A terrifying new world

      Прошло уже несколько лет с тех пор, как мир, который все привыкли считать незыблемым, начал рушиться под натиском невидимого врага. Это был не оглушительный катаклизм, а тихий, ползучий конец света, разворачивающийся в замедленной съемке.             Апокалипсис пришел не с грохотом бомб, а с тихим шорохом асфальта под шаркающими ногами, с хриплым кашлем за углом, с лихорадочным блеском в глазах ещё вчера здорового человека. Он начался с отдельных, казалось бы, контролируемых вспышек — сначала в отдалённых уголках Африки, где лаборатории «Tricell» оставили свой ядовитый след после падения компании, словно мины замедленного действия, заложенные в песках и джунглях. Затем искры перекинулись на сухую траву густонаселённых городов Азии и Европы. Вирусы мутировали с ужасающей, почти разумной скоростью, будто сама природа, оскорбленная вмешательством человека, ополчилась против него: классический T-вирус, вызывающий зомбификацию, эволюционировал в новые, устойчивые к вакцинам штаммы, способные передаваться не только через укус, но и воздушно-капельным путем; G-вирус порождал не просто монстров, а непредсказуемых химер, способных адаптироваться к любым условиям, обрастая хитином в пустынях и перепонками в затопленных городах; C-вирус сеял хаос в виде хрупких на вид, но невероятно живучих кристаллизованных существ, чьи осколки заражали всё вокруг.       А теперь, как насмешка над самой идеей спасения, на чёрном рынке появился этот загадочный AC-URO — улучшенная, «цивилизованная» версия Uroboros, которая обещала не уродливую смерть, а «совершенство», эволюционный скачок. Организации вроде BSAA боролись изо всех сил, их солдаты гибли в руинах мегаполисов и глухих деревнях, но ресурсы таяли, как апрельский снег, а враг был бесконечен и многолик.       Правительства падали одно за другим, словно карточные домики, границы стирались, становясь лишь линиями на истлевших картах, а улицы некогда сияющих огнями мегаполисов превращались в лабиринты смерти, где эхо выстрелов смешивалось с предсмертным хрипом.       В Нью-Йорке, где небоскребы упирались в задымленное небо, в Токио с его неоновыми вывесками, теперь гасящимися одна за другой, в Лондоне, где туман смешался с едким дымом горящих кварталов — везде теперь бродили заражённые. Медленные, шаркающие зомби с пустыми глазами-блюдцами, одержимые единственной жаждой плоти; быстрые, как молния, ликеры с вывернутыми челюстями-капканами и кнутообразными языками, способными пронзить бетон; огромные, неповоротливые тираны, мутировавшие из людей в живые машины для убийства, с регенерацией, от которой пули отскакивали, словно горох. Воздух в городах пропитывался едким коктейлем из запаха гниения, химикатов, гари и отчаяния. Ночи озарялись не огнями рекламы, а багровыми всполохами от импровизированных баррикад выживших и холодным сиянием пожаров, которым уже некому было тушить. По неофициальным, скорбным подсчётам BSAA, из семи миллиардов человек, населявших планету, осталось едва ли пятьсот миллионов. Может, четыреста. Может, триста.       Никто не знал точно — спутниковая связь работала с чудовищными перебоями, а дроны-разведчики, эти механические глаза человечества, часто сбивались стаями мутировавших птиц, чьи клювы могли расклевать титан, или становились жертвами хакерских атак от подпольных группировок, торгующих вирусами как новым чёрным золотом.       BSAA, Альянс по оценке безопасности биотерроризма, стал последним маяком в этом охватившем мир хаосе. Они не смогли предотвратить глобальную катастрофу — слишком много источников инфекции расползлось по миру, слишком мало времени было у человечества, чтобы среагировать. Но в отчаянной, кровавой борьбе им удалось вырвать из пасти апокалипсиса три крупных города в Северной Америке, расположенных близко друг к другу: бывший Детройт, Кливленд и часть Торонто.       Эти города, очищенные ценой тысяч жизней, слились в единую «Зону Выживания» — огромный анклав, разделённый на девять секторов, огороженный от внешнего кошмара. Первый и второй сектора — жилые кварталы с многоэтажками, где семьи ютились в переоборудованных офисах и квартирах, заклеивая окна броненосной плёнкой; третий — сельскохозяйственный, с многоярусными гидропонными фермами под искусственным солнцем, где выращивали скудные, но жизненно важные овощи и разводили генномодифицированный скот, дававший мясо и молоко; четвёртый и пятый — промышленные, с гудящими день и ночь фабриками по производству вакцин, патронов, оружия и фильтров для воды; шестой — медицинский, с клиниками и сверхсекретными лабораториями, где доктор Ребекка Чемберс и её команда неустанно, с красными от бессонницы глазами, работали над антивирусами; седьмой — образовательный, где дети учились не математике и литературе, а основам баллистики, полевой медицины и выживания в заражённой местности; восьмой — военный, с тренировочными полигонами, стрельбищами и казармами; девятый — административный, с офисами Совета, мозговым центром анклава. А вокруг всего этого кольцом смерти высился десятый сектор, «Барьер»: массивные, тридцатиметровые стены из бетона и стали, утыканные дистанционно управляемыми турелями, минными полями и motion-сенсорами, патрулируемые беспилотниками и отрядами в грозных экзоскелетах. За Барьером простирался внешний мир, «Зона Отчуждения», где шансы на выживание стремились к нулю, а законы человеческие давно сменились законами джунглей.       Подобные анклавы, эти островки света в море тьмы, возникли и в других частях света. Хотя в других странах тоже были такие «Республики», созданные народом для народа, выкованные в огне отчаяния и воли к жизни. Зачастую официальные правительства, раздираемые паникой и коррупцией, приложили куда меньше сил, чем простые люди, которые отчаянно цеплялись за существование.             Таким образом удалось сохранить хоть какой-то призрачный образ великих стран, теперь скорее географическое понятие, чем политическое. Крис Редфилд, по долгу службы выполнявший задания по ликвидации компаний, разрабатывающих вирусы, и их наследников, часто выезжал в эти хрупкие убежища. Россия, с её суровыми просторами и тайными бункерами, Китай с подпольными лабораториями, Корея, Португалия и раздробленная, но непокоренная Германия были частыми пунктами в его маршрутах. Пожалуй, самой сильной и надёжной поддержкой для BSAA, помимо собственных ресурсов, были именно Россия, сохранившая жёсткую военную структуру, и Португалия, ставшая перевалочным пунктом для ресурсов из уцелевших южных регионов.       BSAA хоть и имели поддержку из всех крупных уцелевших стран, но эта поддержка была обоюдоострым мечом. Каждая передача технологий, каждое соглашение о совместных операциях давалось с огромным трудом, сопровождалось политическим торгом и требовало ответных услуг, подчас отвлекающих ценные силы от защиты самой Зоны. Это была хрупкая сеть альянсов, сплетённая из страха и необходимости.       В этом новом, жестоком мире BSAA основала внутри своей Зоны нечто вроде республики со своими законами. Была введена собственная валюта — «Кредиты Выживания», привязанные не к золоту, а к реальным, осязаемым ресурсам вроде суточного рациона еды, чистой воды или дозы антивируса. Экономика была строгой, с тотальным рационированием: каждый житель, от ребёнка до члена Совета, получал продовольственную карту. Но самым жёстким был контроль за безопасностью.       Каждый житель при входе и выходе из любого сектора проходил сканирование на наличие вирусных маркеров. Карантин для новоприбывших или контактных лиц длился не дни, а недели в специальных, изолированных боксах. А предатели — те, кто пытался ввезти заражённые образцы, продать информацию или саботировать системы защиты, — казнились публично, на центральной площади, как суровое предупреждение для остальных.       Правительства выживших стран — вернее, то, что от них осталось, — предпочитали сотрудничать с BSAA, а не воевать. Альянс обладал лучшими лабораториями, самыми передовыми, пусть и отчаянными, вакцинами и солдатами, закалёнными в горниле реального, а не учебного ада, на опыте Раккун-Сити, Террагригии и африканских пустошей.       