О приличиях на балу

Всё это идет немного не по плану, но кому какое дело. Гарри несколько раз бьётся головой об столешницу и жмурится до цветных кругов в глазах, в попытке прийти в себя. В последнее время все как с ума посходили, начиная от сплетников в коридорах до его собственных друзей, семьи, и, упаси Мерлин, Тома. С последним и вовсе всё настолько сложно, что даже слов не подобрать. Они учатся вместе в Хогвартсе. И хотя оба поступили в один и тот же год, судьба их развела по разным факультетам. Между блестящим сиротой из Слизерина и наследником чистокровного древнего рода не было ничего общего, кроме страсти к Защите от Темных Искусств, на почве которой они в принципе признавали существование друг друга. Гарри с детства окружён такими же волшебниками и гриффиндорцами, поэтому у него никогда не было проблем с друзьями, а так же поиском новых приятелей, чего нельзя сказать о Риддле, который первые года два ходил как тень, пока Гарри однажды не очнулся и не заметил, что ситуация-то изменилась и теперь вся школа едва ли в рот ему не заглядывает. В-общем, ничего общего у них не было. Так что абсолютно всё их окружение и даже больше поскидывали челюсти на пол, когда Том и Гарри объявили о своих отношениях на четвёртом курсе. Никто вообще не понял как это случилось. И хотя Том кидает заученную байку о том, что они сблизились на почве их любви к ЗОТИ, где они оба работали над собственными дополнительными проектами в библиотеке, Гарри знает правду и, если честно, сам не понимает, что вообще произошло. Куча ровесников в закрытом помещении далеко от родителей почти на целый год в самый разгар пубертата не звучит как что-то очень весёлое, кто бы там что не говорил, а для Гарри Поттера и вовсе оказывается сущим кошмаром. Все его друзья внезапно начинают сходить с ума по всякой романтической чуши, уже не обращая так много внимания на квиддич или прочие шалости, вгоняя этим самым Гарри в уныние. Рон и Гермиона бродят вокруг друг друга как кошки, не решаясь сделать первый шаг, Невилл уделяет больше внимания Луне Лавгуд, а не своей коллекции растений разной степени опасности, что уже немыслимо для всей их спальни, страдающей от них уже не первый год. И самый ужас в том, что всё выпадает на чёртов Святочный бал. Гарри, мягко говоря, в ужасе. Будучи успешным ловцом в команде, с хорошей родословной (не то чтобы чистокровные интересовались полукровкой, но всё равно неплохой), более менее не уродским лицом и поведением лучше большинства мальчишек его возраста (лучше обезьяны), Гарри оказывается как золотой снитч в квиддиче, урвать который было бы огромным везением. Ну, по словам Гермионы. Сам же он себя ощущает как жареная курочка на столе после трёхчасового матча. Гарри живёт в окружении ужаса, который должен прекратиться только с балом. Из дома ему уже прислала письма мама с очень кривыми попытками разузнать, кого он пригласил на бал, потом добивали все четверо мародёров, каждый из которых по-своему успокаивал Гарри, но среди рассказов Сириуса о его гулянках, повторением извечной пластинки об ухаживаниях за его мамой от его отца, неловкими попытками потушить это пламя от Люпина (всё ещё не без скрытого интереса) только попытки Питера заверить Гарри не беспокоиться и наслаждаться своей жизнью, казались адекватными и только их Гарри придерживается до сих пор. В Хогвартсе же становится только хуже с каждым днём: Гарри уворачивается от любовных писем, проверяет еду и напитки на наличие Амортенции и активно избегает каждую особь женского пола. Всё доходит до такого, что нельзя спрятаться даже в библиотеке, а это совсем уже никуда не годится. — Я просто хочу немного покоя! И чтоб меня не доставали! — кричит Гарри где-то на верхних этажах, пробегая мимо стены. Стены, из которой внезапно вырастает дверь и в которую Гарри всё-таки забегает со всей своей гриффиндорской смелостью. Комната напоминает больше уютную гостиную с мягкими диванами и зелёными подушками, тусклыми цветами, мягким освещением и горящим костром, около которого на кресле валяется никто иной как Том Риддл, шокированно уставившийся на него с какой-то заумной книжкой в руках. Они некоторое время просто друг на друга смотрят и не моргают в неловком молчании. Но когда Том уже начинает кипятиться, тянуться к палочке и почти требует от Гарри проваливать отсюда, тот проходит вперёд и падает лицом на диван, игнорируя возмущённый вздох. Том ещё несколько раз пытается прогнать Гарри, но тот ни в какую не поддаётся, предпочитая компанию слизеринца другим. И Риддлу приходится с этим мириться. Гарри узнаёт, что комната принимает облик того, в чём нуждался просивший, а ещё то, что про неё никто не в курсе. Выручай-комната, по словам Риддла, так и должна оставаться тайной, с чем Поттер горячо согласен. Иногда первым заходит Поттер и комната окрашивается в вырвиглазные красно-золотые оттенки, вызывая на лице Тома такое отвращение, что заставляет Гарри раз за разом просить Комнату принимать этот облик. Риддл в ответ просит Комнату превращаться в настолько стереотипно слизеринское помещение, что им обоим приходится сидеть рядом под единственным подсвечником, ведь вся остальная часть комнаты оказывается стереотипно тёмной. В общем и в целом, несмотря на такую игру и попытки друг друга выбесить, они оба вполне себе приятно сосуществуют и не лезут друг к другу. Гарри неожиданно замечает, что даже наслаждается обществом Тома, даже если они просто молчат или разговаривают только о занятиях. Неожиданно осознать, что ему на самом деле была нужна передышка не только от праздничной суеты, но и в принципе ото всех. Немного времени побыть одному, немного личного пространства и возможности просто отдохнуть и подышать перед тем, как собраться новыми с силами и вернуться в шумную гостиную с кучей его друзей. Том ему приходить в себя после такой социальной активности не мешает. С ним очень комфортно отдыхать, не чувствовать себя настолько затворником, убегая от друзей, но при этом и ощущать какую-то приватность. Так что когда растрёпанный Том с злыми глазами забегает в комнату, в которой уже болтается Гарри, тот не может не спросить в чём дело. — Участие в Святочном бале для четверокурсников и старше является обязательным, — выплёвывает новость Том и Гарри мрачнеет вместе с ним. Они оба хотели просто не ходить в этот вечер никуда, пережидая бурю вместе, но с таким распоряжением это невозможно. — Не то чтобы я удивился, — выпрямляется Поттер, уставившись на свои сцепленные руки. — Можно же прийти без пары?.. Том смотрит на него достаточно красноречиво, чтоб не говорить дальше вслух, но всё равно озвучивает: — Это будет довольно жалко. — Так все уже выбрали пару! Это мы с тобой всем отказали и теперь в таком положении. Гарри внутренне стонет. Всех девчонок уже давным давно разобрали, а из оставшихся есть только те, с которыми идти будет ещё более неловко, чем одному. Но у Тома ситуация ещё хуже: если Гарри может заявиться один и над ним бы просто посмеялись, припоминая иногда ему это, то для Тома, как для слизеринца, такое будет большим ударом по репутации. А Том волнуется за свою репутацию больше, чем нюхлер чахнет над золотом. — Какие-нибудь слизеринки? — предпологает Гарри, но Том только кривится. — Почему нет? — Почти все из них консервативные чистокровные. Сначала будет обида, что пригласил так поздно, — начинает Том, но Гарри скептически поднимает бровь. Ему кажется, что пригласи тот любую из них за две минуты до бала, та сразу же бросит своего спутника ради него, — потом они будут требовать идеально