Последний враг не смерть

Глава 1: Балласт По дрянной дороге, разбитой колесами и гусеницами техники, Олег шел третьи сутки. В обе стороны расстилалась пустыня, черная, как пожарище, и ровная, как стол. Усталость, жажда и жара плавили воздух перед глазами, подошвы ботинок липли к земле, будто железо к магниту, наваливалось безразличие, и Олег уже перестал искать по обочинам признаки минирования. Он остановился и, запрокинув лицо к мутному желтому небу, смочил горло последним глотком затхловатой теплой воды из фляги. А когда опустил голову – дорога впереди уперлась в расчерченный четкой извилистой тенью бархан. На гребне безликим против солнца силуэтом стоял человек. Увидев Олега, он сделал широкий приглашающий жест рукой. Олег выронил флягу и полез наверх по изъеденной ржавчиной металлической лесенке, полузасыпанной песком. Человек на вершине сидел на грязной шерстяной циновке, и Олег опустился рядом. – Здравствуй, Сакар, – сказал он. – И тебе не хворать, Призрак, – командир окинул его пристально-равнодушным взглядом и вынул что-то из кармана. – Возьмешь конфетку? Олег взял. Это была не настоящая конфета, а маленький шарик из толченого риса, сдобренный химозным подсластителем. Шарик отдавал горечью, но Олег все равно его съел, хотя от сладкого только больше захотелось пить. По другую сторону склона в желтом небе зияли исполинские ворота. Нижняя их часть упиралась в горизонт, а верхняя таяла в дрожащей знойной дымке. В ворота текли нескончаемые потоки людей. Как Олег ни старался, он не мог рассмотреть, откуда они выходят. Сакар сплюнул сквозь зубы, и Олег невольно позавидовал: у него во рту слюны не было вовсе. – Долго шел? – Три дня. – Всего ничего. Там этот путь ляжет между плечами, – Сакар кивнул на далекие ворота. Олег долго молчал, пытаясь осмыслить его слова. Жара и мерное движение навевали дрему. Чтобы не уснуть, он поднялся и подошел к краю подветренного склона. Песок полз из-под ног, съезжал вниз и плавился у подножия. Кажется, люди шли прямо из бархана. Широкая человеческая река заполняла пустыню насколько хватало глаз, лилась между распахнутыми створками и заканчиваться не собиралась. – Как они туда помещаются? – вслух удивился Олег. – Мы скажем Геенне: «Заполнилась ли ты?» Она скажет: «Нет ли добавки?» В сонном равнодушии впервые шевельнулся червячок тревоги. Олег вгляделся в толпу из-под широкого козырька сирийки, но не смог вычленить отдельных людей. Толпа в самом деле была рекой, а в реке не видны ни струйки, ни капли. Река, струйка, капли… Как же хочется пить. – Нам тоже туда надо? – подозрительно уточнил он. – Ты боишься смерти? – вопросом на вопрос отозвался Сакар. – Нет, – замотал головой Олег. – Конечно, нет, мы же… В тишину – тут он сообразил, что, не считая их голосов, в пустыне не было звуков, даже песок не скрипел под тысячами шагающих ног – ворвался шум, тревожно напоминающий тягучий свист снаряда при артобстреле. Олег на автомате подсчитал секунды, но взрыва не дождался. – Что это? – спросил он. – Камень падает. – Почему так долго? – Его бросили с вершины в огонь семьдесят лет назад, и он все еще не достиг дна. Олег всматривался в пылающее небо до боли в воспаленных глазах, но не увидел никакого камня. – С какой вершины? Не получив ответа, он развернулся и вздрогнул: Сакар успел подняться и теперь стоял рядом, неуютно возвышаясь на голову. Иногда Олег проклинал свои средний рост и сухощавость: он терпеть не мог, когда над ним нависали. – С этой, – обронил Сакар. – Скажи мне, Призрак, ты истребил смерть? Олег открыл было рот, однако мощный тычок между