Крис Редфилд, один из последних ветеранов этой бесконечной войны, занял место в Совете — органе из десяти человек, решающем стратегические вопросы Зоны. Не то чтобы он рвался к власти или искал покоя кабинетной работы: Крис всегда был бойцом, человеком действия, а не политиком. Его стихия — поле боя, а не зал заседаний. Но после событий в Африке, после вулкана, после той последней, исчерпывающей битвы и потерь, которые нельзя было измерить, он с горькой ясностью понял: чтобы по-настоящему что-то изменить, чтобы спасать жизни не разово, а системно, нужно влиять на решения, принимаемые сверху. Совет собирался в укреплённом бункере глубоко под девятым сектором: за длинным, холодным столом из сплава титана сидели эксперты — от замкнутых военных стратегов, перемещавших дивизии по голограммам, до аскетичных учёных с мозгами, переполненными формулами вирусов. Крис отвечал за операции по ликвидации внешних угроз: чёрные рынки, подпольные лаборатории, торговцы смертью в пробирках. Его голос, низкий, хрипловатый от многолетнего напряжения, весил много — ведь он пережил S.T.A.R.S., был в эпицентре падения Umbrella, противостоял Tricell. Он говорил с позиции опыта, оплаченного кровью. Но цена этого авторитета была непомерно высокой: шрамы, покрывавшие его тело как топографическая карта былых сражений; бессонные ночи, когда за закрытыми веками вновь оживали лица погибших; воспоминания, которые жгли душу, словно кислота.       Следующая миссия Криса вела его в холодные объятия России — в Новую Москву, укреплённый анклав среди руин старой столицы, где, по данным разведки, на самом дне чёрного рынка должен был состояться аукцион по продаже образцов AC-URO. Этот вирус стал легендой, мечтой и кошмаром любого выжившего. Слухи, ползущие по повреждённым каналам связи, рисовали его панацеей: сверхчеловеческая скорость, позволяющая уклоняться от пуль; регенерация, заживляющая раны за считанные минуты; универсальный иммунитет ко всем известным штаммам; повышенный интеллект, превращающий мозг в живой компьютер; и, главное, что отличало его от всех предыдущих кошмаров, — полный самоконтроль без потери человечности, без мутаций в чудовище. Никаких уродливых трансформаций, как с Uroboros. Кто в мире, где каждый день мог стать последним, не захотел бы стать «идеальным», сильным, неуязвимым?       Разведка BSAA, сопоставляя обрывки данных, шептала, что вирус — возможно, работа неизвестной организации, наследников Tricell, или даже... Нет, Крис яростно отгонял навязчивую мысль. Вескер мёртв. Он сгорел в лаве, его тело испарилось в жерле вулкана. Данные подтверждали. Но иногда, в гнетущей тишине своего кабинета, Крис ловил себя на сомнении: а если нет? Если его демоническая удача и суперспособности, дарованные вирусом, позволили выжить? Эта мысль была как фантомный зуд ампутированной конечности — не даёт покоя, но и подтвердить её невозможно.       Первоначально Крис должен был лететь с Джилл Валентайн, своей надёжной партнёршей, своим тылом и соратником ещё со времён S.T.A.R.S. С ней он чувствовал себя целым, их действия в бою были отточенным, слаженным танцем. Но за сутки до вылета её срочно вызвали в заснеженные горы Канады: сигнал бедствия от группы выживших, застрявших в заброшенной горной лаборатории, окружённой стаей заражённых, адаптированных к холоду. Джилл была идеальна для таких спасательных операций — умная, точная, хладнокровная, с инстинктом, который не раз спасал жизни. Она могла пробраться через метель, казавшуюся непроходимой, эвакуировать раненых и вернуться с усталой, но победоносной улыбкой. Крис же, как скала, преуспевал в другом: силовых разборках с организациями, торгующими смертью, в лобовых атаках и тактике устрашения. Его сжатые кулаки и верный пистолет «Samurai Edge» — реликвия из далёких дней в S.T.A.R.S., тщательно модернизированная, — говорили на языке, который понимали все враги.       До вылета оставалось ровно два часа. Крис, не в силах больше выносить давящие стены бункера, решил прогуляться по центральному рынку в первом секторе — огромному базару под высоким прозрачным куполом из бронестекла, защищённому от внешних угроз системой фильтров и энергетическим полем. Здесь, под искусственным светом, имитирующим солнечный, кипела жизнь, поразительная в своей нормальности на краю пропасти.       Торговцы расхваливали товары — свежие, бледные от недостатка настоящего солнца овощи с гидропонных ферм, самодельные ножи из обломков техники, вакцины в ампулах с голографическими марками подлинности; дети, ещё не до конца осознавшие весь ужас мира за стенами, бегали между прилавками, смеясь над фокусами уличных артистов; патрули BSAA в узнаваемой сине-чёрной форме размеренно проходили по периметру, их шлемы с интегрированными сканерами медленно поворачивались, анализируя толпу. Воздух был густым и пёстрым: запах специй с импровизированных кухонь, резкий аромат смазочных масел, сладковатый дымок от грилей и едва уловимый, драгоценный запах настоящего кофе — редкой роскоши, импортированной из уцелевших южных анклавов за огромные деньги. Крис шёл медленно, его массивная фигура заставляла людей невольно расступаться.       Он разглядывал в пальцах монету — новый кредит с лазерной гравировкой: стилизованная эмблема S.T.A.R.S., звезда, пронзённая мечом. Это была идея Джилл. «Звёзды — это не просто огонь в далёком небе, — сказала она однажды за ужином в шумной столовой, пока он молча ковырял вилкой в синтетическом пюре. — Они как метеориты: падают на землю, принося перемены. Иногда разрушение, иногда... новое начало. Нам нужно напоминание, Крис. Не только о том, что мы потеряли, но и о том, ради чего сражаемся». Крис улыбнулся, позволив воспоминанию согреть его на мгновение. Джилл всегда умела находить крупицы надежды и смысла в самых, казалось бы, безнадёжных мелочах.       Но воспоминания, как коварное течение, потянули его глубже, в тёмные воды прошлого. S.T.A.R.S., Раккун-Сити, тот злополучный особняк Спенсера — лабиринт ужасов, где пахло смертью, плесенью и страхом. Капитан Альберт Вескер: высокий, аристократичный, с солнцезащитными очками, скрывающими холодные, бездонные глаза. Холодный, расчётливый, идеальный лидер на поверхности — и чудовищный предатель в глубине. Он активировал самоуничтожение, спокойно раскрыл свою связь с Umbrella, обрекая их всех на гибель. Крис помнил каждый момент той ночи с болезненной чёткостью: погоню по коридорам, наполненным стонами, перестрелки с ожившими трупами, леденящее душу предательство. Потом — долгие годы охоты, превратившиеся в навязчивую идею: Code Veronica, где Вескер похитил Клэр; Африка, вулкан. Финальная битва в раскалённом чреве земли, ракеты, оглушительный взрыв. «Ты всегда был моим лучшим противником, Крис». Эти слова, произнесённые с почти уважительной насмешкой, эхом отдавались в его черепе, сливаясь с гулом вертолётных лопастей. Мёртв ли он? Все отчёты, все данные разведки подтверждали: следов нет, тело не найдено, испарилось. Но Крис иногда просыпался среди ночи в холодном поту, с твёрдой, иррациональной уверенностью, что Вескер где-то там, во тьме, наблюдает, строит новые планы. Может, это цена многолетнего напряжения, паранойя выжившего. А может, и нет. Эта неопределённость грызла его изнутри, тише, но вернее любого вируса.       В кармане куртки резко и настойчиво завибрировал телефон — старый, потрёпанный, но невероятно надёжный спутниковый аппарат, работающий даже в зонах тотальных помех. На экране, покрытом сеткой мелких царапин, засветилось фото Джилл — она улыбалась, щурясь от солнца в какой-то другой, безопасной жизни. Видеозвонок. Крис принял вызов, прислонившись спиной к прохладной стене из искусственного камня. — Привет, Крис, я уже выехала, не успела попрощаться как следует, тебе привезти сувениры? — спросила девушка. На фоне в маленьком окошке экрана мелькали смазанные белые пейзажи — она уже была в вертолёте, ветер выл в микрофоне, заглушая её слова. Несмотря на тени под глазами, Джилл выглядела собранной и бодрой: её каштановые волосы были туго собраны в практичный хвост, форма BSAA была застегнута на все молнии, нашивки слегка потрёпаны.       Крис остановился у прилавка с искусственно выращенными фруктами, приняв более удобную позу. — Да, пожалуй, было бы неплохо. Привези мне лыжи? Или что-нибудь в духе Канады. — Он выдержал паузу, наслаждаясь её смехом, доносящимся из динамика с лёгким шипением. Её смех был искренним, но в нём всегда чувствовалась та самая нотка иронии — она всегда хохотала над его «остроумными» шутками именно потому, что они были нарочито несмешными, плоскими. Это был их давний ритуал, способ сбросить напряжение перед опасными миссиями, напомнить друг другу, что они всё ещё люди. — Ха, лыжи? В нашей Зоне под куполом? Ты же знаешь, снега здесь не бывает по определению. Но ладно, посмотрю, может, найду кленовый сироп в забытых складах или плюшевого бобра. Хотя последнее в дефиците. — Она усмехнулась, но в её карих глазах, таких внимательных, мелькнула тень заботы. — Да и прощаться особого смысла нет, я уезжаю всего лишь на пару дней, ты ведь тоже едешь ненадолго? — Да, думаю, сама операция займёт часов восемь, если не считать дороги. Если, конечно, не придётся слишком долго искать этих торговцев в руинах. — Джилл взглянула куда-то за кадр, на приборы, ветер в микрофоне усилился, превратившись в рёв. — Группа большая, сигнал слабый, но мы справимся. У них есть дети, Крис. — «Здравствуйте, дорогие друзья, с вами на связи экстренный выпуск блога от Следопыта Джилл Валентайн!» — с преувеличенно серьёзной интонацией, изображая её деловой тон из официальных отчётов, произнёс Крис. Он даже поднёс сжатую в кулак руку ко рту, будто держит микрофон. Джилл смотрела на него через экран с каменным, непроницаемым лицом, пытаясь сохранить строгость, но её губы уже дрожали. Через пару секунд её старательное равнодушие разбилось вдребезги, и она рассмеялась — громко, от души, закинув голову назад. — Не начинай войну, в которой ты заведомо проиграешь, Крис, — с фальшивой суровостью произнесла она, но в голосе сквозило тёплое, знакомое ему одобрение. Это была их старая шутка: она всегда выигрывала в словесных перепалках и тактическом планировании, а он — в силе, упрямстве и прямолинейной рукопашке.       