Право на слабость

      Санджи думал, что они, — чёртовы коки, которых он в глубине души очень сильно любит, — в безопасности. Вплоть до этой самой секунды.       Санджи стоит перед разрушенным морским рестораном «Барати». Перед ним распростёрты мёртвые тела в поварских колпаках, окрашенных в ярко-алый. Кровь.       Повсюду кровь.       Он, не в силах и дальше стоять, падает на колени, наблюдая, как рухнуло то, что когда-то он считал своим домом.       Он…       …просыпается.       Дрожащими пальцами Санджи тянется к мокрым щекам и пытается стереть следы этой своей слабости.       Он знает, чем вызваны эти кошмары. Совсем недавно они даже могли стать явью из-за биологического, чтоб тому провалиться, папаши.       Если бы не Луффи, Санджи не знал, что бы вообще случилось на чёртовом Пирожном острове. Помимо его разбитого сердца, вероятной смерти от рук настоящих чудовищ и отрезанных голов тех, кто ему дорог. Так что да, ничего удивительного.       Они смогли сбежать с территории Большой Мамочки буквально несколько дней назад. Капитан тяжело ранен, — а Санджи не может отделаться от мысли, что капитан вообще пострадал именно из-за него, — Джимбей остался позади, прикрывая их отступление, и его судьба так и остаётся неизвестной… Санджи очень надеется, что Джимбей сдержит обещание капитану и вернётся живым.       Санджи тихо, насколько это возможно, выходит на палубу и измождённо опирается на перила, глядя на равнодушные звёзды.             Он нервно тянется за сигаретой, прикрывая глаза. На сетчатке до сих пор отпечатано это ужасающее, до дрожи пробирающее выражение на мёртвом лице Зеффа. Того, кто его спас. Того, кто заменил ему отца.       Едва огонёк зажигалки загорается, Санджи видит перед собой сонное лицо Луффи.       От неожиданности Санджи подскакивает на месте, роняя так и не зажжённую сигарету.       — Санджи, ты не спишь? — любопытствует капитан и замечает выражение лица кока. — Ого, ты выглядишь испуганным. Что-то случилось?       Чёрт побери, он разбудил своей вознёй Луффи. Раненого Луффи. Он вдруг остро чувствует себя виноватым, — за всё и сразу.       — Да ничего особенного. Дрянной сон, — пытается отмахнуться Санджи.       — Ты слишком нервничаешь, Санджи. Ну правда, в чём дело? — Луффи садится перед ним на корточки, заглядывая прямо в глаза. — Не хочешь — не говори, конечно, но я волнуюсь. После… всего этого.       Луффи будто боится, что Санджи снова куда-то сбежит. Имеет право, как напоминает себе кок.       — Да Барати приснилось. И все там, — судорожный вздох, — мертвы. Это просто слабость. Я справлюсь. Я знаю, что с ними всё должно быть хорошо. Правда, ничего не…       Его перебивают прямо на середине предложения. «Луффи — такой Луффи», — с налётом нежности и раздражения думает Санджи.       — Ты имеешь право на слабость, — серьёзно говорит Луффи, и почему-то вдруг становится очень сложно не поверить капитану. — Все имеют такое право.       Санджи опускает голову, признавая эту самую слабость. «Вот он — я. Слабак», — думает Санджи. А потом поражённо вздрагивает, чувствуя незнакомую тяжесть на голове. Он тянется пощупать и застывает на месте, ощущая немного колючую солому шляпы Луффи.       Капитан дал ему свою шляпу. Своё самое большое сокровище.       Это становится последней каплей, и Санджи, пряча за драгоценной соломой мокрые глаза, ревёт во весь голос. Ему одновременно и хорошо, и стыдно.       Луффи молча кладёт руку ему на спину и сидит с ним так до самого рассвета.       Когда палубу начинают освещать первые лучи восходящего солнца, Санджи, наконец-то успокоившись, ловит взгляд капитана и дарит ему самую широкую, самую искреннюю улыбку, на которую только способен. Луффи в ответ только радостно смеётся.       Санджи чувствует себя очень, очень счастливым, хоть и не скажет этого вслух.