Моя любовь со вкусом виски.

      Почему Дженсен выглядит так охеренно с полупустым стаканом виски? Сжимает его пальцами, будто в нём поддержку ищет. Прикасается к стеклянной кромке губами, и на них остаётся жгучая алкогольная влага. Каково было бы сейчас поцеловать его? Слизать этот вкус. Голова кружится, но не от алкоголя, а от него самого. Он наслаждается вкусом напитка, а пьянею я. От одного только взгляда на него. Хмель разливается в его крови, а контроль над собой теряю я. Хочется поцеловать его. Грубо, глубоко, так, чтобы почувствовал, каково мне. Чтобы знал, как он на меня влияет. Смотрю на него и оторваться не могу. Не бывает таких красивых, а он — вопреки всему — существует. Вот же дерьмо! Вляпался я по самое не хочу. По уши в нем. Мои мысли, мои сны и вся жизнь моя вокруг него вращается. Будто я — планета, а он — моё солнце. Чёрт, как сопливо звучит, но уж как есть. В зале толпа фанатов, музыка орёт, а я не замечаю ничего и никого. Похуй на всё. Только он мне нужен. Только его хочу. Скорее бы панель закончилась. Хочу утащить его в номер. Хочу трогать его везде, где позволит. Блядь, Дженсен! Что ты со мной делаешь? Хочу его, как там говорят, «до звёздочек в глазах»? Так вот я — до фейерверков. А он знает это и нагло пользуется. Дразнит. Смотрит мне в глаза и губы свои блядские облизывает. Медленно, так что они влажными становятся и блестят в свете софитов. Как же хочется впиться в них поцелуем, язык его горячий почувствовать. Сука! Я бы мог сейчас отвлечься на что-то или кого-то, чтобы не сойти с ума, но проблема в том, что я не хочу. Нравится, как у меня голова от него кружится. Может, я мазохист? Наконец-то заканчивается панель, и все в отель возвращаются. Мы с ним идём по коридору и подходим к двери моего номера. Комната Дженсена дальше, и он уйти собирается. Ну уж нет! Хватаю его и к себе утягиваю. Дверь ногой закрываю и прижимаю его к стене. —Миш, — охает от неожиданности, но не жалуется. Потому что сам хочет того же, что и я. Не даю ему опомниться. Целую жёстко, как Дженсен любит, а он стонет мне в губы, и этот звук меня аж до костей пробирает. Чувствую, как у меня джинсы в районе ширинки натягиваются. Снять их хочу, но не могу пока руки от него оторвать. Глажу его под рубашкой. Люблю его кожу, она необыкновенно гладкая. Может, это всё из-за веснушек? Нам бы по-хорошему в душ надо, но мы оба сейчас забиваем на это. Целуемся так, будто изголодались. Отлепляю его от стены. В сторону кровати двигаемся, раздеваем друг друга на ходу. Наконец-то он голый. Толкаю его. Падает спиной на постель, а затем к подушке подтягивается и устраивается удобнее. Простынь под ним шуршит. Мы как в номер вломились, даже свет не включили. Поэтому единственное освещение сейчас — от фонаря за окном. И мне этого достаточно. Смотрю на Дженсена— какой же охуенный. Неужели мой? Он ноги в стороны разводит, приглашает. Накрываю его своим телом, обнимает в ответ. Крепко. Целует так, что у меня крышу срывает, аж шифер вдребезги. Так только он умеет. С ума сводит. Хрен знает, как он это делает. А может, дело во мне? Может, я слабый и потому так на него реагирую? Его язык с моим будто в салки играет. Заводит ещё больше. Дыхания уже не хватает, и я отрываюсь от его губ. В глаза ему смотрю, а там — безумие. Может, в моих так же? И тут он мне шепчет: — Шестьдесят девять. — Подмигивает. Чёрт! Знает же, что мне предлагать. Знает, что я люблю. Не теряю время и разворачиваюсь так, что мой зад теперь перед его лицом. Надеюсь, ему нравится этот вид. Чуть двигаю бедрами, виляю. Шлёпает меня, но несильно. В тишине этот звук кажется очень громким и с моим стоном смешивается. Ну погоди, Дженсен, я в долгу не останусь. Его член перед моим лицом, но я пока не спешу к нему прикасаться. Наслаждаюсь тем, как Дженсен мои ягодицы ладонями оглаживает, сжимает их, в стороны разводит. Мне хочется надеяться, что я сейчас почувствую его язык, но нет, этого не происходит. Сука! Дразнит опять. Не выдерживаю и подаю сладкую месть как экзотическое блюдо — беру его член на всю длину. Заглатываю насколько могу. А он стонет. Громко и протяжно. — Миииш! Бляяядь! Понимает, за что я отомстил. А я не останавливаюсь на этом. Мне теперь мало. Стоны его пью и напиться не могу, будто