Крис мягко, почти незаметно улыбнулся в ответ. Джилл была не просто напарницей. Она была его лучшим, а подчас и единственным другом, зеркалом, в котором он не боялся увидеть свою усталость, человеком, с которым он прошёл бок о бок по одной узкой тропе через все круги ада. S.T.A.R.S., зомби, бесконечные вирусы, предательства — они потеряли почти всех, с кем начинали этот путь. Джозеф, Брэд, те, кто не пережил первых столкновений... Барри с семьёй теперь отвечал за безопасность одного из удалённых секторов. Вескер...       Ребекка выжила, чудом, и теперь её миром были лаборатории, пробирки и тихая, яростная война с невидимым врагом на клеточном уровне. Когда-то, под давлением общих шуток и намёков сослуживцев, Крис начал задаваться вопросом: а не кроется ли в их связи что-то большее, романтическое? Их абсолютная синхронность в бою, немое понимание с полувзгляда. Но всё встало на свои места в тот момент, когда она, израненная, вытащила его из-под завалов в африканской лаборатории «Tricell». Нет. То, что связывало их, было прочнее и сложнее любви в привычном понимании. Это было родство душ, выкованное в огне. Если бы были романтические чувства, он, со своим устарелым, упрямым чувством долга, возможно, не позволил бы ей рисковать так: «Мужчина должен защищать». С Джилл же он мог позволить себе быть просто Крисом — тревожным, раздражённым, смертельно уставшим, слабым. И ровно так же она могла расплакаться у него на плече после очередной потери, могла кричать от ярости на несправедливость мира.       Если бы Вескеру удалось избавиться и от Джилл тогда, в самом начале... что бы стало с ним? Смог бы Крис дожить до этих дней, не опустив руки? Смог бы он вообще простить себе потерю всей команды, ставшей семьёй? Эти мысли нахлынули внезапно, как приступ морской болезни, вызвав холодную испарину на спине. — Крис? Всё в порядке? Ты будто ушёл в себя. — Джилл мгновенно уловила изменение в его выражении лица, даже через помехи связи. Её тон стал мягче, без тени прежней игривости.       Правда. Он не один. Джилл была здесь, с ним, в этом разговоре, на связи. Она точно так же, как и он, прошла через горнило потерь. Она работала в S.T.A.R.S., пережила то же самое предательство, видела те же ужасы. Кому, как не ей, знать, каково это — носить внутри себя целый апокалипсис, личный и всеобщий? — Да, я просто задумался о том вирусе, о России, — кратко, но постаравшись звучать убедительно, ответил Крис, заставляя себя вернуться в настоящее. Джилл, зная его как облупленного, решила не копать эту тему глубже — некоторые раны лучше не тревожить. — По отчёту я видела, что это что-то в духе Уробороса, но в несколько раз стабильнее и... разумнее, что ли. Пугающе разумно. — Да, мне тоже интересно, как вообще смогли не только воспроизвести, но и улучшить эту гадость. Я постараюсь достать пару живых образцов, чтобы Ребекка со своей командой могли как следует его изучить и, надеюсь, разработать антивирус. Или хотя бы контр-агент. — Сказал Крис, уже двигаясь по направлению к выходу с рынка и непроизвольно зевая от накопившейся усталости. Рынок вокруг продолжал бурлить своей сюрреалистичной жизнью: торговец сушёными фруктами настойчиво предлагал ему попробовать курагу, дети с криками пронеслись мимо, таща за собой самодельного воздушного змея, патруль прошёл мимо, и старший сержант отдал ему честь. — В любом случае, желаю удачи с миссией. Будь осторожен, Крис. Не лезь на рожон в одиночку. Скоро увидимся! — Джилл улыбнулась на прощание, и в её улыбке была вся та сила, которая всегда помогала ему держаться.       Крис в ответ кивнул и попрощался. Экран погас, оставив его наедине с навязчивым гулом толпы и собственными мыслями, которые теперь казались ещё громче.       Проблем у Криса, как у личности, а не как у солдата, всегда было предостаточно. Проблемы с доверием — после предательства Вескера и других, менее глобальных, но не менее болезненных, случаев; с незаживающими травмами из прошлого — не только физические шрамы от когтей тирана, но и психические шрамы, воспоминания о лицах мертвецов, которые иногда подменяли лица живых; с психологическим состоянием — ночные кошмары, перераставшие в панические атаки, слепая ярость в бою, которую с трудом удавалось сдерживать. Но на фоне глобального коллапса цивилизации все его личные демоны казались мелкой, раздражающей, но терпимой занозой. Он давно, ещё со времён Раккун-Сити, выработал свой метод борьбы с ними: засовывал всё глубоко внутрь, запирал на тяжёлый, ржавый замок и бросал ключ в самую тёмную пучину памяти.             Помогали суровые, изматывающие тренировки до седьмого пота, медитативные техники, которым научила его одна старая японская врач в Токио, и, главное, постоянная работа, миссии. Пока он действовал, пока он нёс ответственность за других, внутренним чертям не оставалось места.       Он допил уже остывший кофе, выбросил стаканчик в переработчик и продолжил путь к выходу из купола. По дороге купил у старика-оружейника пачку смазки для своего «Samurai Edge» — традиция перед каждой важной вылазкой. Затем сел на скамейку у искусственного фонтана в центре атриума. Вода, чистая, рециркулированная, журчала успокаивающе, отражая холодный свет ламп, имитирующих дневное небо. Люди проходили мимо — семья с двумя детьми, державшимися за руки; пара молодых солдат, смеявшихся над чьей-то шуткой; учёный в белом халате, уткнувшийся в планшет, на ходу что-то бормочущий. Крис наблюдал за этим микрокосмом выживания, размышляя о предстоящем. Россия: леденящий холод, покрытые инеем руины, чёрный рынок, вероятно, устроенный в подвалах или бомбоубежищах Новой Москвы. AC-URO мог изменить расстановку сил — дать BSAA долгожданное преимущество или, что в тысячу раз хуже, попасть в руки одной из многочисленных террористических группировок, плодившихся в Зоне Отчуждения как грибы. А если за всем этим стоит эхо Вескера? Его планы всегда были многоходовыми, изощрёнными, он мыслил на десятилетия вперёд. Нет, это невозможно. Он мёртв. Но червячок сомнения, поселившийся в мозгу Криса, продолжал тихо, но настойчиво точить его изнутри.       Время вылета приближалось. Крис тяжко поднялся со скамейки, чувствуя, как ноют старые раны в предчувствии холода, и направился к взлётной площадке на крыше административного сектора. Его команда уже ждала у транспортного «Ворона» — бесшумного, быстрого самолёта с технологией стелс, одного из немногих, оставшихся в рабочем состоянии. Два пилота, пятеро солдат, снайпер и хакер — стандартный состав для глубокой разведки с элементами силового вмешательства. Добравшись до базы, он зашёл в свою комнату и переоделся в практичную, неброскую экипировку: тёплую чёрную дублёнку с броневставками, тёмные штаны из прочного материала, усиленные наколенники и налокотники. Всё-таки сейчас зима, а в российских руинах, по сообщениям, царил лютый холод. Как только самолет, с лёгкой вибрацией, оторвался от посадочной площадки и нырнул в серую пелену облаков, наступила знакомая, напряжённая тишина перед боем.       Ребята в грузовом отсеке рассредоточились: кто-то в последний раз проверял разобранную снайперскую винтовку, кто-то молча сидел, уставившись в стену, настраиваясь. К Крису, который изучал карту местности на планшете, подошёл самый молодой из солдат, на вид ему действительно не было больше двадцати. Парень нервно переминался с ноги на ногу. — Здравствуйте, капитан Редфилд. Меня зовут Кларк Уэллис, я новенький в команде, даже не думал, что меня направят именно к вам! — Сказал он с искренним уважением и заметной робостью, будто боялся сказать что-то не то или сделать лишнее движение. — Приятно познакомиться, Кларк. Я Крис. — Крис оторвался от планшета, оценивающе взглянул на солдата и протянул ему свою большую, исчерченную шрамами ладонь для пожатия. — Да я знаю, сэр! То есть, мне тоже очень приятно! Огромная честь! — Кларк, слегка растерявшись, энергично пожал руку, и на его лице расцвела яркая, восторженная улыбка, моментально сгладившая следы напряжения.       