лопаток отправил его… нет, не кубарем с песчаного склона, а вниз с крутого каменистого обрыва, и гигантские ворота оказались прямо под ним, и из них вырывались языки пламени, и невидимый камень падал и падал где-то рядом с неумолчным тошнотворным свистом, и… *** Это был не свист, а звонок. Звонил телефон, и в отрывке песни «Трус не играет в хоккей» не было ровным счетом ничего, напоминающего свист снаряда. Перед глазами плыло, сушняк во рту был страшный. Олег почти вслепую нащупал на тумбочке эмалированный кувшин, выхлебал блаженно чистую холодную воду, промочив бороду и грудь, и только потом потянулся за разрывающимся мобильником. Четыре утра. Какого хрена? – Вад, ты ебнулся? – прохрипел он. – Срочное дело есть, – возмутительно бодро гаркнули на той стороне. – Заебал. – Какое там, ты ж не даешь. – Говори чего надо или съебывай. – С утреца твой лексикон не блещет разнообразием, Волчик. Или… Ох, – Вадик резко сменил пластинку и проворковал. – Неужто ПЭС*? Течка скоро? Я загляну в гости? – Заткнись, еб… баклан, – Олег устало пощипал переносицу. – У тебя дело срочное или спермотоксикоз? – Разговор-то на самом деле не телефонный, – Вадик слегка сбавил градус клоунады. – Так я загляну в гости? Не по твою тощую задницу, не ссы. – Заглядывай, шайтан с тобой. Когда? – Нууу… Минуты через две? Какого… До цугундера его доведет этот Вадик. – Ты под дверью стоишь, что ли? – Олег сел прямо и опустил ступни на приятно прохладные доски, заземляясь и прогоняя остатки муторного сна. – Под забором. Иначе счет шел бы на секунды. Олег сполз с кровати и, как был босиком, поперся во двор, чертыхаясь и поскребывая в паху. Чертов Вадик почти не ошибся: до течки оставалось несколько дней и признаки уже вовсю давали о себе знать. Утро выдалось прохладное до зябкости, на некошеной траве блестела обильная роса. Олег вымочил голые ноги по самое не балуйся, зато проснулся окончательно. Он распахнул дверь. Из горла невольно вырвался короткий рык, правая рука прижалась внутренней стороной к туловищу, а левая сама собой потянулась к узкой тренировочной дубинке в закрепленном на профлисте чехле, надежно замаскированном разросшейся крапивой. Вадик был не один, а с незнакомым рыжим парнем на буксире. – Спокойно, Волчонок. Это Серёжа, и он боится тебя больше, чем ты его. Серёжа не боялся, Серёжа нюхал. И Вадик нюхал. Короче, они оба стояли и пыхтели, как два дебила, и прекратили лишь тогда, когда Олег оскалился для острастки. Рыжему Серёже хватило такта буркнуть извинение, от Вадика, ясное дело, ничего подобного ждать не приходилось. – Знакомься, Сергей Разумовский, программист. Сунул свой длинный айтишный нос куда не надо, подцепил на хвост нехороших людей, и теперь ему нужно где-то перекантоваться, желательно под надежной защитой. Рыжий, это Олег Волков. Он тебя от кого угодно защитит, хоть от черта из преисподней. На породистом, слегка пятнистом лице явственно проступило недоверие. Ну да, Олег и в лучшие свои времена на лавры Дуэйна Джонсона не претендовал, а в отставке малек сдулся, и сейчас, стоя в захламленном дворе в заношенной борцовке и цветастых семейниках, едва ли производил впечатление человека, способного забороть черта из преисподней. – Приятно познакомиться, – вежливо сказал Серёжа и сжимал неохотно протянутую руку чуть дольше, чем диктовали приличия. – Вадим, можно на пару слов? – Заходите, я чайник поставлю, – буркнул Олег и потопал в дом. На кухне он поднес ладонь к носу. Яблоко и соленая карамель. Яблоко – зеленое, твердое, с освежающей кислинкой – нарисовалось в воображении так четко, что