совпадающей одежды и с меня потребуют явиться в мантии из шерсти единорога, не знаю. Гарри кивает, стараясь не показывать своего сочувствия. Риддл немного комплексует по поводу своего финансового положения, но старается этого не показывать на людях, умело переводя тему всегда, когда об этом заходит речь. Но Гарри знает его достаточно, чтоб понимать, как сильно его это на самом деле волнует. Так что когда он говорит о таких вещах открыто, Гарри пытается не спугнуть его. — И наконец, это же слизеринки. Они могут надумать себе что-то и навесить на меня ожидания. Или затянуть в какие-то сплетни и интриги, а я не смогу этого избежать, ведь мы все на одном очень тесном факультете, где все друг другу родственники. Мне иногда кажется, что я на каком-то семейном собрании. Тебе не понять. — Посчитай всех Уизли на Гриффиндоре и скажи это еще раз, — фыркает Гарри и Том не сдерживает редкую слабую улыбку, которая всё равно быстро прерывается. — А кто тебе нужен? Какой человек? — Точно не слизеринка, — сразу отрезает Риддл и садится в ядрёно красное кресло, — слишком много последствий. И, упаси Мерлин, не хаффлпафка. Просто нет. В глубине души Гарри понимает Тома. — С Гриффиндором мы в тёрках, поэтому остается Рейвенкло. — Девочек Рейвенкло разобрали самых первых, — напоминает Гарри и ему становится даже жаль от треснувшей маски Тома. — Тогда… Что насчет рейвенкловцев? Том недоуменно смотрит на него и непонятливо моргает, как старая уставшая сова. — Ты же сказал, что они заняты. — Девочки да, но есть ещё и мальчики. Вообще-то, если ты не хочешь много проблем, то есть смысл позвать мальчика. Том долго не отвечает, внимательно смотря на него. Гарри кажется, будто у него на голове рога выросли или что-то вроде того, ведь эта реакция его не на шутку смущает. — Что? — Повтори ещё раз, — начинает слизеринец, — парень. Ты предлагаешь мне позвать парня. — Ну да? Если тебе нужны были отношения, а парни тебе не нравились бы, то это одно, но тебе же нужна только пара на бал. — Гарри, как в магическом мире относятся к однополым отношениям? О. Это имеет смысл. Гарри пытается не выглядеть удивленным вопросом. Магглорожденные чувствовали некоторую неловкость, не зная многое о их мире, а из-за издёвок чистокровных боялись спрашивать больше. Том Риддл говорит, что он полукровка, но никто не знает его родителей, ведь тот сирота и вырос в мире магглов. Давить на ещё один комплекс Риддла, который тот ему открыл, некрасиво и глупо. — Эм… Нормально? То есть да, это не так распространенно как мужчина и женщина, но никто не будет удивлён и все относятся нормально. Мой крёстный отец замужем за мужчиной. Том сидит как громом поражённый. Гарри понятия не имеет, как так вышло, что он об этом не знает, если он только и делает, что изучает историю и культуру магов. Как можно это не замечать почти четыре года? В любом случае Гарри всё равно ничего не говорит, не желая подливать масла в огонь. Тем не менее, слизеринец отмалчивается, а затем тихо выходит из комнаты в одиночестве, не прощаясь, оставляя Поттера в недоумении. Вечером Гарри спрашивает об однополых отношениях в мире магглов у Гермионы, но у него хватает ума спросить об этом в переполненной гостиной, поэтому впечатлённые гриффиндорцы всей компанией выслушивают об ужасах, творящихся в мире магглов по этому поводу. — Но это ужасно! — всхлипывает какая-то чистокровная волшебница, когда разгоряченная Гермиона подошла к теме о стигматизации людей с нетрадиционными отношениями. — Сейчас уже ситуация становится лучше, — успокаивает её Гермиона, немного сжалившись над ней. — Мы живём в достаточно свободное и открытое время. Рано или поздно однополые браки будут разрешены. И людей перестанут преследовать за их ориентацию. Гарри оказывается впечатлён до самого утра. Все магглорожденные друзья и полукровки, проводящие большую часть времени в мире магглов, постоянно жалуются на отсталость и закостенелость магического мира. Даже Риддл, не скрывая своей привязанности миру магов и предпочтения именно ему, иногда выдаёт что-то о том, что они сильно отстают и как тут не хватает то одного, то другого. С магглорожденной мамой Гарри согласен, что тут не хватает телевизора, но в остальном кажется, что те просто драматизируют. С одной стороны приятно слышать, что хоть в чем-то они были более прогрессивные, а с другой стороны он теперь сильно жалеет, что предложил этот вариант Тому. Ведь даже если он не был гомофобом, то ему могло бы стать неприятно от такого предположения. Том мог оскорбиться и больше не видеться с ним, что вызывает у Гарри желание постучать себе по башке и сделать еще один шрам, как и тот, что он получил в детстве, ударившись об клюв золотого сниджета. Утром Гарри пытается разглядеть Тома, но тот как на зло сидит спиной к нему. Он ёрзает на протяжении всего дня, вызывая у Рона волну недоумения, но ему плевать. И как только заканчиваются занятия и тренировки по квиддичу, Гарри в темпе вальса вымывается и летит в Выручай-комнату, где чуть не падает от облегчения, заметив слизеринца около излюбленного камина. — Том! — Гарри не гордый, может и извиниться. — Извини за вчерашнее. Я вчера спросил у Гермионы про то, как относятся к отношениям между мальчиками в мире магглов. Я не знал, что у вас такое запрещено. — О, я слышал. Гриффиндорцы всё утро это обсуждали, сложно было не заметить, — ядовито тянет улыбку Том и Гарри жалеет, что вообще открыл рот. На эмоциях забыл, какая он язва. — Но, справедливости ради, исследование было не односторонним. Ты и в самом деле вчера сказал правду. — Я бы не пошутил так над тобой, — защищается Гарри и ложится на свой любимый диван в слизеринском варианте. — Я так и понял. — Так вот, я вчера узнал, что одна из Рейвенкло ещё свободна. Она из третьего курса и магглорожденная, но если тебе интересно… — Пойдем вместе на бал? — … то ты можешь её позвать… Не понял. В смысле? — Гарри подскакивает и выпучивает глаза. — Ты поэтому вчера так быстро ушёл? Я тебе нравлюсь?! Том смотрит на него так, что он тушуется и садится более прилично, как и учила мама. Кажется, будто у того возникли серьёзные сомнения в ментальном состоянии Поттера. Это же он и подтверждает: — Тебе в Мунго не нужно? — спрашивает он почти заботливо, но Гарри улавливает надоедливую издёвку в его голосе. — А зачем нам вместе на бал тогда? — просто решает избежать позора Гарри. — Тебе нужна пара, чтоб не выглядеть неудачником на балу, а так же наконец-то отвязаться от родителей, друзей и посторонних. Мне пойдет на пользу пойти на бал в компании наследника древней волшебной семьи и популярного парня. — Ты такой слизеринец, — не сдерживается Гарри и вызывает на лице у Тома новую искреннюю улыбку. Успех. — Мы ничего друг от друга не ждём, ни на что не расчитываем, не мешаем. Это взаимовыгодная сделка. Том немного затыкается, немного мнётся и продолжает, словно нехотя: — Тем более, что меня самого внимание такого рода напрягает. Мне такие вещи совсем не интересны ни с какой стороны. Он даёт время Гарри подумать, чем тот и пользуется, перекладывая палочку в руках и пялясь в пол. Вообще-то, на самом деле идея отличная. Они с Томом знают друг друга вполне неплохо, над ним не будут смеяться на балу, а большая часть преследователей отвалится, решив, что тому нравятся мальчики. И родители наконец-то отстанут. — Я согласен, — начинает Гарри, не замечая облегченный выдох, — но с условием. — Условие? Я слушаю, — заинтригованно приподнимает Риддл бровь. Гарри улыбается и смотрит ему прямо в глаза. — Мы скажем всем, что мы встречаемся.

