Хван Хёнджин: инструкция по применению

      Феликс поверить не может, что сейчас стоит посреди Тайм-Сквера с братом под руку. Это ведь было когда-то его самой важной и главной мечтой. Когда папа перед новогодними праздниками традиционно включал «Один дома», рассказывал и показывал картинки заснеженного Нью-Йорка из интернета, делился впечатлениями о поездке в молодости, маленький омега со старшим братом сидели в новогодних свитерах, слушали, впитывали в себя все, как губка, и с каждым разом загорались все больше и больше, вызывая у родителей только тихий смех и слезы в уголках глаз.       Сейчас он вырос. Мог уже давно побывать здесь: рабочие поездки, отпуск, приглашение на свадьбу друзей. Но все не то: цель была совершенно другой — переехать, поселиться на тихой улочке Бруклина и любоваться-любоваться-любоваться. Теперь он не турист с чемоданом наперевес, не просто гость, ожидающий такси, а жилец. С ключами от съемной квартиры, которые приятно охлаждают руку в кармане.       Дух захватывает. На секунду он даже перестает дышать. Феликс всегда знал, что окажется здесь, да, может быть, не скоро, но все равно окажется. Привезет потом родителей, покажет, как тут прекрасно, а они проведут по тем местам, где были сами когда-то. Шумная улица окутывает их со всех сторон, очаровывает запахами, завлекает в самый центр толпы.       — Добро пожаловать домой, — Феликс крепко обнимает Минхо, зарываясь носом тому в ворот пальто, и улыбается довольной кошкой, — Пошли прогуляемся по торговому рынку, — он тянет брата за руку, извивается сквозь толпы людей, извиняется перед теми, кого задел, даже не поворачивая головы. Он не пробыл здесь и суток, но уверен точно, что это самое лучшее место в мире. Как бы хорошо ему ни было в родном Сеуле с родителями под боком или на теплых пляжах Сиднея, этот слегка угрюмый город покорил сердце маленького мальчика уже давно и просто так свое место не уступит.       Середина ноября радует приятным минусом, который морозит щеки, и легким снегом, который путается в волосах и на ресницах. Весь народ готовится к предстоящим праздникам, завлекает в свои ларьки горячим глинтвейном и имбирными пряниками. Феликс задерживается где-то среди игрушек, трогает ветки елок, выставленных и украшенных вдоль рядов. Предновогодняя суета ловко затягивает омегу в свои лапы и крепко держит, не отпуская.       Феликс ловит каждую снежинку пальцами, пытается рассмотреть узоры за считанные секунды. Успевает пообщаться с милым омегой, что стоит на промоушене вина, забирает сразу два стаканчика для себя и Минхо, который затерялся среди людей еще минут пятнадцать назад. Потом найдется, ему больше достанется полусладкого. Пакеты в руках прибавляются и прибавляются, Феликс уже представляет, как украсит свою небольшую квартиру, отправит пару фотографий родителям и станет ждать чуда.       Выходит на улочку, где людей уже поменьше и можно спокойно насладиться высокими зданиями в ярких обвесах новогодних украшений. Сердце внутри гулко бьется, ему кажется, что вот-вот — и остановится; приоткрывает рот и уже готов заплакать от красоты. В кармане телефон настойчиво вибрирует, пытаясь достучаться до своего владельца, но Феликс замечает не сразу. Перекидывает все сумки на одну руку и останавливается, чтобы ответить на звонок. Не успевает: в него влетают с такой силы, что омега чуть ли не падает.       — Ты хоть смотри, куда идешь и где останавливаешься. Это тебе не парк, — молодой человек явно злился, горький запах сразу проник внутрь, окружив омегу, — Ты хоть знаешь сколько стоит этот телефон? Да тебе никогда на него не хватит. За что это вообще мне?! — альфа как-то резко поднимает свою технику из-под чужих ног и смотрит так страдальчески на нее, будто Феликс только что отца его убил, — Возвращать как собираешься? — он трясет мобильным перед лицом омеги, который все еще стоит молча и пытается дышать.       В голову ничего лучше не приходит. Он пытается на языке жестов объяснить что-то, потом прикрывает рот рукой и все же тянется к телефону, открывая заметки. Парень перед ним замирает, брови взлетают вверх, и смотрит уже не по злому, а как-то слишком удивленно. Феликс поворачивает на него телефон и строит такие щенячьи глазки, которые только может.       «Простите, я вас совсем не заметил. Первый раз в этом городе, заблудился и пытался дописаться до брата. Как я могу вернуть вам деньги за ущерб? Можете подсказать номер вашего банковского счета и сумму?»       — Господи, еще и немой. Ничего мне от тебя не надо, — он развернулся в ту сторону, с которой пришел, и потерялся среди людей.       Феликс улыбается довольно, а за спиной слышит зовущего его брата. Не город, а сказка просто. Он надеется больше не встретить тут таких. Хотя «таких» везде хватает. Даже в теплом и добром Сиднее. На них внимание омега старается не обращать, обычно стороной обходит за три километра, а тут пришлось резко соображать.       Минхо подбегает весь красный, осматривает брата внимательно, крутит во все стороны и спокойно выдыхает, когда убеждается, что с ним все в порядке. Помогает собрать пакеты, параллельно рассказывая о милом парнишке, который не отпускал его все то время, что он отсутствовал. А потом утягивает в сторону метро, потому что уже домой хочется.

***

      В квартире с виду приличного и тихого молодого омеги сейчас творится полный хаос. Феликс носится из комнаты в комнату, развешивает украшения, путаясь в гирляндах, громко напевает давно заезженные песни и шикает на каждый предмет, об который спотыкается. Он сам их складывал туда несколькими минутами ранее, чтобы не забыть, а сейчас ругается на себя же. В этой суматохе очень не вовремя решают набрать родители, которые хвастаются поставленной елкой и жалуются на кота, что разбил половину шариков с нижних веток. Феликс не забывает рассказать им про первые дни здесь, не упуская той идиотской истории, где столкнулся не с самым вежливым альфой.       — Феликс, твою налево, ты можешь на пять минут пригвоздить свою пятую точку к дивану и спокойно поговорить с нами? Из твоего рассказа о вчерашнем дне я понял только то, что ты куда-то опять вляпался, — отец нагибается поближе к камере и очень грозно смотрит на сына, пытаясь сдержать глупую улыбку.       — Ну, простите, пока у меня есть время и настроение, а это самое важное, надо успеть все сделать, — Феликс все же перемещается в свою комнату, закрывая дверь, чтобы музыку не так слышно было, — У меня уже завтра может пропасть весь настрой и все это дело, — он проворачивает телефон по всей комнате, показывая родителям свои старания, — пойдет по одному причинному месту.       — Никуда твое настроение не денется. Теперь давай спокойно и помедленнее, — папа пытается отбиться от мужа, смахивая его руки со своих плеч, — И расскажи, как дела у твоего старшего брата, а то этот негодник решил от нас вообще трубки не брать.       — У этого негодника сегодня работа. Ему приставили какую-то модельку капризную, и он поехал в компанию. Не знаю честно, что у них там произошло, но вечером обещал набрать, — Феликс тихо хихикает с родителей, которые, хоть и слушают его внимательно, все равно продолжают свою перепалку.       Омега снова повторяет историю вчерашнего дня. Красочно описывает места, в которых они с Минхо уже успели побывать, и добавляет кучу ненужной информации про то, где бы еще хотел побывать и куда сходить. Но быстро расстраивается, потому что уже через пару дней надо садиться за работу — не отдыхать ведь приехал. Когда родители спрашивают про то, с кем он вчера столкнулся и что это за человек был, Феликс сразу начинает улыбаться, ярко описывая каждую деталь, не забывая при этом упомянуть, что молодой человек был достаточно красив, хоть и вел себя как последнее животное с леса.       — Подожди, — папа толкает отца в плечо, чтобы тот перестал смеяться, — Ты реально прикинулся немым? Господи, я когда учил тебя языку жестов, рассчитывал, что ты будешь в более профессиональной среде это использовать, а не так. Взрослые проблемы надо решать по-взрослому!       — Не слушай его, сынок. Все ты правильно сделал. Тупые ситуации должны решаться тупыми действиями, — отец закрывает рот недовольного мужа и показывает большой палец, — Город большой, поди не пересечетесь больше.       — Отец, город большой для людей, которые в офисах сидят. А этот тип явно не этим занимается, — Феликс закатывает глаза и слегка хмурится, но не выдерживает долго и ярко улыбается. Он в этом городе совсем немного, но уже успел соскучиться по родителям, — В любом случае, ему так и надо. Давайте лучше обсудим вашу поездку к нам на Новый год.       Разговор затягивается на добрых два часа, за окном успевает потемнеть, а родители начинают зевать под непрерывные рассказы Феликса. Он рассказывает все, что придет ему в голову, показывает все, что купил вчера, хвастается новыми вещами, которые утром доставкой пришли прямо под дверь. А потом долго говорит про то, что очень любит их, вызывая у двух взрослых людей слезы в уголках глаз. Отключается неохотно и продолжает заниматься делами, которые были отложены на все это время, пока вибрация телефона снова не отвлекает его.       — Феликс, это пиздец.

***

      «Почему в свой законный выходной он стоит напротив какого-то недо-модельного агентства, где сейчас работает Минхо?» — вопрос остается открытым. Просто вчера старший брат позвонил и очень красочно описывал, как будет на куски разделывать модель, которая ему досталась, и вывозить по пакетам тело в разные части Нью-Йорка с обязательным условием, что младший брат будет в этом участвовать. Феликс из всего рассказа понял, что «это пиздец», что «нужно срочно приехать по этому адресу» и «у меня больше нет людей, которые владеют языком жестов так хорошо, как ты, помоги». В целом, это вся информация, которая была нужна.       Поэтому с самого утра, вместо того, чтобы нежиться в собственной кровати и смотреть смешные видео в телефоне, не покидая тепла, омега наспех готовил завтрак и пытался привести себя в более-менее человеческий вид. Получилось неплохо. Нет, очень даже хорошо.       Минхо ждёт его уже где-то в здании. Сказал, что кто-то должен встретить и провести до нужного кабинета, который находится под самым небом — это тоже вчера было в диалоге. Феликс пока таких не наблюдает, какие-то тут не пунктуальные работают, потому что время перевалило за двенадцать аж на целых десять минут. На бедного уже взгляды косить охрана начинает.       — Простите, пожалуйста. Вы Ли Феликс? — к нему неожиданно со спины подбегает паренек, что пугает омегу. Он успевает только несколько раз кивнуть, как его хватают под руку и тащат в сторону лифтов: — Еще раз простите, что напугал. Идёмте. — Феликс смотрит на него и ничего сказать не может, только глазками хлопает. Парень этот одет с иголочки: классическая рубашка заправлена в черные прямые брюки на высокой посадке, жилет, который удачно подчеркивает его хрупкую талию, волосы собраны аккуратно назад, на шее бейджик с именем, а в руках куча журналов и папок, — Ох, простите, я не представился. Меня зовут Хан Джисон, на сегодня я ваш ассистент.       — Приятно, — Феликс тоже кланяется и робко улыбается в ответ. — Расскажете вкратце, что вообще произошло, и почему я тут нахожусь?       — Вы не знаете? — Джисон смешно наклоняет голову вбок и хлопает глазками. Феликс теперь может рассмотреть его повнимательнее, пока лифт продолжает медленно двигаться вверх и впускать в себя еще людей. Глаза бусинками, как у куклы, милые пухлые щеки, которые потискать хочется, и очаровательные губы бантиком. Омега невольно засматривается, — Кхм, у нас в компании появилась подающая надежды модель. Глухонемая. Раньше к ней был приставлен сурдопереводчик, но он ушел в последний момент, отказываясь работать с ним, или модель под каким-то тупейшим предлогом. В любом случае, не суть. Мужчина держался молодцом до последнего. Сегодня у нас подписание всех контрактов, директор в бешенстве еще со вчерашнего дня, а ваш, так понимаю, брат уже готов расстрелять половину здания, чтобы все это кончилось.       — Напоминаю, он здесь всего второй день. Не представляю, как долго буду держаться с этим, — Феликс несколько раз махнул рукой, пытаясь подобрать подходящее слово, — Вы поняли. Потому что нервов у меня явно меньше, а терпение еще хуже.       — Постараемся сделать все возможное, чтобы в кратчайшие сроки найти вам замену, — Джисон вновь хватает его под руку и тянет за собой, когда лифт останавливается на двадцать пятом этаже, — И обращайтесь ко мне на «ты». Если не ошибаюсь, я младше вас.       Феликс просит о том же и смущенно улыбается. Он свободной рукой сжимает край своей дубленки и старается дышать помедленнее, пытаясь успокоить ни с того ни с сего взявшуюся панику. Сколько бы он времени не работал с людьми, сколько бы времени не проводил в своей компании, сколько бы не провел планерок, важных встреч и всей это лабуды — никогда не привыкнет. Особенно сейчас. Вроде переживать не стоит, надолго тут не задержится. Но Феликс явно выделяется, и на фоне омег, которые разодеты в элегантные костюмы, юбки с аккуратными разрезами по бедру, в шелковые рубашки, которые невесомо стекают с плеч, в сверкающие от чистоты лоферы, в туфли на невысоком каблуке, он выглядит как подросток, которого со школы забрали. В драных не по погоде джинсах, в обтягивающей черной футболке и куртке с мехом по краям. А обувь... про нее вообще лучше молчать.       Они идут недолгих пять минут, за которые Феликс успевает загнаться и разогнаться. Он ведь сюда не работать пришел, а так, просто помочь любимому брату за медвежью услугу. Потом год это будет оплачивать. Какая вообще разница, что подумают? Феликс гордо задирает подбородок и тихо заходит в помещение вслед за ассистентом. Брат тут же набрасывается на него с объятиями, без слов просит помощи и спасения.       — Феликс, это пиздец, ему вообще ничего не нравится, я не знаю как к нему подступить. Спасай либо меня, либо ситуацию, — Минхо шепчет все очень быстро на ухо, пока брат пытается выбраться из цепких лап.       А Феликс уже не слышит. Как только он заметил омегу, сидящего в самом дальнем углу, тут же застыл на месте. Теперь понятно, почему Джисон сказал, что он подает большие надежды. Это лисье лицо вызывает столько трепета внутри, что Феликс невольно засматривается. Идет медленно, подсаживается незаметно и несколько раз машет перед лицом модели. А тот, как только замечает, сначала недовольно смотрит несколько секунд, а потом расплывается в улыбке.       — «Здравствуй, меня зовут Ли Феликс и на какое-то время заменю твоего переводчика», — он дружелюбно протягивает руку омеге и ярко улыбается.       — «Здравствуйте. Ян Чонин. Буду рад поработать с вами», — парень пожимает несильно руку в ответ и так же приветливо улыбается.       Замечает краем глаза резко севшего Минхо, который хватается сразу за сердце. Ему этот Чонин ни в какую не давался. Даже имя пришлось силком вытягивать, а тут еще и улыбается. Джисон на это только тихо смеется и ставит перед старшим братом Ликса бутылку воды.       — «Твой менеджер — мой старший брат, будь с ним помягче, пожалуйста. Он очень старается. Прости, что о таком прошу», — Феликс в умоляющем жесте складывает руки возле груди и строит из себя самого невинного.       Не успевает Чонин ответить, как в кабинет врываются. Феликс непроизвольно дергается и на месте застывает. Нет, он отказывается работать здесь. Хоть все деньги мира ему предложат, но работать здесь точно не будет. Тот мудозвон с улицы, который язык в жопе держать не в силах. Уже готов встать и уйти, но видит серьезного брата, немного напуганного Джисона, который в угол забился, и чувствует хватку на своей руке от Чонина. Феромоны резко смешались, перекрывая дыхательные пути, отчего он невольно тянется за бутылкой воды.       — И кто из них модель? — он внимательно окидывает двух парней, которые сидят в противоположной от двери стороне, задерживаясь на Феликсе, — Если подающий надежды — этот, то я сразу отказываюсь, — альфа смотрит на Минхо и тычет в сторону Феликса пальцем. Бескультурщина.       — Не этот, а Ли Феликс. Слава богу, не я в этой шарашкиной конторе буду моделью — лучше уж застрелиться, — три пары удивленных глаз поворачиваются на него одновременно, а Чонин смотрит так жалостливо и крепче сжимает чужую руку, — Буду заменять переводчика для модели. А вы, собственно, кто?       — Хван Хенджин. Директор этой шарашкиной конторы.

***

      Минхо сидит на кухне, держась крепко за волосы. Контракт они подписали, все остальные моменты обсудили. Но то, какая аура витала в помещении — не передать словами: горький запах темного шоколада перемешался с кислым запахом клюквы, где-то отстраненно, почти не добираясь до носа, висело еще три запаха: жженный сахар напуганной модели, чистый хлопок ассистента и освежающая мята старшего брата. Бедный Джисон не просидел и пятнадцати минут в этом дурдоме — сбежал при первой возможности. А Чонин попросил открыть окно почти сразу, хватаясь за горло и вливая в себя пол литра воды разом.       — Нет, ты молодец, горжусь, но как ты мне предлагаешь там работать? Я в эту компанию пытался попасть очень долго, — Минхо готов головой биться о ближайший угол, чтобы остатки мозга превратились в кашу и больше не слышали того, что могли бы услышать в дальнейшем, — Я чуть не сдох, пока вы сидели там и пытались друг друга убить.       — Ищи везде плюсы, мы подружились с Чонином, — Феликс весело улыбается, пока по голове не прилетает деревянной палочкой, — Ну прости, откуда я мог знать, что зазнавшийся кусок дерьма окажется директором? Я не специально, — омега хватает руки брата и крепко сжимает в маленьких ладошках, — Прости-прости-прости. Тем более, что это он в меня пальцами тычет? — как только чувствует обволакивающий запах черного перца, от которого в носу першит, тут же подрывается с места и прижимается к боку брата, аккуратно поглаживая того за плечи, — Может тебе стоит пройти экспресс курсы по сурдопереводу? Чтобы меньше…       — Заткнись. Помолчи минуту, дай я подумаю, — Минхо резко толкает брата в грудь, чтобы тот отошел, — Отцепись. Иди родителям лучше набери, скажи, что у меня все хорошо.       Да, накосячил. Но как Феликс должен был реагировать на такое отношение к себе? Они что в девятнадцатом веке живут? Где омег принижали и заставляли пылинки с альф сдувать? Показал, что не слабак — молодец, но как теперь работать, зная, что в любой момент по шапке прилететь может? Не только от брата, но и от Хван Хенджина (мудозвона).       Новогоднее настроение улетучилось сразу, как только Феликс снова встретил недовольную рожу. Вся радость от переезда сожглась мигом, оставаясь неприятным осадком сожаления где-то внутри. Он догадывался, что они могут пересечься где-то в будущем, не отрицал такой возможности, но не так скоро ведь! Омега надеется, что вся это история с временным переводчиком продлится недолго, и он сможет спокойно выдохнуть уже через пару дней, заняться своей работой и продолжать по-детски радоваться предстоящему празднику.

***

      Чуда правда не случается ни через пару дней, как было обещано, ни через неделю и даже ни через полторы. Как будто все дружно забили на то, что Феликс тоже работает, и эта подработка его радует только редкими беседами с Джисоном, пока они поднимаются на лифте, и приятной компанией Чонина, с которым не всегда, но можно пообщаться.       Чонин, как оказалось, совсем не такой, как его описывали. Не капризный, не зазнавшийся. Просто душка. Нет, иногда бывает такое, что всплывает наружу сидящее внутри говницо, но это только на съемках. К Минхо все также настороженно относится, но больше не смотрит на него так, будто именно из-за него омега лишился слуха и голоса. А с Феликсом они теперь хорошие подружки, обсуждают дьявола-директора, который что-то зачастил к ним.       Феликс старается вообще с этим Хенджином не общаться, а если такое и происходит, то исключительно на языке жестов. Ничего личного, но тратить на него ресурсы не хочется. Улыбается своей самой невинной улыбкой, показывает гадости, а веселящийся на фоне Чонин помогает и присоединяется к шоу. У Минхо скоро глаз задергается, он обещал. Вместо привычных прогулок до дома младшего они теперь выясняют отношения, хотя альфу это вообще никак касаться не должно.       — Да почему? Вот узнает он, что ты мой брат, и я вылечу из этой кампании со свистом! — Минхо перегибается через стол в общей столовой огромного здания, трясет его за плечо, пытаясь выяснить причину такого поведения. Феликс всегда был лапушкой, а тут ведет себя как последняя сука, — Пойду в бордель жопой торговать за несчастные два доллара. Пожалей меня и мою нервную систему. Понимаю, тебе весело, но мне с этим упырем еще работать.       — Вот если бы злым таким не был, то я бы подумал. А чел реально давно не трахался, вот и бесится на всех, — Феликс театрально вскидывает руки, сразу приступая к еде.       — Феликс, — брат вымученно стонет и бьется головой об стол.       — Я уже двадцать восемь лет Феликс, и что с того?       — Ой, господин Ли, вы так интересуетесь моими половыми развлечениями. Помочь хотите? — братья застывают на секунду. У Минхо на лице сменяются все эмоции, которые могли быть. От страха, до безмолвной мольбы ничего не вякнуть. А Феликс только довольно улыбается, немного щурясь, и разворачивается к нарушителю их покоя.       — Господин Хван, какая неприятная встреча. Простите, жопу зазнавшимся альфам не подставляю, — сразу разворачивается обратно к еде, принимаясь вилкой перебирать какой-то майонезный салат, — Ах да, за деньги, кстати, тоже.

***

      На пороге квартиры появляется Джисон. Феликс, такой несчастный и уставший, без друзей в этом городе, решил пригласить своего помощника и страдальца по работе в гости, чтобы наконец-то выпить и расслабиться. Завтра — законный выходной, а значит сегодня можно делать все, что только в голову придет. Омега уже ненавидит это проклятое агентство, поэтому выбивает буквально ногами отдых. Чонин тоже благодарно улыбается, когда все «супер важные» дела очень кстати рассасываются по всей неделе.       Джисон не один, а с букетом и пакетом в руках. Как в самых глупых дорамах про любовь. Глупо улыбается и протягивает все застывшему на пороге Феликсу. Бета ждёт еще какое-то время, когда в дом наконец-то пустят, потому что в коридоре холодно.       — Ты где этот веник откопал? — Феликс отходит от двери, всё-таки пропуская Джисона внутрь, — Если ты это мне, то прости конечно, но я вроде по альфам. Ну минут пятнадцать назад точно, — гость тихо смеется с глупого выражения на лице Ликса. — Нет, Джисон, ты конечно хороший, но…       — Да успокойся, я подобрал это перед твоей квартирой. Но все равно грустно слышать, что ты по альфам, я бы подкатил, — он быстро разувается, сразу приобнимая хозяина квартиры, и подмигивает, — В таких вещах должны быть записки.       Он некоторое время осматривает «веник» на наличие бумажек. Находит не сразу, она теряется в пестрых розах и пышных пионах. Читает быстро, пытаясь сдержать смех, но не получается. Складывается пополам, отмахиваясь от Феликса как только может.       «Я не фотограф, но отлично вижу нас вместе

Твой грубый аноним»

      — Нет, во-первых, это пиздец, выстави это обратно в коридор, — Феликс тут же бросает цветы на пол и сжимает в руках записку, кидая в дверь, — Во-вторых, если это тот, о ком я сейчас думаю, то послезавтра ему не жить. Свое говно пусть сам расхлебывает.       — Реально думаешь, что господин Хван? Господи, ему не пять лет, чтобы такой чушью маяться. Он взрослый человек. Грубый аноним? Ладно, если это бы реально был он, было бы смешно, — Джисон толкает его в сторону кухни, забирая пакет с выпивкой из чужих рук. С цветами он потом разберется, когда домой обратно к себе пойдет, пора немного поговорить не о работе, а, к примеру, о прекрасной погоде, которой радует Нью-Йорк в последнее время, — Да и между вами какая-то вражда с первого дня, не думаю, что он.       Феликс решает все свои думы отложить на потом, когда позвонит вновь родителям и будет жаловаться на строгого дядю-начальника. Сейчас перед ним Джисон, который очень глупо переступает с ноги на ногу и просит домашнюю одежду. Доставка скоро с вкусной, жирной едой приедет. А на столе стоит какой-то неизвестный для него алкоголь, который уже хочется попробовать.       Не смотря на то, что с Джисоном они знакомы совсем недолго, диалог идет легко. Рассказывать намного проще, когда видишь в глазах искреннюю заинтересованность и слышишь уточняющие вопросы. Феликс говорит обо всем: о детстве, о мечте, о родителях. Рассказывает о том, как со слезами на глазах вместе с семилетним братом пытались уговорить отца перебраться сюда. Как быстро построил карьеру, не без помощи отца, и сейчас ни в чем себе не отказывает. Говорит о том, что сюда «просто присмотреться» ехать вообще не хотелось. Только переезжать и точка.       Когда уровень алкоголя в организме повышен, а из колонок льется какая-то пошлятина вместо нормальной музыки, что была в начале их посиделки, Феликс показывает все свои умения танцевать, не зря же все школьное время занимался, верно? Джисон хлопает в ладошки, просит научить его также, падает несколько раз на пол и больше не встает, рассматривая потолок.       Джисон рассказывает про какой-то роман с работы. По секрету, потому что уверен, пьяный Феликс — надежный Феликс. В красках описывает их ночи, проведенные вместе, как отказывается от отношений, потому что те ему не нужны, и выкачивает бабки из этого бедного альфы. Феликс записывает каждый совет, может когда-нибудь пригодится, уточняет. А потом дело доходит и до самой работы. Хван Хенджина, которого Джисон решил негласно записать в несуществующий список папиков Феликса.       — Я тебе говорю: он, — Джисон несколько раз икает и прикрывает рот ладошкой, смешно надувая щеки, — отличный вариант. Богатый, успешный, молодой и без прицепов в виде мужа и детей. Чем тебе не идеал.       А Феликс задумывается. На пьяную голову лезут всевозможные мысли, которые раньше даже не допускались. Хенджин. И где вот сейчас Джисон не прав? Забыл правда упомянуть его несносный характер, отношение к омегам и отвращение ко всему, что движется. Новый друг аргументирует это профессионализмом. Феликс говорит, что он мудозвон.       Заканчивается все слезами на кровати и звонком Минхо, где Феликс яро пытался доказать, что старший брат его не любит, а потом отрубился с Джисоном на диване в зале в обнимку, не удосужившись даже сбросить звонок.

