don't fall asleep at the helm

      Нишида не стал бы врать — было довольно-таки весело.       Солёный морской бриз обдувал его лицо, корабль мягко покачивался под ногами, скользя по волнам — и его ни разу не укачало! — а драки были чем-то знакомым, даже родным, чем-то, о чем он ненадолго забыл во время попыток честно выполнять свою работу после Расформирования. Конечно, вопросы были — как его босс вообще нашёл этот корабль? Или: почему эти головорезы выглядели как актёры в третьесортной пиратской постановке для детей? Но задавать он их не спешил. Ояджи вернулся — а значит, всё в порядке.       Давно он не чувствовал такой леденящий кровь ужас, как в тот день, когда до Неле — с катастрофической задержкой — дошла новость о крушении его корабля. Следующие несколько дней были как в тумане, и Нишида думал, что так будет… очень, очень долго.       А потом он вернулся. Капитаном пиратского корабля. И без единого воспоминания о его жизни. Искать логику в этой ситуации Нишида не стал. Потому что в этом и был смысл, что её не было, это ж его ояджи. Ну да, он пережил кораблекрушение. Напугал их до смерти. Отмахнулся от всей этой чепухи своей прошлой жизни, вот так просто, отказался возвращаться — даже в Гонолулу — ко врачу и вместо этого отправился на поиски какой-то легенды о сокровищах для какого-то случайного мальчика с хроническим заболеванием.       Ну конечно. Нишида не мог представить себе, что когда-нибудь увидит мягкую сторону своего босса такой открытой, не забившейся в угол за десятью слоями зубастых собачьих масок.       Горе, которому он до последнего сопротивлялся, сменилось скорбью другого рода; все эти воспоминания — и тот странный, доверяющий взгляд, который, кажется, Маджима позволял только ему, выбранному среди других сорвиголов Семьи — остались лишь в его голове. Его, Минами и всей бедной разношёрстной компании, которую их босс как-то держал вместе на этом острове. Он не собирался рассказывать Маджиме про эмоциональный срыв Минами после того, как тот ускакал, улюлюкая, в сторону «Мадлантиса», словно слово «ответственность» для него ничего не значила.       Минами всегда был особо привязан к Маджиме. Многие из них были, либо потому, что были ему обязаны, либо потому, что их воплощение хаоса в образе босса давало им долгожданный смысл жизни. Нишида в том числе, тоже по-особому, по-другому; он не хотел быть лицемером и осуждать кого-либо за то, как они переживали разбитое сердце — некоторые словно до сих пор боялись поверить, что их босс не мираж. Он сам отчасти зацикливался на этом; страх потерять его был слишком реален.       И о том, как Минами буквально рыдал в их комнате, практически панически хватаясь за Нишиду, он тоже не рассказал бы. Его самого от пучин ужаса спасало только то, что он вроде как был капитаном — может, опять не на бумаге, но в доверии — и сразу же включился в поддержку их семьи, попыток удержать этот бардак на ходу. На осознание собственных эмоций не было времени.       Теперь они были на корабле под парусами.       И дрались с пиратами.       Хорошо.       Нишида с таким не сталкивался, но суть дела понял.

