Obsession

«Это моя одержимость – не осуждай меня Это моя одержимость – не отворачивайся».

G-Dragon – Obsession

Он помнил его первую встречу с Саном до мельчайших подробностей. В пригороде Сиэтла был теплый весенний день, обещающий набежавшими тучами скорый дождь. Уен в черном оверсайз худи и того же цвета безразмерных спортивных штанах торопился вытащить кучу бумажных пакетов из своей видавшей виды серебристой короллы. Всегда точная, как часы, доставка подвела именно в тот день, заставив затворника с повышенной тревожностью самостоятельно отправиться за едой. Тут было особо не разбежаться – или ехать в ближайший супермаркет, или помирать с голоду. От еды из доставки у Уена всегда было несварение. Беспокойный мозг рисовал красочные картины антисанитарии и сомнительных ингредиентов, не позволяя неизвестно как приготовленной еде задерживаться в желудке. Пока юноше везло и ему удалось незаметно для кого-либо перенести пару пакетов на слегка облезлое крыльцо своего дома. Если бы не рано почившая мать, навряд ли бы зарабатывающий себе на жизнь игровыми стримами смог позволить себе жилье в таком приличном спальном районе. Но внезапно появившаяся в отдалении глянцево-черная BMW X5 смешала все планы. Из недр худенького тела, как лава, взметнулась паника. Дыхание перехватило. Ладони мгновенно взмокли, а сердце забилось как загнанный зверь. Результат не заставил себя ждать, и все недавно купленные апельсины рассыпались по щербоватой подъездной дорожке. Последнее, что сейчас нужно было Уену, так это его вчера въехавший сосед в качестве свидетеля. Самого владельца он так толком и не видел, но автомобиль узнал сразу. Еще бы не узнать, когда он чуть ли не всю предыдущую ночь провел шпионя за домом напротив, который ожил спустя год безмолвия. Однако, новый сосед не просто увидел, что приключилось с Уеном, но и остановился неподалеку. И в этот момент бешено бьющееся сердце юноши так резко замерло, словно на всей скорости влетело в кирпичную стену тупика. Вышедший из салона молодой мужчина будто сошел с обложки Men’s Health. Стильная стрижка. Чистая и сияющая кожа. Белоснежные зубы. Даже простые обтягивающая футболка и свободные спортивные штаны выглядели на этом скульптурном теле как подиумные вещи. – Вам помочь? – послышался теплый, но уверенный голос «модели». Уен же не нашел ничего лучше, как бросить ошалелый взгляд на собеседника, промычать что-то нечленораздельное и продолжить лихорадочно собирать упавшие фрукты. Благо, темные солнцезащитные очки, да надвинутый на самый лоб капюшон хоть немного скрыли явно написанное на лице замешательство. Внимание со стороны другого человека только усугубило состояние юноши, усиливая дрожь в руках, которые на каждый поднятый цитрусовый роняли два ранее собранных. А когда, при попытке подсобить, чужая горячая ладонь случайно задела тонкую прохладную Уена, последний так вообще дернулся, как от удара током. Новый сосед будто и не заметил нервозности юноши, а может из вежливости сделал вид, что ничего не заметил. Он, как ни в чем не бывало, продолжил собирать оставшиеся фрукты и параллельно рассказывать о себе. Раз уж им теперь жить через дорогу друг от друга. Не так, конечно, Уен представлял себе знакомство с соседом. Точнее он его вообще не представлял. Хикка пережил предыдущих соседей, практически с ними не пересекаясь. И надеялся также пережить и этого. Тем не менее, последний, который оказался этническим соотечественником по имени Сан, не выходил из головы Уена. Притягательные черты лица и мужественное тело нового знакомого взбудоражили еще при первой встрече. Просто тогда было слишком много нервов по совсем другому поводу, чтобы осознать свой интерес. Озарение снизошло во время уже привычной дрочки под гей-порно. В голову вдруг закралась мысль, что Уен был бы не прочь, чтобы это его, вместо боттома на экране, согнули в три погибели и поимели в обе дыры. А этого вымазанного маслом Геркулеса можно было бы заменить и на, не обязательно блестящего, соседа. Тут еще вспомнилось, каким участливым был мужчина в их первую встречу, и гиперфиксация отшельника сорвалась с цепи как бешеная собака. Сначала стример, прячась за своими плотными блэк-аут шторами, просто наблюдал за тем, как Сан уезжает на работу и приезжает с нее. Уену пришлось перестроить свой ночной образ жизни ради этого. Теперь он работал, как все белые люди, днем, а спал, как положено, ночью. Потом, к утренним и вечерним бдениям, добавились и ночные подсматривания уже со второго этажа. Уже в надежде увидеть хоть лоскуток чужого обнаженного тела. Правда, в одну из таких «охот» Уена ожидало горькое разочарование, когда в чужой спальне, вместо уже знакомой мужской, показалась хрупкая женская фигура. Даже партнерша соседа выглядела как фотомодель. Парень, конечно, знал, как работает естественный отбор. Только разве это знание помогает, когда в голове вновь