Посленовогоднее настроение

      Всем известно, что Портовая мафия работает без выходных, ведь прибыль должна продолжать поступать без перебоев. Но всё же есть даты, когда большинство работников отпускают на выходные, и работать остаются лишь самые незадачливые, которым не повезло быть дежурными в праздничное время. Одна из этих дат всем известный Новый Год.       По такому поводу мафия организует большое празднество с большим количеством закусок и алкоголя. Причём этот корпоратив не только для руководителей и других высокопоставленных лиц, но и для самых обычных шестёрок. Конечно, они в основном находятся в стороне от элиты Портовой мафии, но имеют достаточно свободы, чтобы повеселиться и отдохнуть. Эта ежегодная новогодняя вечеринка была инициативой Мори Огая, и эта инициатива неплохо прижилась. Конечно, новый босс просто хотел повысить свою популярность после вступления в новую должность, но какая уже разница.       Чуя вот тоже придерживался такого мнения. Он просто радовался лишним выходным и хорошему вину. Хотя дух настоящего праздника и правда захватывал на таком мероприятии. Огромная ёлка посередине банкетного зала, компания Анэ-сан и босса, различные конкурсы — всё, чтобы насладится этим Новым Годом.       Хотя у таких празднеств есть определённый минус — он всегда напивается на них. И хотя Чуя каждый раз старается пить поменьше, атмосфера не позволяет этого. Вот и в очередной раз Коё указывает на уже третий бокал вина в его руке:       — Чуя-кун, не думаешь, что тебе будет многовато? — Чуя, смотря на укоризненное лицо Анэ-сан, неуверенно поводит плечами.       — Да ладно тебе, Коё-кун, завтра тоже выходной, мы все можем немного расслабиться, — посмеялся босс, откидываясь на спинку стула и лениво перекатывая бокал в пальцах.       Коё фыркнула:       — Похмелью всё равно на то, выходной у тебя или нет.       Босс неловко улыбнулся Коё и исподтишка подмигнул Чуе. Накахара усмехнулся и отвёл глаза к бокалу с вином. С одной стороны больная голова всегда неприятно, особенно под утро, а с другой — дорогое вино, которого нет в его коллекции, очень манит его попробовать. А, к чёрту, решил тогда он, подумав, что это будет проблемой Чуи из будущего (так и оказалось), и выпил весь бокал.       Оставшийся вечер был мутной пеленой в его памяти. Чуя помнил, как разговаривал с боссом и Коё, как та бросала осуждающие взгляды на всё большее количество бокалов, которые он выпивал, затем какие-то обрывочные картинки подчинённых, танцев, машины, а дальше...       Чуя вынырнул из темноты сна и с трудом приоткрыл один глаз. Свет обжёг сетчатку, вызвав волну головной боли и тошноты. Чуя застонал. Похмелье — отвратительная штука, даже слабое движение и свет вызывают такую реакцию, будто он о бетонный пол головой приложился, а не выпил несколько лишних бокалов.       Он попытался подняться, но почувствовал себя так, будто в его голове взорвалась петарда, и провалился обратно на кровать. Чуя решил, что будет лучше сначала восстановить свою память. Он помнил, что вчера была новогодняя вечеринка, и, несмотря на советы Анэ-сан, он всё же перебрал. Но то, как оказался дома, Чуя не помнил. Скорее всего, его подвёз кто-то из подчинённых или Хироцу и просто положил на кровать, предварительно стянув с него ботинки, потому что он был в том же костюме, что и вчера. Но точная картина казалась самой трудной загадкой на свете.       Чуя снова застонал, прикрыв глаза локтем. Это никуда не годится.       Ему следует встать и привести себя в порядок, но голова просто раскалывалась. Не будет же ничего такого, если он поспит ещё несколько часиков..?       Чуя резко сел и, не обращая внимания на тошноту в горле, поплёлся в ванную. Он мафиози, а не алкоголик какой-то, чтобы весь день страдать от похмелья!       Взглянув в зеркало, Чуя ужаснулся. Его лицо и одежда представляли собой гармонию помятости и беспорядка. Волосы были в колтунах, и их расчёсывание будет просто сущим адом! Чуя с отчаянием смотрел в зеркало, проклиная себя из прошлого. Он тяжело вздохнул и включил холодную воду, чтобы продрать глаза и немного успокоить боль. Выключая кран и поднимая взгляд в зеркало, чтобы проверить, насколько изменилась картина, так и застывает с открытым ртом.       