—

      Однако опасность этих морских столкновений была вполне реальной.       Нишиду никто не учил держаться на корабле, которого мотыляло из стороны в сторону — хотя он был не в форме последние годы, длительные отпуска у дорогой матушки в деревне, сказались на нём. Пули из старинных мушкетов свистели над его головой, а сабли пролетали в нескольких сантиметрах от его лица. Хорошо, что старая добрая каска, по-видимому, могла выдержать прямой удар. Вот почему он её носил — и как забавно эти сражения напоминали ему старые, добрые времена на стройплощадке. Лучшие времена.       То время, когда он чувствовал себя… наверное, ближе всего к истинному своему предназначению. Не насилие ради насилия, а насилие ради дела — и, честно говоря, не имело значения, было ли это защита стройплощадки и строительство «какой-то херни», как выражался босс, или вытаскивание пиастров из трюма.       Бои не сразу начали ему нравиться — и выигрывать он их начал тоже далеко не сразу. Минами однажды заметил, несколько сражений до этого, как у него загорались глаза. Нишида, впрочем, отвечал комплиментом на комплимент.       Из всей Семьи — из тех немногих, кто от неё остался после потери значительной части членов во времена строительной компании «Маджима», Минами остался последним, кто знал, что Нишида скорее прикидывался этим милым, прилежным офисным мальчиком. Минами любил драки (чуть меньше, чем орать во весь голос в караоке), иногда это становилось проблемой — потому что он едва ли понимал, когда нужно сдаться и отойти. Впрочем, как будто Нишида выбирал себе битвы по плечу.       Минами был тогда в офисе, когда Нишиде хватило смелости вызвать Маджиму на бой. Конечно, босс тогда вытер им пол, как тряпочкой. Как и следовало ожидать. И даже если Нишида попросил бы реванша сейчас, произошло бы приблизительно то же самое.             Наверное, он попросит, рано или поздно — но пока всё хорошо. Пока босс жив, цел, и в обозримом будущем собирается домой. После всей этой сомнительной ролевой игры в пиратов…       — КАНАЛЬЯ!       …Это если Нишида переживёт её.       Мокрая палуба встретила спину Нишиды безжалостной жёсткостью дерева; корабль засыпало пушечными ядрами почти что без передышки. Ему начало казаться, что они переборщили слегка с амбициями, потому что… дела шли не очень. «Горомару» мотыляло из стороны в сторону от одних только штормовых волн, бьющих в борта; от взрывов и проливного дождя становилось совсем худо. Он крепко вцепился в собственную каску и кое-как поднялся на ноги; в ушах звенело, и голова шла кругом от удара — ливень дезориентировал ещё больше. Едва он выпрямился, ещё одно ядро ударило по штирборту, и град щепок и осколков попал ему в лицо.       И ещё одно — и ещё одно. Корабль начало опасно кренить.       — Пробоина в правом борту! Закройте скорее!       Через шум крови в ушах и яростный грохот дождя — он словно отбивал какой-то хиви-метал — Нишида услышал голос Джейсона; кто-то (Марко?) оттолкнул его в сторону, бросив на ходу извинение, которое тут же растворилось в какофонии. Видимо, член экипажа, который расселся посреди боя, привлёк достаточно внимания, и Нишида едва успел поймать летящий в него кулак. Вообще он бы даже поблагодарил парня, сориентировал в пространстве — он опрокинул его на доски, наконец поймав баланс.       Так, где его бита…       Он всмотрелся в полумрак, выглядывая в тенях знакомые силуэты. Маджима был одет в тёмное, и в сгущающихся сумерках он был почти невидим, за исключением бледной груди — если только Нишида не пытался прислушаться сквозь оглушительные шумы и различить его пронзительные крики.       — Где кёдай?       Нишида чуть богу душу не отдал. Саэджима появился словно из ниоткуда — насколько же всё плохо, если кто-то вроде него заблудится в дожде и дыму?! — и пригнулся, чтобы посмотреть ему в лицо. По щеке у него текла кровь из неглубокой царапины, а рубашка была местами порвана.       — Я… я не знаю? — Нишида помотал головой. — Эм…       Кто-то вылетел на главную палубу и врезался в толпу. Судя по скоплению народа, босс наконец присоединился к бою, сменив свои сабли на старый добрый танто и размашистый стиль Бешеного пса. Что ж, ответ нашёлся сам по себе.       Саэджима похлопал Нишиду по плечу.       — Скажу ему, что надо делать ноги! — прокричал он. — Мы не справимся!       И он рванулся вперёд, устремившись к носу корабля.       У Нишиды свои дела были, впрочем. Он пробился через толпу — к чёрту биту, он и кулаками неплохо орудовал — и выбежал к грот-мачте.             Минами.       Он так ему и не попался за всё это время; они разошлись в начале боя, и… Нишиде было тревожно. Как и Маджима, Минами воспринимал всю палубу как свой ринг, беспорядочно перемещаясь от одного угла к другому. И если его не было там, куда забрался Нишида, то… где, чёрт возьми, он был?       — Пожалуйста, будь живым, — бормотал Нишида. — Пожалуйста, пожалуйста, будь живым…       В теории-то его сложно было не заметить — яркая белая майка, красные штаны, но почему-то, как сильно бы Нишида не щурился из-под козырька своей каски, ничего в глаза не бросалось. Он едва избежал одной трагедии, не хотелось второй. Представлять себе работу с Маджимой без Минами казалось… адом; один из них уравновешивал своим спокойствием яростное безумие босса, второй же становился его эхом.       Он вздохнул, пытаясь отогнать ужасные мысли.       — Масару, заряжай канистры! Мы сваливаем!       Слава богам. Голос босса странно искажался грохотом драк и шторма, но это был он. Судя по всему, Саэджима недолго его уговаривал.       — Скиньте всех этих мудаков за борт!       — Пробоина! Кто-нибудь, заделайте пробоину!       — Марко уже пошёл!       Медленно, скрипя от натуги, корабль начал разворачиваться.       — Чё, сбегаете? — внезапно выдохнул кто-то в лицо Нишиде, и он, больше машинально, с размаху влепил ему кулаком. Только потом развернулся и обнаружил себя нос к носу с каким-то тощим пацаном с шрамом на лице. — Чё, стрёмно?!       Ну, выбрасывать за борт Нишида умел. Он схватил его за рубашку и с напряжённым рыком бросил его спиной в перила — и одним пинком отправил в полёт в воду. Даже не услышал всплеска. Он был уверен, что эти пираты им больше не встретятся. Воды были ледяными, и многих, скорее всего, уже прикончил шок от резкого холода. Можно считать, смерть по естественным причинам.       Впрочем, вдруг у них было лучше с выживаемостью. Нишида мог сказать, что их команда была далека от опытных моряков — к примеру, он сам. Половину Маджима собрал в Гонолулу по самым внезапным местам, кого-то подкупив пивом или музыкальным диском; это просто удивительно было, как у них получалось побеждать в Колизее и на волнах.       Маджима появился перед ним так же неожиданно, как Саэджима, обхватывая ладонью его плечо. Он довольно заметно хромал, и его лицо было измазано кровью. Точно не его.       Бодрый, как никогда.       — Нишида-а-а-а! — В его голосе слышалась едва уловимая знакомая интонация, хотя он, снова, был лишён той тяжести, которая была обычно ему присуща. Нишида зашипел — не то от резкого толчка, не то от укола разочарования. — Живой?       — Похоже на то, оядж— капитан.       — Молодец, молодец, — Маджима потащил его вперёд. — Сколько мы потеряли?       Нишида призадумался.       — Никто не умер, — отрапортовал он. — Масару-сан забрал двоих в кают-компанию, им сильно досталось, но я… я думаю, они выкарабкаются. И… я не видел Минами. Я его ищу, ояджи!       — А, этот-то? Всё с ним будет хорошо, — Маджима почесал под шляпой. Он о чём-то явно подумал, но говорить не стал. Даже в полумраке Нишида мог узнать его выражение лица. — Океюшки, иди ищи остальных парней. Пойду выведу нас отсюда.       — Понял вас, ояджи!       Он отпустил Нишиду с лёгким толчком и пошагал вперёд.       — Капитан, говорю же! Я капитан!       