Часть 1
Мальчик широко улыбался, болтая без умолку; не только ртом, но и руками. С каждым словом его руки дергались и двигались, словно он невидимой кистью рисовал свою историю. Он выглядел таким счастливым, что Тоору тоже невольно сдержала свою улыбку
Впрочем, для невидимой девушки это не имело большого значения
Она медленно вошла в небольшое кафе, стараясь не выделяться, даже когда звонок над дверью выдал ее. Как обычно, дворецкий, стоявший у двери, одарил ее удивленным взглядом.
«Добро пожаловать обратно, госпожа», — вежливо поприветствовал её дворецкий на ресепшене. «Позвольте проводить вас к столику».Она моргнула. На самом деле она не планировала оставаться здесь, узнав о происходящем, но звук приветствия заставил и парня, и Бакуго обернуться и увидеть её. Если бы она не была в форме академии UA, ей бы очень хотелось притвориться какой-нибудь другой девушкой.
Взгляд Бакуго был довольно пугающим, особенно на фоне его улыбки.
Глаза дворецкого загорелись. «Ах, вы друг Изуку! Пожалуйста, следуйте за мной».Она сделала это почти автоматически, оказавшись за столом рядом с Бакуго.
Она не знала, чего ожидать, когда последовала за Бакуго в его обычной бешеной гонке, которую она начала наблюдать каждую среду. Она не понимала, зачем решила это сделать, это было простое любопытство, одна из многих вещей, от которых она никак не могла избавиться. Всякий раз, когда она замечала что-то странное и нехарактерное для кого-то, ей хотелось узнать, что этому предшествовало.
Бакуго совсем не производил впечатления человека, который стал бы спешить куда-либо в определенный день недели, если только это не какой-нибудь пикантный секрет.
«Кацуки Бакуго каждую среду посещает кафе с дворецкими в Сибуе» — это было совсем не то, чего она ожидала.Впрочем, ей это совсем не мешало. Это было интересное зрелище. Парень, сидевший с Бакуго и оживленно болтавший с ним, довольно хорошо выглядел в форме. Атмосфера немного напоминала Францию эпохи Возрождения, но от этого она чувствовала себя неловко, прийдя сюда в форме.
Привет, Хагакуре », — сказал Бакуго, изо всех сил стараясь сделать вид, что это обычный разговор. «Что ты здесь делаешь?» «Я была неподалеку и заметила, как ты сюда зашел», — солгала она с таким невозмутимым лицом, что профессионал мог бы ей позавидовать. Его взгляд стал еще более интенсивным. Она повернулась к парню, Изуку, если она правильно поняла. «Извините, я Тору Хагакуре».Его взгляд, как и у большинства людей, скользнул по ней, а свет, отражаясь от её тела, делал невозможным её разглядеть. Его улыбка, всё ещё яркая и сияющая, заражала её. Она улыбнулась в ответ.
«Конечно, он мне о тебе рассказывал», — сказал Изуку. Его голос был успокаивающим и таким мягким по сравнению с хриплым голосом Бакуго. Тору моргнула. «Правда?» — спросила она. Изуку кивнул. «Он мне всё рассказывает про академию UA», — сказал Изуку, закрывая глаза, словно предаваясь воспоминаниям. «Правда ли, что твой учитель угрожал исключить тебя в первый же день?» «Он провел глупый тест, а потом сказал, что это розыгрыш», — сказала Тору, скрестив руки. «Это было тупо, и я до сих переживаю из-за этого». Изуку тихо рассмеялся. «Представляю, как это может быть не весело. Тем не менее, для меня большая честь познакомиться с ещё одним студентом академии UA».То, как он это сказал... Что-то было не так, а то, как Бакуго вздрогнул на стуле, заставило её задуматься, что же за этим скрывается.