***

      — Феликс, выключи нахер этот долбаный телефон, — Джисон крепче прижимается к чужому телу и прячет нос в подушке.       — Да пошел к черту, — Феликс отвечает на звонок, не глядя на экран. Притирается щекой к чужой макушке и пытается не погрузиться в сладкий сон хотя бы минуту, — Перезвоните позже, у меня сегодня законный выходной, я отдыхаю, — омега хотел было скинуть, как в трубке прозвучал очень знакомый голос:       — Ли Феликс, срочно поднимайте свою задницу с кровати и приезжайте в компанию. И попробуйте дозвониться до Хан Джисона, он не отвечает, — Хенджин. Он явно был чем-то недоволен, говорил громко, а на фоне какие-то странные и громкие звуки, — У вас есть час, — и скинул.       Феликс смотрит на Джисона, который все еще пускает слюни на подушку и крепко держит поперек груди, потом на телефон, где минуту назад был звонок от не очень приятного молодого человека. Подлетает быстро, хватая и стягивая друга с дивана. Выглядели они так себе, вчерашние слезы в перемешку с алкоголем хорошо сказались на их лицах. Феликс смотрит в зеркало, параллельно что-то крича сонному бете, понимает, что сделать нормально из того, что есть, не получится.       — Куда такая спешка? Время всего девять утра, — Джисон сидит на бортике в ванной, сонно потирая глаза, пока в его руки впихивают зубную щетку и пасту, — У нас выходной, — заламывает брови домиком, будто вот-вот заплачет.       — Если не приедем, нам пиздец. Мне то все равно, а вот тебя и Минхо уволить могут. Поэтому даю тебе десять минут на все ванные процедуры, пока подготовлю нормальную одежду. Вперед, — Феликс громко хлопает дверью и улетает в комнату.       В комнате бардак. Видимо, они вчера решили устроить показ мод, потому что по-другому Феликс не может объяснить то, что творится на его кровати. Пустые банки из-под пива, разодранные красные ленты, которые он хотел повязать бантиком на елке, порванные бумажки и блокнот с ручкой. Даже голова болеть резко перестала, а желудок скручивать спазмами. Вечером это ему явно откликнется.       В коридоре стоит букет, уже немного вялый. Феликс выставляет его за дверь, чтобы просто так глаза не мозолил, и идет на поиски маски и очков. Желательно, в двух комплектах. Джисон выходит быстро, принимая одежду из чужих рук. Собираются они за двадцать минут, дольше топчутся в коридоре.       — У меня машина на парковке. Выходи и вызывай лифт, я пока все закрою, — Феликс скидывает все предметы с тумбочки в сумку и убегает в комнату.       — Ты водить умеешь?       — Меньше вопросов, больше дела, Хан Джисон.

***

      — Вы почему так выглядите? — Минхо подлетает неожиданно, хватает обоих под руки и ведет в уже знакомый кабинет, — Не отвечайте сейчас, разберемся со всем потом и поговорим о том, что вчера было.       — Да как будто вас всех ебать не должно, как мы выглядим. Два законных выходных. У меня дела в ресторане начинаются, какие-то проблемы, а я тут. Минхо, когда вы найдете наконец-то другого человека на мое место? — Феликс выдергивает руку из чужой хватки и сам заходит в помещение, — Мы с тобой вернемся к этой теме, — он скидывает с себя очки и маску, бросая на стол.       Это незаконно. Минхо знает, что просто так брата с дома выдергивать нельзя. Особенно, когда он вообще здесь не работает. Феликс может спокойно сказать «нет» и больше не приезжать, но подставлять в первую очередь не хочет Чонина. Который, к слову, сейчас забился в угол, наблюдая за всеми криками Хенджина. Он не понимал, что происходит, ждал, когда к нему наконец-то приедет переводчик.       — Наконец-то, — Хенджин кидает какие-то бумаги на стол, — Джисон, принеси кофе и что-нибудь перекусить. Теперь слушаем внимательно. Намечается поездка, сегодня примерка. Это был срочный, неожиданный и не особо приятный разговор. Отказаться не можем. Новогодняя коллекция, а модель, которая была изначально, резко слилась под тупейшим предлогом, поэтому мы дружно берем ноги в руки, приводим себя в человеческий вид, — альфа смотрит на Феликса, который пытается успеть перевести все Чонину и даже не замечает на себе злого взгляда, — и выдвигаемся. Минхо, сегодня твоя помощь не нужна, оставайся в компании. Джисон тоже не едет. Только я, Чонин и Феликс. Все услышали? Возражения?       — Сколько у нас времени? — Феликс достает из сумки все, что успел взять с косметического столика, вываливая на стол консилер, пудру и еще кучу неизвестных никому баночек, — Мне хватит десяти минут.       — А перекусить? У нас есть час на все, — Хенджин садится рядом с Минхо, вновь хватаясь за бумаги.       — Меня вывернет, если я съем что-то, — брат вопросительно смотрит на омегу, — Мы вчера культурно выпивали. Вопросы на вечер оставь. Я с тобой еще не разобрался, — Феликс показывает ему средний палец и приступает ко всем своим баночкам, изредка отвлекаясь на Чонина, который что-то ему показывает в телефоне, — Кстати, — спустя несколько минут говорит омега, — почему зимняя новогодняя коллекция снимается зимой, а не как обычно за полгода?       Хенджин, все также не отрывая взгляда от бумажек, только пожимает плечами. Феликс невольно вспоминает все, что они вчера обсуждали с Джисоном. И про богатого красивого альфу, который сможет постоять за своего омегу. И про заносчивый характер, холодность ко всему и всем. И про тупой план, который друг помог ему составить в пьяном бреду. План. Лучше бы Феликс вообще о нем не вспоминал. Телефон моментально открывается, а на экране в заметках десять несчастных пунктов.       В этот момент забегает Джисон со всем тем, о чем его просили. Уже без своего укрытия, в более-менее человеческом виде. Скорее всего, по пути успел еще раз умыться, а синяки спрятать за толстым слоем тонального средства. Костюм, который ему дал Феликс, достаточно хорошо подчеркивает его фигуру, смотрится намного лучше, чем на самом омеге.       — Классная задница, — Феликс подмигивает другу, — А теперь иди сюда.       Он тычет в лицо телефоном, пытаясь понять, что это вообще такое. Мол, я не при делах, этого не писал. Чувствует заинтересованный взгляд Минхо, который несколькими минутами ранее рассматривал свои пальцы. Отдает телефон Чонину, который быстро пробегается по всем пунктам и с ужасом поднимает на них глаза, несколько раз крутит пальцем у виска и рот закрывает.       — «Джисон решил, что Хенджин отправил мне букет, поэтому теперь я обязан его соблазнить и завалить», — Феликс тяжело вздыхает и пытается вновь все запихнуть к себе в сумку.       — «Это ужасно, вы знаете? Просто подойти и спросить напрямую не получится?» — Чонин все еще удивленно смотрит на двоих сразу, пытаясь переварить увиденное.       — «Конечно знаем. Но это Джисон. Почему-то мне кажется, что пока я все это не сделаю, он от меня не отвяжется. Ладно, собирайся, обсудим как-нибудь за чаем?» — Феликс хлопает несколько раз Чонина по плечу и поднимается резко, чем пугает сидящего рядом Джисона, — Мы когда поедем? — обращается уже к Хенджину.

***

      В машине жарко и сильно пахнет горьким шоколадом. Чонин на заднем сиденье хватает воздух ртом из открытого окна и на двух впереди сидящих внимания не обращает. Хенджин зол, на что — не понятно. Омеге кажется, что он всегда находится в этом состоянии. Как будто кроме этого чувства альфа испытывать больше ничего не может.       Феликс сидит тихо, разглядывает быстро сменяющие друг друга картинки и старается внимания не обращать на Хенджина. Но изредка все же поглядывает на него: задерживает взгляд на руках, которые крепко сжимают руль до белых костяшек, и громко сглатывает. Почему-то после обсуждения с Джисоном странные и вульгарные мысли лезут в голову. Омега быстро встряхивает головой, сильно сжимает колени вместе и слишком резко разворачивается в сторону окна.       — Спросите у Чонина, как он себя чувствует, какой-то бледный, — Хенджин неожиданно притрагивается к плечу в попытке обратить на себя внимание, — Может ему воды надо?       — Да вы бы лучше феромоны контролировали. Бедный уже не знает как дышать. Я тоже скоро с ума сойду,— Феликс отпихивает от себя руку и демонстративно открывает окно, высовывая голову.       Хенджин на это ничего не отвечает, но в салоне наконец-то появляется чем дышать. Двое одновременно спокойно выдыхают и расслабляются. Феликсу почему-то резко захотелось спросить и про букет, которой вчера Джисон притащил в его обитель, и про то, что случилось.       — «Ты реально думаешь, что лучше спросить, чем действовать по плану?» — Феликс поворачивается на кресле и привлекает внимание Чонина, — «Мне кажется, он начнет отнекиваться. Хотя, не знаю. Почему я вообще над этим думаю?»       — «Я уже передумал. Будет интересно за вами понаблюдать», — Чонин прикрывает рот, пытаясь скрыть улыбку, а Феликс на это только закатывает глаза и садится ровно.

***

      Весь день получается какой-то странно-напряженный. Феликс просто громко думает, а Чонин не помогает в этом. Шутит и подкидывает идей для новых мыслей. А что если бы… Хенджин крутится все время рядом с ними, на обеденном перерыве садится за один стол, на съемочной площадке стоит за омегой, который пытается объяснить модели, как лучше повернуться и куда деть руки. Он тоже не помогает.       Во вчерашнем дне было хорошо, когда они сидели с Джисоном грязные, в крошках и со слезами на глазах. Не было тех, о ком можно было бы помечтать. А если и были, то только фигурально. Феликс уже всех в своей голове послал на три буквы, а телефон стал держать крепче. В моменте показалось, что его могут украсть и прочитать все, что там написано.       Сейчас они едут обратно. Измотанные нервными разговорами, резкими запахами и неконтролируемыми действиями фотографа по отношению к двум омегам. Хенджин в таком же напряжении, старался сдерживать феромоны, но все передавалось и Феликсу: чувство, будто бы вкачивали через железу на шее. Злость росла в геометрической прогрессии, объяснения этому не было, хотелось спустить пар и с кем-нибудь поругаться. В голову сразу пришло два человека: тот, что сидит рядом, и тот, что утром довел его до дергающегося глаза. Сил ругаться с альфой у него не было, причин пока что не нашлось. А вот брат явно задолжал. Номер на быстром наборе, телефон к уху, в салоне повис горький аромат клюквы, перебивающий шоколад.       — Какие люди! Минхо, дорогой, как у тебя дела? — наигранно нежно начал лепетать Феликс, замечая косящегося на него альфу, — Ой, как славно, что у тебя все хорошо. У меня вот, правда, не очень, спасибо, что поинтересовался, — омега понизил голос и сжал края куртки, — Буду ждать тебя дома, родителям позвоним поболтаем, расскажем, как у тебя дела вместе, хорошо? — он тихо хихикнул, когда Хенджин открыл окна с двух сторон, — Буду ждать у себя через пару часов, чтобы без приколов. Я еще и Джисону позвоню, будем развлекаться, — Феликс сбросил звонок, не дождавшись ответа. Откинулся на сиденье назад и прикрыл глаза: плечи были напряжены, а глаза одному очень любопытному альфе хотелось выколоть пальцами. Как только омега собирался что-то сказать, почувствовал прикосновение к плечу. Чонин. Пока он был единственным, кто вызывал талую улыбку.       В моменте он даже не заметил, как Хенджин успокоился и перестал быть этим странным источником всех отрицательных эмоций. Пытался немного выпустить более спокойных феромонов, в попытке успокоить. Феликс только крепче сжимал в руках телефон и следил за пролетающими мимо зданиями. В последний раз такое омега допускал дома, в присутствии старшего брата. Минхо вернулся домой после неудачной тренировки, а дальше само покатилось. Только пошли выпускать пар они вместе — в зал, а сейчас он один и едет выпускать пар на брата.       — Извини, не мое дело конечно, но кто это был? — Хенджин остановился на светофоре, нарушая неспокойную тишину в салоне и протягивая омеге телефон с включенным навигатором.       — Брат, — сухо ответил Феликс, быстро вбивая нужный адрес, — С нами Чонина оставьте.

***

      Вечер проходит даже лучше, чем Феликс мог себе представить. Джисон приехал раньше, чем сам хозяин квартиры, со снеками и приподнятым настроением. Минхо сидел все время на диване, в окружении двух омег и беты. Джисон и Феликс, не стесняясь ничего, высказывали все, что думают, а Чонин наблюдал за ними, сидя рядом с альфой. Тот изредка приобнимал его за плечи и прижимал к себе, стараясь успокоить, а младшему было все равно, он наблюдал с улыбкой, как ему в моменте переводили все, что говорят.       Родителям даже позвонили. Феликс во всех красках пожаловался папе и отцу на несносного старшего брата, который обещал за ним присматривать, а по итогу только терроризирует и просит о невозможном. Рассказал и про то, что не дает работать, хотя вот-вот откроется новый ресторан, ему надо быть постоянно там, а омега не может, потому что Минхо никак не хочет найти другого переводчика. Пришлось потом извиниться перед Чонином несколько раз, потому что обидеть его ой как не хотелось этими словами.       В общем, получили они тогда кучу извинений, взяли с него обещанное пойти перекусить куда-нибудь очень вкусно на новогодних праздниках, а потом выставили Минхо за дверь с мусором в руках, сказали, что им нужно обсудить свои секретики и отправили домой. Феликс довольной кошкой разлегся на диване, пока Джисон хозяйничал на его кухне. Стало намного спокойнее.       Он вновь открыл телефон и положил его на столик. Локтями уперся в колени и начал думать. Рядом Чонин, который что-то активно печатал в заметках и показывал палец, мол, сейчас допишу и покажу. Напротив Джисон, в такой же позе и с какой-то до ужаса довольной улыбкой на лице.       «Не мое дело, хотя очень весело наблюдать за твоими метаниями туда-сюда, но давай попробуем? Ты ничего не потеряешь от того, что пару раз опозоришься. Если не получится, то не получится, зато как будет весело понаблюдать за всем происходящим? Мы тебе, твои самые верные друзья, в этом конечно же поможем.»       Феликс зачитывает это вслух, чтобы услышал и Джисон. Почему-то не хочется бежать и удалять этот непонятный кусок текста, который он спрятал за паролем, а последовать совету. Может в нем говорит его зверек, который давно уже никого не ощущал рядом, а может это тупые инстинкты, которые просили завоевать и подчиниться. Не хотелось списывать на какие-то чувства, которые где-то внутри него засели прочно.       Но Хенджин был очаровательно привлекательным и притягательным. Он высокий и очень стройный, с широкими плечами. У него запоминающееся лицо: острые скулы, четкий подбородок и длинные, чуть раскосые глаза, как у кота. Под левым глазом маленькая аккуратная родинка, которую можно было разглядеть только при особой внимательности. Самой яркой деталью стали его губы — довольно пухлые и четко очерченные. Хенджин постоянно сжимал их в тонкую линию. Свои длинные волосы он обычно либо завязывал в небольшой хвост, либо позволял им свободно падать на лицо, закрывая взгляд.       Феликс не отличался, как считал по своему скромному мнению. Вполне был симпатичным, привлекательным и интересным. Со скверным характером, но невероятной внешностью. Смесью двух культур. Пухлые губы сердечком всегда были растянуты в улыбке. Взгляд сразу цеплялся за веснушки, что создавали созвездия: они плавно переходили с шеи на грудь и спину, скрываясь где-то под тканью одежды. Аккуратный нос, чуть вздернутый наверх, который он постоянно хмурил, будто кто-то щекотал. Утонченная фигура, с ярко выраженной талией, объемные бедра, миниатюрные плечи и руки. Не омега, а загляденье.       — Действуем? — Феликс смотрит на них так, будто ему сейчас предстоит подписать договор с самим дьяволом, а эти два чертенка только активно кивают и суют ручку в пальцы.       — Начинается миссия «Хван Хенджин: завоевать, соблазнить и завалить»! — Джисон радостно хлопает в ладошки и улыбается от уха до уха.

***

      Пункт 1:       Сделай вид, что ты его не заметил.       Феликс очень хотел пропустить эту часть плана. Вообще-то, это неуважительно по отношению к человеку. И ладно бы просто к человеку, а тут Хван Хенджин, которому в ноги кланяются все, кого он на пути встречает. Просто проигнорировать? Джисон сказал, что он сможет привлечь больше внимания. Какой-то бред, омеге не хочется этого делать, но друг ведь сказал…       Накануне вечером они вместе выбирали, что ему лучше надеть. Пометочка: Джисон выбирал, а Феликс смотрел как его аккуратно уложенные вещи сбрасывают на пол и перебирают липкими от газировки пальцами. Джисон вообще скоро в эту квартиру переедет кажись: одежда своя есть, щетка зубная в стакане стоит, тапки сам себе прикупил. Сейчас разлеживается на кровати омеги, покачивает ножками в разные стороны и наблюдает, как Феликс переодевается.       — Ты уверен, что это вообще прилично носить на работу? — Феликс крутится перед зеркалом, пытаясь или оттянуть края укороченной рубашки, или подтянуть вельветовую юбку. И все было бы хорошо, но оно не подходит по погоде вот вообще никак. Длинная юбка не спасет жопу от минуса, потому что Джисон сказал, что разрез до середины бедра очень сексуальный, только не учел того, что лечиться омега будет сам, — Это вообще прилично?       — Феликс, — тянет Джисон, перекатываясь по кровати на пол, — Ну не душни, потрясающе выглядишь, затмишь все агентство своей красотой,— он подходит очень близко, хватаясь за галстук и притягивая к себе, — Только представь, как он будет шептать тебе что-то на ухо.       — Ты долбаный извращенец!.. Напомни, почему мы общаемся? — Феликс отталкивает его от себя и разворачивается к зеркалу. Будто не красился сейчас целых тридцать минут.       Ничем не прикрытые ноги обдувало холодным ветром, благо в обувь не забивались снег и слякоть — спасибо бете, что они вместе сошлись на черных берцах. Всю дорогу Джисон то трещал без умолку, то кидал странные взгляды. Точно что-то знает, а не признается!       На работе они оказываются через добрых полчаса, несчастно опаздывая. Джисон попросил его прикрыть перед Минхо, а сам улетел в соседний отдел, сказал, объяснит позже, подмигнул на прощание и смылся. И как он прикажет себя вести, если его рядом нет? Так бы отвлечься смог на беседу или что-то похожее. Теперь случайно «не заметить» у него просто не получится.       Чонина и Минхо смог выловить возле лифта, когда те собирались, по-видимому, спуститься в кафе. Брат что-то печатал на телефоне с такой довольной улыбкой, что еще больше невольно походил на кота. Чонин смеялся, опираясь ему о плечо. Феликс же просто встал рядом, стараясь не мешать. Будто с ними, но где-то далеко в мыслях. На работе у него сейчас проблемы со столами, привезли не те, надо бы съездить, проверить. Открытие новой точки назначено на конец декабря, а уже начало! Перенести не могут, потому что столы уже забронированы на неделю вперед. Еще и тут. Он даже не заметил, как погрузился в свои мысли и напрочь забытые проблемы. Стоит в ближайшем времени поговорить напрямую с Хенджином, потому что разорваться на несколько частей он не может.       Кстати, о нем. Чонин несколько раз машет ему перед лицом и трясет за плечо, видимо, пытаясь вернуть парня в реальность. Несколько раз кидает взгляды за спину омеги, а потом хватает за лицо, не давай повернуться. Феликс только сейчас уловил запах шоколада в воздухе, невольно вздохнул посильнее и задержал дыхание. Да что с ним творится.       Модель ведет его в лифт за собой, не обращая никакого внимание на своего менеджера, который тянет к нему телефон с текстом. Чонин забивается в угол и смотрит на него так внимательно, пытаясь, видимо, этим что-то сказать. Держит за руки, все также не давая повернуться.       — «Что случилось?» — Феликсу немного неудобно жестикулировать из-за того, что народу зашло в лифт слишком много, — «Почему ты так смотришь?»       — «Во-первых, и тебе привет. Во-вторых, потрясающе выглядишь. Кстати, ни только я один это заметил. Ты бы знал, как сейчас на тебя смотрит кое-кто очень интересный», — Чонин крепко держит его за плечи и не дает повернуться, хмурит брови и отрицательно машет головой, — «С дуба рухнул? Первый пункт плана, помнишь? Ты где вообще Джисона потерял?»       Точно, еще есть план. Щеки сразу обдало жаром, а руки затрясло мелкой дрожью. Значит, на первом пункте можно ставить галочку? Феликс вообще никогда в своей жизни никого не пытался соблазнить. Тем более по каким-то спискам. Внутри сидит маленький ребенок и с интересом за всем этим наблюдает. Омега чувствует себя ручным зверьком, над которым забавно потешаться.       Чонин выводит его быстро, тянет за собой еле поспевающего Минхо, и они все вместе скрываются где-то за дверьми кафе. Феликс улыбается от уха до уха, когда наблюдает за братом и моделью: они ведут себя мило, внимания на других не обращают. Омега даже задумывается над тем, что вместе они выглядят очень даже хорошо. Поэтому, чтобы сильно не мешать, смывается на одиночный столик в самом дальнем углу. Пока обед, нужно и поработать.       На недолгие двадцать минут Феликс полностью погружается в работу. Активно печатает что-то в планшете, параллельно записывает кому-то голосовые и совершенно не обращает внимание на того, кто сидит перед ним. Хенджина он заметил сразу, как только тот опустился на стул перед ним, но глаза не поднимает, продолжая делать вид, что занят. Тот тоже особо внимания привлечь не пытается, спокойно рассматривая что-то в окне.       — Ох, и долго тут сидишь? — Феликс откладывает всю технику подальше, притягивая к себе холодный кофе, — Прости, не заметил. Как настроение?       — Да нет, ничего страшного, — Хенджин все также не смотрит на омегу, — Настроение? Бывало и лучше.       — У тебя как будто всегда настроение «бывало и лучше», — Феликс убирает все свои вещи в сумку, поглядывая на часы, — Ладно, не буду отвлекать от столь важного занятия, побегу по делам. Увидимся?       Важные дела — найти Джисона, который нагло кинул его и знатно потрепал за это ему мозги. Прерывать воркующего брата и Чонина ему совсем не хотелось, а они, как всегда, оказались вовремя. Встречаются они уже все вместе, как обычно, в дальнем кабинете несколькими этажами выше. Минхо удивленно посматривает на тихого брата, а потом не менее удивленно на экран телефона, который подсунул ему Чонин.

***

      Пункт 2:       Сделай вид, что ты очень занят.       Феликс от Хенджина бегает весь день. Директор появляется теперь часто, общается с Минхо, с Джисоном, даже с Чонином общий язык нашел. К омеге подойти не получается — он вечно занят чем-то важным. Отчасти это правда. Так как замену ему так и не нашли, приходится разрываться на две части одновременно. Пока у всех идет обед, Феликс общается с поставщиками, менеджерами и пытается найти недостающий персонал, проводя собеседование в соседнем здании от компании. Ночью, уставший и голодный, едет в ресторан посмотреть, как идут работы, благо находится тот недалеко. А утром не выспавшийся едет на вторую работу. Феликс чувствует себя бедным несчастным, который концы с концами сводит, но это ведь не так! За что жизнь (читать как: любимый брат) так над ним издевается?       Сейчас вечер, последнее что Феликсу хочется, это думать о том, что завтра будет. Все давно уже разъехались по своим домам, только они с Минхо неспешно прогуливаются до ближайшего магазина. Брат поедет сейчас закупаться оставшимися украшениями, а омега по своим делам дальше.       — Расскажешь, что это за великий план, о котором знают Чонин и Джисон, но не я? — Минхо придерживает брату дверь, пропуская в магазин первым.       — Джисон назвал Хенджина моим папиком, написал план и сказал, что он наилучший вариант для меня, — Феликс отзывается устало, отвечает почти нехотя: за две недели наговорился, теперь только выходной без людей поможет.       Минхо задает еще несколько уточняющих вопросов, спрашивает и про желание Феликса, а потом убегает. Омега один в большом городе, ехать надо дальше, но он остается понаблюдать за быстро идущими куда-то людьми. Раньше никто не успевал за ним, за его ритмом жизни — здесь ему нравится, он нашел то, что нужно. Теперь Феликс не останавливается, чтобы передохнуть, а бежит со всеми. Погода в начале декабря приятно радует: небольшой минус, что позволяет не носить теплые пуховики, легкий снег, который оседает на земле уже водой, и приятный ветер, остужающий щеки.       Омега падает на ближайшую лавочку, стараясь насладиться моментом как можно быстрее. Через час сделать этого уже не получится. Улавливает аромат хвои, вспоминает совсем резко, что скоро Новый год и Рождество — Феликс ведь так и не смог до конца украсить квартиру. Коробки с украшениями до сих пор раскиданы на полу, об которые он каждое утро спотыкается. Чувствует приятный запах горячего шоколада, который сразу же погружает его в далекое детство. Они с родителями и братом ходили по ярмаркам, а когда замерзали, брали этот согревающий напиток. Резко хмурится, потому что здесь нигде не продают его, и также резко поворачивается в сторону. Рядом тот, кто источает этот запах.       — А я все ждал, когда заметишь. Не думал, что могут украсть? — Хенджин сидит спокойно, закинув ногу на ногу и откинувшись назад полностью. Сейчас он не злой, а между бровями нет привычной складки, в которую хочется ткнуть пальцем. Глаза закрыты, пухлые губы не сжаты в тонкую полоску. Теплый свет от фонаря приятно подсвечивает, делая его более привлекательным. Феликс совсем немного засматривается, — Домой подвезти?       — Я сам, — омега повторяет его позу, пытаясь вернуться к прежним мыслям, — Тем более, не домой.       — Точно?       — У меня своя машина, куча дел и нежелание тебя тревожить, — в этот момент телефон очень удачно начинает вибрировать в кармане. Если бы это сделали несколькими минутами ранее, то Феликс бы точно разозлился, а сейчас звонок — как спасательный круг, — Прости, было приятно поболтать, но нужно бежать.