Сзади, в отражении, стоял окутанный дымом старик с бородой. И в просто отвратительной одежде. Чуя несколько раз моргнул, но наваждение из зеркала не пропало. Он медленно повернул голову, но мужик так и продолжал тупо стоять и пьяно улыбаться. Невольно в сознании всплыли вполне логичные мысли.       Что за чёрт?! Далее шли самобичевание об уже погубленном алкоголем, таком молодом организме и непонимание, как он дошёл до такого состояния, что ему мерещится всякая хрень.       — Чёрт, и что делать в таких случаях? — сам у себя спросил Накахара. — Таблетку выпить что ли какую..?       Он уже начал перебирать, что могло бы помочь от галлюцинаций, когда эта самая галлюцинация открыла рот.       — Никаких таблеток не надо! — слишком бодрым, хоть и хриплым, для себя голосом крикнул старик. — Я не какой-то глюк, Я сам Дух Похмелья!       Чуя ошарашенно смотрел на это чудо, которое породил его собственный разум. Какая хренотень всё же творится в его голове, что ему привиделся такой бред. Хорошо же он вчера наклюкался.       — И Я, — продолжал "Дух", — пришёл предупредить тебя о надвигающейся катастрофе, — с драматизмом и ощущением собственной значимости проговорил старик, смотря на Чую, как на ничего не знающего ребёнка. — Грядёт страшное! — а потом голос вдруг утратил свой драматизм, превратившись в скучающий говор. — Хотя, на самом деле, к сожалению, ничего супер страшного, по крайней мере, для мира. Это лишь супер неприятно для тебя, — он уставился на Чую немного мутным взглядом.       — И что же это такое? — чисто автоматически спросил Накахара.       — О-о-о, это будет неожиданное пришествие, которое изменит весь твой сегодняшний день... — загадочным, будто рассказывал какую-то былину, голосом произнёс дух, — но не волнуйся! Весь это день я буду проживать с тобой бок о бок.       — О, теперь я не волнуюсь.       Чуя провёл рукой по лицу. До чего докатился? Уже разговаривал с галлюцинацией. Это вдруг стало слишком забавным, и он тихо посмеялся.       — Что смешного? Я сообщаю тебе важную информацию, это не шутки! — театрально, но искренне воскликнул дух.       — Да так ничего, — сказал Накахара, выходя из ванны и выключая свет, при этом он захлопнул дверь прямо перед стариком, надеясь, что это развеет наваждение.       Увы, старик с возмущённым криком прошёл сквозь стену, давя на больную голову:       — Что это за обращение?! Нельзя прерывать Меня и тем более так бестактно себя вести! Ты же не отпетый алкоголик, раз мы встретились первый раз! И вообще...! — он продолжал возмущённо тараторить, явно оскорблённый.       Чуя схватился за виски, пытаясь унять пульсирующую боль, но крики этого мужика были настолько пронзительные и, что глаза на лоб лезли, а уши сворачивались в трубочку. И так всегда неустойчивая чаша терпения Чуи просто-напросто разбилась на мелкие кусочки:       — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ! — от собственного крика в ушах тоже загудело, но это не ощущалось такой проблемой, когда этот старик наконец заткнулся, вылупившись на него в чистом изумлении.       Чуя тяжело вздохнул:       — Ты моя галлюцинация, ты лишь в моём воображении, так что, пожалуйста, заткнись нахрен, а, желательно, исчезни.       Мужик, несмотря на своё изначально сероватое лицо, покраснел от возмущения:       — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! Я - Великий Дух Похмелья! Я не какая-то там галлюцинация! — везгливо прокричал он.       Чуя презрительно посмотрел на него, скрестив руки на груди:       — "Великий Дух Похмелья" - это даже звучит бредово, — произнёс он со злостью, но остановив уже готовый начаться поток контраргументов старика, с неким вызовом произнёс. — Ладно-ладно, если тебе так угодно, то докажи, что ты дух, а не галлюцинация.       Старик сузил глаза, принимая выпад и совершенно уверенно ответил:       — Ущипни себя и всё поймёшь.       Чуя усмехнулся, но подумал, что это и правда может помочь. И хоть это обычно со снами работало, вполне могло помочь и с алкогольным глюком. Он сильно ущипнул себя за руку, покалывание боли резко вспыхнуло на покрасневшей коже. Дух никуда не пропал. Взгляд Чуи стал отчаевшимся.       — Вот видишь! — будто восторжествовала справедливость, крикнул Дух Похмелья.       Внутренне (временно!) приняв весь творящийся пиздец, Чуя с дёргающимся глазом медленно, принимающе бредовую возможность, кивнул.       