свело скулы и набежала слюна. Олег раздраженно сплюнул в раковину и тщательно вымыл руки бруском хозяйственного мыла. Поставив на плитку чайник, он приблизился к окну и, держась за шторой, с удовольствием убедился, что гости не позаботились о том, чтобы отойти от дома. А у Олега перед течкой как раз обострялись обоняние и слух, какое совпадение, потому он не подслушивал, ничего подобного, просто по чистой случайности все прекрасно слышал. – Какой-то он… ну… не внушает, – бубнил Серёжа. – Да вдобавок… э… омега. Как он меня защищать будет? Глазищами врагов отстреливать? Вадик весело хрюкнул. – Внешность обманчива, солнышко. Он после срочки в спецназ перевелся, а потом мы вместе по пустыням три года скакали, уже неплохо для омеги, а? Серёжа уважительно присвистнул. – Ага. А в итоге в какой-то супер-пупер секретный отряд свинтил. Что он там делал, в душе не ебу, но тебе расскажу вот что, еще при мне было. Как-то раз бородачи окружили его в развалинах, одного, без оружия, раненого и течного: тогда какая-то херня с поставками случилась, и нормальные блокаторы кончились. Представляешь небось, чем ему это грозило? Серёжа промолчал, но от него зафонило таким ужасом, что Олег из кухни почувствовал. – А он убил их всех. И трахнул. – Вот прям в этом порядке? – замогильным тоном уточнил Серёжа спустя секунду выразительной тишины. Олег закусил кулак, глуша ржач. – Э… Насчет порядка история умалчивает, – пошел на попятную Вадик. – Возможно, он оставил парочку в живых, почесал об их узлы свою хотелку, а убил потом, но суть ты понял. Не кипишуй, короче, с ним тебя никакие плохие дяденьки не достанут. – Ладно, – тяжело вздохнул Серёжа. – Спасибо. *** Свитер, пусть тонкий и заношенный до тряпичной мягкости, раздражал: царапал чувствительную кожу, цеплял встающие дыбом волоски, в конце концов, ощущался. Хорошего расположения духа это обстоятельство не добавляло – Олег глотал безвкусный чай и разглядывал Серёжу так неодобрительно, что тот давился обмазанными колбасным фаршем галетами. Морда у Олега, видать, для стороннего наблюдателя была порядком злобная, но вообще-то ему вполне нравилось то, что он видел. Серёжа щеголял скульптурным профилем, нос у него был великолепный, не нос – произведение искусства, а глаза интересной формы, не то рысьи, не то лисьи, глубокого, в синеву, голубого цвета. Широковатое лицо маскировали пряди подстриженных по плечи волос. На тронутой загаром коже проступали светлые пятна – на лбу, вокруг узких губ, а особенно много на руках: пальцы и тыльные стороны ладоней напоминали шкуру леопарда, только наоборот, светлое на темном. Костяшки шелушились, кожа около обгрызенных ногтей покраснела. Серёжа в очередной раз кашлянул и спрятал руки под скатерть. – Спасибо за еду, – неловко проговорил он. – Я, правда, не очень понял, что конкретно ем. Ах ты, сучонок. – Я привык, – благожелательно сказал Олег. – Если не нравится, суши купи или эти… миноги в маринаде. – Правда? – удивился Серёжа. – А где? – Да вон на углу, – Олег кивнул в сторону окна. – За курятником. Серёжа недоуменно нахмурился, а через секунду вспыхнул, хотел вроде что-то сказать, но щелкнул зубами и принялся, судя по движениям, заплетать бахрому на скатерти в косички. – В этом ресторане в меню одно блюдо, – контрольным добавил Олег. – Из грузинской кухни. «Жри-че-дали» называется. И не выебывайся. – Я не… – буркнул Серёжа. – Я ем. – Вот и умница. Манатки твои где? Проследив за жестом, Олег вынул из-под колченогого стула у двери спортивную сумку и, не обратив внимания на возмущенное «Эй!», вывернул содержимое на