Now this house is a home

Желтоватый пергамент из овечьей шерсти мягко поскрипывал под кончиком острого пера, зажатого меж тонких длинных пальцев мужчины. Строка за строкой на шероховатой поверхности расцветали аккуратные округлые руны. Часть чернил не успевала впитаться сразу, оставляя за собой крошечные подтеки. Заклинание будто плавилось или плакало. Смотря с каким настроением на это посмотреть. Уен провел за выполнением многочисленных заказов своих клиентов добрую часть дня. В преддверии Йоля почти всей деревне понадобились всевозможные виды магических свитков. На удачную охоту. На прибыль в торговле. От всяческих хворей. Маг все время предупреждал, что его одноразовые заклинания – не панацея от всех бед и не волшебная пилюля. Но последний аргумент мужчины все с многочисленными недоуменными вариациями понимали слишком буквально. А предыдущий не понимали вовсе. Магической силы Уена без надлежащего, недоступного ему образования хватало как раз только на единичные чудеса. Заставить охотника пойти налево, когда опыт говорит идти направо. Побудить скрягу сделать скидку покупателю, который, в благодарность, приведет еще десять платежеспособных клиентов. Ускорить регенеративные способности, которые и так доступны нашему телу. Но сколько людям ни повторяй, результат один и тот же – в новом году однозначно найдется очередной недовольный клиент. Наверняка будет возмущаться, что на своей десятой охоте упустил упитанного кабана. При этом, позабыв девять крайне удачных вылазок до того. И еще упустив такой малюсенький факт, что на свою последнюю охоту он отправился пьяный в дрова. Уен, конечно, мало что сможет сделать. Его худосочная комплекция не была создана для кулачных боев, а врожденного таланта хватит только на поджигание мехового воротника шубы или опрокидывание пары-тройки шишек. И «обманутый» будет хорохориться ровно до того момента, когда из-за скрипучей двери лесной лачужки не появится массивная фигура Сана. Последнему даже не нужно хмуриться или гаркать. Достаточно откровенно удивленного «что происходит» и маг внезапно становится чуть ли не спасителем всего мира живых. А все остальное – досадное недоразумение. И, вообще, охотника и так уже дома заждались. Переходить дорогу одному из самых сильных мужчин в округе побаивались и более матерые жители деревни. При мысли о любимом сочные губы Уена растягиваются в мечтательной улыбке, пока он сам отточенным движением выводит финальный штрих своего последнего заказа. Запах родного мужчины все еще слабо витает в небольшом помещении, служащем обоим спальней, кухней, столовой, кабинетом и гостиной одновременно. Даже сквозь сладковатый аромат пергамента и терпкий, смолянистый дух горящих поленьев маг улавливает нотки, стойко ассоциирующиеся с Саном. Влажная волчья шерсть, легкая кислинка пота и что-то еще. Неподдающееся описанию, но то, во что хочется зарыться всем крючковатым носом. То, чем хочется пропитаться насквозь. То, чего всегда мало и хочется еще. Уен так потерялся в причудливо запутанных коридорах своего сознания, что разрезавший тишину жалобный плач дубовой двери заставил подпрыгнуть на месте и выронить испачканное перо из рук. Сан в своей шубе из бурого волка с налипшими на ней комьями снега сейчас походил на огромную рысь на фоне заснеженного хвойного леса, еле виднеющегося за внушительными габаритами мужчины. По-кошачьи раскосые глаза, влажно сверкающие в слабом свете настольной свечи, добавляли пущей схожести. Вошедший источал его фирменный букет, сбиваемый металлическим запахом крови, исходившим от кожаных сапог и колчана стрел на поясе, да пряным ароматом жареной дичи, тянувшимся от льняного заплечного мешка. Очевидно, продал убитого оленя в единственную таверну в деревне, а на часть вырученных средств купил им еды. Уен всегда был слишком погружен в свои книги, свитки и пергаменты, поэтому частенько забывал о такой банальности как прием и приготовление пищи. Зато в их паре было гармоничное распределение ролей, пока один отвечает за все более приземленное и требующее физической силы, другой – за все возвышенное и нуждающееся в умственных способностях. – А я прикупил нам всякого к Йолю. Куропаток, медовуху… – вместо приветствия начал Сан, запирая тяжелую дверь, а вместе с ней и весь калейдоскоп пришедших с ним ароматов. – Где твой оберег? – перебил его Уен, который уже подошел принять все перечисленное, но при ближайшем рассмотрении своего добытчика успел приметить отсутствие очень существенной детали. На широком кожаном ремне стоящего не было мешочка с травами, которые маг так скрупулезно собирал весь год, а потом не менее напряженно заговаривал сложным заклинанием. Эта мощная защита была не совсем по зубам самоучке. Потому далась, буквально, кровью и потом, а также долгими корпениями над замысловатыми магическими текстами. Уен не мог защитить своего мужчину так, как его защищал последний. Но это не значило, что маг совсем не мог позаботиться о Сане, который вечно был занят каким-то тяжелым и опасным физическим трудом. Охота, плотничество и прочие работы в деревне, где требовались умелые руки и выносливое тело. – Здесь… – потерянно ответил Сан, коснувшись мощной ладонью своей не менее широченной груди, на которой под слоем плотной одежды устроился виновник необоснованного наезда. – Я его просто перевесил, – обиженно добавил мужчина, насупившись от того, что его перебили, а также отсутствия встречного энтузиазма у своего партнера. Но Уен, грозный как коршун, не успокоился, пока лично не убедился в целости и сохранности талисмана. Лишь самолично пощупав потертый тканевый мешочек, маг мгновенно преобразился, сбросив с себя, как мантию, всю жесткость и угловатость. Сану оставалось только с легким осуждением покачать головой, пока его мужчина заботливо вился вокруг него как ни в чем не бывало. Еще рыжий хвост добавить и будет один в один хитрющая лиса. Уже после захода солнца, когда вся еда и все питье перекочевали с домашней утвари в животы обитателей этого сруба, мужчины смогли в полной мере расслабиться в объятьях друг друга. Новый год принесет им новые тревоги друг за друга. У Уена, что какой-нибудь хищник перевернет с ног на голову привычную для Сана роль. У последнего, что его не окажется рядом, если очередной не одаренный умом, но одаренный мускулами, клиент Уена вознамерится вернуть свои якобы впустую потраченные монеты. Но они справятся и не с таким, пока они еще могут называть эту лачугу домом. Пока они могут считать друг друга своим домом.