***

      Пункт 3:       Покажи свою «беспомощность».       Все идеи Джисона и Чонина сводились к одному — Хенджин окажется в чужом доме. Феликс не хотел, чтобы из плана уходили за раз несколько пунктов. Говорил всем, что так не интересно. Говорил и себе тоже самое. На деле — боялся. Непонятно чего, непонятно почему. Это вообще не в его стиле в дом водить незнакомых альф так-то. А секс — только по большой любви или, в данном случае, по окончанию идиотского плана. По причине того, что друзья помочь отказались (Феликс сам не принял их помощь), пришлось думать самому, а это очень энергозатратный процесс.       Поговорив с умным человеком сидя перед зеркалом, Феликс пришел к выводу просто не усложнять ничего и идти по клишированному пути из любимых дорам. Где-то не смог дотянуться, где-то что-то показалось очень тяжелым. Может еще состроит из себя слабого, попытается открыть бутылку и попросит Хенджина помочь. Какой же это сюр, и омега это прекрасно понимает — таким уже никто не пользуется: все подходят и говорят прямо, только он ломает тут комедию. Хочется одновременно и смеяться во весь голос, и плакать от жалости к собственной персоне.       Сейчас они редко появляются в агентстве, чаще ездят на съемки, показы и всю эту лабуду, в которой Феликс абсолютно не смыслит и просто катается по городу туда-сюда, чаще всего засыпая в поездке. Сегодня день, когда свет в конце туннеля начал приближаться, а возможность отдохнуть не пятнадцать минут, а целых два часа наконец-то появилась. Джисон, все еще немного обиженный, что все гениальные идеи были жестоко отобраны и, по итогу, все равно забракованы, стоит сейчас возле выхода и наблюдает за мирно сопящим Феликсом, который в работе забылся и о плане, даст Всевышний, вспомнит только перед сном.       — Подъем, гений, — бета кидает несколько скомканных бумаг в Феликса, а когда тот не отвечает, то начинает уже трясти за плечо, — Твой ненаглядный через минут десять пойдет в кафе, а мне надо оттуда забрать журналы. Минхо зачем-то туда их перенес.       — Ага, а мне то что с этого? — омега головы не поднимает, пытаясь уловить потерянный за меньше секунды сон, — Что ты от меня вообще хочешь?       — Сходи за ними сам и попроси помощи у Хенджина.       Что-что, а такого предательства от друга он ожидать не мог. Знает ведь прекрасно, как Феликс нуждается хотя бы в пяти минутах спокойного пребывания с самим собой, но все равно нарушил его покой такой незначительной вещью. Феликс, честно говоря, уже готов просто подойти и прямо предложить переспать, без планов, тупых пунктов, промывки мозгов и энергозатратных дум. Но Джисон грозится пожаловаться Минхо и Чонину, устроить забастовку и наплести чего-нибудь сверху, поэтому омега, потирая сонные глаза, тащится к лифту. Здоровается по пути со всеми подряд, не разбирая лиц и поступающих вопросов.       В кафетерии пахнет домашним супом и жареной картошкой. Феликс еще не привык к такой пище, поэтому только нос смешно хмурит. Останавливается в поисках нужного ему человека и находит в самом дальнем углу в компании из нескольких человек. На столе, помимо еды, стоит коробка, видимо, с теми самыми журналами. Омега тяжело вздыхает и направляется в их сторону. Что у него за судьба такая нелегкая... Когда Джисон говорил, что Минхо случайно унес туда журналы, явно где-то соврал. Что за мир такой, друзья думают, что помогают, а на деле выглядит как обман вселенского масштаба.       — О, Феликс, доброе утро! Как дела? — омега из пиар отдела весело улыбается и несколько раз машет ему. Смотрит так внимательно, видимо, реально ждет ответа. Феликс же просто несколько раз кивает и хватает коробку со стола.       — Я пошел обратно спать. Надеюсь, мне приснится сон, где я убиваю Джисона и всю вашу шайку-лейку, — Феликс треплет брата по волосам и оставляет легкий удар на лбу.       Вообще, коробка не тяжелая, он и сам может спокойно ее донести, да и идти от силы минут пять. Но по плану он должен найти Хенджина, еще и притвориться беспомощным олененком с глазками полными слез, у которого вот-вот отпадут руки. Перехватывает ее за ручки и шаг замедляет. Внимание на удивленные взгляды со стороны старается не обращать. Это и не удивительно, тут омеги тяжелее папки в руках ничего никогда не держали. Вся тяжелая работа отводится более сильной части коллектива.       Даже то, что Феликс в помощи со стороны отказался, Джисон не смог не вставить свои пять копеек. Благо смирился с участью своих гениальных идей. Омега в пространстве теряется, в глазах плывет, спать хочется очень сильно. Он натыкается на нескольких людей, извиняется в небольшом поклоне и тащится дальше к лифту. А потом тяжесть с рук пропадает и за плечо кто-то хватает. Феликс прижимается к чему-то теплому, сразу закрывая глаза.       — У вас, вроде как, перерыв, а ты спал когда я заглядывал в кабинет, почему сейчас тут? — Хенджин. Феликс всем богам благодарен, что это не кто-то другой. Омега несколько раз крутит головой в разные стороны и прикрывает глаза.       — Джисон попросил сходить за журналами. Минхо их унес в столовую. Вот и пришлось спуститься, — Феликс не стесняется, прижимаясь щекой к чужой груди. Не обращает внимание на шепот и удивленные взгляды: он просто через себя их пропускает, лучше завтра побьет себя по голове.       Феликс позволяет вести себя куда-то. По ощущениям, до кабинета они идут слишком долго, поэтому приходится приоткрыть один глаз, чтобы хотя бы знать, откуда и куда ему бежать. Видит незнакомую часть — здесь раньше не был, а когда Джисон предлагал прогуляться, то всегда отказывался. Знает и то, что здесь находится весь финансовый отдел, а во главе кабинет Хенджина.       — Поспишь у меня, а потом договоримся что делать. Журналы я сам донесу до Джисона, — Хенджин усаживает его на просторный диванчик, на ноги укладывает клетчатый плед, от которого приятно пахнет шоколадом.       Феликс особо дальше не слушает. Скидывает обувь с ног, переворачивается в горизонтальное положение и засыпает. Сегодня он молодец: и поработать успел, и часть плана выполнил. Не знает, правда, что скажут Джисону с его гениальными идеями и перекидыванием своих обязанностей на других, но с этим они вдвоем потом разберутся. Может, когда он выспаться сможет, напрямую поговорит с Хенджином, чтобы те побыстрее искали другого переводчика, а его наконец-то отпустили.

***

      Пункт 4:       Пригласи его на необычное свидание. Попроси о чем-нибудь глупом.       У Феликса откровенно говоря дергается глаз. Он даже и представить не может себе, кем выглядит в глазах альфы. Сначала избегает его, не замечает, потом чуть ли не в обморок падает от переутомления и спит в его кабинете, а сейчас ему надо подойти и о чем-то попросить? Вариант со свиданием омега благополучно пропускает. Джисон, конечно, за такое по головке его не погладит — все возьмет в свои руки. Но этот парень вообще понимает, что ведет себя как пятнадцатилетний пубертатный мальчик, на которого впервые обратили внимание? Не понимает, а вот Феликс понимает!       Друзья и брат все еще не помогают, к обсуждениям теперь даже родители подключились, предлагая не менее ужасные и глупые идеи. Решил действовать по воли случая, как подвернется шанс что-то попросить или куда-то пригласить, то осуществит это. Если нет… такого варианта Феликс не рассматривает. Там всегда «если да».       Что он вообще испытывал по отношению к Хенджину? Наверное, больше стыд и желание извиниться за какую-то сумбурность всей этой ситуации. Омега не знал, что испытывает Хенджин по отношению к нему, поэтому вот так позориться с приглашением на свидание ему очень не хотелось. Почему они не могут, как в старые добрые времена, подходить напрямую и знакомится?       Главное, что он сейчас понимает, это то, что их отношение к друг другу сильно и быстро изменилось. Феликс больше не отвечает на каждое предложение или вопрос Хенджина языком жестов, а тот в свою очередь перестал выливать свою агрессию на омегу.       Отчасти Феликс благодарен Джисону за его странные идеи и мысли. Без этого плана омега бы первый точно никогда к нему не подошел. Особенно, если учитывать их знакомство. Вот если бы Хенджин перед ним извинился, то подумал бы. Но просто так даже при условии смертного приговора — нет.       Хенджин красив и обаятелен. Всегда поможет, даже если это что-то супер не значительное, оставаясь при этом молчаливым и холодным. Альфа всегда приносил кофе сотрудникам, с которыми ему приходилось работать ранним утром, не задерживал на обед, интересовался состоянием. Первые их встречи, та поездка на внезапную съемку оставили после себя неприятный осадок. То, что он заметил Феликса и не просто помог донести коробку до офиса, а прихватил его и увел к себе, сейчас приятно разливается теплом на душе. Феликс бьет себя по щекам, стараясь разогнать краску от нахлынувших чувств.       Удачный момент подворачивается, когда Феликс слишком сильно засиделся в уже привычном кабинете. Все уже давно разошлись по домам, а он разбирался с документами. Домой хотелось сильно, но ехать не спешил. Прекрасно понимал, что как только переступит порог дома, то ни за какую работу он больше не сядет. Упадет мертвой рыбой пузом к верху на кровати — так и уснет, даже на раздевшись.       На телефон приходят сообщения, которые омега даже открыть не успевает, как поступает звонок. Что-то случилось и нужно срочно ехать. Объяснить так нормально и не смогли, что все-таки могло произойти за сутки, пока его не было в ресторане, но ехать надо.       Собрался быстро, стоял у машины уже через пару минут. Закинул все свои вещи в холодный салон, закинул и себя, с минуту после сидел и смотрел в потолок, пытаясь избавиться от непонятно из-за чего взявшейся агрессии. Вставил ключи, а машина не заводится. Все есть, и бензин, и газ, а она не работает. Несколько минут Феликс бездумно крутил ключи в коробке зажигания, а потом словил панику. Такси тут нормально не вызовешь, встрянет в пробку во всех местах где только сможет, приедет только через двадцать минут, а потом вместе с пассажиром еще столько же простоит. Головой хотелось биться сильно, желательно не об руль, а об край стола, чтобы мозги по всему помещению разлетелись и их больше никто не смог ебать.       Омега истерично смеется. Что за день сегодня такой? Сначала ключи от дома потерял, потом в пробке простоял, вылил кофе на важные бумаги, поругался с Минхо и родителями из-за какой-то мелочи, а сейчас и это. Феликс надеется, что сейчас кто-нибудь из его знакомых еще находился в офисе, и он сможет попросить кого-нибудь. Успевает обзвонить за пять минут всех, с кем успел пообщаться на перерывах и скучных собраниях. Никого нет, ну правильно, конечно: кто будет, кроме него, сидеть в пятницу поздно вечером в компании, когда можно смотреть второй фильм под пиво? В голове остается только один контакт. Хван Хенджин. Тут омега убьет двух зайцев одним выстрелом: и до ресторана доедет, и пункт плана выполнит.       Набирает номер, не долго взвешивает все «за» и «против» и жмет на кнопку вызова. Феликс нервно покусывает кончик пальца и считает гудки. Пытается себя уверить, что без надобности не позвонил бы никогда этому контакту, и, как только избавится от второй работы, вообще заблокирует этот номер.       — Алло? — в трубке очень неожиданно слышится чужой голос, Феликс рассчитывал, что никто уже не возьмет.       — Привет, слушай, извини, во-первых, что отвлекаю тебя от дел сейчас, мне очень жаль, но у меня немного неудачная ситуация, — Феликс тараторит, слов не разбирает и говорит первое, что приходит в голову, — Скажи, пожалуйста, что ты сейчас в офисе и не очень занят, — он закрывает глаза, сводит брови к переносице и уже не надеется получить положительный ответ, — У меня сломалась машина, мне срочно нужно в ресторан, а добраться я вот вообще никак сейчас не смогу, кроме как такси, но там…       — Я в офисе, буду через пару минут.       И скидывает. Это все Джисон виноват. Чертенок точно сейчас ликует. Специально подрезал проводки, чтобы Феликс не смог уехать сегодня никуда, и подговорил всех, чтобы никто не смог ему помочь. Кроме одного. Который, к слову, и правда приезжает через пару минут. Хенджин выглядит сейчас как в какой-то дешево-романтичной дораме, где главный герой влюбляется в серую мышку, а потом его родители будут этой самой серой мышке предлагать деньги, чтобы она бросила их сына.       Феликс из машины вылетает быстро со всеми своими вещами на руках. Вот и серая мышка главного героя, которому предлагают деньги. Честно говоря, Феликс бы себя так никогда не назвал, но сейчас выглядит точно так же: весь растрепанный, с покрасневшим носом и кислым запахом клюквы. Омега сильно перенервничал. Мало того, что в ресторане реально могло что-то срочное произойти, так и машины лишился, непонятно, когда ее теперь починят.       Хенджин забирает у него сумки и папки, хватает под локоть и ведет в сторону парковки. Не спрашивает что и как. Феликс обещает добавить ему плюсик за молчаливость и такую быструю помощь. Альфа ведь мог быть чем-то занят, но все равно пришел и сейчас повезет его по делам. Феликс старается отметать почему-то факт, что он мог тоже сейчас ехать домой и ему просто по пути. Обязательно потом это обсудит с Джисоном или родителями.       Кстати, про родителей. Те уже со всей радостью начали обсуждать, какие цветы будут у них на свадьбе, вместе с Джисоном. Бета наплел им столько невероятных фактов, от которых у Феликса глаза на лоб полезли. И про знаки внимания, и про план, и про взгляды. Все, что мог придумать (Феликс в это свято верит) — все сказал. Теперь просят познакомить их с будущим женихом, которого они еще пару недель назад покрывали благим матом за его несдержанные слова. Оправдываются, что они еще были не знакомы, что у человека мог быть плохой день, да и много факторов влияют на это так-то!       Минхо был на стороне Феликса. Проблема в том, что был. Они с Чонином сплелись на славу. Теперь старший брат поддакивает каждому слову своего подопечного. И какой он после этого вообще близкий человек? Омега может и не отрицает всего, что они говорят, сидит молча, но и не пытается поддержать такое ярое обсуждение его личной жизни.       — Так куда мы? — Феликс не замечает, как оказывается в теплом салоне знакомой машины. Ему протягивают телефон с открытой картой, пока Хенджин пытается выехать с парковки, — Что с машиной то по итогу? И что вообще случилось?       — Я не знаю, честно, она просто перестала заводиться, — Феликс прикрывает глаза и откидывается на сиденье, — Меня вызвали по работе срочно, пришлось бросить дела и ехать.       — Ты работаешь…?       — В ресторане, — омега пытается не погружатся в так манящий его сон, приоткрывает глаза и наблюдает за ночным Нью-Йорком. Ему так нравится здесь: жизнь кипит даже в темное время суток. В Сеуле такого не было — люди как будто после десяти часов уже пропадали в своих домах и старались не показываться, а здесь все куда-то спешат, куда-то бегут, — Не хочешь поужинать? Я угощаю. Постараюсь решить все быстро.       — Можно, почему нет? — Хенджин отвечает через пару минут, перед этим несколько раз посмотрев на время и что-то сверив в голове, — По карте показывает ехать пятнадцать минут, постараюсь побыстрее.       — Спасибо, как будто личный водитель. И, — Феликс тихо смеется и чуть съезжает по сиденью, — прости, я ведь мог отвлечь тебя от каких-то дел.       — Не переживай, надо было наконец оторваться от работы и передохнуть. Тем более, кто вообще отказывается от бесплатного ужина? — Феликс впервые видит, как он улыбается. Обычно погруженный в работу Хенджин всегда с ничего не выражающим лицом (бывают моменты, когда он хмурит брови и вздыхает тяжело, будто ему самую ужаcную новость сообщили, а весь коллектив разбегается в разные стороны), с терпким, вечно горьким запахом шоколада, который проникает под кожу и мерещится в кошмарах, немногословен и нелюдим.       Доезжают они и правда быстрее, чем за обещанные пятнадцать минут. Пока альфа паркуется, Феликс вылетает из машины. В ресторане приглушенный свет, в зале тишина, только с кухни доносятся разговоры. На входе небольшая стойка администратора и несколько вешалок, а зал разделен на зоны невысокими стенками. Темные тона интерьера, похожие на натуральную лазу лианы свисают с потолка, от люстр идет мягкий свет, окутывающий пространство. Омега улыбается себе, это ведь он все сделал. Сам, без помощи. Теперь это его пространство. Как только дверь хлопает, из кухни вылетает менеджер, хватает его за руки и тянет за собой обратно.       — Присядь пока за любой столик, я подойду скоро, — бросает через плечо заходящему Хенджину.       В помещении собралось не меньше десяти человек явно. Все ходили от одного стола к другому. Кто-то кричал, не зная за что хвататься, кто-то наблюдал за этим с ничего не выражающим лицом. Феликс так и не понял ничего из того, что ему попыталсь объяснить менеджер. Сегодня дегустация нового меню. Омега решил внести некоторые изменения после приезда в Нью-Йорк. Посчитал, что чисто азиатская еда будет не всем нравиться. Какая-то накладка с блюдами.       Решилось все и правда быстро. Усталость за все дни очень сильно на нем сказалась, да и гость в зале подогревал желание уйти с кухни побыстрее. Попросил повара что-нибудь быстро приготовить, пока сам разбирался с оставшимися документами. Менеджер принесла ему кофе, сказала что и Хенджину вынесла, а потом улетела домой. Феликс еще долго будет задаваться вопросом, почему все решить без него никто не мог, если вся проблема очень банальна.       В ресторане наконец-то тишина. Никто не кричит из другого помещения: только шелест бумаг, которые омега перебирает и перекладывает с одной стопки в другую. Весь персонал разбежался по домам, пожелав начальству хорошего вечера. Феликс оставил все в кабинете и вылетел в зал с двумя тарелками.       — Прости, что заставил ждать, — Феликс ставит перед Хенджином блюдо и присаживается напротив него, — Чувствую себя не понятно как. Будто без меня здесь вообще ничего не решается, — омега падает на стол головой и слышит тихий смех, — В каком-то смысле, я тебя даже понимаю.       — Я так понимаю, ресторан уже закрылся? — Хенджин с громким стуком ставит на стол чашку и принимается за еду.       — Он в целом то еще не открылся. Открытие запланировано на конец декабря, а сейчас мы дорабатываем и доделываем.       — Ты владелец? Бывал в этом ресторане еще в Сеуле.       — Почти — совладелец. Мои рестораны есть в Сиднее, Париже и вот здесь открываем. Все остальные принадлежат родителям. Отец не хочет ездить по другим странам и заниматься этим, а мне не нравится сидеть на одном месте. Папа поддержал идею, чтобы я продолжал семейный бизнес уже сейчас. Минхо отказался от этих дел, отдав предпочтение модельному бизнесу, — Феликс периодически отвлекается на телефон, чтобы проверить уведомления, — Прости, что-то я слишком много болтаю. Как будто общения нам не хватает в повседневной жизни.       — Ничего страшного, — Хенджин кивает на все его слова. Сейчас глупо улыбается и осматривается, — Здесь атмосферно, ты хорошо постарался.       Феликс еще немного рассказывает про ресторан, отвечает на вопросы. И с интересом слушает о его агентстве. Можно было бы пообщаться на отдаленные темы, которые не пересекаются с работой, но будто бы слишком рано для этого. Ему сейчас легко, даже усталость больше не накатывает волнами, захотелось остаться в этом моменте чуть дольше, чем на час. Но домой хочется каждому из них. А голос Хенджина, как успел заметить Феликс, работает лучше колыбели. Помимо того, что уходить теперь вообще не хотелось, омега готов уснуть прям на столе лицом в тарелке, слушая чужой голос.       Выходят, когда людей на улице стало гораздо меньше. Никто не путался под ногами, сами они никому не мешают. Прогуливаются до машины, специально замедляя шаг. Феликс несколько раз отказывается от того, чтобы его подвозили до дома, потому что сейчас можно и такси заказать. Времени так-то предостаточно. Но быстро сдается (он согласился еще в первый раз, но не хотел никого смущать).       Феликс успевает погрузиться в чуткий сон, пока машина плавно рассекает ночной Нью-Йорк. В тепле и с приятным окружающим его полностью ароматом шоколада. Уходить не хотелось и сейчас. Даже когда Хенджин несколько раз позвал его, а потом тормошил за плечо.       — Феликс, — альфа прокашливается в кулак несколько раз, — Я бы хотел извиниться за нашу первую встречу…       — Ничего страшного, я все понимаю. Тем более, ничего такого и не произошло, мало ли что могло у тебя случиться, верно?       — Но…       — Не переживай. До встречи.       Феликса как будто холодной водой окатили. Он даже и не заметил, как из машины оказался уже в собственной квартире с сильно бьющимся сердцем. Что-что, а вот извинений за этот день он точно не ждал. До омеги только сейчас доходит, что только что произошло. Под всем стрессом, который накопился за последние дни, он будто пропустил сквозь себя весь этот вечер. Теперь еще раз. Он и Хенджин. В его ресторане. Ужинали. Разговаривали. А потом альфа довез до дома и извинился. Это обязательно нужно будет рассказать всей фанбазе их пары. Но, пожалуй, уже завтра, когда Феликс выспиться и сможет нормально соображать.