Ох, до чего он докатился! Чуя поклялся, что теперь во всём будет слушаться свою старшую сестру.       Но он пытался рассуждать. Допустим наитупейшую, но уже даже вероятную, мысль, что это и правда Дух Похмелья. В таком случае это очень странно — дух похмелья звучит, как очень неостроумная сатира. Почему тогда не дух алкоголя? Но если так, то почему он явился к нему в первый раз? Чую далеко не в первый раз мучает похмелье. А ещё предупреждение. Что это может быть? Нападение вражеских членов организаций или какие-то наёмные убийцы? Хотя они ничего не могли ему противопоставить, но головная боль, скорее всего, усилилась бы, конечно. В любом случае надо спросить у этого Духа подробности...       Хотя нельзя исключать, что Чуя сейчас лежит где-нибудь в подворотне, а всё это — его алкогольный, а может что похуже, бред.       Накахара откашлялся, привлекая всё внимание Духа, и задал первый вопрос:       — Ага, ладно, ты - Дух Похмелья, допустим. Тогда хотя бы расскажи, как вообще работает эта механика с духами?       — Хм, ну, Я просто являюсь тем, кого мучает ужасное похмелье, обычно чтобы предупредить о чём-то скором или дать совет. Я нахожусь рядом с человеком, пока он не избавится от похмелья, а потом ты просто перестаёшь меня видеть, и Я растворяюсь. Как-то так, — почесал бороду Дух.       — Мгм, ладно, — Чуя повёл плечами от странности и усталости, смешанной с головной болью. — Тогда второй вопрос. Ты говорил, что кто-то придёт, и это будет неприятно. Кто же это?       Мужик посмотрел на него с улыбкой, будто радуясь, что ему задают вопросы.       — О, ты наконец-то соизволил поверить Мне! — небольшая, драматичная пауза. — А насчёт этого человека. Это...       Он был прерван шумом за дверью и звуком, будто кто-то шкребётся. Чуя замер, все мышцы напряглись, а головная боль и дух отошли на второй план. Он обратил всё своё внимание на дверь, готовый в любой момент пустить в ход свою способность.       — Ой, а вот и он, — пробормотал Дух.       Замок щёлкнул, и дверь начала открываться. Вокруг Чуи вспыхнул красный свет, он не сводил глаз с открывающейся двери, гадая, кем может быть этот человек.       В следующую секунду дверь распахнулась со всей силы, ударившись с характерным хлопком и заставив Чую вздрогнуть, а вошедший человек раскинул руки и знакомым, противным голосом воскликнул:       — Чуя-я-я! Моя маленькая рыжая чухуахуа! Я так и знал, что найду тебя в этом состоянии! Ты уже поговорил с Дедом Морзом, м?       — Дазай, чёрт возьми! — Накахара схватился за голову от таких громких возгласов. Боль не давала даже наорать на бывшего напарника за такую отвратительную наглость.       Дазай, в своей привычной манере, стоял в коридоре, ехидно улыбаясь. Он был в своём обычном пальто, разве что не привычные для него чёрный шарф и тёплые, такие же тёмные пушистые наушники украшали его лицо.       — Мне конечно очень хочется с тобой поговорить и порассуждать о возвышенном, но! Я предлагаю сделать это уже по пути.       Чуя резко остановился и сузил глаза, с подозрением глядя на Дазая, будто неправильно его расслышал.       — По какому пути...? — с предупреждением спросил рыжий.       — Ох, Чуя! — Дазай вскинул руки и сложил их в жест, который обычно используют бабушки, когда их внуки совершили какую-то опасную проказу. — Неужели ты собирался первого января лежать весь день дома и ничего не делать? Это такое варварство! Новый Год же!       — Да, представляешь, я бы не хотел переться на улицу с больной головой, — холодно проговорил Чуя.       — Чиби-чиби-чиби... Ты неисправим, — Дазай устало вздохнул. — Но не бойся! Я помогу тебе избавиться от этого.       — Что? Не нужна мне твоя помощь. Проваливай, ублюдок.       Но пока он это говорил, Скумбрия уже схватила его за плечи и деловито накинула на него тёплую куртку(не его обычное чёрное пальто), и обвязала вокруг его шеи шарф.       — Хэй! — Чуя издал возмуённый возглас, пытаясь вырваться из рук этого скользкого ублюдка.       — Смирись. Уже слишком поздно, — произнёс Дух Похмелья. — А вот если бы ты Мне сразу поверил...       Накахара погрузился в отчаяние.       Через пару минут Дазай вытолкнул его из его собственной квартиры, пока Дух Похмелья только ему видимой тенью последовал за ними.       Головная боль не прошла.