коврик. Если он с собой в бега китайский фарфор брал, то сам виноват. Фарфора в груде барахла не было, и в принципе ничего примечательного не было – так, обычный набор а-ля «тревожный чемоданчик», шмотки плюс кой-какая техника. Планшет и тонкий ноутбук Олег сразу отложил. – Это я забираю, – сообщил он. – Труба с собой? Давай тоже. Серёжа открывал и закрывал рот, как выброшенная из озера рыба. – Че вылупился, программист? Телефон на базу. А то опять куда-нибудь не туда нос сунешь, и нас накроют тут обоих. – Нет! – ожил Серёжа. – Я не могу без… Не буду я никуда ничего совать! При этом он прикрывал пузо, как баба на сносях, из чего напрашивался вывод, что телефон лежит в кармане-кенгуру. Конфискация прошла ожидаемо легко: Серёжа сопротивлялся неумело, а после того, как Олег в процессе короткой потасовки хорошенько обтерся об него стратегически важными частями тела, понимание, из-за чего весь сыр-бор, у него вовсе из башки вымело. Олег о производимом эффекте знал, презирал его до глубины души и в случае нужды беззастенчиво им пользовался. Вскоре мобильник перекочевал к остальным гаджетам, а Серёжа сидел у ножки стола с пылающими щеками, мутными глазами и наверняка (под толстовкой видно не было) роскошным стояком. Олег распахнул окно, впуская утреннюю свежесть, и, оставив гостя проветриваться, пошел отключать технику и прятать её в подпол, запирающийся на навесной замок. Было бы, конечно, неплохо и в самих гаджетах пошариться, но, во-первых, Олег подозревал, что ничего толком не поймет, во-вторых, все было на паролях, а Олег не дозрел до того, чтобы Серёжу пытать. Пока. Настроение, как обычно перед теми самыми днями календаря, стремительно ухудшалось, и Олег не исключал, что через пару дней дойдет до нужной кондиции. Ну, Вадик, ну удружил! Приволок в дом альфу прям в самый что ни на есть «подходящий» момент. После десятка лет на армейских подавителях и строжайшего врачебного запрета любых супрессантов Олег контролировал свой организм хуже, чем хотелось бы, и мрачно предвкушал веселуху: он себя не на помойке нашел, чтобы радостно подставлять зад какому-то едва знакомому залетному программисту, пусть и смазливому. И что это за пятна на нем? Не заразно хоть? Из кухни Серёжа успел испариться. Олег зачем-то заглянул в печь, потом пошел бродить по комнатам и обнаружил пропажу во второй спальне. Серёжа ничком валялся на высокой кровати, покрытой щедрым слоем ненужного тряпья, как принцесса на горошине, и похрапывал в почивший свитер. Правильно, пожрал, теперь можно и досыпать. Олег хотел разбудить его из вредности, потому что по милости чертового Вадика вскочил часа на четыре раньше обычного, но Серёжа дрых так сладко, что Олег сжалился, махнул рукой и побрел кормить кур. *** Олег решил не кошмарить охраняемое тело с порога и позволил ему давить подушку до одиннадцати. Сам он, накормив и выпустив животных, все утро правил забор и вернулся в кухню освежиться холодным квасом, когда на улице начало серьезно припекать. Из спальни выполз взъерошенный Серёжа, упал на стул и с тоской уставился на квас. – Есть что-нибудь пожрать? – Разве ты не ел сегодня? – вздернул брови Олег. На лице Серёжи проявился неподдельный ужас, и Олег едва не прыснул в кружку. Похоже, он произвел правильное впечатление и ошарашенным теплым приемом гость вообразил, что питаться ему подножным кормом. – Обед в три, готовить лично тебе я не собираюсь, перекусывай этим, – покопавшись в шкафчиках, Олег выставил на стол баночку яблочного пюре, жестянку плавленого сыра и еще одну пачку галет. – А пока ешь, рассказывай, что ты