***

План они обсуждают практически сразу, прерываясь за тем, чтоб сходить до столовой к домовым эльфам за едой, что занимает неприлично много времени, но это окупается, когда они возвращаются и застревают за обсуждением ещё часа на два. Том почти полностью утопает в своей чёрной тетрадке, записывая весь план, но не даёт Гарри туда записать ни слова. В первую очередь они не могут с бухты Барахты объявить о своих отношениях, если люди даже не знают, что они знакомы. Они дают себе месяц на реализацию плана, в течении которого Гарри периодически ходит в библиотеку и искренне делает вид, что взялся за ум и берётся за дополнительный материал по ЗОТИ. Там же он садится рядом с Томом и они оба делают вид, что не настолько хорошо друг друга знают. И если их общие знакомые могли что-то заподозрить, то никаких доказательств у них все равно не было. А Гарри и в самом деле приходится делать домашнюю работу, пока он сидит с Томом. Из плюсов: Риддл видит, что пишет Гарри и у него не хватает сил оставить всё как есть, поэтому тот каждый раз берётся проверять его работы и объяснять темы. Невероятно злобно, с издёвками и подколами, которые он не позволяет себе в присутствии других, но тему Гарри понимает, так что не жалуется. И даже рад, что с ним слизеринец не сдерживает себя. Так что когда приходит время, идеально подходящее для раскрытие отношений, Гарри чуть со скамейки не падает, когда понимает это. — Так значит, ты пойдешь один, дружище? Гарри пытается сделать невозмутимое лицо и отрезает кусочек бекона на тарелке. — Нет, я уже договорился с Риддлом. Гриффиндорский стол резко обращается в молчание и привлекает этим самым остальные столы. Том поворачивается к нему и поджимает губы, когда Гарри незаметно ему кивает. Всё под контролем. — Ну, мы вроде как встречаемся. Никаких эмоций. — Рон? — уже начинает волноваться Гарри. — Гарри… Как ты… Что ты… Ты не шутишь? — роняет ложку Уизли, резко оборачивается к Тому, который смотрит, не скрываясь, а потом возвращается к нему. — Со слизеринцем? Мальчиком? — Ну, так вышло, ты понимаешь… — заминается Гарри. Это не может быть проблемой для Рона, у него старший брат Чарли в отношениях с мужчиной. — Почему ты мне ничего не сказал! — взрывается Рон, взмахивая руками. — Мы же друзья! Почему ты молчал? — Эмм. Ну… Ээ… — мнётся Гарри, позабыв всё, о чем они договаривались с Томом. В панике он смотрит на такую же удивлённую Гермиону и у него в голове вспыхивает люмус. — Эй, Гермиона, помнишь я спрашивал про то, как в мире магглов относятся к подобным отношениям? На её лице отражается понимание и сочувствие. Рон, припоминая разговор, тоже чуть успокаивается и теперь выглядит не настолько обиженным молчанием. — Точно… — начинает Гермиона, пока в её голове крутятся шестерёнки. — Значит… Это всё ещё тогда началось, да? — Да-да, — быстро подхватывает Гарри, стараясь не смотреть на прожигающего его голову взглядом Тома. — Всё было довольно сложно и нам нужно было долго разбираться. Сами понимаете, он вырос в маггловском мире и такие отношения там порицаются, так что нам нужно было время. Это слышат все. При встрече Том его убьёт. Том его убьёт и Гарри пропадёт точно так же как и Миртл Уоррен, которая однажды пошла плакать в туалет, а затем просто не вернулась. — Мерлин, Гарри, — вздыхает Рон уже без следов обиды, — ну ты и удивил конечно. Слизеринец! — Гарри, — подруга кладёт свою мягкую ладонь на него и ободряюще сжимает. — Спасибо, что рассказал нам. Мы всегда поддержим тебя. И ты молодец, если дал Риддлу время свыкнуться с обстоятельствами, учитывая это всё. Где-то сбоку всхлипывает Лаванда. Её соседка по комнате бормочет о том, что это всё невероятно романтично и красиво. Гарри почти выдыхает от облегчения, но Гриффиндорский стол, вспомнив речь Гермионы месячной давности о несправедливости к таким отношениями у магглов, впечатлённо начинает аплодировать, поражаясь смелости. Остальные столы, не все из которых услышали о произошедшем, тоже захлопали за компанию. Даже слизеринский стол, где Том держит последние крупицы самосохранения в руках. Он пытается проигнорировать любопытные взгляды друзей Гарри и оборачивается к своему столу обратно, где на него пялятся уже его одногруппники. — Это было смело, — хлопает его по плечу Дафна Гринграсс. — Это многое объясняет, — кивает сам себе Забини, не вдаваясь в подробности. Теодор безразлично пожимает плечами, а Малфой дёргает в раздражении бровь. — Мерлина ради. Поттер? Серьёзно? Я думал хотя бы у тебя есть вкус, Риддл. Гарри спиной чувствует как близко к нему только что пролетала смерть.

***

Гарри не знал, что байка про их отношения вызовет настолько бурную реакцию. В его голове это ограничивалось несколькими поддразниваниями со стороны Гриффиндора, но никак не со стороны всей школы. Том, кажется, и вовсе полностью разочаровывается в людях и потому предпочитает прятаться от греха подальше везде, где только можно. Профессор Снейп готов убить Поттера на каждом уроке зельеварения за то, что посмел подышать в сторону его любимого ученика, закидывая его работой и придирками, после чего Гарри окончательно разочаровывается во взрослых и повторяет поведение Риддла. — Это что? — прожёвывает Рон ножку, когда знакомая белая сова бросает очередное письмо из дома в тарелку Гарри. Поттер кисло засовывает конверт в карман и озирается вокруг, параноидально ожидая выпрыгивающего из угла Бродягу. — Родители и Сириус очень злятся, что я ничего не сказал про Тома. Очень просят подробности. Как будто делать им нечего, кроме как сплетни школьников собирать. — Ну, зная тебя и твой характер, всем было бы любопытно. — В каком смысле, зная мой характер? — перебивает Гарри. — Вообще-то, есть даже смысл в том, что этим кем-то оказался кто-то вроде Риддла, — не обращает внимание на возмущения Рон, продолжая крутить в руке ножку. — Кто-то, кто может взять всё в свои руки и всё такое. Гарри не успевает ничего добавить, когда рядом вырастает тень объекта всех сплетен и слухов последних дней. Риддл выглядит мрачно, давит аурой запытавшего дюжину людей круциатусом и смотрит на Гарри так, что у него в груди разрываются желания между тем, чтоб спрятать голову в плечи и избежать тяжёлого характера Риддла, либо разжечься и дать ему в нос за такой взгляд. Но пока Гарри решается, Том, как до этого рассуждал Рон, берёт всё в свои руки: — Мантии. Встретимся сам знаешь где, — после чего разворачивается и грациозно уходит, не выслушав даже ответа Гарри. — Вау, у вас даже тайные места есть, — присвистывает Рон. — Но, если честно, мне немного завидно. Это ваше место есть на карте? Гарри не слушает его дальше, в два укуса заканчивая ужин и убегает под смешки однокурсников в Выручай-комнату. Комната встречает его привычным обликом слизеринских цветов и Томом на своем привычном месте. Гарри падает на свой диван. — Мне кажется, к моменту бала я уже умру. — Было бы славно. Никто бы не ожидал от меня появления или наличие партнёра ещё долгое время. Стоит задуматься… Том так щурит глаза, что Гарри вдруг мерещится, что тот не шутит и говорит полностью всерьёз. Риддл неплохой, но к его юмору и способу его различать, Гарри ещё предстоит привыкнуть и, соотвественно, научиться. Так Том пошутил, что как истинный слизеринец он может напустить змей на преподавательницу маггловедения, чтоб она не была настолько раздражающей. Гарри смеялся ровно до того момента, как не узнал, что женщина вызывала службу по отлову змей у себя в комнате. На вопросы Гарри Том предлагал ему позвать льва или грифона, но Гарри шутки не оценил и с тех пор опасливо относится к шуткам Риддла, где есть хотя бы намёк на жестокость. И самое обидное, что Том, кажется, это понимает и сливает на Гарри весь свой невысказанный и сдержанный сарказм, яд и негатив за всё время, после чего натягивает маску и идёт к остальным студентам, где разговаривает и шутит как нормальный человек. Можно даже чувствовать себя немного особенным. Сомнительный повод для гордости, но как есть. — Мантии, — переводит Гарри тему. — Я отправил маме все мерки, они приедут со дня на день. Мы что-то упустили? Гарри очень не хочется, чтоб у Тома что-то в голове перещелкнуло и он начал комплексовать из-за своего финансового положения, стесняться и раздражаться по