«Вы... друзья, значит?» «Друзья детства», — поправил Бакуго, наклонившись над недоеденным куском шоколадного торта на столе. — «Мы выросли вместе». «Это… здорово?» — попыталась ответить Тору. Она не была уверена, что Бакуго способен заводить друзей . Даже его дружеское соперничество с Киришимой больше напоминало комический аналог взаимного соревнования, чем настоящую дружбу. «Значит, ты знаешь всё о его неловком прошлом, верно?» Бакуго зарычал: «Даже не смей!» «Конечно», — кивнул Изуку. Рычание Бакуго стало громче. «Но, честно говоря, Каччан не так уж сильно отличается. Громкий, немного вспыльчивый и действительно хорош во всем, за что берется». «Каччан, значит?» — плечи Тору поникли. — «Похоже, люди не так уж сильно меняются, да?» «Полагаю, нет», — сказал Изуку, снова смеясь. Бакуго смирился с тем, что не сможет выбить её из разговора, сохранив ей жизнь ещё на несколько драгоценных минут. «Хотя раньше у него голос был намного выше. Было очень смешно, когда он только сломался». «Да, а как же ты?» — ответил Бакуго. «У тебя яйца почти не опустились, ты говоришь так, будто всё ещё учишься в средней школе». Изуку рассмеялся ещё громче, чем прежде. «Думаю, мы сможем это исправить, если я покурю ещё немного тех испарений, которые производит твоя причуда». Бакуго рассмеялся.Для Тору это было… странно. Бакуго не засмеялся. Он издевался, или хихикал, или ухмылялся так, что это можно было бы принять за смех, но он точно не просто смеялся .
Звук был настолько странным, что ей пришлось почистить ухо, чтобы убедиться, что она всё правильно расслышала.
«Ах! Где мои манеры?» — сказал Изуку, оглядываясь по сторонам. — «Надо бы тебе что-нибудь поесть. Каждую среду у нас бывают пирожные, какое тебе по душе? Клубничное, шоколадное, лимонное…» «Я прислушаюсь к твоим рекомендациям», — сказала Тору, поняв, что мальчик вот-вот начнет перечислять все меню. Учитывая количество разных пирожных, которые она видела на разных столах, список обещал быть очень длинным. «А, значит, шоколад», — сказал он. Тору моргнул, заметив что-то странное под его курткой.Его рубашка была застегнута неправильно. Она открыла рот, и Бакуго с силой ударил её по нему, словно читая её мысли. Она уже собиралась высказать ему всё, что думает, но обнаружила, что смотрит в почти умоляющие глаза.
"Не."Голос Бакуго был настолько резким, что у неё по спине пробежал холодок. Она замолчала, слова застряли в горле, и, когда он понял, что она не собирается говорить, отпустил её. Его маслянистая причуда оставила неприятный привкус во рту, и ей пришлось его вытереть.
Мальчик встал, обошел стол, взял палку и вернулся в дверь, ведущую на кухню, где его встретили с улыбкой сотрудники.
Ей было почти стыдно, как долго ей потребовалось, чтобы это заметить. Для человека, который гордился тем, что не упускает из виду детали в общей картине, для того, кого так легко было не заметить, она совершенно упустила из виду его самую очевидную черту.
Он был слеп.Поразительно, насколько реалистично выглядели его глаза, и даже шрамы вокруг них были настолько бледными, что она могла разглядеть их только при определенном освещении.
«Ему ужасно не нравится, когда на что-то подобное указывают», — тихо сказал Бакуго. Тоору нахмурилась. «Поэтому, пожалуйста, заткнись».То, как он это сказал, заставило её лишь кивнуть. Несмотря на то, что он не видел движения, он сосредоточился на торте, заметно успокаиваясь.
«Ты гораздо добрее, чем показываешь себя в школе», — сказала Тоору. Бакуго нахмурился. «Нет», — сказал Бакуго. В его голосе звучала обреченность. «А теперь заткнись, съешь свой пирог и убирайся к черту». «Это не очень хорошо, Каччан ». «Ещё раз назовёшь меня так, и твоё тело никогда не найдут», — предупредил Бакуго. Она сдержалась, не повторяя прозвище, не зная, насколько серьёзно он это говорит. «Не облажайся. Просто улыбнись и уходи». Она не понимала почему, но его руки слегка дрожали. Она знала, что это не просто смущение из-за прозвища или того, что его застали здесь. «Ты в порядке?» «Мне нужно стать вдвое большим героем, чем я есть сейчас», — сказал Бакуго, его голос дрожал, когда он сжал кулак. Между его пальцев вырвалась маленькая искра, отчего Тоору вздрогнула. «Мне нужно стать сильнее Всемогущего».Тоору не понимала почему, но чувствовала, что никому не должна рассказать о сегодняшнем дне.
Вопреки себе и зная, что это разозлит Бакуго, она снова отправилась в кафе. На этот раз это была пятница, и, судя по всему, там было гораздо больше людей. Мужчина на ресепшене поздоровался с ней, а затем узнал её.
«Изуку ушел по делам», — сказал мужчина. «Если хотите, можете подождать, пока он вернется, за обычным столиком».Тоору согласилась, подняв большой палец вверх. Перчатки, которые она носила, очень помогали в таких жестах. Он проводил ее к столу, спросил, что она хочет выпить, и ушел, когда она сделала заказ.
