Осколки музыки

Стеклянные двери дорогого ресторана широко распахнулись, выпуская в холод заснеженной улицы смешанный шум музыки и праздных голосов. Швейцар услужливо поклонился на прощание, и на очищенную от снега дорожку шагнул Хиро Катору. Он глубоко вздохнул и поднял уставший взгляд к потемневшему беззвёздному небу. Прежде чем уйти, он смог скрыться от своей охраны в комнате персонала и сменить дорогой костюм на тёплый свитер и красный шарф, оставленные кем-то, как подарок. Катору мысленно извинился перед хозяином вещей и, достав из кармана пару купюр и визитку, оставил их на упаковке. Не имея возможности забрать с собой своё пальто, он печально покачал головой и, плотнее обмотав шарф, направился к выходу. Хиро Катору являлся новым президентом большой судоходной корпорации, которую в своё время основал его дед. И теперь настала его очередь взять на себя ответственность по её управлению. Но, устроив рождественский корпоративный ужин для заграничных партнёров, Катору понял, что бесконечно устал. Он несколько часов слушал лесть, и ему захотелось выбраться из душной толпы чужих людей, чтобы наконец-то подышать свежим воздухом. Катору не хотел становиться президентом, всё, что его интересовало — это музыка. Прохожие любопытно оглядывались и неловко улыбались, если встречались с Катору взглядом, но не смели нарушать его личные границы бестактными вопросами. Он и сам уже понял, что выйти в зимний вечер в одном свитере — не лучшая идея. Кружево снежинок узором оплело и без того светлые волосы, а руки покраснели от холода. Ему стоило согреться, и взгляд Катору зацепился за высокую празднично украшенную ель, возле которой располагалось небольшое кафе с ярким названием «Огненная лошадь». Перейдя дорогу, Катору внезапно остановился и прислушался. Его слуху открылись чистые и красивые звуки скрипки. В морозном воздухе мелодия словно звенела и отражалась от заледеневшей плитки тротуара. А дальше, отбиваясь от земли, подхватываемая ветром, она кружила вместе со снежинками, взлетала и растворялась мелодичным эхом в пространстве. Звучание скрипки будило внутри нечто живое и трепещущее, такое, что Катору невольно согрелся. Пробуждённый огонь волнения и предвкушения подгоняли его идти вперёд, чтобы поскорее найти источник волшебной мелодии. Обогнув нарядную ель и пройдя мимо гуляющих пар и отдыхающих людей, Катору увидел высокого темноволосого мужчину в простой одежде. Музыкант держал в руках потёртую скрипку и сосредоточенно водил смычком по струнам. Катору показалось, что он его где-то видел, и они могут быть знакомы, но внешний вид мужчины говорил о том, что они занимали разные социальные статусы.  «Ну ничего, если мы договоримся, тогда я смогу приблизить этого человека к себе. Нельзя терять такой талант!»  Мелодия закончилась, и музыкант, доведя последнюю ноту до пика, отнял смычок от грифа. Он поднял взгляд проницательных карих глаз и чуть лениво оглядел собравшихся зрителей. Катору уверенно подошёл к нему ближе и негромко покашлял, привлекая к себе внимание мужчины: — Простите, Сумимасен, моё имя Хиро Катору... — Не интересует! — грубо перебил Катору музыкант, а его острый взгляд припечатал холодом.  Отказ прозвучал настолько неожиданно, что Катору так и остался стоять с чуть приоткрытым ртом и глупо моргая.  «Может, я как-то неправильно обратился или это из-за того, что я выгляжу, как бродяга?» — размышлял Катору и неосознанно покусывал замёрзшую нижнюю губу.  Представление продолжилось.  Катору всегда был упрям и решил попробовать ещё раз познакомиться. Он искренне верил, что его предложение о сотрудничестве можно назвать праздничной удачей!  