Нишида продрался к лестнице на форкастель, когда нитро-ускорение наконец-то разгорелось и понесло корабль по волнам, прочь от пушек и взрывов. Нос резко дёрнуло вверх, и он споткнулся, упав задницей в ворох верёвок у фок-мачты. Одно последнее ядро долетело до фальшборта, но через несколько секунд, уже ни одно не могло достать до них, падая в кипящие чёрные воды за кормой. Это… было не совсем поражение, Нишида не мог так сказать. Они перебили добрую половину вражеской команды, если не больше — сколько из них не смогут подняться из воды? — и надломили им грот-мачту.       Их собственная тоже кряхтела из последних сил — цена столкновения. Пробоину в скуловых досках уже заделали кое-как, корабль должен был дотянуть до Гонолулу; борта выше ватерлинии, впрочем, зияли дырами.       Ему нужно было внутрь; становилось холодно, даже в флисовой куртке и штанах с подкладкой — он промок весь, до самых своих трусов, если не костей. Не хотелось слечь с температурой, точно не когда они, считай, сбежали от боя, и за ними будут следовать корабли. Кто знал, когда следующее ядро влетит в их борт.       Но пока…       Грязно-серое пятно блеснуло на периферии, и Нишида быстро выпутался из верёвок, срываясь на бег.       — Минами!       Вот он где был. С другой стороны корабля. Как Нишида не увидел его, непонятно, хотя они были относительно в одной и той же области? Если, конечно, он только что не вывалился из каюты капитана; двери были раскрыты, придерживаемые нараспашку двумя телами.       — Йо, Ниши-чан. Потерял тебя из виду. Ты как?       Нишида нахмурился.       Минами привалился к перилам лестницы, придерживая предплечье, и широко улыбнулся — немного болезненно. Нишида не стал тратить время на облегчение, как только заметил огромную, блять, кровавую дыру под его пальцами. Даже при том, что тот до белых костяшек вдавливал ладонь, и дождь размывал всё собой, алое стекало по его руке буквально ручьями.       Он почти упал, сбитый с ног не самым нежным движением корабля, и всё-таки съехал на пол после следующего. Нишида споткнулся тоже, ударившись локтями об бортик, и кое-как поймал его рукой, и заодно прихватил Минами.       — Ч… что с тобой?       — Да не так всё плохо, Нишида, прост’ задело. Царапина, — Минами хмыкнул. Было слишком очевидно, что ему было тяжело держать лицо ровным. Не самая лучшая черта, которую он мог перенять у босса, но, как и в случае с Маджимой, Нишида легко смотрел сквозь него. — Где ты был-то? Не ранен?       Нишида глубоко вздохнул и выпутался из окровавленных рук, которыми Минами пытался схватить его за лицо.       — Оно правда так плохо!       Ждать, пока качка угомонится, было нельзя; не то, чтобы шторм прекратится скоро; казалось, что штормило всё от одного горизонта до другого. Нишида стянул с себя спортивную куртку. Она была мокрой, но сойдёт; он сложил её и сунул в руки Минами.       — Давай, оберни вокруг плеч— господи Иисусе.       Теперь, когда Минами убрал руку с раны, Нишида смог разглядеть, насколько его плечо… разъебало, лучшего слова и не подобрать. Старые мушкетные пули не были такими маленькими и точными в своих попаданиях, как современные малокалиберные пистолеты. По сути, все они были похожи на миниатюрные пушечные ядра, оставляя после себя воронки из разорванной кожи и плоти. Нишиде это было не под силу. Он мог разобраться с расплывающимся синяком, зашить рассечённую бровь, вправить вывих — иногда даже латал пулевые ранения, если рядом не было Наоки, их снайпера и по совместительству доктора, но такое?       Он вздохнул и сам обернул куртку, туго стягивая рукава в узел. Минами болезненно зашипел.       — Ой, ну не надо.       — Масару-сан и Джейсон-сан заняты, так что… м-м-м… получается, я тобой займусь. Выглядит жёстко, и… я не уверен…       Минами ухмыльнулся. Нишида тяжело выдохнул, поднимая его вверх и подпирая плечом его болезную тушу.       — Как хорошо, Шигео-чан моя милая медсестричка…       Он повис на нём почти мёртвым (нет, пожалуйста!) грузом, едва удерживая свой вес на ногах, и потёрся носом о его щёку. Нишида фыркнул.       — Да подожди ты, — пробормотал он.       Беспокоило то, что Минами ковылял почти бездумно, просто переставляя ноги, потому что Нишида тянул его вперёд. Далеко они не пошли — в кают-компании осталось мало места, всё было занято членами экипажа в различной степени побитости, от сотрясённых мозгов до порезанных боков. Он скинул Минами (чуть и не себя заодно) в углу. Он оглядел толпу — все были заняты, но он пересёкся взглядом с Джейсоном, который нахмурился в ответ, а потом поднял палец вверх.             Одну минуту.       Нишида кивнул и развернулся обратно, проводя мокрой рукой по лицу. Ему нужно было хоть что-то сухое, если повезёт, то полотенце…       — Подож-жди. — Минами ухватил его за футболку, пытаясь встать. — А босс…       Нишида посмотрел на него.       — С боссом всё в порядке. Ну, я думаю. Ты его не видел?       Он не матерился вслух так часто, но резкое «блять» выдохнул, когда взглядом напоролся на нездоровый блеск кожи Минами. Он значительно побледнел. Если бы они оба не были такими насквозь промокшими, было бы заметнее.             Плохо. Очень плохо.       — А. Эм. М-м-м… а тигрёнок?       — Что тигрёнок? — Ещё Нишиду начинало раздражать, что Минами, кажется, и не собирался затыкаться.       — Малыш, он… ну, живой? Я боялся, что его кто-то пристрелит. Котёнка!       Нишида снова оглянулся. Полосатое создание нашлось быстро, в дальнем углу вылизывало свою лапу.       — Вон там забился в угол, — и, прежде чем Минами начал говорить снова, он добавил: — Ноа-кун тоже не ранен. Дайсаку, пожалуйста, мне нужно сходить за аптечкой. Можешь просто посидеть, не двигаясь? Для меня?       — Фух. — Минами потянулся загладить волосы, и упёрся взглядом в окровавленную ладонь, как на девятое чудо света. — Мокро как. Мы не тонем, не?       — Нет. — Нишида встал. — Не дёргай.       Кривая и сильно неуместная улыбка была ему ответом.       По дороге назад Джейсон схватил его за плечо.       — Насколько плохо?       — Пуля от мушкета, с-сэр. — Нишида поклонился. — Не глубоко, но задело сосуды. Я не могу сказать, сколько крови он потерял, потому что… ну, дождь. Но много. Боюсь, что поднимается температура, похоже на воспаление. Нужно наложить швы, и… нужно много бинтов.       — Чёрт. Подожди, я тебе помогу сейчас. Тут закончу.       — Большое вам спасибо.       Он не стал церемониться с пачкой марли, разрывая упаковку.       — Весело, —внезапно сказал Минами.       — Весело?       — То есть, мы все стремимся тут… если умереть, то за батю.       — Я не стремлюсь, — прервал его Нишида, непривычным для него командирским тоном. — И тебе не советую. Достойная смерть или нет, кто… кто продолжит дело семьи Маджима как второй патриарх?       — Ты должен, не?       — С чего это вдруг?       Минами хмыкнул. Он запрокинул голову назад и устало ударился затылком о стену. Закрыл глаза.             Плохо, плохо, плохо, пиздец как плохо…       — Нет, ты правда… в порядке? — пробормотал он, приоткрывая один глаз. Едва удерживая взгляд, он прошёлся сверху вниз от футболки Нишиды до его штанов, в поисках крови. — Повезло тебе. Типа, я пуль не боюсь, но из чего эти сделаны? Больно пиздец.       — Ты не пуленепробиваемый, ты в курсе? — Нишида сосредоточился на обработке раны. Зашивать её было непросто, и шрам точно останется. Жаль; ему нравились татуировки Минами. Они и сейчас уже далеки были от прежней роскоши — порезы здесь и там, бледный шрам от ножа пересёк рисунок пантеры, изуродовал женщину с цветами с другой стороны. Эта дырка пантеру вовсе обезглавила. — И да, да, Дайсаку, со мной всё в порядке. Не беспокойся обо мне. У меня есть каска.       Так, всё. Теперь нужна была игла и нити…       — Ладно, понял. Дерзай тут, Шигео-чан. — Минами похлопал его по плечу. — Че там сейчас говорят… спатеньки хочу.       — Чт… — Нишида опустил руку. — Нет, не надо! Перестань!       Минами моргнул, на миг возвращаясь обратно в сознание.       — А. Точно. Забыл.       Он слегка оттолкнул его назад, неуклюже пытаясь выпрямиться из своего полулежащего положения, и, прежде чем Нишида успел возразить, легонько поцеловал его в уголок рта.       — Вот теперь всё. — С лёгким стуком он откинулся — упал, скорее — назад. — Спокойной ночи, малыш.       Нишида открыл свой рот.       И закрыл обратно.       Над ним Джейсон прочистил горло.       — Д… Блять!       Да что сегодня за чертовщина, каждый первый старался испугать бедного Нишиду. Ему было не двадцать уже, его сердцу и так не везёт последнее время.       Бутылка антисептика даже вывалилась из его рук. Он сорвался её подобрать, пока драгоценный ресурс не расплескался по полу.       — А я тебя окликнул, — он опустился рядом с Нишидой. — Сосредоточился весь? Подожди, дай сюда, у тебя со лба кровь течёт.       — М? — Нишида неловко потрогал себя за висок. Наверное, зацепился, когда упал… в один из тех моментов, падал он постоянно. — О. Спасибо, сэр.       — Никогда не слышал, как ты материшься. Ну давай сюда, — Джейсон вздохнул и вытянул руку. — Не смотри на меня так, ничего с твоим малышом не случится.       — Ты ничего не видел, — выпалил Нишида.       Босс, конечно, был как бы в курсе, что они с Минами были вместе — насколько возможно было быть вместе двум номинально рядовым бандитам, фактически лейтенантам семьи. Он, скорее всего, и это забыл.       Нишида неожиданно задумался, не забыл ли он Кирю тоже, и испугался одной этой мысли.       — Я тих, как океаническое дно, — Джейсон фыркнул. — Иди давай. Вперёд, вперёд, не добавляй проблем. Он не умрёт.       Нишида нехотя оторвал взгляд от Минами. Тот уже не подавал никаких признаков присутствия сознания, и можно было бы подумать, что он правда спал — только вот он не храпел, как гроза за бортом.       Он стянул с себя каску, зашипев, когда резинка проехалась по уже повреждённой коже.       — Нет, — сказал он, до удивления твёрдо. — Я останусь.       Он всё равно сюда вернётся. Какая разница, в каком углу кают-компании он бы тыкал в себя ватными дисками; он не то, чтобы сильно побитый был — то есть, да, всё его тело при каждом движении отзывалось ноющей болью, но он привык к этому. Со временем, научился игнорировать.       — Сам о себе позабочусь.       Джейсон воззрился на него.       — Вы, ребятки Маджимы, забавные такие. — Он пожал плечами и поморщился снова, посмотрев на рану на плече Минами.       — С нашим-то ояджи иначе не может быть.       Никто другой бы не взял такого парня, как он, в якудза. Он не был бойцом; против бандитов в Камурочо у него не было и шанса — когда-то, когда он занимал абсолютно низшие позиции в семье Шимано. Он проигрывал каждую драку, в которую вступал. Его били, валили на землю, прижимали к стенам, тащили по грязи.       А потом он вставал — и в конце концов, однажды попросил награду не в виде отпуска, не в виде денежной премии, а в виде драки с Маджимой.       Никто другой бы такой дерзкий вызов не принял.       Никто другой бы, имея под рукой крупную Семью, полнящуюся безумцев и сорвиголов, не доверился ему — или, может, Нишида просто оказался тем самым редким типом искренне поехавших на всю голову, с методичностью и терпением вместо яростной безответственности, который нужен был Маджиме.       Баланс его безумия. Идеальный.       Минами был своего рода отвесом. Так работали их с Минами отношения — что-то менее недостижимое, но знакомое; что-то, что Нишида знал, как с этим управляться. В его руках.       Надёжный. Устойчивый. Забавно, что он так называл Минами — но, пусть даже он и старался повторять за их ояджи и его манеру речи, и его стиль боя, он оставался самим собой. Сама суть Минами не могла так легко измениться.       И Нишида не хотел бы, чтобы он вот так легко умер. Он расскажет об этом Маджиме — завтра. Даже если это приведёт к бою. Даже если им протрут палубу.       Может, памяти Маджимы нужна хорошая встряска. Он её устроит.

⚓