***

      Пункт 5:       Надень что-нибудь легкое, притворись, что тебе холодно, попроси дать свою одежду.       Это самый тупой и непонятный пункт плана. Хотя, если порассуждать, то окажется одним из самых логичных. Помимо того, что он будет ходить в его одежде, что увидеть сможет практически каждый, Феликс сможет ее еще и своим запахом пометить. Но они уже проходили легкую одежду с Джисоном. Это было не самым лучшим вариантом. Тогда была машина, в которую он мог сесть и доехать спокойно. А сейчас машины нет, периодически приходится добираться на метро, но чаще пользуется такси.       Феликс даже предположить не может, что несет в себе название «легкая одежда». Потому что легкие шорты и футболку надеть он не сможет. Это ведь не теплая Австралия, а пасмурный Нью-Йорк, где люди уже кутаются в теплые пуховики и прячут носы в клетчатых шарфах. Джисон несколько раз предлагал повторить тот образ с вельветовой юбкой и заехать за ним на каршеринге, но этот вариант был отметен практически сразу, потому что бете на работу надо раньше, чем ему.       Проблема еще заключалась в том, что Феликс теперь думал не только над тем, чтобы просто выполнить пункт из плана. Он правда хотел зацепить и понравиться Хенджину. Хотел привлечь его внимание. Хотел увидеть улыбку. Хотел почувствовать заботу. Хотел ощутить его запах на себе. Хотел… да, просто хотел. Омега не может отрицать того факта, что все это после того вечера, когда они приятно поболтали в ресторане. Джисон обзывает это свиданием. Феликс говорит, что это просто встреча.       Думалось, конечно, что Хенджин после той встречи, будет вести себя как обычно отстраненно, что внимание будет обращать только на общих встречах, случайных пересечениях в лифте, кафетерии или на собраниях. Но этого не случилось и теперь ему посылают короткие улыбки, подсаживаются за одиночный столик, когда он работает. Хенджин не отвлекает — стул подставляет с соседнего стола, пьет холодный кофе и наблюдает за сотрудниками, интересуется делами и иногда предлагает подвезти до дома.       Джисон, Чонин и Минхо показывают пальцы вверх, говорят, что тот двигается в правильном направлении. А Феликс начинает задумываться о правильности этого плана. Это ведь нечестно по отношению к альфе. Так нельзя поступать. Раньше он думал, что так нельзя поступать именно с ним. Как будто хочется прекратить и действовать по интуиции, а не по инструкции.       Омега встряхивает головой, чтобы отбросить все думы на вечер, когда сможет наконец-то отдохнуть дома и не думать о том, что надо закончить с какими-то важными бумагами, которые родители так умело подсовывают ему в руки. Возвращается к выбору одежды. Все же он решил воспользоваться помощью со стороны, поэтому слезно поумолял брата заехать за ним на машине. Сказал даже, что оплатит почасовую, только бы заехал.       С Джисоном в прошлый раз было легче, потому что он не выбирал, выбирали за него. Феликс тогда был обычным наблюдателем, который пытался возражать первые пять минут, а потом смирился, что гардероб снова придется перебирать и складывать в нужном порядке. Сегодня Джисона нет, потому что у того, видите ли, важные дела появились ночью и приехать он на помощь к другу не сможет.       По сути, он может на себя что угодно надеть, главное прикинуться что холодно, верно? Но ему не хочется выглядеть как серая мышь, в огромном свитере и широких джинсах. Феликс тяжело вздыхает, опускается перед шкафом в позу лотоса и несколько раз бьется головой о полку, что так удачно находится возле его лица. Что надеть? Надо выбрать что-то такое, что не сильно будет выделяться на фоне всех остальных работяг, но точно привлекать внимание. Несколько раз обводит взглядом полки снизу верх. Наконец-то замечает бордовый топ на бретельках, который не успел спрятать в летние вещи.       Минхо несколько раз звонит ему, сообщая о том, что уже минут как пять стоит под его подъездом. Приехал специально пораньше, чтобы поделиться какой-то радостной новостью за вкусным кофе. Феликс одевается быстро. Натягивает тот топ, широкие кожаные штаны и пиджак на несколько размеров больше из того же материала. Подцепляет куртку и летит на крыльях радости к брату.       — Ты заболеть решил? — в машине приятно пахнет мятой и черным перцем. Феликс невольно вдыхает феромон брата чуть глубже, задерживая дыхание. Наконец-то расслабляется, отпуская накопившийся за утро стресс, — Куда так вырядился?       — Вечером на блядки. Там, как и должно быть, будут куча незнакомых людей, наркотики, много алкоголя и грязный секс. Ну, все твое любимое. Прости, конечно, без тебя в этот раз, приглашение только одно, — омега говорит это со всей серьезностью, но когда брат начинает коситься, а потом пытаться ударить по плечу, громко заливисто смеется, — Да никуда я не выряжался. Просто сегодня хочу быть красивым, мне уже нельзя? Или ты что-то против имеешь? — Феликс несколько раз чихает от резкого аромата черного перца, ударившего в нос. От прежней легкости мяты не осталось ничего.       — Так и скажи, что хахалем обзавелся. Ты только ему об этом скажи для начала, — Минхо краем глаза замечает, как брат показывает ему язык.       На секунду оба даже забывают, сколько им лет и что они уже давно не маленькие дети, которые передразнивают друг друга по любому поводу. Но так приятно оказаться в моменте этой детской ностальгии, что Феликс невольно даже забывает, куда они направляются. Непринужденные диалоги изредка прерываются завываниями под знакомые песни, после переходя в тихий смех. Они хоть и работают каждый день вместе, но под давлением съемок, совещаний и встреч забывается иногда, что они родные братья, а не простые коллеги.       Доезжают быстро. Минхо, как настоящий джентельмен, открывает ему дверь, пока сам омега собирает все свои разбросанные вещи по салону. У них есть недолгих двадцать минут, чтобы обсудить последние сплетни и настроиться на рабочий день. Феликс, как только покинул теплый автомобиль, сразу сжимается от пронизывающего до мозга костей холода. Сразу натягивает захваченную куртку. Что-что, а к смене климата он пока не привык.       В кафе тихо и уютно. Редкие посетители забегают за своей утренней дозой кофеина, пока сотрудники еще одним глазом спят. Феликс садится ближе к батарее, пытаясь согреть руки, и наблюдает за Минхо, который что-то пытается объяснить бариста. Тихо смеется себе под нос, когда тот возвращается с двумя стаканчиками и слишком вымученным выражением лица.       — Что ты хотел мне рассказать? — омега кивает в знак благодарности на протянутый кофе, обхватывая двумя руками горячий флэт.       — Это конечно не то место, где стоит говорить о таких вещах, но дома ты почти не появляешься, а если и появляешься, обязательно в компании с кем-то. Да и я переживаю за сохранность всех частей своего тела, — Минхо прячет глупую улыбку в стакане, когда чувствует пинок под столом, — Ты ведь знаешь, что я никогда не искал отношений, да и не нравился мне почти никогда никто. Всегда уходил в работу, карьеру, думал: «Вот встану на ноги и…       — Быстрее, времени меньше, чем ты можешь представить, — Феликс понимает, к чему идет диалог и про кого он сейчас будет, но не понимает, почему брат так тянет.       — Мне, кажется, я не уверен, — Минхо мнется как пятнадцатилетний омега, который решил признаться в чувствах главному альфе в школе, — Мне нравится Чонин? — больше с вопросом говорит брат.       — И? Это вся новость? — Феликс выгибает брови и ждет какого-то продолжения, — Нет, ты, конечно, прости, но это было понятно с самого начала. Вы так мило ворковали, вот я и думал, что вы уже все знаете друг про друга. Разве нет? — омега поглядывает на часы, несколько раз хлопая по ним открытой ладошкой, — Слушай, это все, что ты хотел мне сказать?       — Да? А что такое?       — Прости, но у нас осталось десять минут, чтобы добежать и подняться. Я с удовольствием послушаю твою историю, но где-нибудь в более приятной обстановке, — Феликс поднимается резко и тянет за собой брата. Уже на улице он обхватывает его щеки ладошками и несильно сжимает, — Я не обесцениваю твои чувства и мне не все равно, просто времени мало, а мои мозги сейчас заняты работой. Давай я освобожу для нас вечер пятницы, и мы посидим у меня или у тебя?       — Почему ты со мной общаешься так, будто я младше? — Минхо не отстраняется, наоборот, чуть нагибается, чтобы брату было удобно тискать его щеки, — Хорошо-хорошо! Как раз расскажешь, куда так вырядился.       Первые пару часов они проводят в душном кабинете, где Минхо с очень серьезным видом рассказывает о концепте съемки, как будто это вообще его забота. Феликс старательно переводит это все для Чонина, не забывая возмущаться из-за скорости, потому что он обычный любитель, а не настоящий переводчик. Джисон несколько раз забегает к ним для «важных» дел.       Оставшийся день проходит стремительно, незаметно. Минхо, по привычке, везет их на съемки, пока омеги досыпают. Что-то рассказывает ничего не слушающим парням и весело улыбается, смотря в зеркало заднего вида. На съемках тоже все как обычно, ничего нового: Феликс большую часть времени сидит за своей работой недалеко от площадки, пока старший брат носится из угла в угол, принося Чонину то воду, то шоколадку, то еще что-нибудь, что тот попросит.       Возвращаются ближе к вечеру. Феликс, попрощавшись со всеми, двигается обратно в кабинет. Наверное, пора привыкнуть к такой скорости, но он не может. Не только смена климата сильно бьет по нему, но и часовой пояс. Сон так и не пришел в норму, а с навалившейся работой стало втрое тяжелее. Мастерски старается этого не показывать, хоть и темные мешки под глазами и бледность кожи выдают его с потрохами.       В кабинете приятный желтый свет и диванчик, на который он опускается с ногами. Подтягивает к себе ближе ноутбук и зависает. Феликс ни разу за день не видел Хенджина, даже не подумал об этом ранее. Неприятное чувство разлилось в груди, и омега всячески оправдывал себя тем, что виной этому несостоявшийся плюсик в его плане. Как бы грустно от этого ему сейчас не было, возвращаться к работе надо. А еще найти что-то теплое, хотя бы плед.       Он лично приносил сюда небольшое новогоднее одеяло. Его использовали все без исключения: когда брат умудрился простыть, для сна, просто чтобы согреться, как подушку, а кто-то (Феликс бы с удовольствием настучал бы одному очень приятному бете по голове) воспользовался им как ковриком для йоги. Немного поискав в ящиках нужный предмет, он победно улыбнулся. Разместился на диване лежа, накрыв себя полностью пледом, а на грудь поставил ноутбук.       Не прошло и тридцати минут бездумного тыканья по клавиатуре (по-другому он это времяпрепровождение назвать не мог, потому что работой назвать это язык не поворачивался), как глаза начали слипаться. Феромоны близких людей приятно смешивались между собой, обволакивая сонного омегу будто бы в кокон. Мята хорошо сочеталась с ароматом сладкой ваты, который чуть горчил, оседая на языке жженым сахаром. А горький шоколад просто вызывал глупую улыбку и странные мысли, которые крутились в голове вихрями. Желтый свет от ламп придавал будто бы особую атмосферу этому месту. Феликс даже не убрал ноутбук, опустил руки вдоль боков и сладко задремал, не обращая внимания на посторонние звуки.       Не прошло и пятнадцати минут, как по телу пробежали неприятные мурашки. Холодно. Главное, чтобы правда не заболел, как сказал еще утром Минхо. Тонкая кожаная ткань вообще не согревала, казалось, наоборот, пропуская больше холодного ветра. Ноутбук нагрелся, поэтому открытый участок живота от мороза не страдал. Значит пора закругляться, вызывать такси и ехать домой. А с работой всей он закончит завтра на перерыве.       — Ух ты, проснулся наконец-то. Думал, надо поцеловать, чтобы разбудить, — Феликса от тихого низкого голоса аж передернуло. Не думал, конечно, что в такое время есть еще кто-то на работе. Хотя, чему омега вообще удивляется, даже если ядерная война начнется, ни его, ни Хван Хенджина с места вырвать не получится.       — Вау, а я не превращусь потом в лягушку? — Феликс устало потер глаза, сразу после обхватывая себя руками, будто обнимая, — Ты чего здесь? Время сесть за очередные документы и не вылезать из-за стола еще ближайшие несколько часов, не думаешь? — омега взглянул на наручные часы и состроил серьезное лицо, — Вот я тоже уже собирался приступить к важным бумагам, прикрыл глаза, чтобы обдумать все стратегические цели и задачи, а меня так некрасиво прервали.       — Прости-прости. Думал, что могу отвлечься от скучных бумаг и предложить выпить чая, раз ты все равно тут. Захожу, а ты на меня даже внимания не обращаешь. Но раз ты был занят такой важной проблемой, то не смею отвлекать, — Хенджин тихо посмеялся, поднимаясь со своего места и уже направляясь к двери.       — Я думаю, что могу найти время в своем строгом графике и согласиться выпить с вами горячий чай. Но с одним условием, — Феликс вытянул из-под пледа одну руку и показал палец, — мы сядем дальше работать. Мне надо это все перелопатить до выходных, там великие планы по смещению президента с поста.       Хенджин отвечать не стал. Дождался омегу возле двери, а когда тот с довольной улыбкой и ноутбуком в руках вышел из помещения, выключил свет и направился в сторону своего кабинета. В здании тихо. Возле лифта горит одинокая лампа, подсвечивая всю остальную часть холла. По телу неприятно бегут мурашки, они будто попали в какой-то ужастик и сейчас из кабинета вырвутся зомби или что-то похуже. Он тихо оглядывается по сторонам и идет за альфой. Еще и холодно. Омега и до этого замечал открытые окна, но теплые свитеры всегда спасали от мороза.       — Черт, — Феликс резко останавливается, несильно бьет себя по лбу и так вымученно смотрит на Хенджина, который тоже встал, будто они не пару метров прошли, а океан переплыли, — Я забыл плед, можешь подержать ноутбук? Я сейчас вернусь.       — У меня в кабинете есть плед. Пошли, — Хенджин аккуратно обвивает его запястье и тянет на себя.       Феликс на секунду забывает, как идти. Руки альфы теплые. И это тепло приятно разливается по всему телу. Минхо если бы сейчас увидел брата точно бы пошутил про то, в какую размазню превращается омега рядом с Хенджином. И Феликс бы этого отрицать даже не стал, потому что правда. Что-то с ним явно сделал воздух этой страны, что он так безрассудно пытается привлечь внимание этого альфы. Да и его реакция на вроде бы обычное прикосновение.       В кабинете Хенджина все также тихо, но более спокойно. На кофейном столике перед диванчиком уже стоят чайник и чашки. Феликс не стесняется, забирается с ногами на мягкую поверхность, располагая на коленях ноутбук. Альфа за свой стол не садится, опускается рядом, пододвигая к себе какие-то бумаги. Сейчас все происходит так, как должно быть. Феликс не чувствует дискомфорта, только приятное волнение разливается внутри, а омега, сидящий где-то внутри, реагирует на все тихим мурчанием. Ему спокойно, будто он дома, а завтра никуда не надо.       — У вас всегда так холодно или я так легко оделся? — Феликса передергивает от неприятных мурашек по коже.       — Точно, я же обещал тебе плед, — Хенджин только через некоторое время откладывает бумаги, стягивает очки с носа и направляется куда-то к шкафчикам. Омега на него старается внимания не обращать, хотя печатать перестает, — Пледа нет, видимо, унесли отсюда, — альфа подходит вешалке, — Могу предложить кофту, она чистая. Или могу сходить за твоим.       Феликс только несколько раз кивает и принимает протянутую вещь. Он бы не удивился, если бы узнал, что это именно Джисон проник в кабинет и выкрал плед. Что еще можно ожидать от этого человека. От кофты приятно пахнет молочным шоколадом и стиральным порошком. Одежда слишком большая для него, руки утопают в рукавах, а ворот так и нарочит соскользнуть с одного плеча. На секунду Феликсу кажется, что он в большом коконе, будто бы именно сейчас до него никто не сможет дотронуться. Он притягивает коленки к груди и натягивает на них кофту, полностью закрываясь.       Работают они до того момента пока Феликс не начинает тихо ругаться себе под нос из-за совершаемых ошибок. Один глаз уже закрыт, а мозг наполовину спит, думать категорически отказывается. Омега отставляет технику на столик, одним глотком допивает уже остывший мятный чай и упирается взглядом в окно. На черном небе изредка показываются звезды, Феликс не успевает зациклиться на одной, как следом, совсем рядом, появляется новая, еще меньше. Почему-то сейчас накатывают воспоминания за весь день. И признание Минхо, и разговоры с Ханом, которые были отдалены от работы и их коварного плана, и сообщения родителей с просьбой отписаться как он будет дома. Скучают, хотя скоро приедут. Омега глупо улыбается едким комментариям брата в сторону его образа, но вспоминает, как тот постоянно приносил ему что-то горячее и накидывал на плечи свой пиджак.       Хенджин рядом дает знать о себе громким вздохом, заставляя парня рядом с собой дернуться и вернуться от накативших мыслей. Он откидывается назад и несильно ударяется головой об стенку. Феликс тихо смеется с него и замолкает, не желая нарушать установленную тишину. Альфа расслаблен, как в тот день, когда они сидели на лавочке недалеко от здания — Феликс тогда наслаждался приятными ароматами хвои и легким ветром, а Хенджин предложил подвезти его до дома. Феликс сейчас, как и утром, чувствует себя совершенно маленьким, будто находится с братом: ему так же, как в детстве, хочется тыкнуть в чужую щеку для привлечения внимания, показать язык и отвернуться в другую сторону. Но он сдерживается, сильнее кутаясь в кофту.       — По домам? — Феликс первый нарушает тишину. Не дожидаясь ответа, поднимается с диванчика, потягивается и пытается не упасть от резкого потемнения в глазах.       — Подвезти? — Хенджин долго не собирается, все оставляет как есть, хватает куртку и ключи со стола.       — Очень хотел бы поспорить на этот счет сейчас, но отказать не могу, слишком устал, — омега выходит первым, ему ведь еще за своей верхней одеждой идти, — Верну тебе завтра кофту, не против? — добавляет уже в лифте. Хенджин несколько раз кивает.       В машине тепло и приятно пахнет лавандовой отдушкой. Феликс так привык к этому, что прощаться и не хочет, хотя по своему автомобилю скучает. Как хорошо, что сегодня он направляется прямиком домой, и в ресторан (омега очень на это рассчитывает) ему не надо ближайшие несколько дней. Под приятную музыку Феликс практически погружается в сон, улавливает знакомые строчки и тихо, себе под нос, напевает их.       — Почему Нью-Йорк? Вы же с братом окончательно сюда переехали? Есть же Франция — более романтичное место, под стать вашему ресторану, — Хенджин говорит тихо, едва переговаривая музыку.       — Мечта? Мы с братом насмотрелись в детстве второй части «Один дома», да и папа много рассказывал и показывал Нью-Йорк. Мне всегда хотелось прогуляться по знаменитым местам, где снимались мои любимые фильмы, а потом засесть на тихой улочке Бруклина, — Феликс тихо смеется, наблюдая за мелькающими зданиями, — От тишины тут, конечно, одно название, но все же. Эта была такая глупая мечта, что мне даже не хотелось ни с кем ей делиться. Никогда не думал, что на самом деле смогу пройтись по бруклинскому мосту не как турист, а как полноценный житель этого города, — омега на несколько минут затихает, — Почему не что-то другое? Франция показалась слишком… какое бы слово сюда подобрать? Творческой, что ли? Город любви, сказок, танцев и художников. Не мое. Минхо рассматривал Марсель или Ниццу, но решил лететь за мной. Старший брат, как никак, должен приглядывать за своим младшеньким, — Феликс усаживается поудобнее, чуть сползает по креслу вниз и вытягивает ноги, — А раньше не переехал, потому что хотел всего сам добиться. Каждый ведь сможет с помощью со стороны, а ты попробуй один? Не скажу, что полностью все сделал сам. Первый ресторан в Инчхоне открывал с рычага родителей, но дальше влился. Теперь я тут, пытаюсь влиться в жизнь обычного жителя этого чудного города и пашу на двух работах, будто мне мало.       — Откуда ты знаешь язык жестов? Зачем он вообще тебе?       — У нас викторина? Мне просто нравилось. Долгое время занимался танцами, но как начались проблемы со спиной, решил завязать. Просто на месте сидеть не хотелось, решил изучить что-то для себя новое. Да и папа мне помог в этом деле сильно. Расскажи, почему сейчас тут? Почему модельный бизнес?       — Почему? — Хенджин несколько минут молчит, ругаясь себе под нос из-за редко проезжающих машин, — Сел на место папы, когда тот решил обратно вернуться в Корею. Отец всегда там жил. Они разъехались по разным странам, когда мне было около десяти, и папа начал развиваться в этом деле здесь. Не все так радужно, да?       — Разве? Просто сократил свой путь. Главное, чтобы нравилось, а там не важно, как ты к этому пришел. Просто это были мои личные загоны. Пытался доказать не только родителям, но и себе, что я что-то реально могу сделать, — омега перебирает зажигалку в кармане куртки. Откуда она у него, он ведь даже не курит, — И главное не зазнаваться, думая, что ты пуп земли, а все остальные целовать землю должны под твоими ногами, — явно намекая на их первую встречу, отвечает Феликс, негромко смеясь.       Дальше едут в тишине, но изредка перекидываясь будничными фразами. Если бы у Феликса была своя машина, даже не заметил бы, как оказался дома. Но сейчас он обычный пассажир, разглядывает высотки со знакомыми названиями, которые плавно перетекают в малоэтажки с редкими магазинами на торцах. Цепляется за сосредоточенное лицо Хенджина, когда обращает внимание на цветастое здание с водительской стороны, и думает. Стоит ли благодарить Ли Минхо и судьбу за возможность встретиться с этим человеком вновь?       Прощаются быстро. Феликс несколько раз благодарит за кофту и вкусный чай, а потом убегает со скоростью света, оправдываясь холодом и желанием поскорее оказаться в теплой постели.

***

      Пункт 6:       «Случайно» коснись его.       Феликс наконец-то выспался. Вчера настолько разнеженный чужими феромонами и теплой кроватью отрубился без задних ног. Не в силах был даже переодеться в домашнюю одежду, а о будильнике говорить и смысла нет. Проснулся, на удивление, сам, за тридцать минут до обычного подъема. Чужая кофта неприятно закрутилась вокруг тела, а штаны прилипли к ногам. Омега даже не расстроился, когда тихое мирное утро было нарушено звонком Джисона, который радостно что-то рассказывал о подаренных ему часах. Не забыл и напомнить про пункт плана, который в срочном порядке надо срочно выполнять. Сегодня же. Без объяснений.       — Ты не понимаешь, — Феликс на секунду пожалел, что рассказал все последние события, что произошли с Хенджином. И про ресторан, и про взгляды, и про вчерашнюю их «посиделку», — Надо хватать быка за рога, пока далеко не ускакал. А там знаешь, стерпится — слюбится. Главное, что мужчина на все десять из десяти, — Феликс благодарит себя из прошлого, что про свои чувства умолчал.       Он спрашивает несколько раз, почему Джисон сам не попытался связаться с этим чудо-мужчиной, на что получает один и тот же ответ. В каком-то смысле, даже аргументированный. Что он просто придурок, раз такое спрашивает. Болтают дальше не долго, договариваясь посплетничать на обеде — у них там будет целый час. Собирается быстро, спасибо, что сегодня не нужно тратить время на выбор образа, а потом сидит перед сложенной чужой кофтой и думает: «А стоит ли сегодня ее вообще отвозить обратно?»       — Ну это ведь чужая вещь, — Феликс пытается остановить внутреннего омегу, который чуть ли не кидается на приятный успокаивающий феромон, — Ну я могу сказать, что забыл ее дома? — внутренний омега соглашается с ним, но несмотря на это, он все равно складывает в пакет. Перед этим прижимает к груди и обволакивает кофту кисловатым запахом.       О сегодняшнем пункте не думает. Приятная легкость на душе, отсутствие синих мешков под глазами и великолепное настроение хорошо на него влияют. Рассчитывает на судьбу-удачу, отдаваясь в ее руки, как сделал это как только переступил порог этого агентства. Угрюмые лица на работе вообще никак не влияют на улыбку от уха до уха, а чем-то недовольный Минхо даже веселит.       Пока есть возможность, а брат не забрал его цепкими лапами в машину, чтобы вновь увезти на очередные съемки, Феликс радостно топает к нужному кабинету начальства с пакетом в руках и холодным американо в качестве благодарности. Стучит тихо, боясь нарушить покой, который отсутствует везде, кроме этого места.       — Я принес кофту, — Феликс появляется в проеме только головой, трясет пакетом и ярко улыбается. Когда на него обращают внимание, аккуратно проходит внутрь, закрывая за собой дверь, — Спасибо за одежду, — стаканчик с напитком опускается на стол, рядом со стопкой бумаг, — Мне бы ноутбук забрать, мы скоро уезжаем.       — Спасибо за кофе, как раз нужен был. Ноутбук… — Хенджин несколько раз оглядывает кабинет, — Сейчас подам.       Феликс отходит к диванчику, наблюдая за альфой со сложенными руками на груди. Сегодня они вряд ли пересекутся еще, значит пункт выполнять надо в два, а то и в десять раз тщательнее. Оглядывается по сторонам в поисках какой-то помощи и поддержки, а в голову лезет самая клишированная сцена из всех, которые можно было бы вообще представить. Омеге пришлось вспомнить все сериалы, которые показывал ему его папа в школьные годы.       Альфа двигался будто в замедленной съемке, постоянно за что-то цепляясь и спотыкаясь, а когда встает перед омегой, и вовсе замирает на несколько секунд. Сегодня явно кто-то не выспался, зато Феликс улыбается ярче любого солнышка. Хенджин повторяет его улыбку и смотрит почему-то так довольно, хоть и мутными глазами, будто вот-вот свалится и уснет.       — Прости, я с самого утра какой-то растерянный. Держи. Что-то еще нужно? — Феликс продолжает все так же стоять перед ним, только брови странно хмурит и нижнюю губу закусывает, — Что-то не так?       — Да, у тебя на щеке как будто крошки, — омега несколько раз проводит по своему лицу в нужной области и кивает головой. Хенджин тоже хмурится и несколько раз проводит рукой по щеке, — Нет, дай-ка.       Не ждет разрешения или когда к нему наклонятся, встает на носочки и притрагивается к мягкой коже большим пальцем. Хенджин замирает в таком положении: с протянутыми руками, складкой между бровей и со словами, которые не успел сказать. Феликс слишком близко. Может это и не входит в то самое «случайно», потому что делает это ой как намеренно. Эх, видел бы его сейчас Джисон или Чонин, точно бы похвалили. А вот учащенное сердцебиение «спасибо» скажет скорее всего скоро начавшейся тахикардией. В кабинете резко мешаются два запаха, и Феликс думает, что где-то пекут брауни с его любимой ягодой, пока не осознает. Сам замирает с рукой на чужой щеке.       — Кхм, прости, — омега спешно руку отдергивает и отступает на шаг. Делает мастерски вид, будто он тут вообще не виноват.       Хенджин несколько раз кивает, все так же стоит на месте. А Феликс видимо решает, что поставил их в недостаточно неловкое положение — запинается об свою же ногу и практически падает назад. Практически, потому что все как в тех дешевых дорамах, которые он вспоминал несколько минут назад. Зажмуривает глаза, когда понимает что вот-вот упадет на свою прекрасную пятую точку (он честное слово больше за ноутбук в руках переживает), а когда удара с твердой поверхностью не случается, а на тонкой талии появляется крепкая хватка, глаза открывать больше никогда не хочет.       Увидел бы его сейчас Минхо…сколько бы шуток было?       Это точно не входило в его план. Это не входило вообще ни в какие планы. Ему срочно нужен отпуск и билет обратно в Корею, чтобы родители смогли успокоить и его, и его сильно колотящееся сердце. Хенджин близко и отпускать как будто не собирается. Феликс все еще с закрытыми глазами и выбираться из недо-объятий, кажется, не планирует. Зайдет кто-нибудь и неправильно поймет сложившуюся ситуацию, а на деле то Хенджин герой, спас бедного омегу от падения. Для полной картины не хватает тихой романтичной музыки и поцелуя в конце.       Но ничего такого не случается. Хенджин ставит его на ноги, аккуратно придерживает за плечи и что-то спрашивает. А Феликс мелкими шагами уже двигается в сторону двери, кивая на все, что говорит альфа. Вылетает из кабинета и несется к лифту. Надо срочно найти кого-то из знакомых или брата, чтобы рассказать все. Не может долго хранить в себе этот груз.       Лучше бы Джисона. С братом и Чонином они скоро уже поедут.       Джисон находится в кафе, как они и договаривались еще утром. Только не один, а в компании какого-то альфы, что перебирает его миниатюрные ладошки в своих и влюбленными глазами смотрит, слушает, запоминает все то, что говорит бета. Видимо, это тот, про которого он вечно обещает рассказать, а потом и познакомить. Феликсу, честное слово, не хочется их прерывать, но как бы не одергивал себя, все равно садится рядом с другом и смотрит так слезливо, что тот невольно дергается.       — Простите, я не хотел мешать, просто мне нужно срочно выкрасть у вас этого милого парня хотя бы на десять минут, а потом верну целым и невредимым, — Феликс всего на секунду обращает внимание на альфу, который явно был очень удивлен резкому появлению незнакомого парня.       — Ах, ничего страшного, я как раз собирался идти. Джисон говорил, что кого-то ждет, видимо вас, — мужчина улыбается широко, что на щеках появляются милые ямочки. Да, со стороны он выглядит более угрожающе, чем есть на самом деле, — Буду ждать от тебя сообщения. Хорошо вам провести время и приятного аппетита, — он поднимается, быстро целует Джисона в щеку и скрывается где-то в толпе.       Как только мужчина пропадает из поля зрения, Джисон наконец спрашивает, что произошло. Выглядит слегка недовольным из-за того, что его прервали на середине очень интересного рассказа, но по мере поступления в его мозг новой информации улыбка становится все шире. А в конце вообще бросается на омегу с крепкими объятиями, будто тот сделал что-то невероятное, пилюлю, например, от рака. На деле — чуть перевыполнил пункт плана.       Получает за то, что не должен был так быстро сбегать, ведь мальчик он не пальцем деланный, а если ситуация как-то и смутила, то вида не должен подавать. Это вообще-то Хенджин должен стесняться, а не Феликс! Джисон подбадривает так, как умеет, говорит, что еще немного поднажать и все — этот альфа окажется уже в его постели и будет слюни пускать только при мысли об омеге. А Феликс вообще-то и сам знает, что еще немного — и все будет ему. И альфа в постели, и слюни, и мир к его ногам принесут. Все знает, только боится.       — Ты девственник, что ли? — Джисон чуть ли не кричит, когда видит заалевшие щеки и смущенно отведенный взгляд. Вообще-то нет, Феликс состоял в хороших отношениях два года, пока не поделился мечтой. И все у них было! Тоже, к слову, вообще-то, — Тогда не понимаю твоего стеснения. Ты же не собираешься с ним что-то в будущем планировать? Там как правильно? Посади ребенка, свари дерево и роди борщ. Ну ты меня понял.       А Феликс планирует. И детей, и дерево, и борщ. Просто не делится. Джисон говорил, что об этом можно будет подумать после выполнения плана. Потому что «а вдруг он в постели полное дерьмо?». Во-первых, что если окажется, что это правда? Во-вторых, Феликсу пора переставать слушать Джисона и наконец прислушаться к тому, что говорит его внутреннее «я». А оно говорит слушать друга.       А в-третьих — Джисон слишком часто меняет мнение.       Как ему сказал Минхо, загнаться он всегда успеет по поводу того, что это его последняя надежда и больше никто никогда на него внимания не обратит. Обидно, конечно, такое от брата слышать, но что имеем — то имеем. Там и родители подключились, которые, как увидели фотографию Хенджина, больше никого и ничего не хотят знать. Уже ждут весной их вместе. Желательно, ну там естественно смотря по обстоятельствам, с кольцом на безымянном пальце.       Феликс в этой всей истории просто жертва обстоятельств, чужих идей и непонятно откуда взявшихся чувств.       Уже вечером, когда он спокойно принимает горячую ванну с маской на лице и старается не думать о том, что было в последний месяц, ему звонит радостный Джисон и сообщает, что Хенджин про него спрашивал перед тем, как покинуть работу. Друг наврал с три короба про то, что Феликс чувствует себя неважно и уехал домой отсыпаться, потому что не сделал этого прошлой ночью.       Феликс обещает, что даст по голове Джисону сразу, как они встретятся завтра.