вспыхивает все тот же вопрос – «если красивым всегда достаются красивые, то что тогда делать, нам, остальным»? Любого другого человека подобный расклад уже скорее всего бы остудил, но не Уена. У последнего фантазии разгулялись пуще прежнего как раз именно после появления женщины. Теперь каждую ночь юноша представлял как приятно должен ощущаться вес крепкого мужского тела на себе. Какой сильной должна быть хватка коротких пальцев на собственных тонких запястьях. Как упоительно может распирать упругий член изнутри. Как горячо, наверняка, слышатся стоны другого не в голове, а над самым ухом. Как эти тонкие губы могли бы ощущаться на каждом участке своего оголенного тела. И какие собственнические следы эти ровные зубы оставили бы на нежной коже. Ох, парень бы сделал все, о чем бы ни попросил обладатель всех этих прелестей. Униженно умолять. Валяться в ногах как верный пес. Позволить использовать себя как обычную секс-игрушку, а не равноправного сексуального партнера. Исполнить любую самую потаенную и грязную фантазию. Уен бы даже оделся в самую откровенную женскую одежду, которую и представительницы древнейшей профессии постеснялись бы надеть. А если бы ему дали волю, он бы боготворил тело Сана сутки напролет. Эти острые скулы. Крупный нос. Выточенную, словно из камня, линию челюсти. Мощную веснушчатую шею. Спину, за которой действительно не увидишь потолка, если этот жеребец окажется на тебе в миссионерской позе. Каждый бугорок мышц и кубик пресса, которые хотелось тщательно обвести языком. Длинные ноги, которые могут безапелляционно придавить к любой горизонтальной поверхности. С появлением нового интереса просторная и минималистичная спальня Уена превратилась в алтарь обезумевшего фанатика. Ему недостаточно было ловить мимолетные образы другого мужчины. Нужно было запечатлеть каждую секунду жизни своего божества, размытые и нечеткие фотографии которого теперь смотрели с каждого сантиметра колерованной стены. Вся жизнь стримера превратилась в один цикличный ритуал. Проснуться с мыслью о Сане. «Проводить» его на работу. Позавтракать тем, что осталось в холодильнике, за просмотром новых снимков на специально купленной для этого камере. Провести опостылевшие стримы. Приготовить себе что-нибудь незамысловатое вроде пасты и кое-как дожить до того момента, когда сосед вернется с работы. А остаток вечера и часть ночи провести за просмотром «фильма» в своей голове, где Сан в разных позах впрессовывает его в матрас. Сложнее было на выходных и праздниках, когда мужчина укатывал куда-то, порой на все дни, либо один, либо со своей девушкой. В это время Уен тоже пытался заниматься чем-то более продуктивным по типу уборки дома. Правда, каждая проезжающая мимо машина заставляла бросать все на свете и нестись к ближайшему окну, выходящему на соседний дом. По итогу, домашняя работа, которая должна была бы занять от силы часа четыре, растягивалась на весь день и оставляла с ощущением преодоленного марафона. И, при всем при этом, Уен не смел приближаться к своему идолу. Он специально выносил мусор и выезжал по каким-то редким делам только тогда, когда Сан однозначно не должен был быть снаружи. Но если это все же происходило по какому-то неудачному и непредвиденному стечению обстоятельств, то парень просто нервно кивал в ответ на радушное приветствие соседа и спешил исчезнуть из поля зрения другого мужчины. В такие моменты не обходилось без мини-происшествий. То опрокинутый от волнения мусорный бак. То внезапная кратковременная амнезия касательно того, а что такое двери и что с ними вообще нужно делать. Последний раз Уен так вообще пожелал своему соседу того же самого, когда последний просто отметил какая хорошая в тот день была погода. Здесь уже сложно было сказать, что именно стало причиной психического расстройства Уена, которое он сам совершенно не замечал. То ли тот факт, что он, как будущий мужчина, вырос без модели того, как этим самым мужчиной быть. Или же мать, которую всю ее недолгую жизнь больше волновала глубина кошельков ее многочисленных ухажеров, чем ее собственный ребенок. А может, в целом, наше больное капиталистическое общество, слишком жесткое и непосильное для экзальтированных и высокочувствительных натур. Может в другом, более лучшем, мире из Уена бы вышел чуткий и цельный юноша. Может там его одержимость из вязкого зловонного болота превратилась бы в кристально чистый родник. Может быть он даже смог бы найти здоровые и настоящие отношения. Но здесь, в полумраке неопрятной комнаты на давно уже неменянных простынях, все было по-другому. Здесь длинные пальцы, измазанные искусственной и естественной смазкой, с нажимом проходились по вздыбленному члену, пока обладатель всех этих конечностей пребывал в другой реальности. Реальности, ничем не лучше окружающей действительности, где сумма грубой похоти и заниженной самооценки равнялась любви до гроба.