этому поводу. Он даже не поднимает тему денег рядом с Роном, для которого присланная ему мантия грозит стать новым боггартом. Но Том неожиданно отмахивается и вместо этого подаёт ему руку: — Не хотел стеснять тебя перед друзьями и ставить себя в неловкое положение, но нам нужно попрактиковаться в танцах. Гарри прошибает резким желанием провалиться куда-нибудь под обивку мебели, но он всё равно хватает Риддла за его гладкую холодную ладонь быстрее, чем тот решил бы его убить. Удивительно, но при наличии чистокровного отца и такого же крёстного, его всё равно не могли заставить нормально заниматься танцами и привить любовь к ним. Разумеется, он это умеет, но не испытывает никакого желания и ему это не нравится настолько, что на него в прошлом просто махнули рукой и решили больше не заставлять. И если тот же Рон хоть и умел, но растерял навыки со временем, то тело Гарри всё ещё помнит движения из-за частых наблюдений за родителями и попытками крёстного потанцевать с ним. Он признался в своих навыках Риддлу ещё во время пряток в Выручай-комнате до договора, но теперь, когда от этого может пострадать репутация Риддла и его очень хрупкое эго, выбора особо нет. — Я достаточно понаблюдал за танцами в гостиной Слизерина, но практика есть практика. Риддл сразу же занимает мужскую позицию и Гарри не спорит, пристраивая свою ладонь на его плече. В комнате внезапно начинает играть музыка от только что появившегося граммофона, но никто не обращает на него внимания, и они оба движутся, когда Поттер начинает считать себе под нос и помогает Тому вести. Как и во всём, Риддл быстро учится, потому Гарри даже начинает в какой-то момент наслаждаться музыкой и ритмом, скользя по комнате так близко к слизеринцу. У того даже не сбивается дыхание, когда Гарри просит его покружить, крепко хватаясь за него. Получается даже полюбоваться спадающими на бледное лицо чёрными локонами и привычным невозмутимым выражением лица. Впрочем, в уголках глаз Гарри всё же ловит лёгкую алую издёвку и смешинку, отчего быстро закипает и музыка резко меняется на более оживлённую. Риддл теряется, а Гарри перехватывает инициативу и наступает на него, не отводя взгляд. — О, ты же не думал, что мы только вальс танцевать будем? — подмигивает Гарри и кружит Тома так, что тут чуть не падает, но держится только из-за крепкой хватки. — Я тебя прокляну, — предупреждает Риддл. — И тебя никто не найдет. — Все видели, что я с тобой уходил, — смеётся Гарри и продолжает, наслаждаясь обречённым выражением лица. — Придумай алиби!

***

Святочный бал начинается с быстрой попытки трансфигуровать рюши на мантии Рона во что-то более современное, пока они оба не приходят к решению их просто срезать, что не делает мантию лучше, но теперь она хотя бы не привлекает столько внимания. И пока Рон в темпе вальса вместе с Дином и Симусом доделывают какие-то чудеса трансфигурации, бросая по комнате ленты и стразы, превращая мантию во что-то более менее приличное, Гарри до последнего борется со своими волосами. Слава Мерлину Лаванда и Парвати как-то из интереса ради попытались уложить его волосы и даже сделали что-то приличное, благодаря чему Гарри сейчас повторяет этот опыт и превращает своё воронье гнездо в лёгкую небрежность. — Всё! Выходим, пока нас девочки не съели! — кричит Рон и выбегает из спальни ровно в момент, когда Гарри считает работу на голове завершённой. Обычно все студенты ходят в одинаковых школьных мантиях, а какие-то эксперименты не одобряются, потому Поттер даже замирает и любуется буйством красок и разнообразными мантиями, фасонами на любой вкус и цвет, от которого даже рябит в глазах от непривычки. У Гарри чуть очки не катятся по лестнице, когда к ним спускается Гермиона с заплетённой косой и в небесно-голубой парадной мантии, делающей её похожей на сирену или вейлу. Рон, что ожидал её, замирает и не может сказать ни слова. Гарри его бьёт локтём и тот отмирает, покрываясь алыми пятнами. Он любуется подругой ровно до того момента, когда рядом не звучат знакомые шаги. Гарри замечает носки чёрных кожаных туфель и разворачивается, потерпевая ещё более сильное потрясение. Гарри никогда себя не обманывал и знал, что Том красивый. Более того, скрепя сердце, Гарри всегда признавал, что Том один из самых красивых людей в Хогвартсе. Но конкретно сейчас, конкретно в данный момент, Гарри берёт свои слова обратно и признаёт новую действительность — Том Риддл самый красивый человек в этой школе. Гарри ещё давно выслал матери параметры Тома и со всеми его пожеланиями к мантии, но потом она попросила его прислать и колдографию, чтоб лучше определиться с фасоном и тканью. Гарри пришлось сделать и это, хотя он готов поставить руку на отсечение, что главной причиной было дикое желание старших посмотреть на этого загадочного красавчика-отличника. Затем следующим же письмом прилетело приглашение от всей его безумной семейки позвать Риддла к ним на праздники, на что Том сначала ответил отказом, но после рассказов о библиотеке его крёстного, сильно задумался. Тем не менее, Гарри готов признать, что мантию его мама заказала идеальную. Тому бы пошёл и мешок из-под картошки, подошла бы даже мантия Рона, но он появляется перед его глазами в строгой чёрной мантии, выделяющей его стройную талию и крепкие плечи, узкими рукавами с аккуратной тонкой вышивкой в виде серебряных змей. На его сердце красуется яркая красная брошь в виде мака и Гарри неосознанно хватается за свою зелёную в виде небольшого букета листьев с кристаллами. Затем Гарри начинает подмечать больше деталей, как серебряные пуговицы и вышитая серебром кромка. — Хорошо выглядишь, Гарри, — прерывает Гаррино молчание Том, до этого так же с интересом разглядывающий Поттера. — Вау. Если бы ты был оборотнем, то ты бы сдох, — выплёвывает отмерший Гарри. Он где-то слышит, что кто-то ударяет себя по лицу, но Том даже не дёргает бровью. — И это мне терпеть весь вечер… Том разворачивается, и пока Гарри пялится на идеальные волны волос со смесью зависти и восхищения, перед его глазами открывается спина с искусно вышитым на ней питоном с красными глазами. Гарри ещё не приходит в себя, потому Том берёт его за руку своей привычно холодной, а затем тянет за собой в зал, где серебро на Риддле как будто начинает светиться сильней, а рисунки оживать. У Поттера совсем не получается отвести от него взгляд, но Том сам оставляет его и уходит к друзьям до момента первого танца. И к нему подходят Рон и Гермиона, пока Гарри пялится на его спину, как зачарованный. — Это было вау, — говорит подруга и тянет ему стакан с чем-то фруктовым. — Это будет тяжело, — поддерживает её Рон и Гарри обречённо кивает, пока Том улыбается в окружении своей свиты. Гарри выпивает несколько стаканов к моменту, когда начинается открывающий танец и к нему плывёт Риддл, сразу хватая его в свои клешни. Тот замирает и внюхивается куда-то в щеку Поттера, пока тот ловит парфюм слизеринца. Он такой не знает. Подарил кто-то? Малфой? Нет, скорее Забини. — И ты успел напиться, — начинает он ворчать так, чтоб слышал только Гарри. — Я все равно буду держаться лучше тебя, — отмахивается Гарри и Том иронично приподнимает бровь, когда они встают на своё место и начинает играть музыка. Гарри стоит подумать над тем, чтобы давать платные уроки танцев, ведь то, как идеально ведёт их пару Риддл, кричит всем о том, что слизеринец танцует с самого детства, а не научился пару недель назад, не потратил несколько нервных клеток и пожертвовал пальцами на ногах для такого результата. Даже злиться на такого придурка не получается, только гордиться. Кто-то щёлкает их со вспышкой, когда Гарри подхватывают на руки и начинают кружить в воздухе, как будто он совсем ничего не весит. Поттер смеётся и крепче хватается за плечи Риддла, когда тот делает это ещё раз. Наконец-то первый танец заканчивается и они оба кланяются друг другу. — Теперь ты точно должен поехать со мной ко мне домой на каникулы, — не даёт ему вставить слово Гарри. — Нашу семью и Блэка пригласили на бал к Малфоям. Джеймс и Сириус готовы тебе хоть библиотеку Певереллов открыть, если мы затмим Люциуса и его сыночка. Том делает вид, что задумался. — Только если за библиотеку. Гарри в смехе хлопает его по плечу и они включаются в новый танец.