***

      Улицы были полны народу. Везде висели гирлянды и украшения, небольшие, но яркие ёлочки украшали витрины магазинов, а радостные крики детей разносились со всех сторон.       Чуя ещё больше сдвинул шляпу на глаза. Крики и шум раздражали его чувствительный организм. Серьёзно, откуда столько людей на улице? Все непьющие, что ли?       — Выше нос, вешалка для шляп! У нас впереди столько интересного! — Дазай со всей дури хлопнул его по плечу.       — Да уж, — ехидно проговорил Дух Похмелья, шедший с другой стороны. "Заткнись" — мысленно прошипел ему Чуя.       — Интересного? С тобой? Я уже представляю, как тебя отправляют в участок за приставание к женщинам с предложением о двойном самоубийстве, — с тоской проговорил Накахара. Хотелось врезать этому ублюдку.       — Чиби опять выставляет меня в дурном свете.       — Заткнись, хватит уже меня так называть.       Дазай в ответ пробормотал какую-то околесицу, Чуя не стал слушать. Он обратил внимание на окружение. Они шли по большой улице, но постепенно сворачивали в менее оживлённые и вычурные.       — Эй, Дерьмозай, куда мы вообще идём? — наконец спросил Чуя, хотя он не ожидал услышать вразумительный ответ.       Дазай ухмыльнулся:       — О, тебе так интересно? — убийственный взгляд Чуи был ему ответом, пока Дазай коротко посмеялся. — Ладно. На самом деле я подумал, что тебе, возможно, не хочется шататься со мной по городу, и я решил, что всё должно быть по честному.       Чуя аж остановился от такой наглости, выпучив глаза и смотря на вынужденного спутника как на идиота. Без как.       — Поэтому я предлагаю пари! — он махнул рукой в сторону невзрачной вывески. "Игровые автоматы"       — Ты серьёзно? — фыркнул Чуя. — Детство в голову ударило? Или ты так прогуливаешь свою работу в ВДА?       — О, не волнуйся, меня никто сегодня не ждёт, — ответил высокий мужчина, уже разворачиваясь в сторону входа, так и не ответив на первый вопрос. — А что? Ты не хочешь пари?       — С тобой пари заключать — всё равно что голову в пасть голодного льва засовывать, — усмехнулся Чуя.       Дазай с садистким удовольствием прищурил глаза:       — О, значит ты даже не допускаешь мысли о том, что можешь выиграть у меня? — ласковым голоском пропел он.       У Чуи вздулась жилка на лбу. Остатки алкоголя вкупе с плохим самочувствием наложили пелену на его разум, не давая мыслить адекватно. Хотя с Дазаем это всегда непросто.       Он фыркнул, и быстрым шагом направился ко входу, обгоняя бывшего напарника:       — Давай быстрее, Скумбрия. Я тебя сделаю.       Дазай с гадкой ухмылкой последовал за ним.