Следующие полтора часа полёта Крис провёл, непринуждённо беседуя с командой на отвлечённые темы, стараясь снять предстартовое напряжение. От Кларка он узнал, что тот поступил на службу в BSAA, вдохновившись именно его, Криса, действиями. Год назад отряд под командованием Редфилда эвакуировал группу выживших из блокады в одном из секторов Чикаго; среди них были жена и маленькая дочь Кларка. Парень, бывший до катастрофы студентом-инженером, поклялся, что будет помогать другим так же, как помогли ему. За время беседы он не раз горячо поблагодарил Криса, чем вызвал добродушные подначки и шутки со стороны более опытных товарищей. Крис, сохраняя внешнюю строгость, внутренне был тронут. Эти моменты — осознание, что его борьба не напрасна, что она даёт другим шанс и надежду, — были тем немногим, что согревало его изнутри.       Взяв папку с личными делами команды, Крис вновь углубился в изучение. Ему нужно было чётко понимать, кого оставить для прикрытия у самолёта, а кого взять с собой в город. Джилл, как обычно, составила для него ёмкие, точные и местами ироничные характеристики.       Пилотами были братья Дьюкенс: Раф и Эвин. Близнецы, обоим по 28 лет, лётный стаж практически одинаковый, начинали службу в ВВС Канады. Но характерами отличались кардинально. Раф — расчётливый, с холодным аналитическим умом, собранный и спокойный даже под огнём, способный принимать нестандартные решения за доли секунды. Эвин — его полная противоположность: вспыльчивый, прямолинейный, физически невероятно сильный, с обострённым, почти собачьим чувством справедливости. Крис, читая это, невольно усмехнулся — в этом контрасте он видел отражение себя и Джилл, только в мужском варианте.       Снайпер — Хэнк Вирс. 45 лет, стаж стрелка — 15 лет. Бывший телохранитель, служивший в частных военных компаниях по всему миру, а до того — в элитных подразделениях, о которых не любил распространяться. В характеристике значилось: «Характер крайне флегматичный, возникает ощущение полного отсутствия эмоций. Однако, по отзывам сослуживцев, «оживает» и демонстрирует почти пугающую концентрацию и хладнокровие непосредственно во время боевого столкновения. Лучшие результаты показывает при работе с прикрытием одиночных целей или в условиях тотального хаоса». Крис кивнул — такие люди были на вес золота.       Солдаты — это были в основном ребята, которых готовил либо он сам, либо инструктора под его контролем. Алиса Краут, 25 лет, отличница в стрельбе и рукопашном бою, дочь офицера. Миллер Спенс, 29 лет, бывший пожарный, невероятно вынослив, специалист по взрывчатке. Джейн Ривер, 23 года, лучший медик в отряде после самого Криса, быстрая и ловкая. Филип Крав, 25 лет, специалист по связи и электронике, тихий и вдумчивый. И, наконец, Кларк Уэллис, 24 года, инженер-самоучка, мотивация — высокая, опыт — минимальный. С одной стороны, Крис был категорически против брать в такие рейды таких зелёных новобранцев. Но реальность диктовала свои условия: опытные ветераны были на счету, разбросаны по другим горячим точкам, перегружены до предела. Выбора не было. Все эти ребята пришли добровольно, подписывая документы, где чёрным по белому были расписаны все риски. Их тщательно готовили, не скрывая правды о том, что ждёт их за Барьером.       И последний, но не менее важный член команды — хакер и специалист по кибербезопасности, Матео Радригес. 31 год, почти ровесник Криса. В характеристике Джилл красовалась пометка: «Закрытый, раздражительный, склонен к конфликтам на пустом месте. Однако один из лучших, если не лучший, в своём деле в пределах Зоны. Дайте ему доступ к старому серверу и чашку синтезированного кофе — он перевернёт всю его систему защиты быстрее, чем вы успеете моргнуть. Часто спорит со снайпером Вирсом, что, по наблюдениям, того даже забавляет».       Что касается этих самых перепалок, то они начались практически сразу после набора высоты. Крис, вернувшись из кабины пилотов, застал уже разогревшуюся словесную дуэль. — Я всегда подозревал, что хакерами становятся те, кому в детстве не хватало тактильного контакта, — невозмутимо, с лёгкой, едва заметной ухмылкой в уголке губ, произнёс Хэнк, опускаясь в кресло прямо рядом с Матео, который уткнулся в экран ноутбука. — А ты иди и завались, старый пердун, — буркнул Матео, даже не отрывая глаз от мерцающих строк зелёного кода. — Некоторым из нас хватает контакта с миром, который не состоит из примитивных инстинктов и прочей подобной херни.       Хэнк лишь наглее усмехнулся. Его движения были плавными, точными и экономичными, как при сборке его любимой винтовки. Он наклонился чуть ближе, и его рука, сильная, с длинными пальцами, легла на спинку кресла Матео, почти касаясь его шеи. — Этот твой «цифровой мир» — всего лишь электрические импульсы, иллюзия, — тихо, почти шёпотом, прошелестел он у самого уха хакера. Его голос был низким, бархатистым и странно гипнотичным. — Настоящий мир имеет температуру. И пульс. Его можно… почувствовать кожей. Услышать дыханием. — Ты совсем спятил, дед? Отвали! — Матео резко дёрнулся, но не отодвинулся, будто пригвождённый к месту. Его пальцы замерли над клавиатурой. — Напротив. Я как никогда точен и осознан, — палец Хэнка медленно, почти невесомо провёл по краю ворота поношенной толстовки Матео. — Говорят, перед точным выстрелом нужно изучить цель до мелочей. Её повадки, реакции… слабые места. А твоё слабое место, Матео, вот тут, — палец слегка коснулся кожи у основания черепа, — где ты краснеешь до самых корней волос, когда пытаешься скрыть, что злишься или… заинтересован. — Извращенец конченый! — Матео наконец отпрянул, как от удара током, и вскочил с места. Его лицо и вправду пылало багровым румянцем. В приступе ярости он швырнул в Хэнка ноутбуком (к счастью, в сложенном виде). Тот ловко поймал его одной рукой. — Если твоё следующее «изучение цели» коснется меня хоть пальцем, я перепрошиву твой навигатор и все твои прицелы так, что ты будешь палить по голубям в парке, думая, что это тираны!       Хэнк откинулся на спинку кресла, и в уголках его обычно бесстрастных глаз собрались лучики мимолётного, но явного удовольствия — самое яркое проявление эмоций за последние несколько месяцев. Он потер место, куда пришелся удар, и усмехнулся снова, но уже как-то по-другому, менее язвительно. — Угрозы? Мило. Но крайне непрактично, юнец. Кто тогда будет прикрывать твою нежную программистскую задницу, пока ты увлечённо играешь со своими «игрушками» в самом пекле? — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь тем, как Матео, фыркая и бормоча проклятия, хватает свой ноутбук обратно. — Подумай над моим предложением. Когда прибудем, могу наглядно продемонстрировать тебе, что значит настоящая концентрация. Без всяких компьютеров и проводов. — Ваше «предложение» принято в папку «Спам», отмечено как фишинг и безвозвратно удалено с форматированием диска! — бросил через плечо Матео, уже уходя в дальний, более тёмный угол отсека. Его шаги были резкими, угловатыми, а кончики ушей всё ещё горели, как угольки.       Хэнк проводил его взглядом, полным странного любопытства, а затем его внимание привлекла маленькая, чёрная флешка, выпавшая из кармана Матео при его поспешном бегстве. Снайпер наклонился, подобрал её, повертел в пальцах, ощущая её вес.       «Слабое место найдено», — беззвучно прошептал он про себя, пряча трофей во внутренний карман своей военной жилетки. — Всё в порядке ? — Крис, наблюдавший за этой сценой из тени, тяжело опустился на сиденье напротив Хэнка. — Да-да, капитан. Всё в полном порядке. Просто слегка… разминался, подначивая нашего местного гения. Поддержание боевого духа, — Хэнк пожал мощными плечами, изобразив полную невинность, будто он только что читал молитвенник, а не занимался тонкой психологической пыткой.       Крис лишь покачал головой, снова взглянув на планшет. Карты и характеристики, составленные Джилл, снова подтвердили свою точность, граничащую с ясновидением. Он почувствовал тяжёлую ответственность, лёгшую на плечи. Он сделает всё возможное и невозможное, чтобы завершить эту миссию и вернуть каждого из этих людей, таких разных, таких неидеальных, обратно к их семьям, к их хрупким жизням в Зоне. Каждого.       