Прошло десять минут, и она выпила примерно половину своего кофе, прежде чем вошел Изуку. Он держал в руках… трость, а не палку, хотя, войдя, он ею не воспользовался, вместо этого считая шаги беззвучными словами, шагая вперед и ставя сумку, которую нес, на стол.
Дворецкий, который приветствовал всех, подошел к нему, наклонился и что-то прошептал ему на ухо.
Спустя секунду он повернулся к ней и улыбнулся.
Тору была уверена, что она вся покраснела. От его улыбки у нее подскочило давление.
«И снова здравствуй, Хагакуре-сан», — поприветствовал Изуку. «Полагаю, вам очень понравилось наше заведение». «Да», — сказала Тору, моргая. «Я… хотела с тобой поговорить?» «Я так и думал», — сказал Изуку, усмехнувшись. «Полагаю, разговаривать, когда рядом Каччан, не так-то легко». «Дело не в этом!» — сказала она, возможно, немного поторопившись. «Я хотела… просто поговорить с вами ?» В ответ он моргнул, слегка наклонив голову. Е го щеки слегка покраснели. «Полагаю, мне не стоит отказываться от приглашения красивой девушки». «Откуда ты знаешь, что я красивая?» — спросила Тору. Ее зубы громко щелкнули. Отлично, этакая «ляпнуть что-нибудь не то» на ранней стадии. «Я… я невидимка». «Личность человека отражается в его голосе и поведении», — сказал он, не задумываясь. «А у вас очень красивый голос. Позвольте мне сейчас взять что-нибудь выпить, и я смогу сесть».Он ушёл обратно на кухню, где она видела его два дня назад. Люди внутри приветствовали его улыбками и возгласами, но она была сосредоточена исключительно на его спине. Несмотря на собственную застенчивость, он нанёс решающий удар.
Она спрятала лицо за руками, радуясь, что никто не видит, насколько сильно покраснело её лицо.
__________________________Лишь две недели спустя она наконец встретила Изуку возле кафе.
Это было в понедельник, и на нем была одежда, похожая на школьную форму. На руке у него была повязка с распространенным символом слепоты.
Посреди улиц Сибуи, где она гуляла после школы и наблюдала за людьми, он стоял, опираясь на трость, и пропускал людей мимо. Они лишь взглянули на него и обходили его по кругу, как будто его и не было.
Он выглядел совершенно иначе, и это заставило её остановиться. Она никогда раньше не видела его таким, что, впрочем, ничего не значило, учитывая, что они встречались не так уж часто. Может, он просто притворялся на работе?
Нет, дело было не в этом.
Он всегда выглядел слишком искренним. Это означало, что что-то не так.
Она подошла к нему, стараясь при этом сохранить улыбку в голосе: «Мидория-кун». Его взгляд поднялся, он на мгновение моргнул, а затем ответил: «Хагакуре-сан. Здравствуйте». «Я не хочу вам мешать, поэтому, э-э... — начала Толру, запинаясь. — Вы выглядите нехорошо, вы... расскажите что случилось?»Казалось, он обдумывал это. После полуминуты молчания он ответил, на его губах появилась лёгкая, грустная улыбка, и он кивнул.