***

      — Чёрт... — обречённо проговорил Чуя.       Он действительно, действительно ненавидел это. Его ничему не научил тот случай в пятнадцать лет. Он уже несколько раз проиграл этому бинтованному придурку, и в его победу слабо верится. Так ещё от душного помещения его головная боль усилилась, и теперь Чуя чувствовал себя совсем хреново.       О, и этот Дух, который не стеснялся в комментариях. Чуя серьёзно подумывал, могла ли грубая сила убить духа. Или хотя бы изгнать. Потому что ему хватает одного придурка.       — Ну что, Чиббико, — Дазай хлопнул в ладошы, — Я, объективно, выиграл пари, а это значит, что мы отправляемся туда, куда я скажу.       Чуя тяжело вздохнул:       — Зачем тогда нужен был этот фарс? Мы бы тогда сразу пошли туда-куда-ты-хотел, и я бы вернулся домой раньше, — грустно пробормотал он.       — Ха, Чуя, это не было бы так интересно, да и тем более, весь прикол в том, чтобы побывать в большем количестве мест. Я надеялся, что Слизняк оценит возможность поиграть в игровых автоматах, но, видимо, вешалка для шляп слишком скучная.       Чуя усмехнулся:       — И зачем тебе это? Ты же ублюдок.       Дазай схватился за сердце, оскорблённая невинность.       — Слизняк, ты делаешь мне больно своими необоснованными оскорблениями.       — Я оскорбил тебя лишь один раз.       Чуя провёл рукой по игровому автомату. Это была глупая стрелялка, и, несмотря на остальные отягощающие обстоятельства, она смогла вызвать в нём некую тёплую и лёгкую настольгию. Но Дазаю он об этом никогда не скажет.       Чуя поднялся и застегнул куртку, глядя на всё ещё сидящего Дазая:       — Ну, и чего ты ждёшь? Давай быстрее, чем быстрее мы пойдём, тем быстрее я поздороваюсь со своей мягкой кроватью.       Дазай натянул на лицо широкую улыбку и резко подпрыгнул с места:       — Если шляпник так хочет, я не могу отказать.       Чуя ругнулся под нос, но послушно пошёл вслед за бинтованным мужчиной. Он надеялся на то, что Дазай приведёт его в адекватное место, а не в какой-нибудь гей-клуб. Такое уже было один раз. Он просто молился богу.

***

      Дорога заняла достаточно много времени. Чуя даже успел немного замёрзнуть, радуясь, что на нём тёплая, зимняя куртка. Но, к сожалению, головная боль не затихла так, как он надеялся, всё же похмелье не очень хорошо переносилось на ногах.       Дазай всю дорогу либо напевал какую-то мелодию, либо болтал какую-то чепуху, которую Чуя не слушал, а Скумбрия наигранно обижался на него, либо приставал к девушкам. Слава богу, что это случилось всего пару раз и что тот не прыгнул в незастывшую до конца реку.       Но самое ужасное другое. Болтали не с одной стороны. Дух Похмелья не отставал от Дазая и болтал не останавливаясь. В основном о том, насколько он прекрасен. Чуя стал ненавидеть его так же сильно, как Скумбрию, правда если на бинтованного ублюдка Накахара мог накричать во всю глотку, на этого Духа он не мог даже рявкнуть. Не дай бог примут за сумасшедшего.       Но вот, наконец, путь был пройден, и Дазай остановился перед большим, открытым катком. Он выглядел богато. Арка была украшена гирляндами в виде ёлочных веток, огоньками, а большая надпись "Каток" гордо красовалась по середине. Бортики тоже были украшены всевозможной мишурой. Было видно множество людей, слышались радостные возгласы и гул голосов.       — Ты решил привести меня в самое людное место, которое смог найти?       Дазай рассмеялся.       — О, совсем нет, Слизняк. Я подумал, что ты был бы не прочь покататься на коньках первого января, не правда ли?       Его слова сочилтсь ядом, Чуя скрипнул челюстью.       — Ха, мне нравится этот парень, — усмехнулся Дух Похмелья, скрестив руки на груди.       Чуя попытался совершенно естественно махнуть рукой со всей силой. К сожалению, рука прошла сквазь духа, и тот не растворился, лишь с возмущением посмотрел на него.       — Ну же, Чиби-кун, пойдём развеемся! — Дазай взял его сзади за плечи и потащил вперёд.       Чуя, резко спохвотившись, сообразил, что не знает всех условий:       — Хэй, кто за это будет платить?!       Дазай начал напевать песню "Джингл беллс", продолжая тащить его вперёд:       — Не волнуйся, вход бесплатный!       — А коньки? — Чуя слишком долго проработал с Дазаем.       — О, Слизняк, ты же работаешь в мафии. Моей зарплаты хватает только на бинты и саке.       — А нечего столько бухать, ничего хорошего не выйдет, — Чуя говорил с новообретённой уверенностью, но уже смиряясь с необходимостью оплачивать аренду двух пар коньков.       — Вот и хорошо! — воскликнул Дазай.       Они нашли коньки по размеру, и Чуя заплатил за все.       Дазай первый вышел на лёд с уверенностью гениального ублюдка, который способен во всём. Его скольжение и отталкивания были изящными, полными красоты. Он даже специально сделал изящный, аккуратный перуэт перед ним. Чуя фыркнул на это.       Накахара выехал на лёд. Его движения не были такими продуманными, но вполне устойчивыми и уверенными, хотя похмелье не помогало координации.       Кстати о похмелье.       — Ох, родной лёд. Сколько раз люди, к которым Я приходил, падали на нём и разбивали носы. Будь осторожным.       Чуя ещё раз фыркнул, поехав подальше от обоих ублюдков. Если уж он оплатил эти коньки на целый час, то надо как-то отбивать потраченные деньги, хоть сумма была и небольшой.       Он сделал несколько кругов, то ускоряясь, то переходя к неспешно у темпу. Несколько раз в толпе мелькал бежевый плащ и поношенная одежда в тёмной дымке, но он игнорировал их.       Зимой темнеет на удивление быстро. Чуя буквально проехал пару кругов и заметил, что небо уже подёрнулась ночной дымкой. Если он правильно понимал, от времени, за которое он заплатил, осталось примерно полчаса. Ещё грёбаных полчаса и он сможет отправиться домой. Хорошо, что от холода льда головная боль немного притупилась, но несколько раз на него накатывала волна тошноты.       Чуя услышал женский крик в толпе, уже предполагая, что может быть причиной. Проехав мимо неспешно двигающихся и глазеющих людей, Накахара увидел ожидаемую картину. Дазай стоял на одном колене, на его щеке красовалась красная отметина, а молодая девушка, крича, уезжала прочь. В метре от этого действа Дух Похмелья заливался раскатистым смехом.       На Чую накатила волна гнева. Он подъехал к ублюдку, который делал вид, что его сердце разбито на веки-вечные, и ударил его со всей силы по голове, тот застонал от боли:       — Придурок, можешь хоть раз вести себя адекватно?! — он сорвался на крик. — Тебе повезло что тебя не выперли с катка за это!       — Чуя жесток! Мы очень мило общались! Но я спросил, готова ли она совершить со мной двойное самоубийство, и она ударила меня! — голос Дазая был полон боли и возмущения, конечно же, не настоящего.       — Потому что думать надо! — зубы скрежетали.       — Пф.       Дазай поднялся и покатился в противоположную сторону. Чуя, устав уже от бессмысленных, хотя и расслабляющих кругов по катку, последовал за ним.       — Я надеюсь, ты больше не потащишь меня никуда, — сказал он.       — Я бы очень хотел потратить ещё больше твоего времени, но я обещал Ацуши, Кёке и Кенджи прогуляться с ними по городу, — с улыбкой ответил Дазай       — Ого, Дазай, который выполняет обещания, ничего себе, — саркастично произнёс Чуя, желая немного позубоскалить.       — Я, вообще-то, изменился.       — Ты не меняешься. Просто теперь в новогодние праздники гуляешь с детьми, а не убиваешь людей.       — А чухуахуа иногда могут иметь острые зубки, — более мрачно сказал Дазай.       Молчание стало чуть более ощутимым. Чуе стало слегка некомфортно, поэтому он оставил эту тему, спросив что-то более непринуждённое:       — Итак, почему же ты выбрал именно этот каток? Кое-что подсказывает мне, что есть катки намного ближе к моему дому или залу игровых автоматов.       