Спустя несколько часов монотонного гула двигателей, окрашенных в серые тона облаков и бескрайних просторов заснеженных лесов под крылом, они приземлились на заброшенной, покрытой трещинами и снежными наносами взлётной полосе международного аэропорта Калуги. Место было выбрано не случайно — оно находилось на относительном удалении от основных очагов заражения Новой Москвы, но всё ещё в зоне досягаемости. Отсюда им предстояло на вездеходе добираться до окраин столицы около трёх часов, хотя, учитывая разрушенные дороги, возможные завалы и другие непредвиденные препятствия, реалистичнее было рассчитывать на пять. Наскоро организовав временный лагерь в относительно целом ангаре, они быстро распределили роли. У самолёта, для его охраны и поддержания связи с Зоной, оставались пилот Раф (как более хладнокровный из братьев), Алиса, Миллер и Филип. В саму Москву, в самое логово зверя, поедут Крис, Эвин (как силовой элемент), Джейн (как медик), Кларк, Хэнк и Матео. Последний тут же устроился в салоне вездехода, разложив свои приборы.       Пока команда готовила технику к выезду, на связь неожиданно вышла Ребекка Чемберс. Связь была слабой, изображение на экране планшета рябило и распадалось на пиксели, но голос доктора звучал чётко и взволнованно. Крис, отойдя в тихий угол ангара, сел на ящик из-под патронов и открыл ноутбук. — Крис, привет, извини, что отрываю в последний момент, но я должна кое-что тебе сообщить! — Ребекка говорила быстро, параллельно листая какие-то бумаги, стопками лежавшие на её вечно захламлённом столе в лаборатории. — Говори, Ребекка. У нас как раз есть минут десять-пятнадцать, пока ребята дозаправляются. — Крис постарался звучать спокойно, чтобы немного унять её нервозность. — Отлично, мне хватит. Итак, слушай. Я всё это время копалась в архивах наших закупок, пытаясь найти хоть какую-то зацепку по AC-URO. И наткнулась на кое-что… странное. Основным поставщиком высокотехнологичного оружия и защитного оборудования для BSAA последние два года является компания «A.C. Технолоджис». — Ребекка взяла в руки толстую папку, открыла её и начала зачитывать выдержки, приблизив камеру к тексту. — «Наша компания начала активную деятельность в области разработки оборонных технологий и специализированного оружия практически сразу после первых крупных вспышек. Мы стремимся обеспечить безопасность человечества». Всё стандартно. Но вот что… у меня там есть контакт, старая знакомая ещё со времён университета, она сейчас занимает не последнюю должность в их отделе контроля качества. Так вот, в частной переписке она как-то обмолвилась, что в «A.C.» есть закрытые проекты, «Чёрные ящики». О них знает лишь очень узкий круг посвящённых, даже не все члены совета директоров. — Я помню отчёты по этой компании, Ребекка. Все наши контракты с ними проходили многоуровневую проверку, в том числе и на предмет связей с биотерроризмом. Всё было чисто. — Крис кивнул, мысленно пробегаясь по памяти. Компания действительно была одним из столпов, на которых держалась оборона Зоны. — Я знаю. Но это ещё не всё. Неделю назад моя знакомая, по секрету, прислала мне одно видео. Оно гуляло в глубоких чатах хакеров, тех, что бороздят тёмную сеть. Его, судя по всему, распространяли анонимы, чтобы напугать или предупредить самих создателей AC-URO. Посмотри.       Ребекка передала файл. Крис запустил его. Качество было низким, съёмка велась, судя по углу обзора и HUD-интерфейсу, с камеры, встроенной в шлем одного из солдат. Судя по экипировке и маркировкам — это были не бойцы BSAA, а какие-то другие, возможно, частные или наёмные силы. Они двигались по огромному, тёмному, заброшенному помещению. По обломкам витрин, эскалаторам, ведущим в никуда, Крис опознал торговый центр. Операция по зачистке или поиску. Внезапно, на втором этаже, в просвете между полуразрушенными балконами, мелькнула фигура. Силуэт. Высокий, но не массивный, одетый во что-то тёмное, облегающее, с защитным шлемом, напоминающим шлем мотоциклиста. Солдаты заметили цель, закричали что-то неразборчивое, и началась погоня. Камера тряслась, мелькали ступени, обломки. И тут началась бойня. Один за другим солдаты начали падать, даже не успев выстрелить. Их просто вырубали, с нечеловеческой, смазанной для камеры скоростью. Удары были точными, сокрушительными. По спине Криса пробежала знакомая, ледяная дрожь. В горле встал ком. Он узнал эту манеру, эту эффективную, безжалостную быстроту. Это было… слишком знакомо.       В какой-то момент солдат, который вёл съёмку, остался последним. Цель, силуэт в шлеме, не стал его добивать. Он просто, без видимого усилия, поднял его одной рукой, как тряпичную куклу, и швырнул через весь проход. Камера кувыркалась в воздухе, показывая мелькающие потолки, и наконец ударилась о стену. Изображение замерло, зафиксировав на последних кадрах приближающуюся к объективу фигуру. И в этот момент, несмотря на шлем, стало ясно — это не взрослый мужчина. Сложение было скорее подростковым, юношеским. Но сила…       Крис выпрямился, по коже пробежали мурашки. Он провёл рукой по шее, смахнув несуществующее прикосновение, призрак прошлого. — Запись сделана неделю назад где-то на территории Московской области. Я выслала тебе координаты, которые смогла выцепить из метаданных. Крис, я не могу гарантировать, что это не ложь или, что ещё хуже, ловушка. Но других зацепок у нас просто нет… — голос Ребекки дрогнул, в нём слышалось тяжёлое бремя ответственности.       Она не хотела посылать их в западню, но и молчать не могла. Крис понимал это лучше кого-либо. Он сам не раз шёл на риск, основываясь на сомнительной информации, и выживал. — Всё в порядке, Ребекка. Спасибо за работу. Это больше, чем было. Я проверю эту точку. Если там окажется пусто, мы двинемся по первоначальному плану, на чёрный рынок. — Да, о рынке… По последним данным, там продают не сам вирус, а координаты места, где состоится обмен. Ключи от некоего хранилища. — Тогда, возможно, нам повезёт. Если те солдаты на видео как раз пытались перехватить эту самую передачу. — Крис попытался мыслить логически, отгоняя тревожные догадки. — Только вот чего я не понимаю… Зачем компании, которая, возможно, стоит за созданием вируса, отправлять солдат с целью перехватить собственный же товар? Зачем такая сложность? — Выбрось из головы, Ребекка. Помнишь Umbrella? Они тоже плодили внутренние конфликты, стравливали подразделения, чтобы скрыть следы. Та же тактика. — Крис сказал это скорее для её успокоения, но и сам задумался.       Он замер на мгновение, и в голове, как вспышки, замелькали воспоминания: лаборатории Umbrella, их двойные агенты, игры в кошки-мышки. Что, если «A.C. Технолоджис» — это просто новая вывеска? Что, если они всё это время снабжали BSAA, находясь у них в тылу, изучая их слабости? И их оружие, их технологии, которыми теперь была напичкана Зона… Мысль была чудовищной. Конечно, был целый отдел контрразведки, который проверял каждый чип, каждый патрон. Но кто их проверял самих? — В любом случае, не зацикливайся на этом. Заняться другими делами или, лучше, отдохни. Я разберусь на месте и отправлю отчёт. И постараюсь достать образец вируса, живой или мёртвый. — Крис постарался звучать уверенно. — Хорошо, Крис. Будь осторожен. И передавай привет ребятам. И скажи Хэнку, пусть не забывает принимать те препараты, которые я ему выписала. У него старая травма спины, ему нельзя переохлаждаться. — Передам. На связи.       Связь прервалась. Крис закрыл ноутбук с глухим щелчком и, взяв его под мышку, вышел из ангара в колючий, морозный воздух. Команда уже ждала его у вездехода, мощного, забронированного автомобиля на огромных колёсах, покрытых цепями. От их дыхания поднимались густые клубы пара. — План меняется, — без преамбулы сказал Крис, собрав их вокруг. — Есть новая точка для проверки. Возможно, она сэкономит нам время и избавит от поездки в самый центр. Координаты уже загружены в навигатор. — Славно, тогда поехали быстрее, а то тут мороз собачий! — первым отозвался Эвин, похлопывая себя по рукам в толстых перчатках. — Матео, — обратился Крис к хакеру, который уже сидел на переднем пассажирском сиденье, — как только выедем, попробуй найти сеть городских камер в этом районе, если она ещё жива. И сканируй на предмет электрических замков, активных энергосигнатур. Всё, что может указывать на присутствие людей или… чего похуже. — Так точно, капитан, — кивнул Матео, не отрываясь от экрана, его пальцы уже порхали по клавиатуре.       Крис отдал последние указания группе прикрытия, пожелал им удачи и забрался в салон вездехода. Хэнк сел за руль, его движения были плавными и точными. Машина, с низким урчанием двигателя, тронулась с места, оставляя на снегу глубокие следы.       