***

      Пункт 7:       Приготовь ему что-нибудь.       Феликс уже угощал его в своем ресторане, приносил кофе и что-то перекусить с кафе. Но готовить… Не то чтобы он прям умеет это делать, потому что когда папа рассказывал, как запекать курицу, а отец показывал, как правильно замешивать тесто на ягодный брауни, он всегда витал где-то в своих мыслях. Как-то раз решил приготовить Минхо что-то вкусное, пока он болел, по итогу спалил еду, еле оттер сковородку с антипригарным покрытием от сахара железной губкой и оставил на себе пару ожогов в честь такого замечательного дня.       Ему проще заказать доставку или сводить его куда-нибудь, но когда предложил такой вариант в дружеское логово его чуть ли не с костями съели. Потому что так нельзя! Потому что альфа не почувствует того, чего бы хотел выразить Феликс этим блюдом.       А что хотел бы выразить Феликс этим?       На помощь пришел Минхо, когда узнал о новом пункте. Встал на сторону брата, пообсуждал с родителями правда перед этим, какой непутевый у них растет сын, но все равно приехал. Вот альфа наоборот, самый лучший повар, которого можно было найти где-либо. По секрету, Феликс считает шефов на своих кухнях не такими хорошими, как брата. Папа говорит, что это потому, что Минхо готовит с любовью и от всего сердца, на что тот хмурится и показывает язык.       Первый и последний выходной за долгое время они решают тратить не впустую, а заняться очень даже важным делом — обсудить все проблемы и сплетни, готовя клюквенный брауни. На этом настоял Минхо. Сказал, что получится и смешно, и очень значимо. Феликс все еще не понимает, что это должно значить. Но прекрасно понимает, что это будет ой как не смешно. Уже представляет себя красным с головы до пят, с трясущимися руками и доказывающим, что клюквой так пахнет не потому что ему неловко, а потому что в руках самый вкусный десерт, который Хенджин сможет когда-либо попробовать. Минхо тоже представляет, поэтому задыхается от смеха уже минут пятнадцать и просит принести холодной воды.       К этой потрясающей компании хотели присоединиться еще и Джисон с Чонином на пару, но как услышали о том, что посиделка только семейная и они не просто так будут пить пиво и болтать, сразу отключились. Почему-то омега уверен, что не займись они ни чем, что предполагало встать с кровати и начать двигаться, то друзья бы сразу вывели их на новый уровень отношений. Не хватало Феликсу еще и на собственной кухне начать краснеть, а зная дуэт брата и неугомонного беты…       — Давай ты будешь готовить, рассказывая все, что ты там хотел мне рассказать, а я, как самый прекрасный в мире младший брат, впервые не буду мешаться у тебя под ногами, послушаю, окажу лучшую моральную поддержку и что-нибудь посоветую. Опыта так-то достаточно по завоеванию, — Феликс сидит на высоком стуле за барной стойкой, которая отделяет кухонную зону от зала, раскачивает ногами и смотрит самым жалостливым взглядом, что у него есть. Только Минхо внимания на это не обращает, расставляет перед ним посуду и продукты. Откуда он вообще достал венчик? — Пожалуйста?       — Нет, это нужно тебе, а я просто согласился помочь в нелегком деле. Поэтому это я должен сидеть и приказы раздавать, а не ты. Захочу, вообще ничего готовить не буду, — Минхо хмурит брови и кусает губы, явно пытаясь не смеяться с грустного выражения брата, — Дам тебе что-нибудь полегче, чтобы ты кухню не спалил, тесто вон помешаешь, ягоду с сахаром перетрешь. Что ты еще умеешь кроме того, чтобы ничего не делать? — альфа достает из морозилки замороженную ягоду и убирает в микроволновку на минуту, — Как родители доверили тебе ресторан, если ты даже готовить не умеешь?       В ресторанном бизнесе ума большого в этой области не надо. Главное вкус иметь, а то, как ты готовишь, — не важно. Феликс за долгие годы в этом деле научился различать вкусное от невкусного, соленое от сладкого, а шедевры — от полнейшего дерьма. Минхо вон, что в рот лезет, то и ест. Даже еду младшего брата научился пережевывать и быстро проглатывать, а потом выносить вердикт, что это было лучшее, что он когда-либо ел в своей жизни. До следующего приготовленного обеда.       Сейчас ему не хочется думать над тем, что он занимается не самым любимым занятием в своей жизни. Он наконец-то дома, с братом и никуда спешить не надо. Феликс просто счастлив оставаться в этом моменте, не думая, что через пару минут Минхо заставит замарать руки в сладкой ягоде, а на щеке обязательно оставит след от теста. Это тоже входит в часть приятного вечера.       Минхо рассказывает про Чонина все, что надумал за тот недолгий месяц, что они работают вместе. Первое впечатление сменилось сразу же, как в кабинете появился Феликс и спас их всех от всемирной катастрофы. А дальше пошло поехало. Это вообще, по скромному мнению самого Минхо, не этично заводить романы на работе, но как только омега упомянул себя и Хенджина — мнение сразу поменял.       — Он хороший, мы много что обсуждаем. Оказывается, ты знал или нет, он всю жизнь здесь прожил и ни разу не был в Корее. Мне так хочется когда-нибудь побывать там вместе с ним. Даже если это будут обычные съемки, все равно хочется, — Феликса всегда смешил такой Минхо. Как только у него появлялся объект обожания, он сразу превращался в какую-то сопливую размазню из дешевых мелодрам, — А еще рассказывал, что до потери слуха и голоса всегда мечтал петь. Но авария, несколько месяцев восстановления — и мечту пришлось оставить. Сказал еще, что никогда о моделинге не думал, но увидел то ли курсы, то ли объявление на улице нашел, честно не помню. Вот после этого и оказался у Хенджина, а потом там, очень вовремя, оказались и мы, — пока брат рассказывает чужие секреты, которые в целом и не были для него секретами, Феликс спихивает ягоду, которую не домешал, ему в руки, — Говорил, что счастлив оказаться в таком хорошем месте, с такими хорошими людьми. Много раз благодарил меня после фотосессий, потому что к нему перестали относится как к особенному.       — Говнюк, а мне спасибо за хорошую работу не говорил. Надо в следующий раз перевести ему все, что фотографы про него говорят…       Минхо бьет его по плечу полотенцем, сразу возвращаясь к своему рассказу о том, как сильно восхищается и чуть ли не боготворит Чонина. Феликсу остается на это только посмеиваться и больше не комментировать каждое предложение, сказанное братом. Пока за него готовят, он готов хоть про плоскую землю слушать и верить каждому слову. Жаль, что готовят не ему конечно, но тоже неплохо.       Когда таймер выставлен, брауни запекается, а они перемещаются в комнату на удобную кровать вместо твердых стульев, разговор течет уже не в то русло. Минхо делится всеми переживаниями, страхами о том, что это может оказаться невзаимно, и он останется с разбитым сердцем и посеет неловкость в их комфортном общении. А Феликс может только верить в то, что видел, поэтому будет стараться настоять на признание, а пока есть возможность поиздеваться — он ей воспользуется.       Братьев от слезливой драмы отрывает звонок в дверь и таймер с кухни. Минхо направляется проверять брауни, Феликс с недоумением и опаской двигается в сторону двери, потому что они никого не ждут: ни гостей, ни доставку. Когда на пороге своей квартиры он вновь видит большой букет, первое, что хочется сделать — захлопнуть дверь и не выходить, но потом в коридоре появляется Минхо с полотенцем на плече.       — Это что?       — Букет?       Феликс в руках сжимает белую упаковочную бумагу, в которую завернуты пыльно розовые кустовые розы, и смотрит на брата так, будто не ему их вообще принесли. А Минхо улыбается почему-то так довольно и забирает себе. Зарывается носом в лепестки и уходит на кухню, оставляя омегу стоять в проходе.       — Там записки нет? Помнишь, я рассказывал, что кто-то мне отправил букет? Ну как кто-то… Неважно, я его выкинул. Может это кто-то другой? — Феликс появляется на кухне практически сразу за братом, наблюдая, как тот убирает букет в вазу.       — Выкинул? Совсем дурной?       Долго на букете они не зацикливаются: перемещаются в комнату обратно. Феликс успел получить по рукам, когда Минхо увидел его тянущимся за приготовленным десертом. Получает и за то, что выкинул прошлый букет, потому что такими вещами нельзя раскидываться, вдруг и правда последняя надежда, а следующие цветы сможет получить только на похоронах.       Ложатся достаточно рано. За обычными диалогами Феликс даже и не успевает заметить, как со стороны слышаться посапывания. Как только брат вообще перестал реагировать на что-либо, привалился к нему под бок и тоже заснул.

***

      Утром пришлось возвращаться за забытым брауни обратно домой. У Феликса вовсе вылетело из головы то, что ему нужно сегодня кое-кого этой сладостью накормить, поэтому собирался довольно спокойно. Но, уже сидя в машине, паника начала накатывать огромной волной. Минхо, честно, пытался успокоить брата, но тот все повторял одно и то же. Еще и умудрились опоздать.       Стресс по понятным причинам. Ну, понятны они только для Феликса, который поставил их отношения в неловкое положение. А они ведь только смогли подружиться! Для остальных причина паники непонятна, потому что Феликс то молодец. Джисон вообще сказал, что он мальчик не пальцем деланный и стесняться такого не должен. Пусть все вокруг стесняются, а он должен ходить с гордо поднятой головой. Чонин показал палец вверх и похлопал по плечу.       — А если его сегодня нет? — омега гнет пальцы в разные стороны, смотрит на лежащий на столе контейнер и тяжело вздыхает, — Да лучше бы его сегодня не было.       — Милый, вспомни хоть один день, когда его не было на месте? — Джисон приобнимает его за плечи, сразу пытаясь поднять, — Думаю, что чем раньше ты все сделаешь, тем быстрее окажешься спокойным.       Феликс в этом вот вообще не уверен. Быстрее, наверное, схватит сердечный приступ, чем окажется спокойным. Хотя, может друзья где-то и правы. В любом случае, ему остается только вдохнуть, собрать всю свою волю и достоинство в кулак и двинуться в направлении нужного кабинета, чтобы угостить Хенджина брауни.       И если бы они готовили что-то другое, а не этот чертов брауни с клюквой, то было бы в разы спокойнее, но лучший в мире брат настоял на том, что это будет нести особый смысл, который должен распознать сам Хенджин.       Какой смысл? В любом случае, ему все равно. Побыстрее бы все сделать и уйти дальше работать.       Джисон буквально выпихивает его из кабинета, сует в руки контейнер со сладостью и закрывает дверь, оставаясь с Минхо и Чонином обедать. Омега собирает на себе не маленькое количество взглядов снующих туда-сюда сотрудников. Выравнивает дыхание и направляется в сторону нужного кабинета. Пару дней назад был более уверенным, когда шел отдавать чужую кофту.       У Хенджина полный развал. Будто по помещению прошелся ураган, сметая все на своем пути. Небольшой кофейный столик завален бумагами, на рабочем столе несколько грязных кружек, а само начальство сидит как дворовой кот после ливня. Вместо привычного делового костюма на нем обычные джинсы и свитшот с высоким горлом. На голове бардак, будто кто-то специально растрепал его волосы, а очки в черной оправе вот-вот спадут с носа.       Омега еще некоторое время стоит в дверях, пока на него не обращают внимание. Хенджин сначала хмурит брови, потому что нарушили его покой. Как только замечает Феликса, сразу улыбается, полностью отрываясь от работы.       — Что-то случилось? — альфа откидывается на спинку кресла, обнимая себя руками, — Прости за такой беспорядок, с самого утра завал.       — Не переживай, я же не в гости к тебе пришел, чтобы ты извинялся, — он начал махать одной рукой, пока второй прижимал к себе брауни, — Не хотел тебя отвлекать, прости. Просто пришел занести брауни, который вчера готовил, — про помощь от брата решил умолчать, — Сам сладкое не очень люблю, поэтому решил угостить вас.       — Может хочешь чая выпить, я как раз попробую и смогу передохнуть. А ты составишь мне приятную компанию? — Хенджин ответа не ждет, сразу поднимаясь и направляюсь к углу, где расположен чайник и небольшая кофемашина, — Присаживайся, я сейчас все разгребу.       — Может тебе помочь?       — Нет, не надо, просто смету сейчас эту кучу в одну сторону.       Хенджин и вправду все быстро убирает и расставляет кружки на столе. Контейнер с аккуратно нарезанным брауни забирает, чтобы все переложить на тарелку и отдать посуду обратно Феликсу. Омега даже и не замечает, как в руках появляется горячий мятный чай, а Хенджин садится рядом, о чем-то спрашивая.       Скорее всего, неловко было только ему, потому что Хенджин говорит о чем-то, не останавливаясь, изредка спрашивая чужое мнение на счет ситуации. Феликс невольно расслабляется, полностью забывая о том, что произошло. Почему-то резко захотелось спросить, почему же Хенджин его искал тогда, хотя прекрасно знает ответ на свой вопрос. Про букет тоже хочется спросить, потому что все еще не уверен в том, что это именно альфа ему их отправляет (боится признать себе). Решает промолчать, лишь бы не прерывать эту умиротворенную атмосферу.       Когда альфа пробует брауни и выглядит слишком недовольным, все внутри Феликса сжимается. Резко захотелось открутить руки тому, кто его готовил, потому что обещали так-то шедевр мирового масштаба, а получили неизвестно что в красивой упаковке. Стыдно становится моментально за свою ложь, уже хочется начать оправдываться, пока не слышит довольное мычание.       — Это потрясающе. Лучшее, наверное, из того, что я ел. Теперь у меня вопрос: почему ты не пошел куда-нибудь в кондитерство, а выбрал именно ресторанный бизнес? — Хенджин тянется за вторым кусочком, а Феликс спокойно выдыхает. Смерть Ли Минхо откладывается на неопределенный срок.       — Потому что готовить не умею, — честно признается омега, а когда видит вопросительный взгляд, сразу пытается оправдаться, — Я как-то траванул брата своими кулинарными шедеврами. После отец учил готовить, но я запомнил только брауни. Клюкву решил на пробу добавить. Вправду вкусно?       Они болтают еще с минут двадцать пока в кабинет не начинают стучаться с неистовой силой. Хенджин не успевает и слова сказать, как в помещение влетает Минхо, сразу же извиняясь и утягивая за собой брата. Оказывается, Феликса искали, а он даже и не заметил сколько времени прошло, полностью погрузившись в диалог.       По пути на него натягивают куртку, в руки впихивают сумку и где-то в лифте с другими сотрудниками Феликс перестает сопротивляться, а просто следует за братом, который тянет его за запястье. Уже сидя в машине, омега жалуется на Минхо Чонину, в красках описывая, как тот врывается и прерывает их общение, на что модель только посмеивается.       Оба интересуются тем, как Хенджину брауни и понял ли он что-то. Феликс если бы сам понимал, что к чему, то дал бы им более развернутый ответ, но говорит о том, что собирался уже откручивать голову Минхо, но после передумал сразу, как посыпались комплименты. Рассказывает все подряд до того момента, пока на телефон не приходит сообщение. Хван Хенджин 13:02 Спасибо за вкусный брауни. Мне ни разу никто не готовил;)       Феликс может только показать открытый чат другу и брату, а потом уткнуться лбом в стекло, что-то про себя обдумывая. Не замечает и довольной улыбки, которая расползается на лице от мыслей, что мог сделать кому-то приятно. Хоть и не сам готовил, но все же. Можно простить себя за маленькую ложь. В следующий раз обязательно попробует что-то самостоятельно приготовить.       В следующий раз?..

***

      Пункт 8:       «Случайно» оставь предмет своей одежды.       Ноутбук — единственная вещь, которую он никогда не выпускал из рук и постоянно где-нибудь оставлял. Будто Феликсу он вообще не нужен. Как-то раз он носился по всему зданию в поисках своей техники, как оказалось, была она в кафе: остался лежать на столике, за которым он работал.       Поэтому если Феликс оставит ноутбук где-нибудь в чужом кабинете, то будет даже не так навязчиво. Но это будет слишком просто и скучно. Эти мысли точно появились под влиянием Джисона и его неизменимого мнения про то, что «стесняться должны все, кроме него». Теперь избавиться от них он сможет только в том случае, если купит билеты на северный полюс и научится говорить на медвежьем языке.       Думает об этом и утром, когда собирается на работу, когда едут на очередную съемку, пока Чонин показывает какие-то мемы из интернета, когда вечером заезжают в агентство, потому что Минхо что-то оставил в кабинете. Феликс дальше с ними не едет, оставаясь работать. Дал себе пару выходных, теперь разгребать и разгребать. Как же ему не нравятся праздники.       И мысли ведь даже не самым нужным заняты. Ему бы все свое внимание направить на работу, но пальцы невольно замирают над клавиатурой, а мысли уходят в совершенно ненужном направлении. Еще вчера Джисон в шутку предложил оставить у него в машине нижнее белье, заливаясь смехом под кашель Минхо. А Феликс почему-то задумался. Как это вообще можно было осуществить? После подсказки того же самого Джисона, щеки вспыхнули ярко красным, а вода в горле встала неприятным комом.       Отдыхать еще рано, но Феликс все равно откладывает ноутбук, который успел погаснуть на его коленях по меньшей мере раз пять. Не сейчас — так сделает потом. Почему-то вспомнилось сразу то, что здесь он работать не должен, хотя недавно выплаченная зарплата ему понравилась. Дает себе обещание сразу после завершения плана сходить к Хенджину и уже с ним поговорить на счет нового переводчика.       Омега снова не замечает того, что в кабинете он больше не один. Громко ругается матом, держа глаза закрытыми, а когда слышит тихие смешки недалеко от себя, чуть ли не подлетает с диванчика. Пора привыкнуть к тому, что Хенджин появляется неожиданно и очень тихо. Либо перестать так сильно погружаться в самокопание, когда находится вне дома. Феликс шутит про то, что Хенджину пора начинать сниматься в фильмах ужасов, потому что так, как он, его еще никто не пугал одним своим присутствием.       А потом обращает внимание на внешний вид. Альфа уже собранный: в верхней одежде, с растрепанными волосами без привычного хвостика, с сумкой и какими-то стопками бумаг в руках. Встретил бы его Феликс где-нибудь на улице, точно бы не подумал о том, что этот человек — владелец модельного агентства.       — А ты чего? — Феликс смотрит на запястье, туда, где обычно находятся часы, несколько раз кивает и с умными видом показывает Хенджину, отчего тот невольно начинает улыбаться сильнее, — Время работать, а ты уже домой?       — Время перевалило за двенадцать ночи. Конечно домой. Тут из сотрудников в такие часы только охранники, — альфа смеется негромко, когда замечает удивленные глаза Феликса, — Пришел проверить, как ты тут. Заработался совсем, что времени даже не замечаешь. Ну как там дела вообще обстоят? — он кивает на ноутбук, который уже выключился, — Так много всего, наверное, навалилось, что ты и забыл, когда в последний раз на часы смотрел.       Феликс мысленно бьет себя по лбу. В следующий раз обязательно поставит будильники, чтобы не пропустить время ухода домой, дабы не ночевать в компании. Ведь даже усталость и сонливость, лучшие его друзья, не напомнили, что время позднее. Суматошно начинает собираться, носясь по кабинету в попытке собрать все свои вещи. Хенджин переместился на диван и что-то принялся рассказывать. Феликс практически не слушает, потому что пытается вспомнить все, что у него есть, чтобы не оставить здесь.       На улице они оказываются только через тридцать минут. Феликс замирает на выходе, поднимая взгляд к небу. Пошел снег. Он с работой сейчас практически не разлучим, поэтому ему не удается понаблюдать за наступающим любимым временем года. Хенджин тоже останавливается, чуть позади и приобнимает за плечи одной рукой. Омега дергается от внезапного прикосновения и близости, но отойти не решается. Замирает полностью, практически не дыша. Хотя хочется вдохнуть полной грудью приятный полюбившийся феромон, чтобы грудь заныла от приятной боли, чтобы легкие были заполнены только им и морозным воздухом.       Когда неприятный холодный ветер начал пробираться под куртку, Хенджин потянул его в сторону парковки. Они не обсуждали того, что Феликс сегодня снова едет с ним, но как будто это уже негласное правило, что если они вдвоем остаются допоздна, омега сам до дома не добирается. От этого становится так приятно, что мурашками покрывается все тело.       В моменте забывается глупый план. Хенджин что-то спрашивает про ресторан и рассказывает неинтересные сплетни, которые успел подслушать в столовой. Почему-то Феликсу сейчас вообще не кажется, что этот альфа — тот самый владелец модельного агентства, которого он повстречал месяц назад. От грубого и незаинтересованного человека осталась только оболочка. И то, оболочка эта улыбается ярко, не зализывает волосы в боковом проборе и так часто больше не носит строгие костюмы.       Может на него влияют так наступающие праздники. Потому что Джисон описывал Хенджина совершенно другим человеком. Хотя, Феликс по опыту знает, что конец года — самая ужасная часть для любого сотрудника. Это как продавать мороженое в центре парка в самый жаркий день. Хочется верить, что так на него действует не Новый год, а сам Феликс. Скрещивает пальцы и три раза повторяет про себя.       Когда они выезжают на знакомую трассу, омеге приходится вспомнить, что лежит у него в сумке, что он ненавязчиво сможет оставить у него в машине, а потом попросить вернуться с этой вещью, потому что «срочно» понадобилась. У него такого наверное и нет. Все самое необходимое лежит: паспорт, ключи, жевательная резинка и блистер с таблетками для горла.       Ключи. Точно. Постоит, померзнет, а потом с жалостью в голосе попросит приехать, потому что случайно, видимо, обронил нужный предмет на сиденье. Наверное, не это имел ввиду Джисон, когда говорил «случайно» оставить вещь у него. Вероятно, к Феликсу обратно она попасть не должна была. Раз правил с самого начала не объяснили, омега будет интерпретировать все так, как чувствует.       — Как собираешься праздники проводить? — Хенджин перекладывает руку на коробку передач, а Феликс дергается от неожиданного движения рядом, вырываясь из потока мыслей, — Ты чего?       — Все нормально, — он несколько раз машет перед собой, раздумывая над ответом, — Не знаю еще. Папа уговорил отца приехать к нам с братом, вроде пока не передумали. Но я их тактично сплавлю к Минхо, чтобы просто выспаться, а не работать экскурсоводом по всему Нью-Йорку. Сам еще город не успел нормально осмотреть, только из машины. Плохой гид из меня получится, — он кивает в подтверждение своих слов, — А ты как?       — Отдохну дня три, не выходя никуда из дома. В сам праздник может пойду, прогуляюсь, чтобы поесть уличной еды. Уже давно мечтаю о горячем глинтвейне на белом вине и картошке фри с сырным соусом, — Хенджин откидывается на сиденье, когда на светофоре загорается красный, и довольно улыбается, видимо, вспоминая вкус, — Это лучшее, что я когда-либо ел.       — Эй, — Феликс несильно стукает его по плечу, — в прошлый раз ты сказал мне тоже самое. Или у тебя память отшибает сразу, при мыслях о еде? — омеге становится смешно с неловко поджатых губ, — Да ладно, ты как мой брат. Ему все равно, что есть. Все, что в рот лезет — все вкусно.       Феликс рассказывает несколько историй с прошлых новогодних праздников. Делится тем, как один из семьи не смог улететь из солнечной Австралии обратно в Сеул, потому что перепутал даты. Сначала перепугался, потом погрустил, потому что: как это вообще праздновать такой семейный праздник одному? А потом с неизвестной компанией омег познакомился на пляже, несколько дней после разъезжая по разным барам и останавливаясь в небольших гостиницах, чтобы днем поспать.       После проводить новогоднюю ночь он любит в полном гордом одиночестве или выходить куда-нибудь и знакомиться с новыми людьми. Рассказывает и показывает фотографии с тех теплых дней, где его плохо видно, потому что у фотографа явно тряслись руки. В этом году мог бы также повеселиться, как и прошлые четыре года, но родители решили возобновить семейные традиции.       Пока достает телефон с сумки, незаметно и ключи вытаскивает, укладывая аккуратно на колени, чтобы слышно не было, а потом под себя прячет. Отвлекает Хенджин, показывая на уже знакомое здание с его стороны, сразу вспоминая глупую историю со студенческих лет. Говорит про это так, будто ему уже завтра исполняется пятьдесят и вот-вот нужно будет выходить на пенсию. Хотя, по ощущениям, это было именно так.       Феликс, до невозможности активный, щебечет всю дорогу, рассказывает о себе, порой даже и слова вставить не дает. Обычно его социальной батарейки хватает на пять предложений, которые включают в себе односложные ответы, а дальше он отключается, откинувшись на сиденье. Хенджин улыбается на все, не вмешиваясь в монолог и слушает, что ему говорят. Ему редко удается просто пообщаться с Феликсом. А на удаленные темы от работы — тем более.       Омега в следующий раз хочет обязательно что-нибудь услышать об альфе. Будет еще не мало шансов спросить у него все, что так крутится в голове. А сейчас Феликс вылетает из машины под тихие пожелания спокойной ночи. Неестественно медленно идет к подъезду, оборачиваясь через плечо на уезжающую машину.       Выждать минут десять и просто позвонить. Не так сложно, как могло бы показаться, но на улице намного холоднее, чем было минут тридцать назад. Или он так разнежился в теплой машине, окутанный приятным феромоном. Он сильнее вжимается в дутую куртку, пряча нос в воротнике. Феликсу либо мерещится, либо он тоже весь пропитался любимым ароматом.       Когда молодая пара здоровается с ним и пропускает в подъезд, таймер решает все же поставить, чтобы не пропустить нужное время. А то прислонится сейчас к стенке и упадет на пол, как дворняжка. Феликс на секунду задумывается о том, что все это глупо и ему не стоило так поступать. Потому что Хенджин тоже устает, еще и подвозит до дома. Но быстро отвлекается от навязчивых мыслей, обращая внимание на первое попавшееся объявление.       Когда неприятная музыка будильника долбит по ушам и разносится по этажу эхом, он быстро заходит в звонки. Скорее всего Хенджин не успел далеко уехать — успокаивает этим себя. Стало стыдно, до красных щек и дрожащих рук. Все равно набирает, потому что спать хочется в теплой постели, а не на холодном кафеле.       — Алло? — спустя всего три гудка трубку поднимают. У Феликса случается дежавю. Будто бы они уже такое проходили, — Слушай, Хенджин, посмотри на или под сиденьем мои ключи. Там брелок еще с мишками, — омега театрально всхлипывает, даже нос растирает холодной рукой, словно собеседник может его сейчас увидеть,— Я проверил все свои карманы по десять раз, а ключи не могу найти. Если их у тебя нет, то ладно. Поеду обратно в агентство.       — Не надо никуда ехать. Ключи у меня. Буду через десять минут, — Хенджина слышно плохо, видимо, говорит по блютузу, — Ты хоть в тепле? Смог зайти в подъезд?       — Да-да, все хорошо. Жду тебя.       Хенджин приезжает даже раньше обещанного времени. А Феликс уже стоит на улице, пряча красные руки в карманах. Если он заболеет после таких бездумных действий, то… Да не важно, просто думать начнет. Хотя брат пару дней назад сказал, что ему вообще не подходит это слово. И смыслит он разве что в документах, цифрах и вкусах кофейных зерен.       Джисон сказал, что это желание наконец-то переспать с таким крутым альфой.       Омега не может выровнить дыхание, потому что руки Хенджина, большие и теплые, работают лучше любых перчаток. Он аккуратно сжимает чужие миниатюрные ладошки и чем-то интересуется. И выглядит (Феликс хочет надеется, что ему это не кажется) очень даже обеспокоенно.       — Когда у тебя выходной? — Хенджина прерывает на середине речи, говорил что-то про то, что нельзя быть таким растяпой. Задумывается на пару секунд и пожимает плечами, возвращая свой взгляд к омеге с немым вопросов. А Феликс будто задыхается от собственных феромонов, которые резко бьют в глаза, вызывая слезы, — Приходи как сможешь. Там, может менее загруженный день будет или что-то такое. Посмотрим фильм, а я снова приготовлю брауни. Даже глинтвейн на белом вине могу организовать, — Феликс на него не смотрит, перебирает между пальцами белого медвежонка.       — Да. Почему нет-то? Как насчет пятницы? В субботу могу, так уж и быть, не выйти на работу. Постараюсь сделать все до выходных.       Омега несколько раз радостно кивает, встает на носочки и аккуратно, пухлыми губами прижимается к чужой щеке. Красной от мороза и смущения. Ему даже ответить ничем не успевают, как Феликс уже скрывается за массивной дверью.