там натворил и кто за тобой гоняется. Серёжа соорудил многослойный яблочно-сырный бутерброд, отхлебнул из кружки и вытаращил глаза. – Что? Обычный хлебный квас, я лично делал. Серёжа с усилием сглотнул и осторожно отодвинул кружку. Ага, небось не лавандовый раф на сливках из молока радужного единорога. Это он еще любовно пестуемый Олегом чайный гриб не видел. Слабак. – Ну? – с нажимом спросил Олег. – Я работаю в частной компании, – понуро завел Серёжа, ковыряя ногтем скатерть. – Мы типа военные контракты обслуживаем. Закупки, тендеры, поставки оборудования, логистика… Я перформанс оптимизирую, делаю бэкапы, апдейчу статы – ничего сверхъестественного, стандартная админская фигня. Ковырялся на днях в одной базе и наткнулся на этот странный каталог… Наверное, что-то глюкануло в правах доступа, и я… Видно, для чужих глаз оно не предназначалось. Внутри были отчеты, таблицы, но я толком ничего посмотреть не успел, сразу выкинуло… – Серёжа судорожно вздохнул. – А через пару дней меня попытались застрелить на улице. Откуда-то с крыши. Промахнулись на пару сантиметров буквально, угодили в стену, только крошка полетела. С полицией связываться не хотелось, так что… – А чего не хотелось? – перебил Олег. Серёжа криво пожал одним плечом и промолчал. Видно, не все чистенько было в его частной компании. Ну или в лучших традициях технотриллеров сам успел… Олег с трудом припомнил парочку подходящих к случаю фильмов. Успел – что? Вирусняк для кибертеррористов написать? Побаловаться промышленным шпионажем? Вступить в сообщество иллюминатов и спеться с КГБ? Ой, это уже что-то совсем левое… – Вадим сказал, что они с ребятами разберутся, а мне пока лучше отсидеться в надежном месте, – продолжал Серёжа, не подозревая об Олеговых гениальных теориях. – Ну и вот. – А как хоть каталог назывался, что ты перед ним не устоял? «Совершенно секретно, нет, не вздумай меня открывать точка рар»? – Очень смешно, – фыркнул Серёжа. – Нет, просто набор цифр. Тысяча пятьсот двадцать шесть. Я запомнил. Не знаю уж, к чему это может относиться. Даже в истории в этом году ничего глобального не случилось… Он еще что-то говорил, но все звуки утонули в шуме статики, через мгновение истончившемся в пронзительный комариный писк. Тыльная сторона правого предплечья отчаянно зазудела под тонким рукавом, и Олег, не сдержавшись, с нажимом поскреб кожу ногтями, ощущая неровные выпуклости. Тысяча пятьсот двадцать шесть. Пятнадцать двадцать шесть. Это вполне может оказаться обычным совпадением. – … тут заниматься, без телефона-то? – капризно протянул Серёжа. Олег не без труда сфокусировал на нем внимание и взгляд. Сосредоточься, дурень. Это уже паранойя, таблетки пить надо. – Как хорошо, что ты спросил, – проговорил он так ласково, что Серёжа слегка побледнел. – У меня как раз найдется, чем тебя развлечь. *** Олег не любил жару. Терпел, конечно, а как не терпеть после нескольких лет в местах, где с мая по октябрь стабильно между тридцатью и сорока да прибавь, по ощущениям, десяток градусов за счет броника и шлема. Но в родном климате он предпочитал пережидать дневные знойные часы в холодке, а по делам Серёжа поскачет, привык небось к своим кондиционированным офисным двадцати трем градусам, пускай новые нейронные связи отращивает. – Так, сюда смотри. Вон там колодец, в сенях ведра и чан. Водички наноси и перелей. Дальше – забор. Я его почти починил, чисто пару досок сменить осталось. Все, что нужно, прям рядом и лежит. А вот там курятник, я его недавно генералил, так что прибраться надо совсем чутка. В сарае найдешь