Внутри было тесно, но относительно тепло. Хэнк и Матео сидели впереди, Крис, Эвин, Джейн и Кларк — в просторном, но аскетичном салоне. Машина, несмотря на размеры и броню, двигалась удивительно легко, преодолевая сугробы и груды обломков. — Матео, как успехи? — спросил Крис через пятнадца минут езды, глядя в окно на мелькающие в сумерках скелеты домов. — Спутниковый сигнал слабый, но ловится. Пытаюсь найти backdoor в местную систему наблюдения. Электричество в том районе, куда едем, есть. Точечно. Вижу несколько работающих камер, в основном на периметре какого-то крупного здания… похоже на тот самый торговый центр. Электрические двери в подвальных уровнях тоже активны. Пока тепловых сигнатур не вижу. Ни людей, ни заражённых. — Отчёт Матео был чёток и деловит. — Если испугаешься чего в темноте, знай, что моё плечо всегда к твоим услугам, — неожиданно, своим бархатным баритоном, произнёс Хэнк, глядя прямо на дорогу. — Я обойдусь, снайпер. Я может и не военный десантник, как некоторые, но трусом не был и не буду, — Матео парировал, воспринимая это как скрытое оскорбление. — Я и не спорю с твоей храбростью. Я лишь намекаю, что даже самым смелым иногда нужно на что-то опереться. И рядом со мной ты можешь позволить себе быть… слабее. На время. — Хэнк бросил на него быстрый, оценивающий взгляд и слегка, едва заметно, усмехнулся.       Милую, если можно так назвать, атмосферу разрушил Крис, который открыл небольшой люк между салонами. — Хэнк, хватит отвлекать специалиста от работы. И воздержись от философских и романтических изысков, пока мы не доберёмся до безопасного места. И смотри на дорогу. Впереди, кажется, завал. — Принято, капитан. Тогда оторвусь по полной программе уже в уютном номере отеля, — последнюю фразу Хэнк произнёс почти напевно, с преувеличенной мечтательностью.       Матео от этого только глубже натянул капюшон на голову, будто пытаясь спрятаться от всего мира, но его уши, торчащие из-под ткани, вновь заалели. Однако пальцы его не прекращали стучать по клавишам.       Крис закрыл люк и вернулся к своим мыслям. Его взгляд упал на Джейн. Девушка сидела, уставившись в свои руки, сжатые в кулаки. В последней серьёзной вылазке два месяца назад, во время обороны водонапорной станции, она потеряла своего напарника и близкого друга. Парень подорвался на мине, прикрывая отход их группы. — Джейн, — тихо позвал её Крис. — Может, тебе стоит вернуться к самолёту? Помочь Рафу с охраной. Тут будет жарко.       Он понимал, насколько тяжко бремя потери, как оно может давить в самый неподходящий момент.       Джейн резко подняла голову, её глаза были сухими, но в них горел странный, нездоровый огонь. — Нет, сэр. Я в порядке. Только работа, только действие… только так я могу заглушить это чувство. Чувство, что я была бесполезна тогда. Что не смогла его спасти.       Эвин и Кларк переглянулись. Кларк, сидевший рядом, осторожно, почти робко, положил свою руку поверх её сжатого кулака. — Джейн… Потеря близкого, боль, которую ты чувствуешь — это не признак бесполезности. Это признак того, что ты живая, что ты человек. Мы все через это проходили, каждый здесь. — Кларк говорил тихо, но очень искренне. — Не борись из-за чувства вины. Борись за то, чтобы его смерть, его жертва не была напрасной. Чтобы то, за что он отдал жизнь, продолжало жить. За будущее, которого он не увидит.       Крис, слушая эти слова, исходившие от самого юного и неопытного члена команды, внутренне изумился. В них была мудрость, выстраданная не годами, а глубиной переживания. Джейн посмотрела на Кларка, и в её глазах что-то дрогнуло. Она не заплакала, но её кулак под его ладонью постепенно разжался. Она слабо улыбнулась и обняла парня, коротко, по-дружески. — Спасибо, Кларк. Ты… прав.       Крис похлопал её по плечу, коротко, по-мужски. «Возьми себя в руки, солдат», — говорил этот жест. Но внутри он и сам взял эти слова на заметку. Всю свою взрослую жизнь он нёс на плечах груз вины: за товарищей по S.T.A.R.S., за жителей Раккун-Сити, за всех, кого не смог защитить. Он винил Вескера, винил Umbrella, а больше всего — себя. Но сейчас, глядя на этих молодых ребят, готовых идти в кромешную тьму, он с новой силой осознал: он сражается не только для искупления прошлого. Он сражается за их будущее. За то, чтобы у этих мальчишек и девчонок, у их детей, если они родятся в этом аду, было хоть какое-то завтра. Чтобы звёзды на кредитах были не просто символом павших, а знаком надежды для живых.       Спустя три часа утомительной езды по разбитым дорогам, среди безмолвных, заснеженных руин пригородов, они наконец достигли цели. На окраине огромного, мёртвого города высилось здание, точнее, его бетонный остов. Заброшенный торговый центр «Мегаполис», тот самый, что был на видео. Когда-то яркий, полный света и жизни, теперь он походил на гигантскую гробницу, чьи стеклянные стены были выбиты, а фасад почернел от копоти и времени. Снег заметал нижние этажи, образуя причудливые сугробы на эскалаторах.       Матео остался в машине, припаркованной в укрытии за полуразрушенной автобусной остановкой. Его задача — быть их глазами и ушами, взламывать системы и следить за камерами. Хэнк, как самый опытный в скрытном перемещении, вызвался идти с основной группой для прикрытия. — Капитан, подтверждаю, — голос Матео звучал в их наушниках. — В здании есть электричество. Точечное. Вижу свет в нескольких магазинах на первом уровне, вероятно, аварийное освещение. Электрические двери в подвале, секции B-4 и B-7, активны. Тепловых сигнатур пока нет. Ни людей, ни заражённых в радиусе сканирования. Будьте осторожны, система вентиляции в подвале периодически включается — может маскировать звуки. — Принято. Ребята, заходим. Быстро, тихо, осматриваемся. Стандартный клин. Эвин, Джейн — левое крыло. Кларк, со мной — правое. Хэнк, прикрывай с тыла и оставайся на связи с Матео. — Крис чётко отдал приказы, и группа, словно по мановению волшебной палочки, превратилась из кучки людей в отлаженный механизм.       Они вошли через разбитые главные двери. Внутри царила гробовая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в пустых коридорах и скрипом каких-то конструкций. Воздух был холодным, спёртым, с запахом пыли, старой плесени и чего-то химического, сладковатого — возможно, остатков парфюмерии из разграбленных магазинов. В некоторых местах, как и говорил Матео, горели тусклые аварийные лампы, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Мёртвых тел, следов недавней бойни, как на видео, не было. Ни капли крови, ни стреляных гильз. Место было пусто и… слишком чисто. Слишком.       Крис повёл свою маленькую группу направо, по памяти воссоздавая маршрут с видео. Они двигались мимо разгромленных бутиков, среди обломков манекенов, чьи пластиковые лица смотрели на них пустыми глазницами, создавая жутковатую иллюзию присутствия. Кларк шёл чуть сзади, его автомат был наготове, глаза бегали по каждому углу, каждому тёмному проёму. Он был сосредоточен, но напряжение читалось в каждом его движении. — Капитан, тут чисто, — его шёпот прозвучал в радиоканале. — Но что-то… не так. Слишком тихо. Даже для мёртвого места. — Знаю, — коротко бросил Крис. — Ищи любые аномалии. Следы, проводку, что угодно. Он жестом указал на большой магазин одежды справа. — Проверь там. Я осмотрю место, где была основная стычка по видео.       Кларк кивнул и, пригнувшись, скользнул внутрь магазина. Крис же подошёл к открытому пространству перед неработающим фонтаном. Именно здесь, судя по кадрам, солдаты были повержены. Пол был чист, без следов борьбы. Крис присел на корточки, провёл рукой в перчатке по плитке. Ни царапин, ни вмятин. Кто-то поработал тщательно, зачистив место. Но зачем? Чтобы скрыть следы? Или это была инсценировка? Видео было настоящим, Крис чувствовал это костями. Но результат — пустота — наводил на мысль о ловушке.       Тем временем Кларк, продвигаясь вглубь магазина, почувствовал себя не в своей тарелке. Многочисленные манекены в разной степени сохранности, одетые в лохмотья, создавали пугающую иллюзию движения на периферии зрения. Он наткнулся на дверь с табличкой «Персонал». Решив, что это может быть служебный вход в нижние уровни, он осторожно приоткрыл её. За дверью был узкий, тёмный коридор с голыми бетонными стенами и слабым светом где-то вдали. — Капитан, нашёл служебный вход. Направляюсь вниз, посмотреть, что там, — сообщил он в рацию. — Кларк, стой! Вернись! Цель обнаружена! — Голос Криса в наушниках прозвучал резко, почти криком. Но было поздно. В тот же момент связь заглушило мощное шипение, затем щёлк — и наступила тишина. Глушитель. — Черт! — выругался Крис себе под нос. Он всё ещё не убирал прицел своего автомата с фигуры, вышедшей к нему из-за колонны буквально минуту назад. — Матео! Что с камерами в подвале? Где Кларк? — Капитан, в подвале глушители полного спектра! Я потерял его из виду! Попробую восстановить связь через резервные каналы! — в наушниках послышался встревоженный, но сконцентрированный голос хакера.       