Рецепт новогодней ночи

      Хлопок входной двери, грузный, громкий, который наверняка слышал весь подъезд — пожалуй, лучшее, что Гите доводилось слышать за последние сутки. Тепло квартиры обнимает за плечи, приветствуя хозяйку после долгого отсутствия. В нос ударяет цитрусовый запах, исходящий от аромадиффузора.       — Наконец-то дома… — выдыхает Гита, стягивая верхнюю одежду.       Чемодан остаётся в коридоре: Гита обязательно вернётся к нему. Когда-нибудь. А пока…       Её ждёт любимый диван.       Гита плюхается на мягкие подушки и прикрывает глаза от удовольствия.       Командировка вышла непростой. Ещё и разбушевавшаяся в день вылета непогода потрепала нервы. Гита уже думала, что так и застрянет в аэропорту до утра. Провести новогоднюю ночь в компании Мадса и Сафаа — не самый плохой вариант, конечно. Она бы даже не переживала по этому поводу, если бы не одно обстоятельство.       Они с Ясином договорились встретить грядущий год вместе.       Их первый Новый год.              Лишь оказавшись вдали от Ясина, Гита осознала, как сильно привязалась к нему. А ведь тогда, заглянув в их семейный магазинчик, она и не думала, что этот мужчина быстро станет частью её жизни.       Пересилив себя, Гита приподнимается на локтях и бросает взгляд на часы. Начало восьмого. Ещё час подождать — и прибудет Ясин.       А там и до праздничного ужина недалеко… Интересно, что он приготовит в этот раз? Каждое его блюдо — маленький мир, для Гиты совершенно незнакомый. Но она рада открывать его, всё лучше узнавая и самого мужчину.       Стоит подумать о еде, как желудок Гиты отзывается жалобным урчанием.       Да, поесть ей не помешало бы. Перелёт и дорога до дома отобрали все силы, и ожидание на голодный желудок её добьёт. Вчера во время разговора Ясин упомянул, что завёз к ней кое-какие продукты.       — Может, там найдётся что-то, чем можно перекусить? Он же не обидится, если я возьму немного?       Гита коварно улыбается. Даже если обидится, она найдёт способ загладить вину.       Добравшись до холодильника, Гита с надеждой распахивает дверцу и замирает: полки заставлены контейнерами с едой. Незнакомое ей блюдо с гранатом, марципановый торт, полкой ниже — маринованная курица, пока ещё не готовая…       Столько новогодней еды этот холодильник ещё не хранил.       Не новогодней тоже, но сейчас это не имеет значения.       На миг Гите кажется, что из холодильника доносится совсем иной холод. Не бездушный машинный, а словно она открыла дверь в зимнюю ночь. Мороз щиплет кожу, а воздух приятно бодрит, заставляя улыбаться без причины. Гите даже кажется, что она слышит звон бубенцов.       Сердце на секунду сбивается с ритма. Но стоит моргнуть, как это ощущение испаряется.       Списав всё на усталость и голод, Гита достаёт контейнер с рыбными закусками. Съест пару кусочков лосося — и полегчает.       Стоит открыть контейнер, как желудок сжимается в предвкушении скорого перекуса. От пряного запаха приятно кружится голова. Гита словно во сне подцепляет вилкой ломтик.       На языке оседает солоноватый вкус.       Это лучший лосось, который ей доводилось пробовать.       Неужели и его Ясин приготовил сам? Обязательно спросит, когда он приедет, а пока…       Ей нужно ещё.       Следующий ломтик отправляется в рот. Гита прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям…       А когда открывает, обнаруживает себя в совсем другом месте.       Небольшая комнатушка с чуть выцветшими обоями, вдоль стен — наспех развешанные гирлянды. На полках, покосившись, будто уже отметили грядущий праздник, стоят подковы, фигурки трубочистов и прочие украшения. На праздничном столе — рыбные закуски и новогоднее пиво.       Лишь спустя несколько секунд Гита вспоминает это место.       Первый курс полицейской академии. Едва оправившись после зачёта по физической подготовке, они с подругой решили встретить Новый год вместе. Только сил хватило на то, чтобы купить рыбных закусок и пива.       — Ну-ка, посмотрим, что у вас есть… — раздаётся голос за дверью.       Через секунду дверь открывается, и на пороге возникает красивая женщина с короткими вьющимися волосами. Элегантное бордовое платье сидит на её фигуре так, словно его сшили специально для неё. Яркая, эффектная, но за этим чувствуется ещё кое-что: тепло, которое почему-то отдаётся тянущей болью в груди.       Мама подруги. В тот вечер она ненадолго заехала, чтобы проведать дочь.       — Гита, рада тебя видеть, — тепло улыбнувшись, бросает она гостье. — И это всё?! Пиво и рыба? Я к девушкам пришла или куда?       — Ну ма-ам…       Гита тихо смеётся, хотя в глубине души немного завидует. Ей приходится постараться, чтобы прогнать эти мысли, ведь сегодня праздник. Последнее, чего бы ей хотелось — терзаться вопросами о том, как могла бы сложиться её жизнь, если бы мама не оставила её.       — А отец говорил, я зря сумку собирала! Ничего не зря.       Вскоре на столе появляются запечённая утка, тарталетки с курицей и спаржей и прочие блюда. Наверняка ещё и домашние…       Удостоверившись, что ничего не забыла, женщина поздравляет девушек с наступающим праздником и уезжает. А они от души наедаются, впервые за полгода учёбы позволив себе расслабиться.       В реальность Гита возвращается, когда языка касаются пустые зубчики вилки. Моргнув, она понимает, что даже не заметила, как съела целый лоток.       — Ой…              Как теперь объяснить всё Ясину?       — Мой прекрасный луноцвет… — доносится сзади, и Гита вздрагивает, как заснувшая на посту курсантка, которую поймал старший. — Не думал, что ты приедешь раньше меня. — Он косится на опустошённую ёмкость. Вздыхает. — Стоило приготовить тебе что-нибудь.       — Прости, — Гита виновато улыбается, глядя на мужчину.              И что на неё нашло? Она же только попробовать хотела.       Но то воспоминание было таким ярким, будто она и правда перенеслась в студенческие годы.       Стремясь загладить вину, Гита обнимает мужчину и тянется за поцелуем. Стоит их губам встретиться, как ладони Ясина ложатся ей на талию. Скользят ниже.       — М-м-м… Любовь моя, если ты всякий раз так будешь просить прощения, я готов отдать тебе всё, что есть в этом холодильнике. Даже то, что следует придержать до полуночи. Кроме курицы, её ещё приготовить надо.       Гита смеётся, не размыкая объятий.       — У меня весь холодильник едой забит. Ты говорил, что не будешь много готовить.       — Это и не много. — Он зарывается носом в её волосы. — Но я же не могу допустить, чтобы моя женщина осталась без главных блюд этой ночью.       Постояв так ещё немного, Ясин отправляет Гиту отдыхать. Сам же возвращается к готовке.