***

      Пункт 9:       Пригласи его домой. Сон на плече.       На помощь пришел верный друг, который все это и затеял. Обещал помочь с уборкой и оказать моральную поддержку. Со всем справился на несильных два балла из ста. Танцевал, пел, даже попытался что-то приготовить, но Феликсу пришлось еще и кухню оттирать от экспериментов беты.       Про внезапных гостей омега решил рассказать только Джисону. Не стоит разгонять панику еще на двух людей. Свою панику: им то все равно, лишь бы позабавиться.       — Джисон, я приношу слишком много проблем ему. То подвезти, то привезти, то помоги, то ничего мне от тебя не надо, — парень несколько раз хлопает себя по щекам, чтобы убрать непонятный румянец, — У Хенджина на фоне меня скоро биполярное расстройство разовьется, — в противовес своим же словам, Феликс бегает по квартире, чтобы навести минимальный порядок и встретить гостя прилично, — Не знаю, под чем я был в тот момент, когда приглашал его. Еще и поцеловал в щеку.       — Ничего страшного. Это проверка на профпригодность, скажем так. Вдруг нытиком и мямлей окажется? Я, твой брат и Чонин должны с точностью быть уверены, в чьи руки передаем такого милашку, — Джисон сжимает его щеки и несильно растягивает в разные стороны, — И да, секс является хорошим показателем. Главное, чтобы план не портил и раньше времени лезть не начал. Эх, не будь я занят… упустил такого мальчишку.       — Не ты ли мне доказывал обратное месяц назад? — Феликс громко смеется с драматичного лица беты и наконец присаживается. Он за день так и не смог успокоится, вечно перекладывая вещи с одного места на другое.       Нет, и все же Джисон слишком часто меняет свое мнение.       — Тебе кажется. Феликс, ты не маленький мальчик, уже взрослый состоявшийся человек, — Джисон отпускает друга и отправляется собирать свои вещи, — Не думаю, что стоит переживать из-за такой мелочи. Не понравится что-то, не проблема — разбежитесь, все устроит — сойдетесь. Тебя родители этому не учили?       Грустно было не только из-за того, что он вел себя как дурак последний месяц, но и из-за того, что это все скоро закончится. Не будет пунктов в заметках, Хван Хенджина, глупых идей с разных сторон. Феликс уже так привык постоянно думать над планом, что не готов вообще никак прощаться. Даже если вслух говорит обратное.       Джисону тоже грустно, потому что теперь не сможет наблюдать за вечно грустным, с тупым выражением лица или краснеющим, с самой счастливой улыбкой другом. План закончится, они оперативно найдут другого переводчика и Феликс закроется у себя в ресторане.       Никто ему и не скажет даже, что изначально переводчика то они и не искали.       — Как будто кому-то пора валить, а мне начинать приводить себя в порядок, — Феликс протягивает другу планшет, который под его ногой, и невинно хлопает глазками, когда Джисон фыркает, — Мне надо заняться самобичеванием, пока я еще один.       — Я даже помощи не успел предложить. Помог бы тебе с задни… Ай, да за что?       Феликс кидает ему в лицо подушку и громко смеется. Не надо ему такой помощи. Он вообще не планировал. Голову бы вот помыть, да и с тела было бы не плохо смыть запах этого дня и пота. С этим и сам справиться сможет.       Бета уходит быстро и шумно, на прощание оставляя неприятный липкий след на щеке от медового бальзама. На плите стоит уже готовый глинтвейн, рецепт которого он выискивал все утро, а в духовке остывает клюквенный и малиновый брауни. Пришлось допытывать папу с рецептом, потому что помощи в этот раз попросить у брата не смог. Лишь бы он получился вкусным.       Все баночки, которые он купил уже в этом городе, наконец-то используются. На лицо лепит и патчи от отеков, и маску делает с увлажняющим эффектом. Все крема, скрабы и сыворотки наносит на тело. Волосы подвергаются всем бальзамам и кондиционерам, которые только стоят на полках. И Феликс, честно-честно, делает это для себя красивого, а не для какого-то там альфы.       Косметика остается лежать на столике, потому что Джисон яро рекомендовал ему ничего не использовать. Потому что важна, вообще-то, естественная красота, а не намалеванная фифа. Любимые духи тоже забываются: сегодня феромон не кислит как обычно, а выдает радость, отзываясь сладостью на языке. Перекрывать это приторной ванилью не захотелось.       Время стремительно летит к нужному часу. Будто Джисон умел замедлять часы и дать шанс отдышаться. А тут Феликс не успел начать накручивать себя, как солнце уже практически опустилось за горизонт, окрашивая комнату в приятный красно-оранжевый оттенок. Появилась только мысль о том, что в квартире слишком тихо и пора бы завести себе либо кота, либо попугая, как раздался звонок.       У него есть всего пара минут, пока Хенджин поднимется к нему. Как учил отец: вдох, выдох и задуматься о чем-нибудь другом, чтобы не начать плакать на фоне сдающих нервов. Теорию Феликс усвоил хорошо, практика — на твердую троечку. Сердце явно барахлит. Альфа оказывается на пороге, казалось, через секунду. Показывается сначала большой букет знакомых пастельно-розовых кустовых роз, а потом и сам Хенджин. Феликс явно не был готов. Вообще ни к чему. Этот мужчина явно на него как-то не так влияет.       Стоит в дверях и пялится, не давая гостю пройти в его скромную обитель. В носу застывает будто бы аромат горячего шоколада, приятно разливающегося мурашками по всему телу. Его точно не предупреждали, что альфа появится с цветами, не давали инструкций, как на это реагировать.       — Кхм, привет, пропустишь? — сколько времени прошло с того момента, как они просто пялятся друг на друга? Феликс отскакивает от двери к противоположной стенке и складывает руки в замок за спиной, — Это тебе, держи. Подумал, раз ты сегодня снова кормишь меня своим прекрасным брауни и устраиваешь приятный вечер, то мне тоже стоит тебя порадовать.       Когда ему просто так дарили цветы, не считая тех анонимных доставок, а вот так, в открытую, с улыбкой на лице и без причины?       Отматывайте время назад: Феликс откажется работать и сейчас будет стоять не под угрозой инфаркта. Или зовите Хан Джисона, который время умеет останавливать — омеге срочно нужно перевести дыхание.       — Ох, прости, привет. Проходи, чувствуй себя как дома, — Феликс поспешно забирает цветы из чужих рук, сразу же уходя в зал, чтобы поставить их в воду.       Все то время, что Феликс ходит по квартире с вазой, Хенджин семенит за ним следом, о чем-то спрашивает, указывая на предметы интерьера. Вся неловкость куда-то резко испарилась. На ее место пришло ощущение того, что так нужно. Будто они старые друзья, которые давно не виделись, или молодая пара, только-только вступившая в отношения. Омега глупо улыбается каждому слову, которое ему приходит в голову.       Отправляет Хенджина посидеть в зале, а сам принимается переливать глинтвейн в какой-то графин, который ему давно дарил то ли брат, то ли друг со школьной парты. Переносит все угощения в зал и с облегченным вздохом падает на диван.       — Все с самого утра будто сговорились, — омега, не открывая все еще глаз, откидывается на спинку и нарушает тишину, — Я даже не успел проснуться, как позвонили родители, чтобы показать то ли новый стол, то ли кресло, не помню, — Хенджин рядом тихо смеется, — Потом пришел Джисон. Нет, не так — прилетел, перевернул мне все тут с ног на голову, а я убирался так-то. Чонин закидывает сообщениями о том, как Минхо его задолбал, а Минхо в ответ на это строчит признания в великой любви, — Феликс отлипает от дивана, чтобы дотянуться до пульта.       — Может тебе стоит отдохнуть, я могу и в другой раз прийти?       — О нет, не переживай. Я рад, что ты пришел: с тобой приятно находиться. Будто, знаешь, набираюсь энергии, — омега даже не думает о том, какой фильм включать, тыкает на первый, что находится в папке «любимое», — Лучше расскажи как прошел твой день и попробуй, наконец, то, что я приготовил.       Говорил он тихо, спокойно, иногда взмахивая руками в воздухе. Рассказывал: про утро, как началось с невкусного кофе, потому что купил не те капсулы, про день, где смог поругаться с секретарем, про вечер, как встал в пробку по пути домой и в цветочный.       Потом делился новыми идеями. Феликс узнал, что тот не только пришел на замену папе, но и отучился на дизайнера. Показывал одежду, которую делал ночами дома сам, показывал первые поездки с родителями на какой-то показ, где дешевые модели нормально и пройтись не могли, но тогда это было что-то невероятное. Поделился недавно пришедшими фотографиями Чонина, которые видел пока только Минхо.       А у омеги от тихого голоса и приятного исходящего тепла от чужого тела что-то внутри разливалось. Словно мед на душу. Словно так и должно быть. Без неловкого молчания, без ненужных объяснений. Просто сейчас, просто рядом.       Из головы вылетели все пункты и планы. Будущего и прошлого нет. Только настоящие, в котором Хенджин хвалит его еду, розовеет от белого вина и смеется под его любимый фильм.       — Мне всегда хотелось прогуляться по пятой авеню в новогодние праздники, посмотреть, где снимался «Дьявол носит Прада», и в этом районе я живу, потому что фильмов насмотрелся. Ах, вот это я романтик, — Феликс тихо смеется, отползает на противоположную сторону дивана и ноги вытягивает в сторону Хенджина, — Не думал никогда обратно в Сеул возвращаться?       — Мне без разницы, где жить. Здесь или на северном полюсе. Главное, чтобы люди были нужные рядом. Если бы мой партнер, чисто в теории, бы захотел уехать в другой город — поехал бы за ним. Так что, я бы с тобой еще посоревновался, — Хенджин аккуратно поправляет носок на лодыжке омеги, не убирая руки. Большим пальцем поглаживает кожу и глаз не отрывает.       — Почему у тебя нет партнера? Вроде, все имеется: и внешность, и деньги — все, что так хотят молоденькие. Подцепил бы себе кого-нибудь в таком большом городе, — Феликс вопрос задает, а ответа слышать не хочет. Прикрывает смущение за смехом и широкой улыбкой.       — А ты почему себе никого не подцепил? Тоже с хорошей внешностью и при деньгах. Нашел бы себе молоденького. Город так-то не маленький, — Хенджин довольной улыбки не скрывает, еще и подмигивает. И Феликсу практически удается ответить на это вопрос, что вот, мол, сидит же прямо передо мной судьба и главный герой всех влажных фантазий, но быстро затыкает себе рот.       — А время, знаешь ли, не находится в плотном графике. Днем я обычный омега со знаниями языка жестов, а ночью превращаюсь в супер героя и владельца ресторана. Ох, думаю, не найдется того, кто хотел бы искать меня между ноутбуком и документами для банального поцелуя, — Феликс губы надувает и руки складывает на груди, будто обиделся. А в голове жирным шрифтом: лишь бы не засмеяться. Глупое упоминание одноименного мультсериала про супер героев — и его можно по стенке собирать. Это влияние отсутствия отдыха, точно оно.       Хенджин же смеется громко, хлопает по коленке Феликса и головой об стенку ударяется. В моменте забываются все остальные дни, когда альфа с серьезным видом рассказывал про графики, съемки и договоры. Когда смех был похож не на умирающую ласточку, а на что-то приятное уху, подходящее всем услышавшим. Омега замирает с надутыми щеками и пытается запомнить. Жаль, что в него не встроен диктофон, да и телефона рядом нет: сейчас бы записал и слушал на повторе всю жизнь.       Нравится ему, когда люди ведут себя по-настоящему искренне. Когда не стесняются и не пытаются показать из себя кого-то непонятного. Хенджин таким ему определенно нравится.       Приходится откашляться и обратить внимание на фильм, который уже дошел до середины, потому что он определенно завис. На широкой улыбке, на ямочках, на бровях домиком. Старается еще пока что держать себя, своего внутреннего омегу и феромон в руках, поэтому быстро присасывается к бокалу с ароматным еле теплым напитком и запихивает в рот кусочек сладости.       Они ведут себя по-домашнему уютно: хочется посидеть в тишине рядом, не вспоминая, что уже в понедельник повторится все то, что было неделю назад. Феликс не хочет строить и теорий по поводу их отношений — все происходит так, как оно должно происходить. Чуть в ускоренном режиме, но ему даже так больше нравится.       Наверное, он впервые за это недолгое время готов благодарить Минхо. За то, что вытащил тогда на Тайм-сквер. За то, что попросил о помощи в агентстве. За то, что продолжает помогать в выполнении этого плана.       Не Джисона, который это все придумал. Не Чонина, который что-то отредактировал и добавил. А именно брата, который, как судьба, связал их.       Просто на улице он бы не обратил на него внимания, потому что таких людей встречает часто. Таких много. Но после знакомства этот альфа чем-то зацепил. Не после первого, конечно. После первого хотелось плюнуть ему в спину и послать к черту.       Сейчас такое чувство, что не бывало до этого больше никого. Хенджин смотрится так правильно и постоянно в его квартире, на его диване, смотрящий фильм с ним. Феликс даже на мгновение забывает, что впереди еще достаточно этапов, которые приведут их к нормальным отношениям с каким-то названием.       Забывает и ладно.       Двигается ближе. Подгибает колени к груди и обнимает себя. Хенджин руки с его щиколотки не убирает, наоборот, будто сильнее цепляясь. Феликс перестает смотреть фильм и заглядывается на альфу. Непривычный. В футболке и спортивных штанах, с кудрявыми волосами по плечи, с слегка заметными синяками под глазами. И все равно очень красивый. Как будто настоящий. Явно не тот, с кем они встретились чуть больше месяца назад.       Решается не долго. Перекидывает ноги через бедро Хенджина, носки подталкивая под второе. А руку запускает в непослушные, шелковистые волосы, аккуратно пропуская пряди между пальцев. Альфа на него не смотрит, улыбается широко и глаза прикрывает. Ластится к чужим прикосновениям, прося больше.       Из головы не только дни вылетают, но и все друзья, родители и планы. Джисон, бегающий где-то в мыслях с красным флагом, придавливается чем-то теплым, дурманящим. Голос Минхо больше не звучит где-то в ушах. А дразнящая улыбка Чонина сменяется другими видами.       — У тебя есть на завтра планы? — Феликс аккуратно выпутывает пальцы из чужих волос, облокачиваясь на спинку дивана и опираясь головой о ладошку. Хенджин разочарованно выдыхает, несколько секунду молчит, а потом в отрицании мотает головой, — Оставайся. Я расстелю тебе здесь, а утром можем доехать до ресторана, позавтракать.       — Вы же еще не открыты. Или это какие-то привилегии владельцев?       — Почти. Открываемся со дня на день. А если быть точнее, — Феликс смотрит на руку, где находятся электронные часы, — Двадцать пятого, через три дня. Подготовка полным ходом. Завтра будет полный поварской состав. Как раз надо бы съездить посмотреть, что они придумали там, — омега откидывается назад, полностью ложась, — Так что? Останешься?       — Останусь. Думаю, дела могут и подождать.       Феликс уже хочет пошутить про то, что ему потом стоит извиниться перед его делами и, видимо, записаться на курсы по чувству юмора, как со стороны барной стойки раздается вибрация. Омеге приходится прикрыть глаза и выровнять дыхание, чтобы не скривить лицо от нежеланного звонка. Он ведь еще днем предупредил всех, что не будет выходить на связь до завтрашнего дня.       Вставать очень не хочется. Феликс привык к теплу и чужой руке на ноге. Улыбается грустно, потому что придется ответить. Поднимается специально медленно, вдруг звонок сбросят и больше не станут надоедать. С кряхтением добирается до телефона. Желание убить человека, который ему звонит повышается в миллион раз.       Чонин.       К нему как раз поехал Джисон после работы и Феликса. На что омега рассчитывал, когда рассказывал что-то одному? В любом случае, узнали бы все. Удивительно, что еще не позвонил Минхо или родители. Стоило бы заблокировать их номера на ближайшие сутки, чтобы никто не смог с ним связаться. Хотя, они могли бы приехать, чтобы проверить все ли у него нормально и не убили его еще за то время, что отсутствовал.       — Надеюсь, ты не сильно расстроишься, что у тебя на одну модель в агентстве станет меньше, — Феликс говорит с улыбкой на лице, усаживается на высоком стуле поудобнее, специально подольше с надеждой, что сейчас все-таки собеседник поймет, что отвечать ему никто не будет. Но Чонин настойчив, поэтому звонить не перестает.       На экране появляется очень довольный Чонин с маской на лице, а за ним носится Джисон, что-то рассказывая в телефон. Как только бета видит Феликса, устройство сразу откидывает за себя и прижимается сзади Чонина.       — «Я очень счастлив сейчас, что ты решил мне позвонить, но, надеюсь, на это нашлась великая причина, потому что вы отвлекаете меня от лучшего вечера за последние несколько лет», — омега показывает жесты так быстро, как только умеет. Не забывая при этом ярко улыбаться, — «У вас есть минута на то, чтобы объяснить, почему вы мне звоните».       — «Мы хотели просто спросить, как у тебя там дела. Все ли хорошо? Не обижает ли он тебя?» — Феликс готов поклясться, что при первой же возможности выполнит все, что он наобещал им когда-то, придушит и вывезет в лес, — «Чем вообще занимаетесь? Какой фильм смотрите? Ты его не успел отравить за те пару часов, что он у тебя сидит?» — Феликс уволится и заблокирует все их контакты, переедет в соседний дом, чтобы они не смогли его найти, и поменяет место работы.       — «О, не переживай, я твое любимое начальство не отравлю. Вот собирался поделиться с ним прекрасным рабочим романом между скандальной омегой и его менеджером. Как думаешь, ему понравится?» — Феликс прекрасно знает, что происходит между Чонином и Минхо, только младший то об этом не догадывается, — «Прошло уже больше минуты, так что я отправляюсь дальше смотреть фильм, а вы подумайте до завтра над своим поведением. Так и быть, постараюсь ничего лишнего не ляпнуть», — омега хлопает глазками, складывает ручки перед собой и дожидается, пока звонок завершится сам.       Телефон выключает полностью. Почему он раньше этого не сделал? И он возвращается к Хенджину на диван, который все это время с интересом наблюдал за беседой. Феликс порой думал о том, что это ненормально, потому что неправильно друзьям лезть в чужие отношения. Но он никогда не мог подумать о том, что друзья будут делать так. Это очень раздражает. А вот если бы Феликс позвонил кому-то из них, пока они были бы на свиданиях?       Садится практически вплотную к альфе, будто места им на двоих мало. Подгибает под себя колени и прячет лицо в ладошках. Хенджин приобнимает его за плечи и тянет на себя, пряча полностью в объятиях. Голову кладет на макушку Феликса и чуть-чуть их раскачивает.       — Что хотел? — Хенджин говорит шепотом. А Феликс так-то не успел еще придумать.       Ему сейчас думать не очень хочется. Полностью спрятавшись в своих руках и тепле, которым ему его так окружили. Он потом разберется и с друзьями, которые решили вот так его подставить, поговорит серьезно и выскажет все, что накопилось. Все равно сядут с пивом и под сериал какой-нибудь, чтобы не так обидно это все звучало. Но все потом. Рядом Хенджин и злиться как-то не получается.       — Э… — омега несколько вариантов в голове прокручивает, — Скоро ведь рождество. Там и открытие, они тоже приглашены. А Чонин и Джисон не смогли определиться, что наденут. Сейчас сидят вместе и пытаются выбрать из двух вариантов. Позвонили мне, чтобы помог определиться, — Феликс поднимает голову и замирает. Хенджин очень близко к нему. Они так находились всего один раз и то по чистой случайности, когда омега решил проверить свою задницу на прочность.       Хенджин голову на бок клонит и слушает внимательно. Глазами обводит все лицо, застревая где-то на щеках, полностью усыпанных веснушками. Сейчас они не такие яркие, поэтому видно не так хорошо. Альфа надувает губы и хмурит брови, будто бы что-то обдумывая.       — Почему ты не пошел в модельное? С таким лицом можно было бы фотографировать любую бижутерию, — Хенджин чуть отстраняется и аккуратно подцепляет чужой подбородок двумя пальцами, крутя в разные стороны, — Или уходовую косметику.       — Под стандарты в Корее не подошел. Из-за веснушек. А потом другим заниматься начал, — Феликс прикрывает глаза и несильно улыбается, полностью расслабляясь в тепле, — Еще когда маленькие с Минхо были, представляли, что он будет моим менеджером, а я его моделью. Ходили вместе на какие-то курсы, но меня не сильно это привлекало. Просто было бы прикольно? Знаешь, когда у вас есть общая мечта и вы идете к этому вместе, — омега качает головой и улыбка по лицу растекается еще шире, — В любом случае, кому-то из нас предстояло выбрать другой путь. Мы бы не смогли так долго и часто находиться вместе.       — Ох, наверное, я могу тебе позавидовать в том, что ты в семье не один. Мне бы тоже хотелось родного человека рядом, с которым я мог бы разделить мечту, — Хенджин обратно притягивает его к себе. Феликс носом зарывается в шею, поближе к месту от которого так приятно пахнет, — А моделью ты и здесь можешь попробовать, если захочешь. Не думаю, конечно, что Минхо сейчас согласится поменять своего подопечного, но другого менеджера мы тебе найдем. Даже лучше, чем твой брат, — он тихо смеется, когда Феликс тычет ему в ребра.       — О нет, я насмотрелся на съемках, что там происходит. Благо, у брата мозгов хватает меня не оставлять с фотографами вместе, потому что уже давно бы сказал им пару ласковых, — Феликс морщит нос от воспоминаний. Он бы точно не стал держать язык за зубами, — Да и не хочу занимать место скандальной модельки — у нас на это есть Чонин.       — Фотографы что-то говорят? А Чонин вообще об этом знает? Почему вы не говорили?       — Чонин не знает, я перевожу самое нужное, пропуская большую часть. Но обо всем, все равно, разговаривай с Минхо. Это не входит в мои обязанности, прости, я простой переводчик на полставки, — Феликс с неохотой вылезает из объятий и тянется к своему бокалу, — В основном там про то, что он только начинает и не может быстро менять позы. Про его маленькую особенность много говорят, видимо, с надеждой, что я буду все это переводить. Делать мне больше нечего.       Фильм уже закончился, а ему очень не хочется сейчас обсуждать ничего связанного с работой. Поэтому он с большим интересом переключает все свое внимание на сюжет фильма, рассказывая теории о семье Кевина и историю создания сюжета. А Хенджин тянет его на себя, полностью растягиваясь на диване и укладывая на груди омегу, который без остановки переключается с одного на другое. Поглаживает тонкую талию и замирает, когда через него перекидывают ногу и устраиваются поудобнее.       Говорить начинает тише, когда светлые волосы начинают перебирать, нежно массируя кожу головы. На вопросы отвечает чуть с опозданием, потому что информация поступает и обрабатывается чуть запоздало. Не замечает, как глаза закрываются, а чужой голос начинает действовать как колыбельная. Забывает про то, что обещал гостю удобства в виде нормальной постели. По итогу, засыпает с улыбкой на лице. Ни один Чонин и Джисон не смогут испортить его настроение в ближайшие дни.       (Смогут).