лопату, тачку, опилки, резиновые сапоги, перчатки и респиратор. Выгреби все, что грязное, загрузи в тачку, тряпочкой мокрой пройдись по поверхностям и насыпь свежих опилок. Задача ясна? Времени тебе отсюда и до ужина с перерывом на обед. Приступай. Олег не зверствовал: в курятнике крыша, у недочиненного пятачка забора густая тень от яблони, а в колодце ледяная вода – солнечный удар при должном везении дармовому работничку не грозил. Физиономия у Серёжи тем временем сделалась такая, будто его навострились втолкнуть в операционную и заставить удалять внутримозговое кровоизлияние по выжимке из брошюрки «Нейрохирургия для чайников». – Не очкуй, это не высшая математика, – утешил Олег. – А, стоп. Ты ж айтишник, получается, высшую математику учил. Ну тогда вообще как два пальца! Серёжа открыл рот. Ну или уронил челюсть. – Вопросики? – Ага, – просипел Серёжа. – Где здесь туалет? Олег закатил глаза, но смиренно отвел его в дальний угол участка, где за кустами малины приткнулся деревянный «скворечник» с сердечком в двери. С посещением сортира Серёжа управился быстро. Подозрительно быстро. Словно зашел и сразу вышел. – Там дырка! – взвизгнул он. – Где дырка? В жопе у тебя? Отлично, переживать надо, если б её там вдруг не оказалось. Серёжа вспыхнул. То ли начал обгорать, не теряя времени, то ли безмерно впечатлился туалетным интерьером. Или, может быть, тонким Олеговым юмором. – Вместо унитаза дырка! – Слыхал, что ученые говорят? На кортах – самая лучшая, естественная и физиологически правильная поза, – с умным видом проговорил Олег. – Что-то там расслабляется, что-то выпрямляется – и вуаля, никаких запоров. Серёжа хлопнул глазами, шумно вздохнул и молча вернулся в туалет. А Олег с чувством выполненного долга отправился в дом вздремнуть перед обедом. *** И последний же враг истребится – смерть. Вы пойдете убивать и не остановитесь, пока смерть не перестанет страшить вас, пока смерть не отвернется от вас, пока вы не поймете, что смерти – нет. На этот раз обошлось без видеоряда, но Олег проснулся как после кошмара и с угасающим голосом Сакара в голове. Командир мог матерно рявкать короткие приказы, а мог сплетать слова так, что не получалось не слушать. Олег слушал до сих пор, хотя вот уже два года как отряд полностью погиб, а значит смерть они все же не истребили, как ни пытались. По какой-то странной прихоти судьбы Олег остался в живых и после нескольких лет беспрестанных стычек со смертью не вполне понимал, как жить настолько от нее далеко. Желудок слабенько заныл, напоминая, что кошмары кошмарами, а обед по расписанию. Олег не питался, разумеется, одними армейскими рационами, мог и в город за продуктами наведаться, и супчик сварганить, и картошечку, но в нынешнем состоянии готовить было лень. Как всегда после воображаемых встреч с командиром и «Мертвецами» жестоко хотелось пить, и Олег направился в сени хлебнуть колодезной водички. А в сенях, пока он спал, разверзлись хляби небесные и случился Всемирный потоп из всех мифологий одновременно. Лавка была залита целиком, на полу стояли натуральные лужи. Очевидно, с расчетом расстояния между кромкой воды и краями ведра у Серёжи возникли проблемы. Зато чан был наполнен доверху, прям выше кромки. Олег смутно припомнил, что это происходит из-за «поверхностного натяжения», удивился, откуда всплыло знание, и с наслаждением напился до ломоты в зубах. В кухне он, вывернув огонь до минимума, поставил разогреваться «Консервы мясорастительные «Каша гречневая с говядиной», развел персиковый сок из концентрата и отправился на поиски Серёжи: из окна того видно не