***

Гарри бросает алую мантию куда-то на вешалку и проваливается через камин в дом Уизли. Он сразу находит Рона, который поддерживает Роуз на руках и помогает ей украшать рождественскую ёлку крупными яркими шариками. — Гарри! — Дядя! Ёлочная игрушка сразу падает на пол и разбивается под стон Рона. Гарри обнимается с дочкой Рона и Гермионы и дарит ей упаковку шоколадных лягушек, после чего легонько подталкивает её за спину и она убегает куда-то наверх. Рон в это время убирает палочкой осколки и ставит чайник, начиная суетиться по кухне. В воздухе Гарри ловит запах пирога. — Дружище! Я думал, что работа совсем тебя съела под конец года. Совсем не продохнуть, да? — Со смешком спрашивает Рон и ставит перед ним кружку. — То ли дело уход за детьми. У Гермионы наверняка больше свободного времени, чем у тебя тут с ней, — смеётся Гарри и слышит, как наверху что-то грохочет. — Мама говорила, что я был спокойным ребёнком. Это она в Гермиону такая. — И это не ты на первом курсе нелегально перевозил драконов и шатался по запретному коридору. Знаешь, спокойный Уизли это странное понятие. — О, чёрт, вот откуда ноги растут… Они оба смеются и шутят, пока не закипает чай. Когда родилась Роуз, то на удивление всех консервативных морд, именно Рон решил взять отпуск за уходом за дочерью. Объяснил он это тем, что каких-то успехов в аврорате у него нет, как и особых амбиций там, а Гермионе гораздо выгоднее выйти на работу. И смотря на успехи подруги, это оказывается верным решением. Так что Рон сидит с дочерью, занимается по дому и готовится с концами уйти из аврората, чтоб пойти к братьям в магазин. Гарри и Гермиона, в свою очередь, его решение принимают и полностью поддерживают. — Так что тебя такого занятого сюда занесло? — Нужен совет. — Да ну? — Рон оказывается удивленным и крайне заинтересованным. Он наливает чай по кружкам и садится напротив. — И что такое? Какое-то задание? Проблемы? — Я влюблён в Тома Риддла, — вырывается из Гарри как на духу. У него даже ноги немного дрожат и голова кружится от признания. Он впервые это сказал за сколько лет? Гарри даже не может и понять. — Ну, это ясно, а проблема то в чём? — не понимает Рон и Гарри себя хочет пристрелить. — Рон, в этом и проблема. — Вы с четвёртого курса вместе, Гарри, — не понимает Уизли. — Это сколько лет? Тринадцать? Отлично. Гарри и Том уже тринадцать лет врут о своих отношениях. После грандиозного успеха на Святочном балу они ничего не прекращают, ведь Том уже дал согласие на то, чтоб погостить в доме Поттеров. Опекуны Тома сразу дают согласие, потому у слизеринца оказываются все каникулы, чтоб очаровать всю его семью. Джеймс держит оборону, но Том умеет шутить, когда хочет, а когда он за завтраком кидает кое-что едкое в сторону Министерства, пока отец читает газету, у Джеймса и Сириуса тут же отрывает тормоза и они втроём болтают до самого глубокого вечера. Им Риддл даже раскрывает местонахождение Выручай-комнаты, отчего Сириус чуть не катится под стол от разочарования, что они не смогли в школе это найти. К тому же Риддл очень умён и ещё больше они обсуждают в те дни нестандартные применения чар в аврорате и в артифакторике, за что получает ещё больше баллов от мародёров. Но окончательно он захватывает сердца мужчин, когда к ним приходят Питер и Римус, после чего Том травит несколько баек про Снейпа и то, как он улучшил карту мародёров, не позволяя Снейпу в неё залезть. Довольно грубо, если учитывать, что Снейп Тома любит, но после такого Сириус открывает ему своё сердце и библиотеку Блэков, где Том хоронится до тех пор, пока он не возвращается к Лили, помогая ей с зельями и включая обаяние на всю катушку. Он растапливает её сердце, пересказывая несколько неловких событий из жизни Гарри. Таких, чтоб Гарри не захотел сам рассказывать, но не таких, за которые Гарри кинул бы в него непростительное. Расчётливый ублюдок. В общем и в целом, Том покоряет сердца его родственников и даже паучков в углу дома настолько, что они авансом приглашают его летом на чемпионат мира по квиддичу. Тому квиддич не нравится, но он всё равно ради вежливости соглашается. Гарри же не может решить плакать ему или смеяться. Риддлу не хватает только короны, как той, что они нашли, когда шатались по Комнате и перебирали забытые там вещи. На пятом курсе их дороги уже могут разойтись, но приезжает генеральный инспектор Амбридж и они оба застревают в Выручай-комнате, самостоятельно занимаясь ЗОТИ и прячась от неё. К середине года Том вступает в инспекцию, но вместо помощи Жабе помогает студентам не попадаться, сливает её планы и залечивает раны от кровавого пера, за что становится самым популярным студентом в школе, заполучив любовь даже среди недружественных факультетов. После того, как наказание получает Гарри, а раны не получается свести, Том совсем психует и находит лазейку, позволяющую ему доложить на неё аврорам. Но ходят слухи, что Том психанул и натравил на неё кентавров, после чего она пропала. Том эту теорию не поддерживает, но и не опровергает, что смущает, но не столько, чтоб не позволить Гарри, как примерному бойфренду, поцеловать его на виду у всей школы. И летом Тому приходится вновь ехать в Годрикову впадину. На шестом курсе идёт мания на Амортенцию и они оба вновь держатся вместе. Уже тогда Том рассказывает, что его мать мертва, а отец не хочет иметь с ним ничего общего, поэтому по маггловской программе тот попал в приёмную семью. Семья оказалась из тех, что берёт детей только ради пособия, но Том особо не жалуется. Тем более, что у них до Тома уже был ребёнок волшебник, поэтому его особо по этому поводу никто не кошмарил, как это бывает в некоторых других семьях магглорожденых. Никаких тепла и любви, но при этом никаких насилия, лишений и всего подобного. Тома всё устраивает. Риддл становится совершеннолетним, но всё равно возвращается к Поттерам на зимних и летних каникулах, где перебирает артефакты с Джеймсом, готовит зелья с Лили и помогает чинить байк Сириусу. На выпускном курсе Риддл раскрывает ему Тайную Комнату и показывает спящего Василиска. Том признаётся, что как-то будил её, но она слишком прожорливая, а искать кабанов, лосей в лесу и таскать еду у домовиков Том больше не мог и попросил её опять пойти спать до тех пор, пока Том не придумает, что с ней делать. Так Гарри узнаёт, что встречается с наследником Салазара Слизерина и его всю неделю разрывает от смеха от мысли, что потомственный гриффиндорец крутится рядом с наследником Слизерина. А когда весной чокнувшийся в самые нехочу Морфин, дядя Тома, перебивает всех Риддлов по соседству, ещё и единственным наследником. — Вообще, я бы хотел путешествовать, — как-то говорит ему Риддл. — Но… Потом. Как-нибудь. Есть причины остаться. Гарри тогда только сочувственно хлопает его по плечу и затаскивает несколько коробок с вещами Риддла в их