Перед Крисом стоял юноша. Тот самый с видео. Только теперь он был без шлема. Темно-каштановые, почти чёрные волосы, бледная, гладкая кожа, тонкие черты лица. Высокий, стройный, с лёгким, почти хрупким телосложением гимнаста. Одет в чёрный, облегающий тактический костюм из непонятного материала. Его глаза, тёмно-карие, смотрели на Криса с холодным, безразличным любопытством, как учёный смотрит на новый, незнакомый вид насекомого. — Что вам тут нужно? — спросил юноша. Его голос был ровным, без интонаций, почти механическим.       Крис не отвечал, его палец лежал на спусковом крючке. — Вас тоже послала крыса Ньюстед? — повторил юноша, как будто проверяя реакцию.       Ньюстед. Имя фигурировало в отчётах как один из ведущих учёных, возможный создатель AC-URO, перебежчик или двойной агент. Борьба внутри компании? Наследники, дерущиеся за наследство? — Кто ты? — наконец выдавил Крис. — Работаешь на «A.C.»? Вирус продаёшь ты?       Юноша слегка склонил голову набок. — Я — Энтони Вескер. На компанию «A.C.» не работаю. Нет. Я лишь передаю вирус тем, кто его ищет. По договору.       Крис почувствовал, как у него замирает сердце, а потом с силой ударяет о рёбра. Вескер. Эта фамилия прозвучала как выстрел в тишине. Его сын? Как Джейк Мюллер? Но тот был другим, он не носил эту фамилию… Или это один из клонов, проектов, вроде тех, что создавали основатели Umbrella? — Ты знаком с Альбертом Вескером? Или ты один из проектов, созданных основателями? — спросил Крис, стараясь сохранить хладнокровие, но его голос звучал глубже, жёстче.       Энтони Вескер кивнул, почти вежливо. — Знаком. Он меня вырастил. Обучил. Да, я изначально был проектом. Меня создали по заказу и в подарок Альберту Вескеру. Как его наследие. Продолжение. — Почему ты отвечаешь на мои вопросы? Если это ложь? — Крис прищурился. Враги редко бывали так откровенны. — По условиям моего генетического кода, внедрённым при создании, я не могу лгать своему… родителю. Так что это не может быть ложью. — Энтони сказал это так же просто, как сообщил бы о погоде. — Что? — Крис опешил, его мозг на секунду отказался обрабатывать информацию. В смысле, родителю? Что он имеет в виду?       Тем временем Кларк, оставшись без связи, действовал по обстановке. Коридор привёл его к лестнице, ведущей вниз. Он спустился, оказавшись в подвальном помещении — вероятно, это была часть технических этажей или парковки. Было темно, сыро и холодно. Внезапно за спиной послышался лёгкий, скользящий звук, будто кто-то прошелся по бетону. Кларк резко обернулся, подняв автомат. Ничего. Только тени и капающая с потолка вода. Он выругался про себя. Нужно было найти источник помех, этот глушитель. Он вспомнил про свои инженерные навыки. Глушители обычно питаются от сети или имеют свой источник. Нужно искать провода, щитки. — Приём, это Кларк, нашёл электронные ключи от каких-то дверей, — он прошептал в рацию, зная, что его не слышат, но по привычке. — Направляюсь дальше, меня слышно? Отбой.       Услышав в ответ только шипение, он сжал губы. Достав небольшой портативный сканер, один из гаджетов, выданных Матео, он начал сканировать стены на предмет скрытой проводки. Сканер слабо пищал, улавливая слабые электромагнитные поля. Он пошёл по сигналу, который привёл его к неприметной металлической двери с кодовым замком. Рядом — распределительный щиток. Бинго.       Тем временем у Матео, который в поте лица бился над взломом системы камер, наконец получилось частично восстановить изображение в нескольких секторах подвала. То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть. На одной из камер, установленной в длинном коридоре, мелькнула огромная, медленная тень. Затем она вышла в поле зрения. Тиран. Но не классический, а какой-то… усовершенствованный. Рост под два с половиной метра, массивный, закованный в чёрный, блестящий, как хитин, панцирь. Его лицо было скрыто маской, но по силуэту и манере движения было ясно — это машина убийства третьего, а может, и четвёртого поколения. И, что самое ужасное, он двигался целенаправленно, прямо в сторону сектора, где, по последним данным, был Кларк. — Капитан! Я снова получил доступ! На парковке есть Тиран! Точнее, в техническом секторе B-6! Он направляется в сторону сектора B-4, где был тепловой след Кларка! Прием! — Матео почти кричал в микрофон, его пальцы летали по клавиатуре, пытаясь заблокировать двери на пути чудовища.       В ответ — только помехи. Внезапно в боковое окно вездехода постучали. Матео вздрогнул, обернулся и увидел Хэнка. Тот жестом показал, чтобы он открыл. Матео, дрожащей рукой, опустил стекло. — Хэнк, они в смертельной опасности! Это Тиран новой модели, у нас нет данных по его уязвимостям, нет специализированного антидота! — выпалил он.       Хэнк, не говоря ни слова, резко наклонился, взял Матео за затылок и притянул к себе. Его поцелуй был грубым, властным, не оставляющим места для возражений. В нём не было нежности, только утверждение силы, собственности и… странной уверенности. Для Матео мир на секунду сузился до этого ощущения — жёстких губ, запаха холодного металла, пороха и чего-то ещё, чисто мужского. В животе ёкнуло, по телу пробежала смесь страха, ярости и неожиданного, запретного возбуждения.       Поцелуй длился недолго. Хэнк разорвал его так же резко, как и начал. — Спокойно, — его голос был низким и твёрдым, как гранит. — Они профессионалы, Матео. Я пойду за ними, предупрежу и постараюсь вытащить. Ты справишься здесь один? Держи связь, если восстановится.       Матео, ошеломлённый, смотрел на него широкими глазами, его губы горели. Но разум, тренированный годами работы в кризисных ситуациях, быстро взял верх. Он кивнул, коротко и резко. — Да. Спрячусь. Попробую дистанционно запереть все двери между ними и этой тварью. Даст время.       Хэнк улыбнулся — впервые по-настоящему, не усмешкой, а почти мягкой улыбкой — и потрепал его по коротко остриженным волосам. — Молодец. Я скоро.       И он растворился в сумерках, двигаясь бесшумно, как призрак, в сторону зловещего здания.       Матео, оставшись один, сглотнул ком в горле и вернулся к ноутбуку. Его пальцы вновь обрели твёрдость. Он не мог позволить им умереть. Не сейчас. Не так.       Тем временем, в подвале, Кларк, вооружившись мультитулом, вскрыл щиток. Внутри была паутина проводов. Его сканер указал на один, толстый, идущий к блоку, похожему на генератор помех. Не раздумывая, он перерезал его. В наушниках на секунду проскочил обрывок речи, затем снова шипение, но уже другое, слабее. Помеха снизилась, но не исчезла полностью. Видимо, глушителей было несколько. — Капитан! Частично подавил глушитель! Меня слышно? — попробовал он снова.       В ответ — тишина. Но он почувствовал, что не один. Оглянулся. В дальнем конце коридора, метров в двадцати, стояла дверь с красным светодиодным глазком. Она казалась притягательной. Возможно, там был центр управления или хранилище. Решив проверить, Кларк двинулся к ней.       В тот момент, когда он подошёл к двери и попытался приложить найденный электронный ключ, светодиод замигал зелёным, и дверь с лёгким шипением разъехалась в стороны. Внутри была небольшая комната с серверными стойками, мигающими огоньками. Но как только он переступил порог, дверь позади него мгновенно захлопнулась с глухим щелчком блокировки. В ту же секунду из вентиляционных решёток в потолке с тихим шипением начал поступать бесцветный газ.       Кларк понял ловушку не сразу. Газ был без запаха. Но уже через два вдоха он почувствовал острую, жгучую боль в лёгких, которая тут же разлилась по венам, словно по ним побежала раскалённая игла. Он бросился к двери, стал бить по ней прикладом, но та была непробиваема. Он закашлялся, в глазах потемнело.       Матео, увидев на камере, как Кларк вошёл в комнату и как захлопнулась дверь, закричал от ужаса. Он видел показания датчиков: в помещении резко вырос уровень неизвестного химического агента. Он начал лихорадочно взламывать код блокировки, его пальцы мелькали, как в бреду. «Давай же, давай, чёрт возьми!» — бормотал он сквозь стиснутые зубы. Наконец, после вечности, которая длилась, возможно, десять секунд, система дрогнула. Дверь с шипением открылась.       На камере Матео увидел, как Кларк, уже почти без сознания, вываливается из комнаты и падает на пол. И в тот же момент он увидел другую камеру: огромную фигуру Тирана, уже в соседнем коридоре, всего в каких-то тридцати метрах и одном повороте от них. — Капитан! Все, кто в подвале! Немедленно к выходу! Тиран в секторе B-5 и движется к вам! Кларк отравлен! Координаты передаю! — закричал он в микрофон, уже не надеясь, что его услышат, но действуя на автомате.       