И вдруг Катору озарило, что его приняли за грязного продюсера, который вместо помощи использует молодые таланты. К сожалению, Катору прекрасно знал, что в нынешнее время шоу-бизнеса стало не принципиально, с кем делить постель: мужчина, женщина — без разницы. Главное, чтобы союз приносил выгоду и прибыль. — Я приношу извинения, Сумимасен, за мой внешний вид и навязчивость, но прошу вас выслушать. — Катору уверено заговорил с музыкантом, как только мелодия стихла и он засобирался уходить. — Скорее всего, вы неправильно поняли! Я не желаю вам зла, а хочу предложить контракт о сотрудничестве! — Контракт? Вы? — послышался насмешливый голос. — Посмотрите на себя, вы даже себе купить пальто не в состоянии. — Раз уже вы задали мне вопрос и тем самым согласились на диалог, то прошу, назовите своё имя, чтобы я смог вам правильно ответить.  Катору чуть вздрогнул, когда музыкант сделал шаг и навис над ним, возвышаясь на целую голову. На расстоянии он не казался настолько высоким, хотя Катору тоже не считался низким человеком, и из-за его статуса ранее никто не позволял себе подобной дерзости.  — Сора Юки, — всё же представился музыкант и надменно сложил руки на широкой груди. На самом деле Юки прекрасно знал человека, который стоял перед ним и пытался с ним подружиться. Подумать только, как повернулась судьба, что их дороги вновь пересеклись.  И Юки вспомнил, как много лет назад ему повезло выиграть государственный грант на обучение в престижной консерватории, которую спонсировала семья Хиро и где заканчивал обучение Катору по специальности игры на фортепиано. Когда Юки поступил, Катору уже являлся студенческой легендой и мало обращал внимание на других студентов. Но Юки его приметил сразу: необычные белые волосы, тонкие черты лица, высокая подтянутая фигура. Всё во внешнем виде Катору говорило о хорошей родословной и аристократических корнях. Но, несмотря на социальные различия, они ходили одними коридорами и сидели в одних аудиториях.  Как-то Юки пришел на его открытый экзамен и заворожённо слушал, как Катору безукоризненно чисто исполнял «Кампанеллу». Легкость и точность бегающих по клавишам пальцев были сродни вспыхивающим ярким искрам.  Юки безнадёжно влюбился.  Сгорая от неразделённых чувств, он почти весь учебный год боролся с собой, но каждый раз, засыпая, Юки видел во снах красивое улыбающееся лицо Катору.  Перед самым выпуском Юки решился и написал Катору письмо, в котором просил прийти вечером в оранжерею — единственное место, где можно было остаться наедине. Оставив письмо-приглашение в личном ящике стола Катору, Юки поспешил уйти от лишних глаз. Вот только он не знал, что его заметили и несколько ярых поклонников Катору украли его письмо. В назначенное время Юки ждал на месте, но вместо Катору пришли четверо незнакомых парней. Они смеялись, называли его мусором и передали, что Хиро Катору не желает даже сидеть рядом с таким, как он. Когда Юки попытался сопротивляться, его избили и оставили одного — со сломанным запястьем, под стеклянной крышей, сквозь которую были видны далёкие звёзды. В ту ночь Юки убаюкивал в здоровой ладони израненное запястье, и в нём умирала не только надежда на обучение, но и вера в любовь. Он больше не смог учиться, и ему пришлось надолго забыть о скрипке. Но, пройдя через боль и долгие годы восстановления, Юки смог заново приучить искалеченные руки к музыке. А вот к людям доверие он потерял навсегда. И теперь перед Юки стоял Катору и мило улыбался, словно ничего не произошло, будто это не он сломал ему жизнь. Юки старался соблюдать хотя бы видимую вежливость, потому что знал, что он Катору не ровня, и стоит его случайно оскорбить, как Юки просто сотрут из этой жизни, как серую графитовую линию, что случайно пересекла чистый лист. — Рад знакомству, Юки-сан. — Катору сделал вежливый поклон и улыбнулся. — Здесь рядом ресторан, где проходил корпоратив с моей работы, а я так хотел освежить голову, что забыл об опасности холода. Пойдёмте же в кафе неподалёку, чтобы мы смогли согреться и всё обсудить. Сора Юки перед ним поджал тонкие губы и глянул в сторону упомянутого кафе. В этот момент Катору понял, что очень замёрз и не чувствует пальцев. Он тихо шмыгнул носом и, не удержавшись, громко чихнул. А после виновато посмотрел на всё ещё недовольного и молчаливого нового знакомого. Когда Катору чихнул, что-то в Юки дрогнуло и вспыхнуло забытыми воспоминаниями, он почувствовал, что внутри всё разрывается от противоречий, хотелось схватить