***

      Шумит вытяжка. Запах специй наполняет квартиру, заставляя Гиту каждые пять минут с тоской поглядывать сначала на плиту, а потом на таймер. Такими темпами квартира так и останется неукрашенной.       Но…       Курица с яблоком…       В памяти те воспоминания подстерлись, словно дело, в котором кто-то уничтожил улики. Только тело помнит.       Чувство защищённости, спокойствия. Мама и папа — рядом. Оба. А дома так вкусно пахнет новогодней курочкой.       Нежные женские ладони, такие крупные, накрывают крохотные детские ручки. Тепло растекается по телу, и в груди всё наполняется трепещущим ожиданием.       Эта малышка ещё не знает, что через год с ней останется лишь наивная, глухая вера в чудо. Чудо, которое никогда не случится. Потому сейчас она по-настоящему счастлива.       Звенит таймер, и Гита медленно выныривает из плена образов. Лишь запах курицы, доносящийся сквозь время, по-прежнему смешивается с тем, что сейчас доносится из духовки. Гита медленно моргает, наблюдая за суетящимся возле плиты Ясином. Между пальцев — чуть согревшийся от её касания провод гирлянды. Надо бы заканчивать.       Проверив кулинарным термометром температуру, Ясин отправляет почти готовую курицу ещё на десять минут в духовку. А Гита возвращается к своему занятию.       «Да что со мной сегодня? Сначала та подруга, теперь мама…»       После ухода мамы запечённая курица больше не появлялась у них на столе. Да и Гита сама избегала его, чтобы не ранить себя лишний раз.       Но, может, в этот раз, благодаря Ясину, оно перестанет ассоциироваться с чем-то болезненным?       Как знать?