***

      Пункт 10:       Кровать.       Феликс соврал сегодня каждому о том, что смог выспаться. Голова раскалывалась в преддверии праздника, открытия ресторана и выполнения последнего пункта плана. Он переживал, что что-то может пойти не так на мероприятие, что скажет что-то не то. Переживал из-за того, что не те подарки подобрал друзьям, потому что они не так хорошо знают друг друга. Переживал из-за того, что ничего придумать так и не смог. Как осуществить то, что задумал? А если пойдет не так, как спланировал?       В любом случае, не сейчас стоит об этом переживать.       Феликс в ресторане носится, как в жопу ужаленный, проверяя все, что можно и нельзя проверить. Сотрудники на своих местах сидят уже битый час, готовые встречать гостей. Отвечают на вопросы омеги простым кивком, ему и этого будет достаточно. Феликс прекрасно знает, что все хорошо, но чувство что что-то пойдет не так где-то глубоко все равно в нем сидит.       Как ураган залетает в кабинет, чтобы еще раз проверить внешний вид и поправить макияж. Он утром стоял перед зеркалом больше часа, а перед этим выбирал, что наденет. По итогу, все равно остановился на первом варианте. Тон ровно не ложился, поэтому пришлось раз пять его точно смывать, а потом тинт по оттенку не подходил. Короче говоря, с самого утра на нервах.       Минхо обещал прийти пораньше. Феликсу нужен человек рядом, который сможет поговорить с ним на отдаленную тему и отвлечь. Но брата нет, а время стремительно летит. Омега переключается на вид из окна — там люди проходят с счастливыми лицами: кто-то в снежки играет, кто-то, по телефону разговаривая, чуть ли не бежит по своим делам. Улицу красиво украсили в тематике сегодняшнего праздника. Через дорогу находится уютная кофейня с цветочным магазином по соседству. Там полно людей, скорее всего, играет праздничная музыка и пахнет горячим шоколадом.       Как только Феликс вспоминает про горячий шоколад, в голове всплывает диалог с Хенджином, когда он звал его посетить их сегодняшнее мероприятие, если занят сильно не будет. Омега не знает, будет ли он сегодня здесь, потому что после этого они и не общались, но в список гостей все равно внес. В след за этим появляется и план. А руки то все-таки потряхивает.       В ресторане тихо, сотрудников практически не видно. Играет спокойная, ненавязчивая музыка. Приглушенный свет и темные стены. А Феликс ощущает себя словно в дурдоме. Поговорить ни с кем не получается, весь персонал делает вид, что занят своими важными делами, а одному скучно и нервно.       Отвлекается на телефон, когда приходит уведомление от Чонина, что они с Джисоном и его кавалером скоро будут на месте. Сейчас вновь спокойно выдыхает и идет на бар, чтобы попросить себе шампанского, а то он реально так скоро сойдет с ума. Когда они открывались в других городах, было намного проще. Может из-за того, что с самого начала рядом был брат. А может из-за того, что помогали родители. Или из-за того, что не было никаких Хван Хенджинов, которые не давали точный ответ.       Которые могли бы нравится.       Пока пытался разговорить бармена, что на контакт шел с невеликим желанием, даже и не заметил, как к нему успели подойти. От легкого толчка в плече и тихого смеха Феликс аж вскрикнул.       — Вижу, готовишься заранее, а нам оформят что-то подобное? — Джисон кивает на практически пустой бокал и раскидывает руки в приглашающем жесте, — Привет-привет, надеюсь мы вовремя.       — Ох, мне кажется я успел сойти с ума, со мной никто не хотел разговаривать, — Феликс падает в чужие объятия, несильно сжимая бету в руках. Он ведь не зря сегодня гладил костюм долгих тридцать минут. Не чтобы вот так просто его помять, — Как я рад вас видеть.       Феликс на автомате переводит все тоже самое Чонину, сразу после обнимает. Крепко, забывая про костюм, и чуть дольше, чем Джисона, просто потому что это Чонин. Обращает внимание на третьего человека не сразу. Знакомый альфа, которого довольно часто видел в компании беты. Сейчас может рассмотреть его получше, чем в те короткие минуты их встреч. Чуть выше самого Джисона, с широкими плечами и яркой улыбкой на лице. Выглядит грозно, но стоит губам растянуться, мнение меняется в ту же секунду. Приятный аромат бергамота сразу бьет в нос, от чего омега сразу морщится.       — Бан Чан, из отдела маркетинга, — мужчина тянет руку и несильно наклоняется, — Поздравляю с открытием и приятно познакомится, — он тянет небольшой букет красных роз. И Феликс готов поклясться, что цветов в руках до этого у него не было, но все равно принимает и благодарит.       — Ли Феликс, спасибо за цветы и поздравления. Мне тоже приятно с вами познакомиться, многое о вас слышал, — Джисон в стороне тихо смеется с удивленного лица своего альфы.       — Ну все-все, хватит официоза пока народа нет. Лучше скажи, придет ли сегодня твой кавалер и где Минхо?       — Не знаю. Вообще ни про кого. Минхо должен был быть здесь еще час назад, но на сообщения не отвечает. А Хенджин… Вроде должен прийти, — Феликс обнимает омегу за талию и несильно раскачивает их в разные стороны, — Не дай бог мой брат сегодня опоздает, а это он очень любит, голову ему откручу, — он отводит их к столику, рассчитанным на пятерых, пока садится рядом с Чонином, который постоянно оглядывается по сторонам, — «Ты не знаешь где Минхо? Он тебе ничего не писал?»       — «Нет, вообще ничего», — а улыбается хитро, глаза прикрывая и отворачиваясь к стеклу.       Феликсу пришлось покинуть друзей и нового знакомого уже через пятнадцать минут. Подошло время встречать гостей. Много знакомых лиц, которые присутствовали ранее на открытиях других точек, которые знакомы с родителями еще с давних времен, партнеры, давние знакомые. Со всеми нужно было поздороваться, принять слова благодарности и проводить до своих мест.       Минхо прошел в заведение, когда омеги не было у стойки хостес, проскользнул сразу к своему столику и ждал, когда брат к нему решит подойти. Феликс заметил его практически сразу, стрелял злыми взглядами и каждый раз порывался подойти, чтобы поприветствовать любимого родственника, как его одергивали гости.       Подойти удается довольно быстро. Феликс не перестает улыбаться, пока направляется к нужному столику. Идет быстро, сразу давая понять, что на диалог ни с кем не настроен. Как только увидел, что за столиком сидят несколько вроде как незнакомых ему людей, остановился. Пора перевести дыхание и успокоиться, на брата сможет и вечером поругаться, когда они останутся одни.       — Добрый вечер, — Феликс несильно поклонился, — Как прохо… — взгляд остановился на двух новых людях, — Отец? Папа? Вы что тут делаете? — он бы закричал, если бы в зале не было столько людей.       — Как некультурно молодой человек, мы приехали, значит, пораньше, поздравить и поддержать нашего сына, а он вопросы такие некультурные задает, — папа смеется и поднимается, чтобы обнять Феликса, — Ты на Минхо не сердись, это мы долго собирались.       — А вы когда успели приехать? Почему не написали? — омега забывает про всех вокруг, сразу растекаясь в родных руках, — Я по вам успел уже соскучится, — родитель поворачивает голову в сторону стола, обращая внимание на мужа.       — Иди сюда, что сел, как вкопанный. А у тебя слишком много вопросов, потом все обсудим.       Минхо рядом стоит и дует губы, потому что никто в семейные объятия его не пригласил, все равно, по итогу, присоединяясь. Недолго шепчутся и обсуждают интерьер. Родители не перестают хвалить за каждую деталь. Договариваются потом посидеть после закрытия вместе и обсудить дела, попивая вино. Долго стоять так не получается — Джисон тычет ему пальцем в бок, извиняется перед родителями, что отвлекает, и указывает в сторону двери.       Все переживания, которые скопились за весь день, куда-то резко исчезают. В центре зала стоит Хенджин с большим букетом любимых кустовых роз. Выискивает среди гостей кого-то. Феликс на секунду замирает, потому что уже и не ожидал его увидеть. Забыл даже в суматохе, что вообще приглашал его. Родители сзади подталкивают в спину и что-то говорят.       — Рад, что ты пришел, — Феликс подходит неожиданно, совсем невесомо касаясь чужой руки, — Как настроение?       — Я тоже рад встрече, — Хенджин улыбается еще шире, приобнимает аккуратно за талию и целует в щеку, — Это тебе, — протягивает букет, — А настроение замечательное. Ты сам как?       — Переживаю, наверное. Не могу понять. Родители приехали слишком неожиданно, сюрпризом. Сейчас Джисон занимается их развлечением,— омега невольно посмотрел в сторону стола, где сидели все его близкие люди, — Чан, наверное, там с ума сходит от его гиперактивности, а папа устал переводить все Чонину. Пошли спасать ситуацию. Сегодня ты главный герой, — Феликс подхватил его под локоть и повел в сторону столика.       Быстро познакомил родителей и Хенджина, а после смылся в кабинет. Оставить цветы и передохнуть. Вот-вот начнется главная часть мероприятия, в зале сидят все те, кто при любом раскладе его поддержат, но все равно руки мелко подрагивают, а в горле пересыхает. Шампанское, которое он пил для храбрости, давно выветрилось, а присутствие родителей в зале почему-то не помогает.       В кабинете почти сразу же появляется Минхо, с теплой улыбкой на лице и готовый крепко обнять. Феликс смотрит немного с обидой за опоздание, но все равно бросается на шею и начинает быстро-быстро пересказывать все то, что чувствует. Брат обнимает нежно, невесомо поглаживая по спине, целует несколько раз в макушку и чуть раскачивает их в разные стороны.       — Ты же знаешь, что ты молодец, — альфа чуть отстраняется, — ты сделал это все сам, без чьей-либо помощи, собрал всех и сейчас самая последняя и важная часть. Твое выступление не вызовет неловкости, помнишь? В любом случае, мы будем тобой гордиться, даже если ты решишь потерять сознание от страха или убежать в туалет, потому что тебя тошнит, — Минхо аккуратно обхватывает его щеки руками и чуть сжимает. Странная привычка с детства, которая осталась при них во взрослом возрасте, — Если будешь переживать сильно, то смотри на меня. Или на кавалера своего. Он там тоже лыбу давит, отвечая на вопросы папы о его личной жизни. Ох, ты бы слышал. Даже завидую тебе, что ты не с нами.       — Давай ты выступишь, а я послушаю, как папа с отцом нас с Хенджином пытаются сосватать?       — Неа, не буду я выступать. Тем более, ресторан не мой, — Минхо целует его в щеки и лоб, — Давай, я пошел, а ты, не знаю, выдохни спокойно и приходи. Только не задерживайся. А то пьяный Джисон решит пойти тебя искать, — он еще раз крепко прижимает к себе, окутывая приятным ароматом мяты и таким любимым успокаивающим черным перцем. Посылает воздушный поцелуй в знак поддержки и скрывается за дверью.       Дыхательная практика, которой его обучил отец, помогает немного расслабиться. Он в последний раз смотрится в зеркало, отряхивает с брюк невидимые пылинки и выходит в зал. Ресторан наконец наполнился шумом, гости негромко переговариваются, голоса сливаются в один. Все с улыбками, рассказывают что-то тем, с кем находились за одним столом. Официанты носятся между столиков, милые беты в одинаковых костюмах разносят еду и принимают заказы. Феликс только сейчас понимает, что ел в последний раз вчера, сегодня в нем побывала только вода и бокал игристого. И поест, видимо, еще не скоро.       Омега недолго выступает на небольшой сцене, расположенной в середине зала. Благодарит всех присутствующих, рассказывает про меню, делится планами на ближайшее будущее и желает хорошего вечера. Ловит взгляд родителей во время речи. Они смотрят восхищенно, будто он не просто их сын, который перенял бизнес отца, а что-то невероятное, восьмое чудо света. Минхо сдержанно улыбается, кивая практически на каждое предложение. Папа переводит Чонину все, что говорит Феликс, и у омеги по лицу расползается искренняя улыбка. Гордится. Джисон делает вид, что вытирает слезы, и опирается на плечо своего альфы.       А Хенджин смотрит так, будто никого в зале больше и нет, кроме Феликса. Омега на секунду даже зависает, слова из головы все вылетают, а яркий запах шоколада бьет в нос, заставляя несколько раз проморгаться. Альфа видит небольшое замешательство на чужом лице и улыбается так по-доброму.       Все мероприятие для Феликса проходит будто бы в ускоренном режиме. Он ходит от столика к столику, интересуясь у гостей, как им атмосфера и блюда. Вопрос уже как заезженная пластинка, еще пару повторений и он точно начнет совершать ошибки. Ворует у родителей несколько помидорок из салата, пока никто не видит, пробует у Джисона какой-то сильно алкогольный коктейль, который на языке остается неприятной вязью, подмигивает Чонину и обратно уплывает в зал.       Выступление с живой музыкой прекращается в первом часу ночи, когда гости потихоньку начали расходиться. Не только Феликс сейчас держится еле-еле на ногах, но и официанты, которые по очереди уходят на пятиминутный перерыв, чтобы просто посидеть. Омега прекрасно понимает их, поэтому только снисходительно улыбается. Сам не против убежать. Один бармен продолжает ярко улыбаться и мешать напитки. Не смотря на всю усталость, которая навалилась очень быстро на его хрупкие плечи, омега доволен сегодняшним вечером: и праздник получилось отпраздновать не с самим собой, и открытие ресторана, на котором присутствуют все, кого бы он так хотел видеть.       Друзья и родители продолжают сидеть за столиком, пока Феликс провожает последних гостей. Просит администратора посильнее закрыть двери, чтобы никто больше не пришел, разговаривает недолго с официантами, которых отпустил пораньше домой. Как только в зале не остается никого из персонала и гостей, он со спокойной душой подходит к оставшемуся столику. Снимает пиджак, бросая на спинку дивана, и опирается руками об стол, свесив голову.       — Ну что? В клуб? — Джисон весело улыбается до тех пор, пока все присутствующие не поворачиваются на него с немым вопросом, — Ну так, ресторан открылся, рождество отпраздновали, надо это как-то… не знаю… Разбавить?       — Джисон, дорогой, хватай всех остальных, мне нужно посидеть в тишине, а то скоро на все вопросы буду отвечать либо жестами, либо, — он прокашлялся и натянул улыбку, — дорогие гости, как ваш вечер? Как проходит ваш ужин? Вам все понравилось? — Феликс опускается на край дивана рядом с Хенджином и опускает голову на его плечо, — Давай в другой раз, пожалуйста?       — Ох, прости, совсем забываю, что ты у нас пчелка, — бета поворачивается к остальным и смотрит ожидающе.       Чонин, которому Минхо быстро печатал все то, о чем разговаривали друзья, поднимает их руку вместе. Родители с огромным удовольствием подхватывают эту идею, удивляя сыновей. Обычно скромные и никуда не выходящие люди сейчас собираются ехать в клуб. Джисон на это только весело улыбается и тянет Чана за руку, чтобы побыстрее начать собираться: тот только вымученно вздыхает и плетется следом. Видимо, все неплохо сдружились.       Хенджин тоже отказывается, его даже никто не слушает, когда хочет назвать причину. Омега рядом только устало прикрывает глаза и тихо с этого смеется. Шум в зале возвращается, когда гости суматошно начинают собирать свои вещи. Феликсу то тут еще надо все посмотреть, убрать столик и закрыть тут все. Ему не обидно от того, что друзья так просто его кинут сейчас тут. Самому уже не терпится выпнуть их и остаться наедине с собой.       — Тебя подвезти? — альфа наклоняется и тихо шепчет, чтобы услышал только Феликс.       — Если хочешь посидеть тут еще некоторое время, то я согласен. Быстро со всем закончу и поедем, — он подсаживается ближе: от Хенджина веет теплом, а ему без пиджака стало холодно, — Почему с ними не хочешь поехать?       — О нет, мне их на работе хватает. За последние четыре часа я столько всего наслушался, что мозг кипит, — Хенджин чуть отодвигается, только для того, чтобы приобнять омегу за талию и притянуть поближе к себе, — Нет, не подумай. Я рад пообщаться с новыми людьми, тем более, это твои друзья, но какие они шумные. На столько вопросов я даже за все четыре года в университете не отвечал. А твой папа успел и Чонину переводить, и со всеми беседу поддерживать, и переводить то, что показывает Чонин.       — Это называется многозадачность, — Феликс тихо смеется. Он прекрасно знает, какие они шумные. Даже Чонин. Говорливый до безумия. И пяти минут не протянет без беседы, — И нет, я ничего не подумал. Удивлен немного, что родители так много разговаривают. Да и Минхо, судя по всему, тоже не отмалчивался.       За тихой беседой Феликс даже не успел заметить, как все уже собрались и встали в ряд, наблюдая за ними. Родители тепло улыбались и перешептывались о чем-то, Джисон с гордостью на лице и сложенными руками на груди кивал своим мыслям, а остальные просто ждали, когда на них все же обратят внимание.       Прощание затянулось. Пока отец говорил о каких-то планах на последующие дни феликсовых выходных, все остальные крутились вокруг. Омега на это только кивал, а потом добавил, что ближайшие три дня из дома точно не выйдет, перекинув ответственность полностью на Минхо. Брат назвал предателем и громко поцеловал в щеку. Чонин и Джисон обнимали долго и крепко, благо Чан только пожал руку и пожелал хорошего вечера.       Наконец-то тишина. Ресторан погрузился в приятную атмосферу спокойствия. Осталось отнести бокалы за бар и выключить везде свет. Но Феликс не спешит, отходит к ближайшему столику и ложится на диван, наблюдая за Хенджином, который ходит от одного места к другому. Он сейчас по-настоящему счастлив, даже забыл о всех своих переживаниях. Рядом с ним человек, который ему, вроде как, нравится. И этот человек ждет его сейчас, чтобы отправится вместе домой. Еще и родители приехали. Не день, а сказка какая-то.       На самом деле, он очень даже рад, что Хенджин ехать со всеми отказался и остался с ним. Что-то теплое разливается при мысли, что альфа захотел провести время именно с Феликсом, а не со всеми остальными. Надеется, что это не только простые навязчивые мысли, а чистая правда.       Десять минут лежания и Феликс поднимается полный сил, будто бы еще час назад не хотел валиться с ног. Альфа продолжает ходить по залу, рассматривая то предметы интерьера, то подходя к окну и вглядываясь в снег. Разнеженный уютом, он даже и не задумывается о своих действиях. Тихо подходит к Хенджину со спины и обнимает. Тот не пугается внезапному проявлению тактильности и не отстраняется. Разворачивается к омеге лицом и обнимает за плечи.       Феликс улыбается своим мыслям. Медленно ведет руками по спине альфы, перемещая руки на талию, не сильно сжимает ткань и поднимается выше. Чувствует как мышцы под тканью напрягаются, когда миниатюрные ладошки невесомо касаются нового участка кожи. Хенджин завороженно наблюдает за действиями омеги и задерживает дыхание, когда он обвивает его шею. Сам руки, не заметно для себя, спускает к чужой талии, посильнее сжимая и чуть притягивая к себе.       В голове становится непривычно пусто — остается только это невыносимое нежное тепло, исходящее от них, и тихий стук двух сердец, бьющихся в унисон. Феликс приподнимается на носочки, и Хенджин чувствует, как его дыхание, пахнущее чем-то невообразимо сладким, касается его губ. Звуки вокруг будто бы исчезают, а пространство уменьшается до маленькой комнаты, в которой они тесно прижаты и не могут сдвинуться ни на шаг.       Не хотят сдвигаться ни на шаг.       Сознание мутнеет от близости, а в воздухе два запаха перемешиваются. Теперь помещение напоминает пекарню или кофейню. Сладость аромата бьет под дых, что аж коленки подкашиваются. Феликс опирается на альфу, засматриваясь в мутные глаза и приближаясь к губам. Ему хочется прижаться к ним, попробовать на вкус, ощутить на своих всю мягкость.       Феликс чуть разминает шею, поднимаясь и запуская пальцы в аккуратно уложенные волосы, на что Хенджин прикрывает глаза и издает низкий, почти горловой, звук — не то стон, не то рычание, в котором смешались и признание поражения, и бешеная нежность. Его ладони, грубые и привыкшие только к тяжести документов и камеры, сейчас ощущают талию Феликса как нечто самое хрупкое и драгоценное в жизни. Он притягивает его еще ближе, так, что между ними не остается даже сантиметра.       — Не хочешь остаться сегодня у меня? — Хенджин шепчет, обдавая дыханием чужие губы. Феликс замедленно кивает и на секунду ему кажется, что все те десять пунктов, которые есть у него в телефоне, были перечеркнуты. Это не он пытался соблазнить, а его. Это с ним играли в игру. И омегу это совершенно не смущает.       Он чувствует, как Феликс мелко дрожит под его руками, и это доверие прошибает альфу сильнее любого удара. Хенджин ведет носом по щеке омеги, вдыхая запах его феромона, задерживаясь там, где рассыпаны веснушки, словно пытаясь запомнить их расположение на ощупь. Прикрывает глаза в наслаждении и вдыхает полной грудью, пытаясь полностью наполнить легкие им.       Феликс в ответ лишь тихо смеется — коротким, выдохнутым смешком — и, окончательно сокращая дистанцию, прикасается своими губами к его. Сначала робко, будто исследуя границы и пробуя на вкус. Это легкое прикосновение, полное нежности и намека на то, чего они так давно желали. Хенджин замирает на мгновение, не веря, что это происходит в самом деле. После секундной заминки, прикрывая глаза и клоня голову чуть в бок для удобства, прижимается сильнее.       Внизу живота завязывается узел из-за простого прикосновения. Феликс давно засматривался на пухлые губы своего начальства, хотел ощутить их, но никогда и догадаться не мог, насколько они мягкие и теплые. Хенджин двигается осторожно, со всей нежностью, не желая сделать что-то не так и спугнуть. Омега на это только улыбается уголками губ.       Поцелуй становится глубже. Феликс сильнее сжал пальцы на его затылке и притянул чуть ближе. Он приоткрыл рот, вовлекая Хенджина в более глубокий поцелуй. Языки встретились, легкое прикосновение, которое быстро переросло в медленное жгучее желание. Тихий первый стон слетел с губ омеги, который сразу был приглушен чужими жадными прикосновениями. Альфа двигал руками аккуратно, совсем невесомо, забрался под выпущенную из брюк шелковую рубашку, а Феликс заметил это только тогда, когда теплые пальцы опустились на разгоряченную кожу.       Феликс ощущал его вкус — что-то отдаленно напоминающее вино и терпкая горечь шоколада. Хенджин же буквально пьянел от сладости омеги. Вжимал его в себя с такой силой, что ребра вот-вот готовы были сломаться. Где-то в голове пронеслась мысль, что еще немного и они бы точно стали одним целым.       Тело выгибалось само под чужие руки, прося больше контакта. С каждой секундой ему не хватало, хотелось больше, больше, больше. Поцелуй становился все более мокрым, тягучим и откровенным. Звук их сбитого дыхания и тихий влажный шелест губ заполнили пространство. Голова Феликса слегка закружилась, ноги стали ватными, и он полностью повис на руках альфы, доверяя ему свой вес. Хенджин же, ведомый инстинктом, прикусил его нижнюю губу — не больно, но ощутимо, вызывая у Феликса тихий всхлип, который тут же был поглощен новым, еще более глубоким поцелуем.       — Ты все здесь закончил? Можем ехать? — Хенджин открывается от него, проводя языком по чужой нижней губе, и последний раз прижимается.       — Да, — спустя несколько секунд обдумывания вопроса и прихода в себя, отвечает Феликс, — Да, поехали.       Сознание выключается где-то на том моменте, где его прижимают к стене в узком коридоре, который ведет к черному выходу. И включается тогда, когда они уже едут в машине. Феликс не замечает, как периодически сжимает чужую руку на своем бедре, как елозит на сиденье, как нервно поглядывает на Хенджина. Сомнений в том, что будет дальше никаких нет. Омега даже не думает над тем, что будет происходить после случившегося. Желание граничит с тупой тревогой без причины.       Хенджин двигает руку чуть выше, сжимает внутреннюю часть бедра и аккуратно поглаживает кожу через ткань большим пальцем. Феликсу приходится закусить губу и прикрыть глаза от приятных ощущений и не застонать в голос на весь салон. Ноги, будто бы сами по себе, раздвигаются чуть шире, прося больше ласки. Воздух в салоне стал густым, тяжелым. Омега чувствует как неприятно сзади липнут штаны при каждом движении, как ткань намокает при очередной мысли о предстоящем.       Доезжают они быстро, так кажется Феликсу. Щелчок автоматического замка стал стартовым пистолетом. Хенджин не дал Феликсу сделать и шага вглубь прихожей — он просто впечатал его спиной в холодное дерево двери, выбивая из легких остатки кислорода.       Руки альфы, тяжелые и горячие, мгновенно замкнулись на талии омеги, притягивая так сильно, что их пряжки ремней столкнулись с глухим звоном. Хенджин впился в его губы с какой-то первобытной жадностью, словно боялся, что если отпустит хоть на секунду, Феликс растворится, окажется лишь галлюцинацией после тяжелого дня.       Феликс ответил на поцелуй, задыхаясь, чувствуя, как по телу пробегает электрический разряд от этой грубой, собственнической ласки. Но плотная кожа куртки Хенджина и его собственный пуховик казались сейчас непреодолимой стеной, лишним грузом, который мешал чувствовать живое тепло.       — Подожди… — Феликс с трудом разорвал поцелуй, его голос сорвался на едва слышный шепот, — Хенджин, куртку… сними это.       Хенджин не разрывал контакта ни на секунду, пока они добирались до спальни. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь холодным светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь жалюзи. Он осторожно опустил Феликса на край кровати, и тот сразу же потянул его за собой, не желая терять ни капли этого обжигающего тепла.       Хенджин навис сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от головы Феликса. В этом свете омега выглядел почти нереально: растрепанные светлые волосы рассыпались по подушке, губы блестели, а глаза, темные и бездонные, не отрываясь, следили за каждым движением альфы. Хенджин не медлит и секунду, опускается к лицу и целует. Омега с той же яростью отвечает на поцелуй и прогибается под чужими прикосновениями. Хенджин отрывается от распухших губ, оставляет поцелуи по всему лицу и плавно переходит на шею. Он прижался губами к пульсирующей жилке, чувствуя, как бешено колотится сердце Феликса. Омега запрокинул голову, издавая рваный, полузадушенный стон, и его пальцы с силой впились в лопатки Хенджина, проходясь ногтями по спине через тонкую ткань рубашки.       Хенджин не оставлял ни одного участка кожи. Вел языком от ключицы к челюсти. Прикусывал кожу, оставляя яркие отметины. Альфа припал к пахучей железе и застыл. Изредка тяжело вздыхая и кусая нежную кожу в том участке. Когда его зубы осторожно, на грани боли, прикусили фарфоровую кожу рядом с местом, где у омег обычно должна оставаться метка принадлежности, Феликс вздрогнул всем телом, и он окончательно поплыл.       — Хенджин… — омега извивался при каждом сжатие рук на теле, при каждом выдохе, при каждом укусе. — Пожалуйста… хватит мучать меня и себя.       Альфа вздрогнул от чужого низкого шепчущего голоса. Оторвался от шеи и заглянул в глаза. Сейчас он не был похож на себя прежнего. Того самого, который носил костюмы и разговаривал практически со всеми так, будто он тут единственный, а все остальные просто пыль под ногами. Феликс под этим взглядом издает громкий стон и закатывает глаза. Раздвигает ноги, пропуская Хенджина в пространство между, и обвивает чужие бедра, притягивая ближе к себе.       Руки пробираются вновь под рубашку, ощупывая податливое тело. Сминает бока и считает ребра. Не отводит взгляда от лица, мягко улыбаясь. Хенджин наклоняется вновь, чтобы оставить нежные поцелуи по всему лицу. Он медленно расстегивает пуговицы на чужом элементе одежды, просит приподняться, чтобы полностью ее снять и зависает. Смотрит на впалый живот, по которому еще теплые от его рук отпечатки пальцев выступают багровыми и яркими, на веснушки, как рассыпанные по коже звезды, на рельефно очерченные ребра, видные сквозь тонкую ткань кожи.       Легкими поцелуями ведет от ключиц к шее. Прикусывает нежную кожу там, где должна остаться метка принадлежности, а Феликс доверчиво откидывает голову назад, открывая больше места для действий. Хенджин тихо хмыкает себе под нос и припадает к молочной коже снова, но на этот раз не с нежностью, а с голодной, собственнической яростью. Хенджин втягивает кожу Феликса между губ, сильно, до ощущения легкой боли, а затем прикусывает. Острые зубы оставили на нежной коже ощутимый след. Феликс издал протяжный, мелодичный стон, в котором смешались боль и безумное наслаждение. Его пальцы судорожно вцепились в простыни, сминая их.       — Мой, — прошептал Хенджин, прижимаясь губами к свежей метке. Его голос был низким, полным необузданной страсти и глубокого удовлетворения, — Теперь ты точно мой.       Феликс лишь судорожно кивнул, его тело мелко дрожало. В глазах омеги читалось и безумное желание, и полная готовность отдаться без остатка. Он потянулся к Хенджину, обхватывая его руками за шею, притягивая к себе для нового поцелуя.              Хенджин держит, окутывает своим запахом, помечает и не дает уйти от прикосновений. Отрывается лишь на секунду, чтобы посмотреть на свое творение, и припадает вновь. Поцелуями спустился ниже, к груди. Мазнул шероховатым языком по вставшему соску и слегка прикусил, вновь вынуждая громко простонать омегу. Феликс зарылся пальцами в темные, когда-то еще аккуратно уложенные волосы, оттягивая их слегка у корней. Альфа продолжал свои ласки, переходя от одного соска к другому, пробуя их на вкус, легко прикусывая, пока Феликс не начал почти скулить от наслаждения. Хенджин чувствовал, как тело омеги наливается жаром, как его бедра бессознательно подаются навстречу.       Феликс дергает за край рубашки, дрожащими руками цепляясь за пуговицы, безмолвно просит снять, дать полностью почувствовать жар чужого тела на себе. Чтобы быть еще ближе. Хенджин перехватывает его запястья, на мгновение фиксируя их над головой Феликса, чтобы просто посмотреть в эти полные преданности глаза. Он видит, как омега буквально изнывает от потребности в контакте «кожа к коже».       — Так не терпится почувствовать меня? — хрипло шепчет альфа, и в его голосе сквозит неприкрытое торжество.       Он отпускает руки Феликса и одним резким движением срывает рубашку. Пуговицы с негромким треском рассыпаются по полу, но никому из них нет до этого дела. Ткань летит куда-то в темноту спальни, и Хенджин наваливается сверху, наконец-то прижимаясь своей обнаженной грудью к груди Феликса. Омега издает приглушенный стон облегчения, чувствуя всем телом тяжелый, перекатывающийся жар мышц альфы. Кожа к коже — это ощущается как электрический разряд. Хенджин чувствует, как бешено колотится сердце Феликса о его собственное, и этот ритм сводит его с ума.       Хенджин наслаждался каждой секундой этого момента, каждым вздохом Феликса, каждым его тихим стоном. Медленно, мучительно медленно, он вел пальцами по бокам омеги, ощущая, как хрупкая кожа под его прикосновениями становится все горячее, покрываясь красными отметинами. Каждое движение было обдуманным, дразнящим, намеренно растягивающим предвкушение.       Кончики его пальцев невесомо коснулись кромки брюк Феликса, едва заметно поглаживая эту границу, что разделяла их от полного слияния. Это было издевательство — дразнить, а потом отстраняться, когда омега был на грани. Феликс тихо заскулил, его тело выгнулось в мольбе, но Хенджин лишь тихо хмыкнул, упиваясь этой властью. Он прижимался губами к его влажным вискам, впитывая запах его желания, и нежно, но настойчиво прикусил мочку уха, чуть оттягивая ее.       Феликс не выдержал. Он застонал в ответ, его тело, казалось, жило своей жизнью, подаваясь вперед, встречая пульсирующую твердость Хенджина, заключенную в ткани брюк. Он терся, ища большего контакта, безмолвно умоляя альфу перейти к действиям, не останавливаться на этой мучительной ласке. Его пальцы снова впились в плечи Хенджина, его дыхание стало прерывистым.       — Ты хочешь этого, так? — прорычал Хенджин, его голос был хриплым. Он несильно подался вперед, вновь сталкиваясь с чужим возбуждением.       Не дожидаясь ответа, он резко, но аккуратно, стянул с Феликса брюки. Ткань слетела вниз, открывая идеально ровные, стройные ноги. Хенджин провел ладонью по бедру, чувствуя горячую обнаженную кожу. Оставил поцелуй на миниатюрных коленях, наслаждаясь приятной мягкостью молочной кожи. Провел языком выше и прикусил внутреннюю часть бедра, оставляя яркий след зубов. Феликс подается вперед, тихо стонет от приятной боли и снова просит альфу не останавливаться.        — Ты такой хрупкий и нежный, Ликси, — его горячее дыхание обожгло недавний укус, — Весь для меня.       Хенджин продолжал свою мучительную тягучую игру. Он ласкал внутреннюю часть бедер омеги, обходя сам пах, лишь изредка задевая его кончиками пальцев, дразня до невыносимой грани. Каждое движение было намеренно медленно, чтобы максимально продлить эту прелюдию. Он чувствовал, как Феликс извивается под ним, его тело буквально кричало от нетерпения. Феликс не выдерживал. Из него вырывались стоны, тихие, надрывные, которые Хенджин жадно впитывал. Слезы лились по веснушчатым щекам. Он ощущал, как его омега наливается жаром, и знал, что тот уже давно на грани. Провел языком по горячей, влажной коже, спускаясь чуть ниже.       По бедрам Феликса уже стекала выступающая смазка — прозрачные, небольшие сгустки, мерцающие в полумраке. Хенджин, не задумываясь, припал к ней. Он слизывал каждую каплю, его язык медленно и влажно скользил по коже, впитывая этот сладковатый, возбуждающий вкус. Омега вздрогнул всем телом, когда язык Хенджина снова скользнул по его коже, лаская, провоцируя. Он зарылся пальцами в волосы альфы, притягивая его ближе, желая, чтобы тот не останавливался, чтобы перешел к самому главному.       Хенджин поднял голову, его взгляд был помутнен от страсти, но при этом в нем горел нерушимый властный огонь. Он посмотрел в глаза Феликса, чьи зрачки были расширены, а дыхание сбилось в рваный ритм.       — Ты совсем мокрый, Ликс, — прохрипел Хенджин, и в его голосе звучала смесь торжества и почти невыносимого предвкушения, — И я собираюсь попробовать каждый кусочек тебя.       Не долго думая, альфа переворачивает Феликса на живот, притягивая к себе за бедра. Под поцелуи попала влажная спина и поясница. Хенджин оставлял яркие следы на загривке, аккуратно, будто невесомо проходился языком между лопаток и кусал бока, заставляя омегу прогибаться и подставляться еще сильнее. Омега рвано дышал, зарываясь носом в подушку и сжимая в пальцах темные простыни. Хенджин медленно спускался вдоль позвоночника, собирая языком капельки пота с ложбинки на спине. Прохладный воздух комнаты контрастировал с этим обжигающим жаром, заставляя Феликса мелко дрожать.       — Ты такой податливый под моими руками, — хрипло выдохнул Хенджин в самое ухо омеги, и этот вибрирующий голос прошил Феликса до самых кончиков пальцев.       Руки сжимали мягкие половинки ягодиц, оставляя яркие следы под пальцами. Он медленно, почти с пугающей осторожностью, раздвинул податливые половинки, открывая вид на сжимающуюся, влажную дырочку. В глазах Хенджина вспыхнул хищный огонь. Он опустил голову ниже, обдавая чувствительную дырочку горячим дыханием, отчего Феликс вздрогнул и тихо вскрикнул: его тело выгнулось дугой. Не давая омеге ни секунды на осознание, Хенджин размашисто, уверенно мазнул языком по входу, собирая вязкую, сладковатую смазку.       Феликс задохнулся от неожиданности, его легкие будто сжались. Он вцепился пальцами в простыни, пытаясь найти опору, но его тело дрожало от нахлынувшей волны удовольствия. Непривычное, но безумно приятное ощущение языка, исследующего его самое интимное место, сводило с ума. Он подался вперед, пытаясь прижаться к лицу альфы, не желая терять этот контакт. Хенджин не теряя времени, припал губами к припухшему колечку мышц, втягивая кожу и проходясь языком по чувствительному месту.       Язык размашисто двигался по кругу, не проникая внутрь. Хенджин дразнил, тыча кончиком языка в дырочку, но как только чувствовал, что Феликс пытается насадиться сам, сразу отстранялся, не давая омеге того, о чем он так просит. После нескольких ярких укусов на ягодице, он снова припадает, но в этот раз глубже. Проникает в податливое нутро, толкается плотью глубже. Хенджин чувствовал, как мышцы сжимались вокруг плоти, даря невероятные ощущения. Он исследует Феликса изнутри, причмокивая от удовольствия. Яркий, концентрированный вкус растекался приятной пленкой во рту, из-за чего вязкая слюна выделялась больше.       К языку в скором времени добавились и пальцы. Хенджин немного отстранился, чтобы смотреть как омега принимает его, как просто входит первый палец до костяшек и как просто он двигается внутри, растягивая стенки. Феликс под ним скулит, как мантру повторяет слова о том, что ему не стоит останавливаться, просит о большем и поддается на каждые прикосновения. Хенджин двигает пальцем медленно, но уверенно, расширяя, подготавливая, ища ту самую заветную точку. Когда он наконец нашел ее, Феликс издает резкий, протяжный стон: его тело выгнулось дугой, а ноги свело судорогой.       — Вот оно, Ликс, — прохрипел Хенджин, его голос был глубок, как колодец, — Тебе нравится, да? — он наклонился к молочной шее, в наслаждении прикрывая глаза и пытаясь прислушаться к тихому голосу омеги, — Хочешь большего? Хочешь, чтобы я заполнил тебя собой полностью?       — Да, альфа, — Феликс через силу повернул голову в бок, чтобы его слышали лучше, — Да, сделай меня своим, наполни до краев.       Феликс разочарованно выдохнул, когда, после тихого смешка, тепло сзади исчезло. Несколько секунд тишины, за которые омега успел загнать себя мыслями о том, что сказал что-то не так. Затем послышалось шуршание ткани — звук снимаемых брюк, и Феликс почувствовал, как напряжение медленно уходит, сменяясь новым предвкушением. Не успел он и головы перевернуть, как на него всей своей тяжестью навалилось горячее, обнаженное тело Хенджина, полностью прижимая его к мокрому от пота постельному белью.       Альфа прижался к нему сзади, буквально въезжая в податливые, разведенные бедра Феликса. Влажный живот Хенджина прильнул к спине омеги, а твердый член, горячий и пульсирующий, уперся в самый вход. Феликс вскрикнул, но тут же захлебнулся стоном, когда альфа обхватил его талию своими сильными руками, стискивая до приятной боли. Его губы прижались к загривку Феликса, оставляя влажный поцелуй, а язык скользнул по линии челюсти. Хенджин медленно, дразняще провел ладонью по бедру омеги, а затем, одной рукой обхватив его член, начал массировать головку, доводя Феликса до предела. Омега выгнулся в спине, его дыхание сбилось. Он чувствовал, как член Хенджина трется о его вход, дразня, а его собственные стоны становились все громче.       — Пожалуйста, Хенджин, — выдохнул Феликс. Его голос был на грани срыва, — Войди…       Хенджин застонал в ответ. Его тело, напряженное до предела, больше не могло ждать. Он подался вперед, медленно, осторожно, но при этом с такой силой, что Феликс вскрикнул, ощущая, как его тело медленно, мучительно растягивается, принимая его полностью. Первое проникновение было глубоким, проникающим до самого нутра. Феликс задрожал всем телом, его пальцы судорожно вцепились в подушку. Боль, смешанная с невыносимым блаженством, захлестнула его с головой.       Альфа входил аккуратно и медленно, прислушиваясь к рваным выдохам Феликса. Самому уже не терпелось, но нужно было позаботиться о чужом комфорте и не причинить ненужной боли. Внутри Хенджина бушевала буря, первобытное желание требовало скорости, напора, полного слияния. Когда он полностью оказался внутри, остановился, давая Феликс привыкнуть к чувству наполненности. Оглаживал его бедра водил по его члену медленно, собирая и размазывая смазку по всему органу, и вновь покрывал шею легкими поцелуями, чтобы отвлечь от неприятных ощущений.       Феликс глубоко вздохнул, полностью расслабляясь в сильных руках альфы. Качнулся бедрами назад, давая понять, что Хенджин может двигаться. Альфа начал двигаться, медленно, осторожно, не сильно выходя из горячего нутра и толкаясь обратно. Каждый толчок был нежным, глубоким, наполненным заботой, но в то же время он нес в себе обещание грядущего наслаждения. Хенджин наблюдал за реакцией омеги. Он видел, как дрожат его ресницы, как на его щеках выступает румянец, как его губы чуть приоткрываются в беззвучном стоне. Он слышал, как сбивается его дыхание, как оно становится все более частым и поверхностным.       — Вот так, малыш, — прошептал Хенджин, его голос был низким и хриплым, — Ты такой хороший. Такой молодец… мой податливый и послушный омега.       Он продолжал двигаться в том же темпе, исследуя омегу, отдавая и получая. Каждый толчок был наполнен не только физической страстью, но и глубокой нежностью. Хенджин чувствовал, как Феликс все больше и больше отдается ему, как его тело отвечает на его движения, как они становятся одним целым. Хенджин чувствовал, как их тела начали двигаться в унисон. Он ускорил темп, чувствуя, как бедра омеги под его руками отзываются на каждый толчок, как его стоны становятся громче, больше выдохом, чем звуком.       — Ты чувствуешь это, Ликс? — прошептал Хенджин, его голос был на грани срыва, — Чувствуешь, как мы становимся одним целым?       Феликс лишь тихо простонал в ответ, его пальцы сжимались на плечах альфы, ногти чуть царапали кожу. Он больше не мог думать, только чувствовать. Каждый толчок Хенджина был глубже, чем предыдущий, каждый раз он достигал той самой точки, которая заставляла его тело дрожать от удовольствия. Хенджин видел, как глаза Феликса блестят от возбуждения, как его губы припухли от поцелуев. Он чувствовал, как омега сжимается вокруг него, словно пытаясь удержать его, не дать уйти.       Он начал двигаться быстрее, мощнее, его движения стали более отрывистыми, но все еще наполненными заботой. Он целовал Феликса в шею, прикусывал мочку уха, оставлял влажные поцелуи на его лопатках, заставляя омегу стонать еще громче. Хенджин чувствовал, как Феликс начинает терять контроль. Его движения стали более хаотичными, его стоны — более протяжными, надрывными. Альфа чувствовал, как внутри омеги нарастает напряжение, как оно пульсирует, готовое взорваться.       Плавные точки быстро переросли в рваные движения. Хенджин то задерживался внутри, позволяя горячим стенкам полностью окутать свой орган, то выходил практически полностью, наслаждаясь тихими всхлипами омеги и плавными покачиваниями узких бедер. У него кружилась голова от смеси их запаха, которым сейчас окутана вся спальня. Темнело и пестрило перед глазами, когда момент окончания подступал очень близко, заканчивать рано не хотелось всем нутром, у Хенджина не получалось насытиться этим прекрасным омегой в своих руках.       Хенджин двигался то резко, не давая сделать и короткого вдоха, то медленно, попадая точно по сгустку нервов. Феликс почувствовал, как напряжение внутри него натягивается до невыносимого предела. Каждое движение Хенджина, каждый глубокий толчок доводил его до грани, превращая тело в сплошной, пульсирующий нерв. Из его горла вырвался не стон, а скорее дикий, надрывный всхлип, когда волна удовольствия начала накатывать, лишая его остатков разума. Его тело выгнулось дугой. Голова запрокинулась назад, и изо рта сорвался протяжный, мелодичный крик. Пальцы, до этого лишь царапавшие собственные предплечья, теперь мертвой хваткой вцепились в чужую руку, опустившуюся рядом с головой, оставляя на коже красные полосы, которые альфа даже не почувствовал.       Внутри Феликса все сжалось в огненный комок. Мышцы, судорожно сокращались, выжимая из него последние крупицы воздуха. По телу пробежала мощная дрожь, от которой его бросало из стороны в сторону. Глаза Феликса были плотно закрыты, но перед внутренним взором проносились вихри света и цвета. Это было падение в бездну полную чистого, неразбавленного блаженства. Он чувствовал, как горячая волна прокатывается по венам, как она доходит до кончиков пальцев, заставляя их непроизвольно подергиваться. Жар разлился по всему телу, выбивая из него остатки сил, оставляя после себя лишь ощущение невероятной легкости и опустошения.       Когда пик прошел, Феликс свалился на постель, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон. Его тело обмякло, но все еще мелко дрожало. В груди билось сердце, а дыхание было рваным и прерывистым. На губах остался привкус стонов, а в воздухе — сладкий, пьянящий запах их смешавшихся феромонов. Он чувствовал, как Хенджин следует за ним, заполняя его последними каплями своей страсти.       Феликс сжался вокруг него и это стало последней каплей, сорвавшей все плотины внутри Хенджина. Волны удовольствия, до этого момента контролируемые, теперь хлынули неудержимым потоком, захлестывая его с головой. Из груди альфы вырвался глубокий, низкий, утробный рык, который казался больше звериным, чем человеческим. Он вцепился пальцами в бедра Феликса, сжимая их до боли, пытаясь удержаться, но его тело уже не слушалось. Каждый мускул напрягся, натянулся до предела, выжимая из него последние силы.       Он чувствовал, как кровь приливает к голове, гудит в висках, как горячая волна прокатывается по всему телу, до самых кончиков пальцев на ногах. Ощущение того, как Феликс сжимает его изнутри, доводя до безумия, было почти невыносимым. Хенджин толкнулся в последний раз, мощно, глубоко, выплескивая в омегу все. Тело альфы содрогнулось. Он рухнул на Феликса, прижимая его к себе всем своим весом, тяжело дыша, его сердце колотилось, как загнанная лошадь.       Пот струился по его лицу, впитываясь в волосы, которые прилипли ко лбу. Глаза Хенджина были закрыты, но под веками все еще плясали огненные вспышки. Он вдыхал запах Феликса — теперь их феромоны были смешаны, создавая уникальный, опьяняющий аромат, который говорил о принадлежности. В этот момент альфа чувствовал себя одновременно опустошенным и невероятно полным.       Затем наступило блаженство. Ощущение мягкой, теплой тяжести Хенджина сверху, его руки, крепко прижимающей к себе. Усталость была огромной, но она была приятной, убаюкивающей. Феликс медленно открыл глаза, и в полумраке спальни увидел размытый силуэт альфы, его волосы разметались, а глаза горели удовлетворением. В этот момент Феликс понял, что он никогда не чувствовал себя таким живым, таким по-настоящему принадлежащим.       Момент, когда его обтирали и надевали просторную, чистую футболку выпал будто бы из памяти. Зато четко помнит, как в полудреме прижимался спиной к чужой груди, как ему что-то шептали на ухо и оставляли нежные поцелуи на молочной шее, усыпанной разноцветными пятнами. Феликс бы с удовольствием ответил на все, что доходило до его слуха, только вот сознание уже погруженное в сладкий сон наполовину не дало и слово вымолвить.