квартиру. Им двоим удобно отсюда добираться до своих стажировок в министерстве, снимать отдельное жильё у Тома денег нет, а Гарри не хочет жить один. Они вместе съезжаются после выпуска, даже не сговариваясь. На полках появляются колдографии Тома со значком старосты, Гарри со своим кубком победителя и вальс на четвёртом курсе, на которой Гарри всегда задерживает взгляд, когда она попадается ему перед глазами. С годами там появляются и колдографии Гарри, закончившего стажировку, их первого отпуска в Германии, семейной фотографии с Поттерами. Это удобно. Иногда Гарри думает, что он странный или ненормальный, если не хочет нормальных отношений, но сама мысль о том, что надо с кем-то знакомиться, притираться, терпеть чужие привычки, уже заставляет его чувствовать себя уставшим и раздраженным. Поттер не тупой и понимает, что найти кого-то вроде Риддла, с кем он уже притёрся режимами дня и наладил общий быт, кого-то достаточно харизматичного, умного и симпатичного (А Гарри не готов открыто признать, что внешность для него важна) практически нереально, да и зачем? Им удобно, им всё нравится. Гарри не трогают с просьбами познакомиться, ему всегда есть с кем прийти на мероприятие, дома его ждёт симпатичный парень, с которым ему не скучно и кто может его понять. Все их друзья знакомы друг с другом, коллеги, сокурсники, бывшие преподаватели. Более того, Гарри даже не хочет секса, ровно как и Том. И если такого идеального мужчину как Тома всё устраивает, то Гарри точно нельзя назвать ненормальным. И Гарри не успевает моргнуть, как ему становится так привычно жить и делить жизнь с Томом, как они вписывают друг друга в экстренные контакты в бланках документах, как несколько раз переезжают, пока не обосновываются в уютном доме, куда частенько заходят в гости их общие друзья и шугаются их гостиной. Как Гарри свыкается с новым питомцем Тома в виде огромной змеи Нагайны, которую тот припёр из Вьетнама в единственный раз, когда у них не совпали графики отпусков, как Том при этом по утрам не забывает покормить Хедвиг. И когда Гарри всё же моргает, проходит уже тринадцать лет. Первые звоночки появляются, когда Гермиона рассказывает о своей беременности. Гарри очень за неё радуется, но ещё к нему впервые закрадывается мысль о том, что здорово было бы иметь собственных детей. И всё, после этого Гарри, кажется, сошёл с ума. Он провожает взглядом молодые семейные пары с колясками, подслушивает разговоры Астории Малфой о том, как они с Драко спорят из-за имени будущего ребёнка, часами выбирает подарки Роуз и воображает, будто выбирает его собственному ребёнку. Затем Гарри начинают приходить сны с его ребёнком. Ему снится, что он перебирает конструктор с маленьким мальчиком с чёрными волосами. И что самое смешное — даже тут рядом Том. Та же самая ублюдская гостиная в зелёно-красных тонах, которую они позаимствовали в Комнате и таскали идею из квартиры в квартиру, пугая гостей этим вырвиглазием. Когда Гарри определяется с желанием завести семью, он также понимает, что перед активными действиями ему придётся все рассказать Риддлу, ведь он не может так его подставить и поставить в неудобное положение, сделав из него мужчину, которому изменяют. Гарри готов оставить ему дом и купить новый, если Риддл захочет остаться тут, но к этому времени Гарри должен найти того человека, с которым он готов завести семью. Да вот только Гарри не представляет, кто это вообще может быть. Когда он присматривается к какой-то девушке, то его накрывает чувством отвращения к самому себя и виной к Тому, который о таких мыслях даже не знает. Когда он смотрит на мужчину, то думает о том, что он не такой идеальный как Том и опускаться до такого после долгих лет с Томом будет просто ужасно для него и ударит по Риддлу. Он уже не представляет себе жизни без Тома, настолько долго они вместе, настолько долго разделяют быт, мысли, худшие и лучшие дни друг друга. Вокруг нет ни единого человека, ради которого у Гарри может подняться рука оставить Тома. Он никого не хочет, кроме Тома. Он не хочет его оставлять и не хочет, чтоб тот от него уходил. Ужасающая мысль, что Гарри хочет не просто семью, а семью вместе с Томом, приходит сама собой. Гарри думает о ребёнке, который будет смотреть на него с насмешливыми глазами, мягкими чёрными волосами. Может быть слизеринец. Он вполне переживёт ещё одного слизеринца в доме. И Том может быть хорошим отцом. Ни Том, ни Гарри, никогда не страдали от сексуальных желаний. Гарри не знает, был ли кто-то у Тома, но тот никогда никого домой не приводил, ни о ком не говорил, не встревал в скандалы и их общие друзья не вели себя странно рядом с Гарри. У Гарри никого не было. Но если попробовать, то, наверное, с кем-то красивым вроде Тома и с кем-то, кто хорошо его знает. Опять же Том. Спустя месяцы Гарри приходит к горькому пониманию, что он любит Тома. Он любит его как друга, как человека, как родственную душу. Может быть, он ещё очень и очень давно влюбился в него как в мужчину, но это настолько ничего не меняло и не мешало, что Гарри и не заметил, пока его мозг не заставил посмотреть на Тома по-новому. Его идеал всегда на расстоянии вытянутой руки, его парень, друг, просто дорогой человек. И теперь Гарри не знает, что делать. Том, вероятно, на его признание скажет что-то вроде «Не самая удивительная вещь в нашем положении», придумает, что делать. Возможно, у него хватит чувства такта и уважения к Гарри, чтоб не насмехаться над ним и не издеваться за чувства. Но сама мысль, чтоб открыть рот, заставляет Гарри вновь ощутить себя школьником. — Гарри? Гарри, ты завис что ли? — щёлкает Рон пальцами перед лицом Гарри, пока тот вспоминает их последний отпуск в магическом районе Китая, где они пытались собраться с духом, чтоб съесть скорпиона. — Кхм, да… Просто задумался. — Ты меня пугаешь, брат, — озадачено Рон возвращается к себе. — Это какая-то проблема, что ты его любишь? Ну да, вы двое не особо демонстрируете чувства, но никто не сомневается в этом. Вспомни только как Том шатался около твоей палаты трое суток после задания в Глазго. Гарри усмехается и вспоминает, как Том потом орал на него до посинения, называя идиотом, но после этого закидал разными артефактами и лично кормил дома куриным супом, когда Гарри едва мог пошевелиться. В его духе. — Я, кхм… Думаю, что я хочу семью, — наконец-то признаётся Гарри. Друг широко распахивает глаза, а затем его рот расползается в хитрой улыбке. — Да неужели? Ты наконец-то собрался с яйцами и хочешь сделать ему предложение?! Мерлина ради, я думал, что уже не дождусь. Тебе нужно помочь устроить это дело? О, ты сказал Гермионе? Не говори пока, я хочу ей рассказать и посмотреть реакцию! Она ставила, что предложение сделает Том! — Что? — крутит Гарри головой. — Нет, не в этом дело. Погоди, какие ставки? — А в чем тогда? — Не понимает