***

      Мерцает огоньками гирлянда, бросая тусклые блики на журнальный столик и оставленные на нём бокалы. Поправив на себе рубашку Ясина, Гита откидывается на спинку дивана. Не праздничное платье, но искать другой наряд на эту ночь она уже не будет. На часах почти полночь, к чему суетиться?       Это, пожалуй, самое необычное празднование Нового года в её жизни.       И лучшее.       Едва начав ужинать, они с Ясином переместились в гостиную, решив, что так удобнее. А там хватило лишь мимолётного касания, чтобы обсуждение традиций сменилось поцелуями, объятиями, стонами, что становились всё громче.       А когда накопившаяся тоска друг по другу выплеснулась страстью, Ясин вернулся на кухню со словами, что ему нужно приготовить кое-что ещё, и это не обсуждается.       Не выдержав одиночества, Гита возвращается на кухню. Ясина она замечает возле кухонного стола. Повязав фартук поверх обнажённого торса, Ясин украшает фисташками молочный пудинг, название которого Гита пока не запомнила.       Ясин тихо смеётся, поймав её полный искреннего любопытства взгляд.       — Стало интересно, что ещё ты готовишь, — игриво бросает она, бедром прислоняясь к краю столешницы.       От неё не ускользает то, как рука Ясина на миг замирает.       — Мы с семьёй всегда едим это перед Новым годом, — поясняет он, раскладывая поверх фисташек зёрна граната. — Надеюсь, тебе понравится.       Взгляд Гиты скользит по сильным рукам мужчины. Она ловит каждое движение.       Сначала котлеты из мясного фарша с булгуром, теперь этот пудинг... В сочетании с привычными ей блюдами это выглядит необычно, но...       С Ясином всегда так. Он не меняет жизнь Гиты полностью, но дополняет её. Словно новые специи в старом блюде: всё знакомо, но вкус становится интереснее. Насыщеннее.       И от этого контраста внутри расцветает что-то светлое, уютное. Чувство, которое Гита убила в себе много лет назад.       — Держи, — Ясин протягивает ей один из бокалов с десертом.       Гита подносит его к носу, вдыхая сладковатый аромат.       — Пахнет розой…       — Да, в него принято добавлять розовую воду. Попробуешь?       Забрав из его рук ложечку, Гита зачёрпывает немного. Нарочито медленно, наслаждаясь ожиданием, что трепещет в животе, подносит её ко рту.       Пудинг тает на языке, разливаясь мягкой молочной сладостью. И среди него неуловимо, лёгким акцентом ощущается роза.       — Никогда не пробовала подобное, но… Это очень вкусно.       — Это первый десерт, который я научился готовить. Раз тебе нравится, буду чаще тебя баловать этим.       — О даа… — почти мурлычет Гита и отправляет в рот следующую порцию.       Стоит им доесть пудинг, как часы оповещают о наступлении Нового года. Отставив подальше пустой бокал, Гита кладёт голову Ясину на плечо.       — С Новым годом, мой прекрасный луноцвет!       Ясин разворачивается и кладёт руки ей на талию.       — С Новым годом, Ясин, — с улыбкой отвечает Гита, прижимаясь ближе.       До чего же странный вечер. Сначала вспомнила хорошую подругу, с которой они перестали общаться почти сразу после совместного Нового года. Не выдержав нагрузки в полицейской академии, та отчислилась. Даже первый курс не окончила. Потом — вернулась в детство. И впервые воспоминания о счастливых днях, когда она была вместе с родителями, не пытались вырвать душу. Наоборот, они укутали тёплым пледом, даря ощущение уюта.       А Ясин…       Ясин невольно стал тем, кто сделал это чудо возможным.       Неизвестно, что ждёт их дальше. Но Гита надеется, что они проведут ещё много праздников вместе. А вкус молочного пудинга с лёгкой ноткой розы будет возвращать их в эту ночь.       Ночь, когда они встретили их первый Новый год.