Катору, встряхнуть за плечи, накричать на него за боль и предательство. И одновременно его обнять, прижать к себе и согреть. Потому что смотреть на покрасневшее от холода лицо Катору не оставалось сил. Поэтому Юки молча кивнул и, подхватив свой инструмент, не оборачиваясь пошёл в сторону украшенных к празднику дверей кафетерия. Катору, спрятав руки в карманы брюк, поспешил вслед за Юки, в голове уже составляя план, что именно он может предложить и на сколько лет подписывать контракт. Внутри кафе чувствовались теплота и уют, они устроились в отдельной приватной комнате на мягких диванах и заказали зелёный чай со сладкими закусками. Сидя напротив, Катору продолжал шмыгать носом и отказывался снимать шарф, а в это время Юки внимательно его изучал, отмечая про себя, что прошло семь лет с их последней встречи, а Катору почти не изменился и выглядел по-прежнему молодо и свежо. И если бы не травма, то они могли бы встретиться не на улице, а на сцене, где Юки давал бы концерт.  В очередной раз напомнив себе, что Катору разбил его мечты, Юки отвернулся и до боли прикусил внутреннюю сторону щеки, запрещая себе хоть на миг позволить слабость. — Юки-сан, я хотел бы предложить вам сотрудничество, — тихо заговорил Катору. — Я могу стать вашим спонсором. У меня есть связи в музыкальной индустрии, мы найдём для вас достойного продюсера и построим карьеру, которой вы заслуживаете. Что скажете?  — Думаю, прежде чем я отвечу вам, Катору-сан… нам стоит выпить, — спокойно сказал Юки. — Как насчёт бутылки ямадзаки?  Предложение удивило Катору. Он давно не пил крепкий алкоголь, тем более с малознакомым человеком, но отказать не мог — упускать такой талант было бы преступлением. — Я выпью с вами, — дружелюбно улыбнулся Катору, — но должен предупредить, что плохо переношу алкоголь.  Он обновил заказ.  Стол был полон еды и выпивки, а два человека продолжали молча изучать друг друга. Между ними протянулась тонкая нить интереса, что дрожала от малейшего резкого колебания. Юки ощущал себя странно, он так долго был обижен, но при этом боялся открыть рот и ужалить Катору неосторожным словом. Прозвучали общие тосты, банальные пожелания, и Катору начал медленно кивать от навалившейся расслабленной неги, откидываясь на мягкую спинку дивана. Юки продолжал им наливать. В какой-то момент Катору опомнился и, слегка растягивая слова, проговорил: — Юки-сан, я больше не могу пить. — Он с надеждой посмотрел на замершего собеседника, — Вы согласны подписать со мной контракт? Послышался тяжелый вздох Юки, в его глазах блеснула... жадность? От увиденного Катору завис на несколько секунд, а когда моргнул, то наваждение исчезло. — Лишь с одним условием.  — Какое условие? — заинтересованно спросил Катору и придвинулся к столу, положив ладонь рядом со слегка дрогнувшими пальцами Юки.  — Мы заключим контракт, но не спонсорский, — Юки накрыл своей ладонью ладонь Катору, — а брачный, в котором пропишем все пункты о разделе имущества.  Весь вечер Юки старался относиться к Катору, как к врагу, но снова проиграл сам себе. Юки понял, что никогда не переставал его любить. Он безбожно скучал и лишь обманывался, стараясь взрастить в себе ненависть. И раз он не может его отпустить, то нельзя упустить возможность привязать Катору к себе. Подвыпивший мозг Юки решил прибегнуть к шантажу. — Что? Вы, верно, шутите? — Катору замер и удивленно посмотрел на их соединённые ладони. — Мы ведь только познакомились! — Я серьёзен, и мы знаем друг друга давно, — твёрдо сказал Юки. — Только вы, похоже, забыли. — Но я вас не помню...— растерянно прошептал Катору, и в его глазах читалось неподдельное удивление. Похоже, Катору и правда его не помнил. Тяжело вздохнув, Юки постарался отпустить прошлое и взять себя в руки. — Я младше вас, но мы вместе учились в консерватории.  — Ооо... консерватория, — мечтательно протянул Катору словно вспоминая о чем-то приятном, — Моё самое счастливое время, и мне жаль, что я вас не помню. Простите. — Я прощаю вас… несмотря на то, что вы забыли, как со мной поступили. И, видя ваш интерес к моей музыке, я решил поставить вам условия. — Вы, должно быть, ошибаетесь, — мягко нахмурился Катору. — Не припомню, чтобы с кем-то обошёлся несправедливо. О чём вы? — Конечно. Проще выбросить из головы признание «бедного младшего сокурсника». И заодно то, как его проучили в оранжерее! — Юки всё же не выдержал, сорвался, тряхнув головой, налил себе ещё порцию выпивки и проглотил её в один глоток. Болезненный спазм вновь отозвался в некогда поломанном запястье, словно старая трещина, которая никогда не заживет до конца и останется, как напоминание о первой доверчивой любви. — Юки-сан, здесь какая-то ошибка! — Катору подался вперёд. — Я не получал от вас признаний. Я бы запомнил! — в очередной раз попытался высказаться Катору, но его будто намеренно не хотели слушать. — Это уже неважно. Я всё решил. — Юки поднял руку, останавливая его. И всё-таки слова Катору застряли где-то внутри, как опасная искра. — Я видел, как вы смотрели на мою игру. Эту жажду не утолить тем, что у вас сейчас есть. Даже если уйдёте — всё равно не забудете. Пройдёт день, месяц, год — и вы всё равно будете меня искать. Потому что, обещаю, моей игры вы больше нигде и никогда не услышите! Самодовольно усмехнувшись, Юки расправил плечи и понял, что безобразно напился: алкоголь смешался с воспоминаниями и давно похороненными чувствами. Он подобрался, ухватил палочками какую-то закуску из ближайшей тарелки и быстро прожевал. Мог ли он на трезвую голову осмелиться ставить такие условия Хиро Катору? Нет, конечно! — Если вас слушать, Юки-сан, выходит, я перед вами серьёзно виноват, — задумчиво сказал Катору. — Но подождите, я же президент корпорации. Мне нужны наследники. Какой ещё брачный контракт с мужчиной? Он наклонился ближе, с пьяной улыбкой заглядывая Юки в лицо. — Я не против суррогатного рождения детей. Это тоже можно прописать в контракте, — спокойно ответил Юки, будто всё давно решил. — Но это же безумие! Я вас почти не знаю! Как я могу заключить союз с человеком, которого даже ни разу не поцеловал?! На мгновение Катору показалось, что он сказал что-то совсем не то, потому что впервые за вечер Юки улыбнулся. Улыбка получилась мягкой и красивой, на щеках появились ямочки, взгляд потеплел. Юки протянул руку, легко провёл пальцами по лицу Катору, очерчивая контур, и медленно наклонился ближе. Катору почувствовал его тёплое дыхание, а потом его губ коснулись мягкие губы — робко, осторожно, будто проверяя разрешение. Он рефлекторно закрыл глаза, и по телу разлилось тихое, согревающее тепло. Юки хотел углубить поцелуй и приблизить его к себе, но им мешал стол. Напоследок он мягко прикусил нижнюю губу Катору, отстранился и с интересом посмотрел, как тот пытается собраться. — Теперь у Катору-сана больше нет оправданий. Придётся взять ответственность, — тихо сказал он. — Юки-сан… — чуть хрипло ответил Катору и смущённо отвёл взгляд. — Если вы хотите, чтобы я взял ответственность… одного поцелуя мало. Мне нужно что-то более серьёзное.  Это прозвучало как вызов, и Юки не сразу осознал, насколько серьёзно тот сказал. Это уже не игра. — Вы правы, господин Хиро Катору-сама, — впервые так официально обратился он, сканируя код на салфетнице и оплачивая заказ. — Я хотел бы прогуляться с вами по городу… но у вас нет верхней одежды. Поэтому позвольте пригласить вас ко мне. Отпразднуем Рождество вместе? Катору довольно кивнул и даже прикрыл глаза от удовольствия — рядом с Юки было удивительно спокойно и уютно. Эта встреча оказалась рождественской удачей не только для Юки… но и для него. Может, это из-за выпивки, а может, дело в нём самом. Предложение звучало заманчиво, да и расставаться с таким талантом не хотелось. Юки целовался тоже слишком хорошо, чтобы забыть. Возможно, этот вечер даст ему ответ… а может, и шанс. Он давно жил в одиночестве. Мимолетные связи оставляли только усталость и недоверие. Мир был у его ног, но он чувствовал себя несчастным, связанным долгом. Он — осколок самого себя. И, глядя на яркого, сильного и такого же одинокого Юки, Катору понял: перед ним такой же осколок. Осколок музыки.