у меня жажда. Ещё хочу и знаю, что сегодня их много услышу, потому что он любит, когда я минет ему делаю. А мне нравится чувствовать в этот момент власть над ним, над его эмоциями. Держать под контролем его тело и оргазм. Мне нравится его вкус на языке ощущать. Никогда не смогу объяснить, на что это похоже. Дженсен уже нетерпеливо мне в рот толкается, но я его бёдра руками к постели прижимаю, чтоб понимал, что со мной, как с огнём, нельзя играть, особенно когда его член у меня во рту. Он в отличие от меня сейчас глубоко не берёт, только головку посасывает, но так нежно, медленно и почти лениво. Потом выпускает и языком обводит. В этот момент мне хочется его лицо видеть, хотя я запросто это представить могу. Его губы на моём члене идеально смотрятся, я это знаю уже давно. Эта картинка у меня отпечаталась в сознании и так крепко въелась в память, что не забыть никогда. Ему, видимо, показалось мало того, как он меня мучает, потому что чувствую: влажным пальцем между ягодиц ведёт к моей дырке, а потом медленно с лёгким нажимом обводит её. Мне сейчас материться хочется до жути. Громко и смачно. Но у меня его член во рту, и выпускать я пока не намерен. Потому приходится зажмуриться от ощущений и стонать задушенно. Дженсен знает, что я люблю дикий секс, потому заставляет меня сначала помучиться. Его язык идеально горячий и влажный по стволу двигается, а я с ума схожу от того, что это слишком медленно. Хочу вколачиваться ему в рот, чтоб стонал так, как только он умеет. Хочу бешеного темпа, чтобы искры из глаз и приближение оргазма чувствовать. Продолжаю сосать, рукой сначала его бедро глажу, а потом яйца. —Ах! Миш. Мне нравится, какой он громкий, только разочаровывает то, что меня изо рта выпустил. Но это не надолго. Плотнее сжимаю губы вокруг его члена. Дженсен охеренно на это реагирует: бёдра начинает подбрасывать, хочет, чтобы я глубже взял. Не сопротивляюсь, но при этом тоже ему в рот толкаюсь. Потому что надоело, что он со мной в «кошки-мышки» играет. Да и сил у нас обоих после кона нет, чтобы всю ночь развлекаться. Теперь мы оба темп увеличиваем. Дженсен палец на полфаланги в меня ввёл и медленно им двигает. А мне мало этого, хочу ещё, поэтому ближе к нему подаюсь, насаживаюсь. Хочу, чтобы его палец полностью был внутри, а лучше два. Он будто мысли мои читает. Выпускает мой член изо рта на несколько слишком долгих секунд, а потом уже двумя пальцами в меня толкается и снова сосёт. Блядь! Дженсен! Чувствую, как у меня яйца поджиматься начинают, замечаю — у него тоже. Сжимаю их немного, а он — мои. Ему удобнее — лежит на спине, обе руки в деле. А мне одной приходится опираться на постель, да и та затекать начинает. Но от этого меня отвлекает горячий рот Дженсена и то, как глубоко он берёт. Мне сейчас пиздец как хорошо. Чувствую, накатывать начинает. Медленно и неумолимо. Особенно от того, что его пальцы уже глубоко во мне и по простате долбят. Твою мать! Я уже близок, но и о нём стараюсь не забыть. Пропускаю его в рот на всю длину и сглатываю. Он от этого только сильнее бёдра подбрасывает и стонет, сука, громко и сладко. Знаю, что Дженсен язык мой любит. Выпускаю член и слышу стон разочарованный. «Подожди, милый, это не надолго». Обхватываю головку губами, языком её обвожу и одновременно рукой ствол сжимаю и глажу. Темп не снижаю. Он с ума сходит— слышу и чувствую. Хотя в этом я от него не отстаю, тоже уже на грани. Его пальцы беспощадно по простате бьют и губы мой член сжимают. Ещё немного — и взорвусь. Чувствую, что Дженсен тоже на краю. Неумолимо друг друга толкаем к оргазму. Я срываюсь первым. Да так, что цветные круги перед глазами. Наполняю его рот. Зажмуриваюсь, матерюсь про себя, но член его не выпускаю. Мои губы против воли ещё сильнее его сжимают, и только тогда он громче стонет и мне в рот кончает. А я сосать продолжаю, чтоб всё мне, до капли. Слезаю с него и рядом на постель падаю. Без сил. Охренеть, как хорошо. Лежим молча, дыхание переводим. Пить хочется безумно, но вставать лень. А он поворачивается и спрашивает: —Миш, ты меня любишь? —У меня только что во рту твой член был. Сам как думаешь? —А разве это что-то доказывает? Отвечаю: —Я минет только по любви делаю. Он ржёт: —Дурак. — Потом успокаивается. — Взаимно.