Рон вскидывает руки. — Я не думаю, что Том хочет, — объясняет Гарри. — Не думаю, что он хочет детей и всего этого… — Я не знаю за детей, но я не думаю, что он откажется от брака, — уже не так уверено продолжает Уизли. — Я не думаю, что он меня любит, — говорит Гарри настолько открыто, насколько может. — А с другими строить семью… Нет, я не хочу. Рон хлопает по столу так, что подскакивает Гарри, а сверху кто-то убегает подальше от лестницы. Друг выглядит так, будто готов лично Гарри врезать и оттаскать за уши. Так, будто Гарри полнейший идиотина. В лице друга ему мерещится Молли в моменты, когда она ругалась на близнецов. — Я не знаю, хочет ли Риддл детей, — медленно начинает Рон. — Но во всём остальном я уверен на сто процентов. Том первый полетит выбирать стулья к свадебной церемонии и сядет на уши Малфою, чтоб тот общипал своего страуса-павлина для украшений зала, а потом вместе с Гермионой будет до посинения придумывать текст к свадебному приглашению. Гарри улыбается — сказанное вполне в духе Тома. Возможно, что Том даже скажет о том как всё юридически будет более удобно и как выгодно будет платить налоги, будучи женатыми. И как это солидно звучит. Может быть, они бы поспорили из-за фамилии. Том не так привязан к своей фамилии, но он может быть слишком самовлюблён или не захочет брать фамилию, которая ассоциируется с гриффиндорцами и в их компании стала почти нарицательной. Возможно, он немного расстроится, что попытки сделать фамилию «Риддл» значимой теперь не так будут важны. Может, они согласятся на двойную. Или Гарри всё-таки возьмёт его. — Но Том определённо любит тебя, — продолжает Рон. — Вы столько лет не просто встречаетесь, вы находитесь рядом и являетесь важными друг другу. Том прислушивается к тебе, когда ты говоришь о политике, хотя ты не разбираешься. Он беспокоится о тебе, шатается сутками у твоей постели после заданий, знает все твои привычки, вкусы. И если даже знает твои мысли, то все равно спрашивает, ведь ему интересно. Ждёт тебя с работы, провожает на неё. Ходит с тобой на квиддич, хотя все знают, что ему не интересно. Защищает, если кто-то что-то говорит про тебя. Смотрит так, что к тебе даже познакомиться не подходят, ведь видят, что ты его. Риддл как придурок относится к своим приспешникам и высокомерно смотрит даже на ближайших к нему людей, но никогда к тебе. Ты равный, ты особенный для него. Если ты захочешь взорвать Британию, то Том предложит лучший динамит. Гарри чувствует, как к его горлу поднимается комок. Он даже не может его проглотить, если не захочет плакать. Рон иногда такой тупица, но иногда он просто… Поэтому он его лучший друг, поэтому он сегодня пришёл к нему. — Гарри, — говорит Рон. — Он тебя любит. Поттер тяжело выдыхает и отводит взгляд в сторону, приходя в себя. Он слышит, как девочка бежит с лестницы, а Рон вытаскивает из духовки малиновый пирог, но никак не может сосредоточиться, прокручивая перед глазами все годы жизни вместе. Том хотел после учёбы путешествовать, он хотел уехать из страны, но остался. Ему было ради чего оставаться. Тому было ради чего жертвовать. Впервые за долгое время Гарри чувствует, что Том, свет в его окошке, становится ярче и ближе.

***

Министерский бал грозит стать самым масштабным за всю историю. В следующем году Том баллотируется на должность Министра Магии и Гарри кажется, что эти яркие огни и магия уходящего года встречают свои лучшие перемены, встречает Тома. Гарри видит его в окружении его будущих подчинённых. Том немного состриг волосы после того, как годами носил их отросшими, но ему всегда всё к лицу. На нём тёмно-изумрудная мантия, на которую будто кто-то рассыпал звёзды. На ком-то она может смотреться излишне кричащей, но на Риддле сидит так, будто так и должно быть, будто создавалась только для него. На его груди сияет медальон Слизерина, который Гарри только чудом откопал в доме Хепзибы Смит, когда приехал на расследование убийства. Всё указывало на то, что убийца украл чашу Хаффлпаф и искал что-то ещё, но ничего не нашёл. Обвинили в итоге домовика, который признался, что убил хозяйку из-за плохого к нему отношения, а чашу продал неизвестному волшебнику в Лютном за два галлеона. История произвела в волшебном мире фурор не только потому что бесценная реликвия была продана за два галлеона, но и потому что вновь поднялся вопрос отношения к домовым эльфам в обществе, где Гермиона развернулась на всю катушку. Гарри только порадовался, что Том не любит домовиков и приглашает их на генеральную уборку раз в неделю, где Гарри или Тому приходится за ними следить из-за недоверия или паранойи второго. Об этом они Гермионе не говорят, выглядя в её глазах хорошими ребятами, не эксплуатирующими эльфов и платящих им за их услуги деньги. Тем не менее, когда Гарри лениво обходил комнаты, он заметил рисунок маленькой змеи на обоях. Осмотревшись, Гарри убедился, что это единственная змея по всей спальне. И, приложив усилия, Гарри нащупал там сейф, который без труда расколдовал и вытащил медальон. — Откройся, — прошипел Гарри, вспоминая как Том шипел у входа в Тайную комнату, как разговаривал со своей змеёй и как шипел во сне где-то в отеле в Нидерландах, когда они сняли одну комнату. И как же он удивился, когда кулон раскрылся. Том в тот день со своим подарком застрял в кабинете до вечера, пока Гарри обливался потом от мысли, что он украл что-то на месте преступления. Он даже не понял, как это случилось и почему он это сделал. Его размышления о Азкабане прервал только глубокий поцелуй Тома, которого Гарри сначала не заметил. Том ничего не сказал, но его бешеный и лихорадочный взгляд и едва потряхивающее тело показали всё, чтоб Гарри убедился, что он не ошибся с подарком. Со временем Гарри успокоился, когда понял, что никто медальон не ищет и никто его не собирается сажать в Азкабан. Разве что владелец Горбин и Бёрк смотрел на них двоих как-то странно, но Том просто сказал, что у него на нервной почве не все дома. И сейчас Том сияет в своей изумрудной мантии с медальоном на груди. Из-за освещения кажется, будто Том главная звезда среди этих наколдованных снежинок, кружащих вокруг него, как спутники вокруг своей планеты. Он кажется почти нереальным. — Кхм, мистер. Гарри оборачивается и видит перед собой симпатичную молодую девушку с длинными чёрными волосами и тёмно карими глазами. Она чем-то похожа на Чжоу Чанг, Сириуса, Седрика и, упаси Мерлин, даже на Тома. На всех тех, кого Гарри считает красивыми. В ней даже есть что-то от Джинни. Может, у Гарри есть типаж? — Да?.. — Вы тут просто так одиноко стоите, мне стало интересно, — хихикает она и Гарри улавливает лёгкий французский акцент. — О, вы не местная? — Луиза Легран, из Франции. Приехала навестить родственников в Британии, а может и остаться, — она подаёт ему руку. — Позвали посмотреть на местные балы. — Гарри