Слышу его тихое дыхание в постепенно опускающихся на нас сумерках. Его пульс созвучен моему сердцебиению, потому что именно таким я его и придумала. Движения точные и выверенные, когда он приближается и мягко обнимает меня. Я сцепляю пальцы в замок на его спине и продолжаю плакать, закрыв глаза.       Сейчас он здесь, но стоит мне только вернуться в реальность и открыть глаза, его не будет. Он прав, несомненно: он жив внутри меня. Внутри каждого, кто видел его реальным человеком со своими страхами и болью, со своим прошлым и будущим, каким бы темным оно ни было. Он — тот самый яркий свет, на который я иду в темноте, но, черт возьми, я никогда не смогу дойти до него.       — Я не хочу, — говорю, уткнувшись в его плечо, так, чтобы он услышал.       — Я знаю, — отвечает он и крепче обнимает меня. — Но от этого нам обоим будет больно. Ты можешь остаться здесь, и у меня будет всего одна жизнь. А можешь вернуться туда и сделать так, что их будет много, и в каждой из них я буду счастлив.       — Это нечестно, — я снова захлебываюсь слезами и уже не пытаюсь заглушить свои рыдания. Это бесполезно.       — Это правильно.       И я снова ненавижу его за то, что он прав.       Моя боль не становится меньше, когда слезы прекращаются. Он все еще крепко обнимает меня, и от этого становится немного легче.       Бутоны ломают грудную клетку в попытке пробить себе дорогу, и я решаю, что обязательно дам им шанс в следующий раз. Я раскрашу их в те цвета, в которые захочу, и буду бережно заботиться о них, потому что именно он дал им жизнь.       Он помогает мне подняться и снова обнимает, когда я крепко стою на ногах. Ступни снова утопают в мелком белом кварце, когда мы оставляем позади плед и термос с чаем, уходя ближе к кромке воды. Волны окутывают мои ноги прохладой, когда я подхожу ближе. Он так и остается стоять позади: ему не нравится вода.       — Исполнишь мою просьбу? — тихо говорю я, когда поворачиваюсь к нему, обняв себя за плечи.       — Это твой сон, и только тебе решать.       — Поцелуй меня на прощание.       Он сжимает губы в тонкую полоску и медленно приближается ко мне. Перехватывает мои ладони и опускает их на уровень бедер, переплетая наши пальцы.       — Это не прощание. Ты всегда можешь найти меня там, где захочешь.       Я просыпаюсь за засохшими следами слез на щеках и фантомным ощущением поцелуя на губах. Легка боль в грудной клетке вызывает улыбку.       Все, что он сказал мне, — правда. Я всегда могу найти его там, где мне хочется его увидеть. Он всегда реален в моей голове, и он всегда жив в моем сердце. И я создам сотни, тысячи вселенных, где он будет счастлив. И мои цветные сны с ним в главной роли будут тому подтверждением.