«Думаю, нам стоит где-нибудь присесть», — сказал Изуку. Она кивнула, пошла с ним и фактически привела его к скамейке, где они и сели. Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь болтовней прохожих, тишина усиливалась, когда мальчик сжимал и разжимал руки над тростью. «В школе сегодня было немного напряжённо», — сказал Изуку. «Один из учителей сделал… замечания по поводу моей подработки. Неприятно, когда тебя выделяют из толпы». «Не могу себе представить», — кивнула Тоору. «Вы рассказали кому то об инциденте?» «В этом нет никакого смысла», — пожал плечами Изуку. «Это не та школа, где отчеты приносят большую пользу, я думаю, в некоторых аспектах она полная противоположность UA. Она не производит впечатления заботливой альма-матер». Она нахмурилась, услышав эти слова. «Значит, ты собираешься уволиться? Ты выглядишь довольным, работая тут». «Мне там хорошо», — сказал Изуку, подчеркнув это слово. «Но некоторые вещи, которые она сказала, не так уж и плохи. Иногда я чувствую себя не столько работающим, сколько окруженным заботой. Все относятся ко мне как к обычному человеку, и все же я — обуза. Я…» Тоору сжала кулак, лежа на коленях. «Преподаватель назвал тебя обузой? Серьезно?» «Вовсе не так», — вздохнул Изуку. «Извини». «За что?» — спросила Тоору, в ее голосе слышалась легкая дрожь. «Здесь не о чем извиняться». «Я не понимаю, почему», — сказал Изуку. «Мы практически незнакомцы, и я слишком много рассказываю о себе». «Возможно, поэтому, — сказал Тору. — С незнакомым человеком проще общаться». «Возможно вы права», — сказал Изуку, вытирая глаза. «Ты, безусловно, хороший слушатель». «Это один из моих ста восьми навыков», — сказала Тоору, хихикая. Смех вырвался из горла Изуку, вырвавшись слегка сдавленным. «Похоже, в школе не всегда идет всё гладко». «Школа, в которую я хожу, на самом деле не совсем школа», — признался Изуку. «Это скорее приют для людей, которые не вписываются в общество. К нам относятся с особым вниманием и говорят, что мы можем делать все то же, что и все остальные нормальные люди , но это неправда. Некоторые учителя даже не пытаются это понять». «Это не может быть законно». «Законы против дискриминации — это не решение проблемы, — с горечью сказал Изуку. — Они не для нас. Они для тех, кому они не нужны, чтобы люди чувствовали, что сделали все возможное, чтобы помочь . Мутационные причуды, подобные твоей, — хороший тому пример». «Правда?» — спросила она, моргая. «Может быть, не совсем твой случай, но если кто-то выглядит опасным, — начал Изуку, — по закону ему нельзя отказывать в работе только из-за мутации, но на практике это означает, что его не берут на работу по другим причинам, даже при наличии лучшей квалификации. Закон не может изменить общество. Хотелось бы сказать, что герои могут, но в конце концов, изменить себя может только общество».Она нахмурилась.
Конечно, даже если никто этого не говорил, она понимала, что это правда. Их сотрудники особенно сильно заботились о общественном мнении. В конце концов, единственной компанией, которая могла легко работать с владельцами мутационных причуд, была компания Detrenat.
«К черту их всех», — сказала Тоору. Изуку посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. «Все, кто говорит тебе не веселиться, могут заткнуться. Ты и так прекрасен». «Легко сказать», — тихонько рассмеялся Изуку. — «Но так не кажется. Я так давно не видел себя в зеркале, что уже и не знаю, как выгляжу». «Ты милый», — сказала Тору. Изуку усмехнулся, прежде чем понял, что она говорит серьезно, и слегка покраснел. «У тебя растрепанные волосы, но это так же очаровательно. У тебя веснушки, и ты улыбаешься так, будто завтра не наступит. Это прекрасно». «Ах, я, э-э…» — сказал он, прикусив язык. «Понял?» «Не нужно меня за это благодарить, — сказал Тору. — Ты хороший человек, улыбки, которые тебе дарят, когда ты входишь в комнату, искренние, и я знаю, ты это понимаешь по тембру их голосов». Изуку медленно кивнул. «Моя причуда проявилась при рождении, — сказала Тору. — Я не вижу себя в зеркале. Иногда кажется, что тело, в котором я нахожусь, не моё. Как будто меня вообще нет. Я чувствую это, я вижу одежду, которую надеваю на себя, но это просто не кажется правильным. С этим чувством мне приходится жить, и я делаю это, потому что знаю, что есть люди, которые будут любить меня независимо от того, как я выгляжу». Изуку снова кивнул. «Ты сильная». «Нет», — сказала Тоору, и на её губах появилась улыбка. — «Я очень-очень слаба. По сравнению с тобой я — комар, а ты — слон».Изуку рассмеялся. Улыбка снова отразилась в его глазах. После нескольких минут молчания он заговорил, нервно теребя трость.
«Можно… можно мне тебя потрогать?» — спросил Изуку. Тоору наклонила голову. «То есть, твое лицо». «Да», — без колебаний ответила Тору. Он протянул руки, и хотя она довольно быстро согласилась, ей стало неловко от тепла его пальцев, когда они коснулись ее лица. Его руки обхватили ее щеки, а затем поднялись к ушам и бровям. Большие пальцы опустились вниз, один раз коснувшись век, а затем скул.Она была уверена, что ужасно покраснела, но не могла отличить тепло своего тела от его.
И тут он улыбнулся. Одна из тех улыбок, которыми он одаривал её раньше.
«Ты выглядишь именно так, как я тебя себе представлял», — сказал он, отчего её сердце замерло. «Ты прекрасна, Хагакуре-сан». «Тоору», — сказала она, протянув руку и обхватив его лицо ладонями. Он, похоже, не возражал. «Зови меня Тоору».