Поттер. Из аврората, так что почти корпоратив. — пожимает он ей руку и улыбается. Рука мягкая и тёплая. Они переговариваются ещё некоторое время и Гарри ловит себя на мысли, что девушка в общем-то на самом деле неплохая. Луиза долго работала с командировками, а теперь думает остепениться и засесть на месте. Гарри замечает за ней помимо хорошей внешности неплохое чувство юмора и приятный характер. Может быть, он бы мог узнать её получше. Может быть, у него бы вышло завести с кем-то таким ребёнка с чёрными волосами и игривыми глазами. Может быть, но… Но Гарри чувствует лёгкую тошноту. Его аж пробирает холодным потом от мысли попробовать что-то с ней. Он просто не может. Не хочет, не с ней. Гарри оборачивается через плечо и ловит тёмный взгляд Риддла, который незаметно приподнимает бровь, а Гарри в раз становится легче от вида на знакомого мужчину. — Ооо, вот оно как, — добродушно посмеивается Луиза и хитро отступает. — Я лучше отойду, пока в меня тот мужчина в зелёном не кинул заклинание такого же цвета. — Извини, я просто хотел пообщаться, — неловко чешет затылок Гарри, но девушка отмахивается. — Да ладно уж, ещё увидимся. Но тебе стоит вернуться к нему, пока тут не случился скандал. Они прощаются и Гарри неловко идёт в сторону Риддла, но тот оказывается рядом с ним быстрее. — Поговорим? Гарри кивает и они оба выходят на балкон, который сразу пустеет, стоит там появиться кандидату в Министры Магии. У Тома есть своя репутация, но Гарри не лезет в это — политика не для него. — Было опасно, Гарри, — прислоняется тот к перилам. — Я просто поддержал беседу. И она всё сразу поняла. Ты не опозорен, Риддл. Вообще-то, кроме тебя никто и не заметил. На балконе холодно и Риддл накладывает на них сильные обогревающие чары. Гарри любуется идеальным профилем мужчины и улыбается, когда Том морщит нос от того, что до них долетает дым от сигареты откуда-то снизу. Том машет палочкой ещё раз и запах пропадает. — Не скажешь почему оба Грейнджер-Уизли смотрят на меня весь вечер так, будто что-то должно произойти? Гарри стонет и роняет лицо в руки под насмешку Тома. — Возможно, я кое-что им сказал. — Ага. — И, может быть, они придумали, что это будет сегодня. — Что ты придумал, Поттер? — Тянет Риддл его за алое от стыда уха и заставляет смотреть на него. — Что нам… Возможно… Стоит… — Гарри пытается не заикаться. — Стоит что? — Пожениться?.. Он говорит это так тихо и так же быстро закрывает глаза, но Том не отвечает. Но когда Гарри аккуратно приоткрывает глаза, то видит, что Том серьёзно задумывается над его словами. — Том? — Вообще-то, это неплохая идея. Статус женатых даёт очень много бонусов, да и гораздо удобнее говорить, что я твой муж и самому давать согласие на медицинские манипуляции, а не звать постоянно Лили. Гарри знал. Гарри так, сука, и знал. — Дом и так в общей собственности, тут проблем нет, — продолжает Риддл. — Проблема, наверное, в выборе фамилии? Лили и Джеймс не захотят, чтоб такой род прерывался. Но Том Поттер звучит довольно странно, может двойную… Нет, об этом можно подумать уже ближе к церемонии. Летом будет идеально, да. Вряд ли нам нужна большая свадьба, а так мы можем успеть. Том, кажется, и правда воодушевляется и загорается этой идеей. Тот быстро включается и по лицу можно читать, что Риддл уже выбрал локацию и сейчас ментально между списком гостей и лентами на стульях. Но Гарри хочется просто поорать. — Стоп, стоп, Том, тут не только в браке дело. — А что такое? Мы оформим брачный договор, если для тебя это важно… — Нет, я просто… — Друзья всегда говорили ему, что стоит быть честным. И семья тоже. Джеймс получил Лили потому что был честен в своих чувствах, в отличие от помалкивающего Северуса. — Я бы хотел именно семью?.. Знаешь, родители, дети… — Дети? Гарри, ты что, хочешь детей? — искренне удивляется Том и в этот момент Гарри понимает, насколько сильно скрывал это желание, если даже Том удивлен. — Не сказать, чтоб я об этом думал, но в целом… Это не такая плохая идея… — Ты не понимаешь, Том. Мне правда хочется нормальной семьи. Обнимать любимого человека, учить ребёнка летать на метле и всё в таком духе… — Ты так говоришь мне «Всё»? — неожиданно сухо прерывает его Том. Гарри удивлённо вскидывает на него взгляд. — Ты хочешь женщину, чтоб та родила тебе ребёнка. И поэтому шатаешься и пялишься на женщин. — Том, стоп, притормози, какие женщины? — Ну, мужчины тоже, тут же это нормально принимается. — выплёвывает Риддл и пытается выдохнуть, напряжённый, как струна. Гарри это не нравится, он теряет контроль над ситуацией. Он тянется к его руке и Том дёргается как будто после круцио. Поттер не придумывает ничего умнее, чем схватить его за лицо и заставить посмотреть на себя, пока тот пытается вырваться. — Риддл, Морганы ради, разве я бы тогда преподнёс новость так? Ты за кого меня держишь? — Раздражённо шипит Гарри и пяткой наступает на пальцы Тома, когда у того почти получается вырваться. — Смотри на меня. Том, слышишь? Я правда хочу семью, нормальную семью. Но, Том, смотри на меня и слушай, я хочу её только с тобой. Мужчина наконец-то замирает и слушает Гарри. Поттер выдыхает и начинает гладить Риддла по щекам. Почему-то признаваться ему гораздо легче, чем он представлял в своей голове. — Я всю свою жизнь уже был с тобой и не хочу дальше без тебя. Я хочу, чтоб ты был моим мужем, я хочу общих с тобой детей. Я хочу тебя, Том. Я люблю тебя. В любой форме и в любом виде всего тебя. И не важно ничего в бальном зале, ничего под балконом. Только они оба, глаза в глаза, ладони к ладоням. Гарри видит, как Том тает и в его глазах появляется та самая уязвимость, та самая алая искра, от которой Гарри не сдерживается и целует его в губы, мгновенно получая ответ и крепкие объятия. Он целует его так долго, что обогревающие чары немного спадают и Гарри приходится уткнуться холодным носом в чужую шею и вдыхать его запах, пока тот не обновляет чары и не утыкается ему в макушку. Из-за дверей доносится громкая музыка для вальса и они оба, не отрываясь друг от друга, кружатся по балкону, словно две слипшиеся снежинки. Одна рука Тома отрывается от Гарри и тот уже собирается тоже отодвинуться, но вторая намертво прижимает его к телу Риддла. Гарри чувствует, как на его пальце что-то появляется и они оба останавливаются. Они стоят так еще некоторое время и Гарри наконец-то отрывается от шеи, поднимая взгляд на Тома с бешено колотящимся сердцем и широкой улыбкой. Затем он смотрит на свою кисть, где Гарри видит на своём пальце любимое кольцо Тома с чёрным камнем и едва заметным рисунком даров смерти. Том обожает это кольцо и до этого момента носил его не снимая, а тут одной рукой снял его и одел на Гарри, где оно идеально село. — Я так понимаю, это «да»? — поддевает его Гарри. Том вздыхает и наклоняется к очередному поцелую. — Да, душа моя, всегда.