На краю бездны...

В Асгарде стоял тот странный час сумерек, когда золотые крыши дворца переставали слепить глаза и наливались тяжелым, медным блеском. Тор сидел на парапете высокого балкона, свесив ноги в бездну. Внизу, за облаками, шумело море, и гул прибоя доносился сюда как умиротворяющий шепот. Тор с излишним рвением полировал куском кожи рукоять Мьёльнира. Металл уже сиял так, что в нем отражались первые звезды, но громовержец не останавливался. В его движениях было что-то механическое, почти тревожное. Шаги Локи он услышал задолго до того, как тот появился. Младший брат ходил бесшумно для смертных, но для Тора его походка имела свой ритм — легкий, чуть неровный, словно Локи всегда был готов сменить направление или вовсе исчезнуть в тени. — Ты протрешь в нем дыру, — негромко заметил Локи, прислонившись к массивной колонне. — Молот сделан из сердца умирающей звезды, Тор. Ему плевать на пятна от твоих пальцев и пыль Ванахейма. Тор не обернулся. Его плечи, широкие и напряженные, едва заметно дрогнули. — Отец сказал, что воин должен уважать свое оружие так же, как своего соратника. Если я не могу позаботиться о том, что дает мне силу, достоин ли я её? Локи усмехнулся — этот звук был похож на шелест сухой листвы. Он прошел вперед, его зеленый плащ едва слышно шуршал по мрамору. — И поэтому ты решил довести его до зеркального блеска? Чтобы враг мог поправиться прическу, прежде чем ты размозжишь ему череп? Очень благородно. В духе твоих любимых баллад. Тор наконец отложил кожу и повернул голову. На его лице не было привычной открытой улыбки. Локи выглядел бледнее обычного, под глазами залегли тени, а в руках он вертел небольшую металлическую пластинку — какую-то деталь от двемерского механизма или амулет. — Ты сегодня тихий, — сказал Тор. — Даже на пиру в честь победы над ледяными великанами ты сидел, как тень. Не выпил ни кубка, не съел ни одного яблока Идунн. Хеймдалль говорит, ты снова пропадал в библиотеках у северного крыла. Что ты там ищешь, брат? Чего нет здесь, среди нас? Локи подошел к самому краю и посмотрел вниз, в золотую дымку. — Книги предсказуемы, Тор. Они не требуют от тебя смеяться над глупыми шутками Вольштагга. В отличие от твоих «друзей», они не лезут обниматься после пятой кружки эля, пахнущей потом и кислятиной. — Они и твои друзья тоже. Мы вместе росли. — Нет. Они — твои тени. Твои последователи, которые греются в лучах твоего солнца. А я... — Локи запнулся, перебирая тонкими пальцами края своих расшитых манжет. Его голос стал тише, утратив язвительность. — Я тот, кто следит, чтобы ты не свалился в пропасть, пока ты слишком занят созерцанием собственного величия. Тор резко встал. Мьёльнир с тяжелым глухим звуком лег на парапет. Тор подошел к брату и, вопреки его колкости, накрыл своей огромной ладонью его плечо. Удар был не сильным, но веским — Локи покачнулся, но устоял, лишь плотнее сжав губы. — Тогда нам не о чем беспокоиться! — Тор попытался вернуть в голос привычную уверенность. — Пока ты рядом, я могу смотреть хоть в саму бездну. Ты всегда вытянешь меня обратно. Локи медленно поднял взгляд на брата. На мгновение его привычная маска холодного безразличия дрогнула, и сквозь неё проглянуло что-то пугающее — смесь отчаяния и странной, болезненной любви. — А если меня не будет рядом? — почти шепотом спросил Локи. Его глаза, обычно искрящиеся насмешкой, сейчас были тусклыми. — Если однажды я буду тем, кто тебя в эту пропасть толкнет? Просто чтобы посмотреть, сможешь ли ты лететь без своей драгоценной уверенности? Тор нахмурился. Он не любил такие разговоры — они казались ему лишенными смысла, как туман, который нельзя разрубить мечом. Для него мир был простым: враг, друг, брат, отец. Локи же видел мир как бесконечную паутину вероятностей, где каждая нить могла обернуться удавкой. Тор протянул вторую руку и крепко сжал затылок брата, притягивая его ближе, лбом к лбу. Это был их старый жест, еще из тех времен, когда они прятались в королевских садах от учителей. — Тогда это будет величайшая битва в истории девяти миров, Локи, — серьезно, без тени шутки ответил Тор. — И если ты толкнешь меня... что ж. Я буду ждать тебя на дне, чтобы мы могли выбраться оттуда вместе. Потому что один я там не останусь. И тебя одного не оставлю. Локи закрыл глаза. На губах его появилась слабая улыбка — горькая и ломкая, как первый лед. Он не стал отстраняться, на мгновение позволив себе просто почувствовать тепло, исходящее от брата. — Ты неисправимый идиот, Тор, — выдохнул он. — Твоя вера в людей когда-нибудь тебя погубит. — Возможно. Но сегодня я верю в тебя. Этого достаточно? Локи ничего не ответил. Он мягко высвободился из хватки Тора и снова посмотрел на звезды. Они стояли в тишине, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом, оставляя Асгард в объятиях холодной ночи. В ту ночь Локи так и не признался брату, что именно он вычитал в запретных свитках — древнее пророчество о Рагнарёке, где брат восстает на брата. А Тор, возвращаясь в свои покои, так и не понял, почему ладонь Локи, мимолетно коснувшаяся его запястья, была такой ледяной, будто он уже принадлежал другому, гораздо более темному миру.