Наверху, Крис, всё ещё удерживая на прицеле Энтони, получил на свой планшет срочное сообщение от Матео — текстовое, так как голосовая связь была ненадёжна. Он взглянул на экран и его лицо исказила гримаса ярости. — Ты! — он шагнул вперёд. — Что там внизу? Газ? Тиран?       Энтони спокойно встретил его взгляд. — Система безопасности. И страж. Для непрошеных гостей. Ваш солдат, вероятно, попал в ловушку. — Ты поедешь с нами. Сейчас. — Крис сказал это не как приказ, а как констатацию факта. — Хорошо. Я поеду с вами, — так же спокойно согласился Энтони. Он медленно, плавными движениями, чтобы не спровоцировать выстрел, снял с пояса два пистолета и положил их на пол, пиная ногой в сторону Криса. Крис, не отрывая от него взгляда, подобрал оружие. Взгляд скользнул по рукояткам. На них была гравировка: «S.T.A.R.S.». Такая же, как на его старом «Samurai Edge». Ледяной комок сжался в желудке Криса. Наследие Вескера. В прямом смысле. Но разбираться с этим предстояло позже. Сейчас нужно было спасать своего человека. — Веди. В подвал. Быстро.       Энтони кивнул и, не оборачиваясь, пошёл в сторону служебного входа, где скрылся Кларк. Крис, держа его в прицеле, последовал за ним, одновременно отдавая приказ по рации Эвину и Джейн, чтобы те немедленно пробивались к ним.       В подвале они столкнулись с Эвином и Джейн, которые уже спускались по другой лестнице. Вопросов не было. Втроём, с пленником в центре, они двинулись по указаниям Матео, который, преодолевая помехи, направлял их через наушники. — Налево… прямо… дверь с кодом 7342… — голос хакера был их путеводной нитью в этом бетонном лабиринте.       Наконец они нашли Кларка. Он лежал без движения, лицо было синим, изо рта шла пена. Джейн мгновенно бросилась к нему, начала проверять пульс, дыхание. — Жив! Но в состоянии тяжёлой интоксикации! Неизвестным агентом! Нужен антидот, иначе органы откажут через полчаса! — её голос дрожал, но руки действовали уверенно.       Энтони, которого Крис всё ещё не выпускал из-под прицела, наблюдал за этим с тем же бесстрастным любопытством. — Это нервно-паралитический агент на основе модифицированного C-вируса. Простой антидот не поможет. Нужен контр-агент, который нейтрализует вирусную составляющую, — сказал он. — У тебя есть? — прошипел Крис. — Нет. Но есть кое-что эффективнее. — Энтони медленно, чтобы его поняли, потянулся к внутреннему карману своего костюма. Крис навёл на него ствол прямо в лоб. Юноша вытащил небольшой инъектор с прозрачной жидкостью. — Это не антидот. Это слабый, управляемый штамм AC-URO. Он запрограммирован на атаку и уничтожение любых чужеродных вирусных структур в организме. Он съест заразу, которая его убивает. Побочные эффекты… минимальны. Возможна кратковременная лихорадка.       Крис смотрел на инъектор, потом на умирающего Кларка, потом снова на Энтони. Риск был чудовищным. Вводить неизвестный, пусть и «улучшенный» вирус своему солдату? Но выбора не было. Джейн смотрела на него, в её глазах была мольба и отчаяние. — Делай, — хрипло сказал Крис.       Энтони подошёл, наклонился над Кларком, нашёл яремную вену и ввёл содержимое инъектора. Процедура заняла секунды. Почти сразу же тело Кларка дёрнулось в конвульсиях, изо рта вырвался хрип. Джейн прижала его, стараясь удержать. Через минуту конвульсии стали слабее, затем прекратились вовсе. Цвет лица начал медленно возвращаться к нормальному, хотя он оставался бледным как полотно. — Дышит… стабильнее, — прошептала Джейн, слушая его грудью через стетоскоп. — Чёрт возьми, это сработало.       В этот момент в их наушниках, сквозь шипение, пробился голос Хэнка. — Команда, я на подходе к вашей позиции. У меня на хвосте наш пушистый друг. Отходите к выходу C-12, он ближе к вашей позиции. Я его задержу. — Хэнк, нет! Он тебя разорвёт! — крикнул Эвин. — Не первый раз. Отходите!       Крис не стал спорить. Он знал Хэнка. Тот не бросил бы пустых слов. Взяв Кларка на плечи (Эвин помог поднять), они, ведомые Энтони, который, казалось, знал этот лабиринт как свои пять пальцев, бросились к указанному выходу. Через несколько минут они уже выбегали из здания через аварийную дверь, ведущую в задний двор, заваленный мусором. Морозный воздух обжёг лёгкие. Машина была уже недалеко.       Крис постучал по броне корпуса вездехода. — Матео! Быстро заводи! Поехали отсюда! Цель с нами, и вирус при нём!       Но двигатель не завёлся. Хэнк, выскочивший вслед за ними, огляделся и тут же понял. Стекло водительской двери было разбито, а внутри никого. Матео исчез. На снегу рядом с машиной были видны большие, глубокие следы, не человеческие. И волочащийся след, как будто что-то тянули. — Капитан! — Хэнк распахнул заднюю дверь. — Езжайте без нас. Матео… его, походу, утащил тот самый Тиран. Следы ведут на восток, в сторону промышленной зоны. Я найду его. Найду транспорт и мы догоним вас в Калуге. Вывозите своего, он важнее.       Крис смотрел на Хэнка. В глазах снайпера не было страха, не было паники. Была только стальная решимость и холодный, расчётливый огонь. Крис понимал. Он верил в него. Но бросить своих… — Ладно, — сдавленно сказал Крис, делая самый трудный выбор в жизни командира. — Мы отвезём Кларка и образцы. Но я, Миллер и Алиса останемся в аэропорту. Будем ждать. Если к завтрашнему вечеру вас не будет, запросим поддержку и выдвинемся на поиски. И не вздумай геройствовать в одиночку, если это западня. Возвращайся. Оба. — Понял. — Хэнк кивнул. — Антидоты и тяжёлое оружие оставьте. Мне пригодятся.       Не раздумывая, они передали ему всё, что могло помочь против Тирана: гранатомёт, специальные бронебойные патроны, стимуляторы. Хэнк взял снаряжение, проверил затвор своей винтовки. — До встречи, капитан.       И он развернулся и пошёл по следам, быстро растворяясь в вечерних сумерках и снежной позёмке, одинокая, прямая фигура против всего ужаса, который таил в себе этот мёртвый город.       Крис, сжав челюсти до боли, приказал Эвину завести машину (тот, оказалось, разбирался в моторах не хуже, чем в рукопашке). Они погрузили бесчувственного Кларка на задние сиденья, усадили Энтони рядом с собой под прицелом и тронулись в обратный путь, оставляя позади тёмный силуэт торгового центра и двух своих людей, оставшихся в пасти чудовища.       Через несколько часов, проведённых в напряжённом, почти злом молчании, они вернулись в аэропорт Калуги. Раф, Алиса и Миллер, увидев состояние Кларка и нового «пассажира», моментально пришли в состояние боевой готовности. Кларка перенесли в самолёт, где Джейн и Филип развернули импровизированный медпункт. Его состояние стабилизировалось, но он был без сознания, его тело боролось с последствиями отравления и вторжения чужеродного агента. Энтони Вескер был размещён в отдельном отсеке под круглосуточным вооружённым наблюдением. Он не оказывал сопротивления, сидел спокойно, его лицо оставалось непроницаемой маской.       Крис, как и обещал, организовал временную базу в относительно целом терминале аэропорта. Теперь нужно было ждать. Самые тяжёлые часы — часы вынужденного бездействия. Миллеру, человеку действия, пришла в голову идея: поискать на территории аэропорта исправный небольшой самолёт или вертолёт, который можно было бы привести в порядок. Это дало бы им мобильность и преимущество, если бы пришлось лететь на выручку Хэнку и Матео. Идея была авантюрной, но не лишённой смысла — в ангарах могло заваляться что-то полезное.       Крис, отдав необходимые распоряжения, поднялся на крышу терминала. Ночь была ясной, морозной, звёзды сияли в небе с неестественной, холодной яркостью, не затмеваемые больше огнями городов. Он смотрел в сторону, где осталась Москва, огромное чёрное пятно на горизонте. Где-то там были двое его людей. Один — циничный, загадочный снайпер с причудами. Другой — вспыльчивый, гениальный хакер, который теперь, вероятно, был в смертельной опасности. И где-то там бродил Тиран, а возможно, и не только он.       Он думал о вирусе в кармане Энтони. О компании «A.C.». О гравировке «S.T.A.R.S.» на пистолетах. О том, что значит «родитель» в устах этого искусственного человека. Цепочка за цепочкой, пазл начинал складываться в картину, от которой кровь стыла в жилах. Но для полной картины не хватало нескольких ключевых фрагментов. И один из этих фрагментов, возможно, был сейчас в руках у Хэнка, если тому удалось найти Матео.       Крис вздохнул, и его дыхание превратилось в густое облако пара. Они задержатся здесь. Будут ждать. Будут готовиться. Потому что они не бросают своих. Никогда. Даже если для этого придётся снова войти в самое сердце тьмы.       А внизу, в ангаре, Алиса и Миллер, вооружившись фонарями и инструментом, уже начинали осмотр полуразвалившегося грузового самолёта старой модели. Машина выглядела убитой, но целой. Возможно, удача ещё не совсем отвернулась от них. Возможно. (Продолжение следует…)