***

      Утро наступает слишком рано для его выходного дня. Феликс даже в привычный рабочий день не поднимается настолько рано. Любитель понежиться в кровати подольше сейчас сидит в чужой гостинной с собакой на руках, которую вчера он не успел заметить. Часы показывают восемь с небольшим утра, а телефон моргает в руках от уведомлений. Еще вчера забыл его включить и сейчас наблюдает за тем, как Джисон решил устроить ему клуб в чате мессенджера. Показывая все и всех на своем пути, он громко смеялся. От родителей пришло множество фотографий с открытия ресторана, где они стояли с друзьями в обнимку, общий кадр и почему-то до безумия много их фото с Хенджином.       К слову, о нем. Телефон хоть и перед лицом, но внимание на него практически не обращают. Феликс думает о ночи, о том, что будет дальше. Ему стыдно. Не за то, как это все получилось. Рассказать о плане хочется до неприятного сжимания сердца. Эту инициативу никто не поддержит, но омеге нужно это сделать. Потому что если это вскроется в будущем, то объясняться явно будет сложнее.       Горячая кружка с черным кофе на столике давно перестала привлекать чужое внимание. Первые несколько глотков Феликс сделал морщась от неприятного горького вкуса и температуры, решил подождать пока остынет, а после забыл. На улице тишина: люди отсыпаются после праздника, изредка проезжают машины и птицы поют приглушенно, будто не хотят нарушать тот покой, что создался этим утром. Омега не прочь, на самом деле, послушать что-нибудь, кроме своих мыслей.       Одна часть сознания тихо шепчет о том, что надо сбегать и не пытаться что-то доказать и объяснить. Вторая твердит о том, что Феликс — не маленький ребенок, и надо дождаться, поговорить, выяснить, а потом делать выводы. На самом деле, страшно, что его сейчас выкинут отсюда, как нашкодившего кота, когда узнают. Хотя, что вообще в этом такого? Можно ведь немного приврать и сказать о том, что Хенджин ему сразу понравился. Где-то даже так и было, просто не сразу понял. Поэтому и вранья не получится.       Внутренний зверек бьется о стенки, просит вернуться обратно в теплые, уютные объятия, прижаться спиной к чужой груди и уснуть. Он реагирует на феромон на футболке, который заполняет все внутренности и вызывает легкую улыбку в перемешку с паникой. Феликс не прочь прислушаться к нему, но ноги не разгибаются, а руки не слушаются, поэтому и продолжает сидеть.       За самосознанием он не замечает, как проносится время. На улице вовсю слышен гул города, а яркое солнце пробивается сквозь шторы и попадет в глаза, заставляя неприятно жмурится. Феликс даже не сразу понял, что на языке появился неприятный металлический вкус крови от постоянного прикусывания то внутренней части щеки, то нижней губы. Решает времени зря не терять, поэтому с зала перебирается на кухню, чтобы приготовить завтрак. Надо хоть немного побыть полезным в последние минуты.       Он уже решает просто сказать, что у них ничего не получится, потому что на положительный ответ не рассчитывает. Хотя прокручивает весь вчерашний вечер и понимает, что все это даже не он начал, просто обнял, а там закрутилось. Маленькая собака, что бегает возле его ног и просит хоть кусочек дать ей попробовать, немного отвлекает от навязчивых мыслей.       — Эй, дружочек, прости, не могу дать тебе ничего, вдруг твой папа разозлится, что я кормлю тебя со стола? — омега опускает перед животным на колени и чешет за ушком, — Может и на меня разозлиться. Давай дождемся лучше и спросим, хорошо? — щенок громко тявкает, будто понимает суть просьбы.       В моменте Феликс, не без помощи внутреннего голоса, вспоминает, что он и правда не маленький ребенок, что вот уже доживает третий десяток, а за плечами не маленький опыт, надо как-то приходить к соглашению со всем, а не обижаться на все подряд. Поэтому, прикрыв глаза, снова делает дыхательную практику и поднимается, вновь принимаясь за завтрак.       Напевает себе что-то под нос, пока замешивает тесто для оладьев. Пришлось вспомнить все рецепты, которые хоть как-то сохранились у него в голове после встреч со старшим братом. Дома бы никогда не решился готовить себе что-то даже под страхом смерти, а сейчас захотелось порадовать не только собственный желудок домашней едой, но и хозяина квартиры.       В умиротворенной атмосфере утра и собственных мыслей он не замечает, как сзади подходят. На тонкую талию опускаются руки, обвивают, давят на живот и впечатывают в грудь. Феликс аж вздрагивает от неожиданного прикосновения, но не отстраняется. На молочную шею обрушивается волна легких поцелуев-бабочек, отчего омега непроизвольно клонит голову в бок, подставляясь под каждый.       — Доброе утро, — голос Хенджина хриплый, еще не отошедший ото сна, раздается где-то в районе ключиц, — Ко мне прибежал Камми и начал облизывать лицо. А потом я почувствовал приятный аромат с кухни. Ты давно проснулся?       — Доброе. Достаточно, не смог больше уснуть, просидел с ним с самого утра, мы друг друга развлекали,— Феликс пытается отстраниться, чтобы вернуться к своему прежнему занятию, — Мне надо будет с тобой поговорить, иди умывайся, я пока завтрак по тарелкам разложу.       Хенджин пропадает в ванной комнате, поэтому у Феликса есть пятнадцать минут, чтобы придумать и сложить слова в предложение. За все утро не смог это сделать, а сейчас мозгу приходится работать в ускоренном режиме. Но и тут не выходит. В ногах песик продолжает мельтешить и смешно биться хвостом об ногу, из-за чего омега может сосредоточится только на нем и посуде, которую держит в руках. Феликс вздохнул, вытирая руки о полотенце. Взгляд упал на его собственные запястья — там, где пальцы Хенджина сжимали его кожу, остались едва заметные, бледнеющие следы. В груди разлилось странное чувство: смесь пугающей уязвимости и абсолютного, кристально чистого счастья.       Шум воды в ванной стих.       Омега в панике снова схватил тарелку. Мозг выдал последнюю версию: «Может, просто накормить его и промолчать?». Но сердце знало, что молчать не получится. Запах Хенджина уже заполнил всю квартиру, впитался в стены и, кажется, навсегда поселился в легких Феликса.       Дверь ванной щелкнула, открываясь.       — Ликси?       «Вдох-выдох, Ли Феликс. Ты взрослый, состоявшийся в жизни омега с багажом опыта на плечах и множеством хорошо завершенных диалогов за спиной. Пора прикрыть глаза и вспомнить, что ты не в логове хищника, тебя тут не сожрут за неправильное слово и не выгонят из-за непонятного предложения. Хенджин такой же человек как и ты, поэтому переживать не из-за чего».       — Садись, я приготовил оладья. Ну, попытался, — Феликс опускается на стул, сразу притягивая к себе тарелку и приборы, — Слушай внимательно и не перебивай, даже если я начну говорить бред и путаться в словах, хорошо?       Хенджин весело улыбается на это и несколько раз кивает. Камми носится в его ногах, пока хозяин не разрешает ему запрыгнуть на свои колени. Оба устраиваются поудобнее и смотрят на Феликса выжидающе, по смешному склонив голову в бок. Омега даже чутка подвисает под такими пристальными взглядами.       — Так вот, — он активно режет первый оладушек, понимает, что сейчас наверное и кусок в горло не полезет, поэтому как только на тарелке появляются четыре кусочка, откидывается на спинку и шумно выдыхает, — Во-первых, этого не должно было случиться. Господи, звучит так, будто я сейчас начну говорить о том, что мне вообще ничего не надо и я жалею и… — Феликс замахал перед лицом руками, а Хенджин все также внимательно на него смотрит, подкармливая собаку, — Короче, я планировал не задерживаться у вас. Еще в тот день, когда ты назвал меня моделькой и отказался со мной работать, уже думал, что будет проще помочь брату найти другого переводчика и уйти. Что Минхо, что Джисон заверили меня, что это все не продлится долго, и я смогу приступить к своей работе через пару дней. Дни, как видишь, сильно затянулись, хотел с тобой по этому поводу поговорить, но из головы все вылетало, каждый раз, когда мы с тобой пересекались.       — Оу, я настолько привлекательный? — и улыбается от уха до уха, а Камми весело тявкает на его слова.       — Так вот, — Феликс решает, что альфа и так знает ответ на свой вопрос, поэтому игнорирует, — Помнишь были внезапная примерка или съемка новогодняя, на которую поехал я, ты и Чонин? — Хенджин недолго хмурится, а потом кивает несколько раз, — Днем ранее ко мне приезжал Джисон: выходной, мы решили выпить. Заходит в квартиру, а в руках цветы, мы как-то про них сначала забыли, а потом этот неугомонный назвал тебя моим папиком. Как же это глупо звучит, — Феликс прячет лицо в ладошках и тихо кричит, — Утром уже нашел план в телефоне, который назвали «Хван Хенджин — папик Ли Феликса. Завоевать, соблазнить и завалить». Все это пришло от того, что Джисон начал тебя расхваливать, как самое лучшее, что могло произойти в жизни любого. Сказал, что ты красивый, богатый, сексуа… ну, ты меня понял, — пришлось делать остановку, выпить горячего чая и вновь попытаться выровнять дыхание. Он никогда не думал, насколько плохо это вообще может звучать. Когда утром в голове прокручивал, все выходило намного лучше, — Я и призадумался. Сначала да. Действовал сугубо по плану, было интересно к чему это все приведет, но потом этот интерес перерос во что-то личное, которое никому нельзя было доверить. С тобой стало просто уютно находиться, я не врал, когда говорил, что с тобой набираюсь энергией.       Он больше не знает, что можно сюда добавить, поэтому замолкает, принимаясь за завтрак. Ответа услышать хотелось в той же степени, как и не хотелось. Все, что он сейчас сказал — полнейший абсурд. Это как после проведенной ночи сказать, что тебя разыскивает полиция и надо срочно скрываться где-то в другой стране, без связи и интернета. От всего сказанного хочется посмеяться в голос, но Феликсу почему-то не смешно.       — Зачем я вообще тебе это рассказываю?       Правильно брат говорил, что Феликсу думать противопоказано. Можно было обойтись без этого, рассказать уже как-нибудь потом. Но он ведь тут драму уже успел развести, накрутить себя по всем возможным сценариям. Захотелось головой приложиться об что-нибудь тяжелое. Нужно было все-таки позвонить Минхо или Чонину, чтобы спросить стоит ли вообще так делать. Хотя мелкий негодник сто процентов сказал бы, что рассказать стоит, а потом с огромным удовольствием послушал, как Феликс опозорился.       Омега точно им ничего не будет рассказывать. Пускай довольствуются тем, что план завершился достаточно хорошо.       Хорошо ведь?       — Я знаю, — Хенджин тихо смеется, — И про план, и про чувства. Теперь мне стоит объясниться, да? — он отставляет от себя еду, хватаясь за чашку с остывшим кофе, — Первая наша встреча произошла, когда ты открывал ресторан в Инчхоне. Я был с родителями, которые тоже были приглашены. С тобой мы тогда не общались, пересеклись пару раз за вечер и все. Не думал, что мы еще раз встретимся. Встреча здесь была довольно… как бы выразиться, — Хенджин откинулся на спинку стула, — Удивительна? Подумал изначально, что это вовсе и не ты. Немного расспросил про тебя и твою семью у папы. Потом твой брат, который долго пытался к нам устроиться, подавал заявки, проходил собеседования. Вспомнил, что ты владеешь языком жестов, попросил Чонина немного мне подыграть. С Джисоном мы знакомы достаточно давно, он работает у меня в агентстве уже пять лет. Тот подключился, скажем так, к игре. Не думал, конечно, что так все быстро сложится. Да и про план узнал случайно, вам бы потише это все обсуждать. Но Джисон часто говорил про тебя на перерывах. С цветами тоже помог, тот разговор завел не просто так. А вот этот план на десять пунктов… забавно получилось, не думаешь? Чонина тоже знаю долгое время. Мы познакомились еще на его курсах. Не помню даже, как, но помню, что пригласил его к себе.       Феликс прокручивает в голове его слова вот уже сотый раз по кругу и не может понять, в какой момент перестал что-то понимать. Все эти взгляды Джисона и Чонина, которые вроде что-то знали, но ничего не говорили, все их действия и наставления, поддержка. Интересно, а брат знает обо всем? Хотя, наверное, глупый вопрос, если знают эти двое, то Минхо и родители тоже в курсе давно.       — Так вы меня все дружно обманули. Я вел себя как дурак, а вы все за этим наблюдали, — Феликс тихо смеется и мотает головой в разные стороны. И правда — полный абсурд. Им, наверное, стоит в актерское податься, а не сидеть здесь сейчас.       — Все себя так вели. Но было весело, согласись? Надеюсь, это никак не повлияет на твое мнение о нас. Вообще, планировал рассказать все намного раньше, когда извинялся за первую нашу встречу, но ты так быстро улетел из машины, не дав даже и слова вставить, — Хенджин отставляет всю посуду в сторону и протягивает ему руку ладошкой вверх.       — Хотел бы я сказать, что это было некрасиво по отношению ко мне и стоило поговорить напрямую еще тогда, в Инчхоне, если понравился, но сам не был лучше, — Феликс тихо смеется и тянет руку через весь стол,— Что ты там вчера говорил? Твой омега? Ну пусть будет так.

***

      — Не верю, что собственный брат решил меня наебнуть, — Феликс хватается за голову, зарываясь пальцами в волосы.       До курантов считанные минуты. Они собрались всей дружной семьей и друзьями в небольшой квартирке Феликса. В маленькой гостиной пахло хвоей, мандаринами и тем самым уютным хаосом, который бывает только тогда, когда в одном тесном пространстве собираются все свои. Повсюду были разбросаны подушки, на столе теснились закуски, а по телевизору уже вовсю шел праздничный эфир.       Родители фотографировали всех подряд, не опуская телефон ни на секунду. Чонин и Минхо в обнимку сидели в самом углу дивана. Джисон и Хенджин весело о чем-то переговаривались, а Чан за этим безумием наблюдал со стороны, стараясь не вмешиваться. Первой новостью стало удачное завершение плана. Второй — что Хенджин официально часть семьи. А потом Феликс высказал все то, что думает о, как он раньше думал, близких ему людях.       — Мы же на мизинчиках клялись, что ничего друг от друга скрывать не будем, а ты что сделал с нашим обещанием? — омега от возмущения аж на ноги поднимается и тянется к Минхо через весь стол, чтобы схватить за плечи, — Сколько они тебе предложили за предательство? — Феликс развернулся к родителям, — А вам сколько за молчание?       — Дорогой, ну что ты так. Главное, что история закончилась хорошо, верно? — отец хватает его за руку и несколько раз трясет в попытке успокоить, — Ну что тебе не нравится?       — Вы хоть переводчика нового нашли? — Феликса тянут за талию обратно на место. Хенджин рядом не дает спокойно выдохнуть, сжимает до приятной боли и тихо смеется с каждого слова своего молодого человека.       Все в зале притихают. На улице будто тоже, услышав вопрос Феликса, все замолчали. Только недовольное пыхтение омеги слышно. Хенджин вообще делает вид будто он не при делах, Минхо рассматривает рукав свитера, а Джисон шепчет что-то Чану. И омега очень надеется, что это прощальные слова, потому что ему уже надоело разрываться на два рабочих места. А сейчас еще и скучно будет! Без всяких планов, стресса и ночных посиделок за ноутбуком в агентстве.       — Спасибо. И вас с Новым Годом, дорогие мои родственники.