Дазай искоса взглянул на него, но в следующий момент просветлел и радостно ответил:       — О, Чуе стоит подождать, он скоро всё поймёт.       — Придурок. Просто сказать нельзя? — проворчал Накахара.       — Так будет не интересно.       — Не интересно ему...       Дазай вдруг резко развернулся к нему, настолько резко, что у Чуи снова закружилась голова. Скумбрия улыбалась во все тридцать два, Чуе это сразу не понравилось, обычно такое заканчивалось какой-нибудь подлянкой.       — Чуя! Мне пришла гениальная идея!       И, как всегда ничерта не объяснив, он схватил его за руку, а вторую руку переместил ему на талию и, пока рыжий с ужасающим пониманием понимал, с огромной скоростью закрутил их в странном подобии вальса.       Чуя издал возмущённый крик, но в следующий момент волна тошноты не дала ему сказать ни слова. Дазай смеялся с попыток Чуи отцепить его и, наконец, остановиться. Накахара направлял все силы на то, чтобы его не вырвало прямо на льду, а этот ублюдок, будто (не будто) специально кружил их всё сильнее.       Они кружили по всему льду, другие катающиеся странно, иногда с неудовольствием смотрели на них. В какой-то момент Чуя собрал все свои оставшиеся силы и оттолкнул Дазая от себя. Тот отстранился, но его рука оставалась в руке Чуи, и бинтованная сволочь откинула его в сторону, будто Чуя должен был сделать аксель.       Чуя просто неуклюже со сдавленным звуком проскользил, его ноги подкосились, и он с отчаянные видом попытался удержаться в вертикальном положении, но лезвие конька подогнулось, и Накахара полетел к земле. За секунду в его голове пронеслась целая книжечка отборного мата.       Он остановил падение за секунду до того, как встретился носом со льдом. Истощение накатило на него, когда Чуя смотрел на шершавый, потрёпанный лёд перед собой, красное сияние вокруг него отражалась от льда. Он аккуратно опустил себя способностью на твёрдую, холодную поверхность и, отключив её, распластался на льду, прижавшись к нему щекой.       Чуя думал, чем он всё это заслужил. Парень мог бы поспать, привести себя в порядок, уже бы отойти от похмелья, но вот он лежит, постепенно замерзая, голова всё ещё кружится, а рвотные позывы продолжаются, фигура Дазая стоит над ним, раздражающая. Чуя просто смирился.       Дазай с пару минут ничего не говорил, просто с улыбкой смотрел на него.       — Хэй, Чуя, вот и причина, — спустя время мягким голосом сказал он, чуть отойдя в сторону.       Накахара взглянул вверх безразличным взглядом.       Вдруг небо взорвалось огромными, яркими фейрверками, Чуя с удивлением заметил, что уже совсем темно. Разноцветные всполохи окрашивали ночной простор, он слышал восторженные вздохи людей. И Чуя мог их понять. Это было по-настоящему красочным действием.       Накахара с восхищением смотрел на салют, всё ещё лёжа на холодном льду. Улыбка невольно тронула его губы. Фейерверк продолжал громыхать, озаряя небо.       — С Новым Годом тебя, Чуя, — поизнёс Дазай с улыбкой, чуть более искренней, чем обычно.       Накахара ухмыльнулся.       — И тебя, Дерьмозай.       — Ох, кажется, пора нам прощаться, — откуда-то сбоку сказал Дух Похмелья. — Надеюсь, ещё увидимся, — он махнул рукой, постепенно растворяясь в воздухе.       — Надеюсь, нет, — тихо пробормотал Чуя с неизменной ухмылкой.       Дух изчез. Накахара расслабился.       День был просто отвратительным, и это ничто не исправит. Но именно этот момент, когда голова перестала болеть, лёд приятно холодил лицо, а красивое ночное небо было озарено множеством огней, и рядом стоял его бывший напарник, такой противный и раздражающий, но сейчас искренне улыбающийся ему, Чуя чувствовал себя хорошо. Это было приятное, лёгкое чувство, наполняющее его грудь теплом. Счастье.       Но Чуя всё равно ни за что не будет больше так напиваться.       "Клянусь, Анэ-сан", — с улыбкой думал он.