было сердце, станет мечом
— Любопытная деталь, юноша. Рычащий Лит… Прелестно. А вот вы рычать умете?
— Эр Рокэ! Опять смеетесь надо мной?
— А вы вновь зовете меня «эром», хотя я просил так не делать. Нет, Ричард, не смеюсь, лишь подтруниваю.
— Как будто есть разница.
…на что получил весьма неожиданный смешок в ответ. — Надо же, сколько страсти! Не думал я, братец мой нелюдимый, что ты столь эмоционален. Но это открытие определенно приятное. Удивленный Лит подскочил на месте, чуть не ударив себя по пальцу, и повернулся к источнику звука, попутно вытирая выступившие на лбу крупные капли. В дверях, прислонившись к косяку, с вальяжной улыбкой на лице стоял Анэм. Незваный гость нахально разглядывал хозяина кузницы, ничуть не скрывая своего интереса к бисеринам пота на раскрасневшейся коже. Из его наплечной сумки призывно торчало горлышко закупоренной бутылки вина. Кузнец при виде такого явления грозно фыркнул, затем сдул с лица закудрявившуюся от влаги русую прядь.— Ай-яй-яй, юноша! Еще немного, и я организую вам литературное турне по всем крупнейшим библиотекам Паоны.
— ЭР РОКЭ! ДА КАК ВЫ...
— Прекратите кричать мне на ухо! Вы забыли, что я смею всё?
— …можете!
— Ричард, а вы знали, насколько очаровательно выглядят ваши алые щеки в сочетании с гневным взором? Если нет, то немедленно подойдите к зеркалу. Вы обязательно должны уви… Юноша, вы правда думаете, что вас не видно за шторой? Как закончите эту нелепицу, налейте нам обоим вина.
— Зачем пришел, сын ехидны? Поиздеваться? Если так, то лучше тебе убраться куда подальше. Сил моих на тебя нет! Властелин скал сунул в воду готовое изделие, которое тут же ответило своему мастеру громким шипением. Анэм на это недовольно поморщился, но от комментариев благоразумно воздержался. Танцующим шагом он прошел внутрь, остановился посреди кузни и деловито покрутился на месте. Заприметив подходящую скамью, непрошенный гость с довольной миной на ней расположился, поставил рядом с собой бутылку и со сладостным вздохом вытянул ноги. — Какие издевки, братец? – голос Анэма был сладким, словно патока. – Неужто ты в самом деле столь плохого обо мне мнения? А ведь я проделал такой большой путь, чтобы поднять тебе настроение! Знаешь ли, ползти по горам – то еще удовольствие! — Ну так и не полз бы. Я тебя разве заставлял? – Лит снял сначала перчатки, затем фартук. – И с чего ты вообще взял, что я нуждаюсь в помощи? — Про помощь я не говорил. Но замечу, что в ней так или иначе нуждаются абсолютно все, и ты не исключение. Лит раздраженно закатил глаза. Он привык переживать проблемы в одиночку, так сказать, твердо и незыблемо. К чему ему компания теперь, особенно такая?
— Ричард, вы и часа не проживете, если не припомните девиз своего дома?
— Пейте, эр Рокэ, свою Кровь. А я пока зажгу еще свечей.
— Сядьте в кресло и возьмите свой бокал. Если мне понадобятся дополнительные источники света, я позову Хуана.
— Я не хочу пить… Уж точно не красное.
— Леворукий и все его кошки! Хуан! Принесите дору Рикардо Слез, если после Савиньяков хоть что-то осталось.
Некоторое время кузнец мрачно рассматривал свое творение, совершенно игнорируя наличие постороннего рядом с собой. Гость же непринужденно насвистывал задорную мелодию о пастушке и влюбленном в нее юноше. Лит текст песни знал и считал его довольно глупым: мальчишка помог девице отыскать пропавшую овечку, за что та наградила его поцелуем. Эка невидаль! Дабы закончить непрошенный концерт, Лит решил сменить гнев на милость: ему подумалось, что если он разделит чарку вина с Анэмом, то тот угомонится и поскорее уйдет. Властелин скал сбросил с себя рубаху и принялся обтираться влажной тканью, совершенно игнорируя чужой жадный взгляд. Обмыв лицо, чтобы окончательно прийти в себя, и нарядившись в чистое, он сел рядом с гостем. Воплощение ветра тут же весело рассмеялось. — Наконец-то! Вот такой подход я люблю, братец. А то заладил свое: «Не хочу, не буду»! После этих слов в руке Лита мгновенно оказалась позаимствованная у него же глиняная кружка, доверху наполненная вином. И когда успел только?.. — Предлагаю выпить за тех, кто нас оставил, – почти мурлыкал на ухо Анэм. – Пусть память о них не мешает нам вкушать дары, которые мы получаем в подарок от Судьбы. — Еще слово, и я спущу на тебя собаку, – Лит сурово сдвинул брови. – Мне нравилось общение с этой девушкой, пусть она и простая смертная. Ты же увел ее у меня из-под носа, совратил и поимел на сеновале. — Ох, прекрати! Век человеческий недолог, пусть хоть что-то приятное останется в ее памяти, о чем можно будет в дальнейшем секретничать с внучками. Что ей с пустых разговоров у горного ручья? Слова не расплетут ее белокурые косы да не приласкают как следует…
— Любопытные у властелинов мира сего разговоры! Я бы даже сказал, низменные. Настолько низменные, насколько могут быть низменными обсуждения любовниц у завсегдатаев какой-нибудь придорожной таверны.
— Эр Рокэ…
— Ричард, еще одна отсылка на Ее Величество, и я вас выпорю.
— Так уж случилось, что я не размениваюсь по мелочам! — Так уж случилось, что ты упрямый идиот и не замечаешь очевидного. Лит очень хотел было возмутиться на это заявление, но не смог, когда взгляд серых глаз пересекся с взглядом синих. Анэм явно его провоцировал и теперь с предвкушением ждал реакцию. Раз так, пусть получает, что просит. Кузнец почти залпом опустошил кружку и склонился к лицу Анэма. — Не замечаю очевидного? Вот как? Тогда покажи мне, если такой глазастый. — С радостью. Властелин ветра дернул своего собеседника за ворот рубахи и с жаром впился в его губы.— Нет, юноша, я это безобразие дочитывать не стану. Уж лучше бы вы дальше писали про пылающие бушприты.
— Скажите еще, что я покусился на святое!
— Покусились? Не смешите Леворукого, Ричард. Эту святость попирали столько раз, что ваше, так сказать, творение являет собой малюсенькую песчинку в огромной пустыне. Меня беспокоит другое.
— Что именно, монсеньор?
— Озвучьте уже словами через рот, что вы хотите, и не насилуйте бумагу с перьями.
— Занятно это слышать именно от вас.
— Что-что, юноша? Мне показалось, или вы пытаетесь огрызаться?
— Эр Рокэ… Поцелуйте меня.