было. Начал он с колодца. Лавочка была забрызгана водой, трава и песчаные проплешины в тени раскисли в филиал болота. Вытоптанной от колодца до двери дорожке превратиться в полноводную реку не позволили лишь горячие солнечные лучи. Олег аж наклонился глянуть, осталось ли в колодце что: а ну как Серёжа весь колодец во двор случайно вылил. Вода внутри была. Серёжи в этой воде, кажись, не было. Уже хорошо. У забора Олег схватился за голову. Всех делов – две доски приколотить восемью гвоздями, ребенок бы справился. Серёжа приколотил, но как! Мало того, что глазомера ему бог не отсыпал, так еще гвозди торчали под невероятными углами, будто он крепко жмурился, размахивался молотком от плеча, как топором, и лупил наугад, пока противник не переставал сопротивляться. Еще раз осмотрев покоцанные доски и искалеченные гвозди, Олег проникся к Серёже некоторым уважением: сотворить такую катастрофу на ровном месте – это вам не шуточки, здесь талант нужен. К курятнику он приближался с замиранием сердца. Куры гуляли на улице, а потому сделать с ними что-то ужасное Серёжа не мог, но… Кто его знает. Первым делом в глаза бросилась вполовину наполненная тачка. Вторым – петух Арсений. И на посошок – Серёжа. Арсений стоял навытяжку, как солдат в карауле, а Серёжа висел под потолком. Точнее не висел, а умудрился забраться по насестам. Насесты бы его вес не выдержали – они и не выдержали, парочка жердей лежали сломанными, но Олег, воскресив в себе крепко дремлющего декоратора интерьеров, воплотил в жизнь смелое дизайнерское решение и прикрутил над деревянными насестами кусок металлической лестницы, вот на нем Серёжа и сидел. С лопатой наперевес. В респираторе и со всклокоченными длинными волосами выглядел он как на редкость неудачный косплей Зимнего Солдата коттедж-кор разлива. – Слушай, петушок – золотой, бля, гребешок, ты как туда залез вообще? Вопрос был риторическим. Олег аккуратным, но решительным пинком выставил Арсения на улицу, и лишь тогда Серёжа осмелился спуститься. – Насесты сам чинить будешь, – пригрозил Олег. И тут же внутренне содрогнулся: если Серёжа отремонтирует насесты так же, как забор, то получится коврик с гвоздями, а его драгоценные несушки на экстрим-йогу не подписывались. Однако воспитательный момент из песни не выкинешь, придется потом переделывать. Обед, естественно, подгорел. Серёжа с мрачной миной ковырял в миске вилкой, выуживая наименее пострадавшие куски и запивая их соком. Олег наворачивал кашу за обе щеки, ему все равно было: хоть в угли, хоть сырое, главное не тухлое. А когда-то с голодухи сожрал бы и тухлое. – Магазин далеко? – пробурчал Сережа. – Двадцать кэмэ до ближайшей деревни. Часов за восемь-десять в обе стороны обернешься. Только, во-первых, там роллы и булочки с маракуйей не продают, а во-вторых, – Олег ткнул в его сторону ложкой, – выходить со двора я тебе запрещаю. Серёжа бросил вилку, и та громко звякнула об край миски. – Но это же несъедобно! Что еще за детские истерики? Может, сейчас из-за стола выскочит и убежит дуться? Олег в красках представил, как хватает его за рыжие патлы и тычет мордой в кашу, но с места не сдвинулся. – Павшая верблюжатина с опарышами – вот, что несъедобно, понял? А у тебя хорошая консерва, пригорела чуток. И из-за кого, кстати? Жри давай, не переводи мне еду. Упоминание верблюжатины аппетита Серёже явно не прибавило. И все же, злобно зыркнув на Олега, он прочел что-то в его лице, уткнулся в миску и принялся запихивать в себя её содержимое с таким видом, будто морально готовился сильно об этом пожалеть. – У меня живот прихватит, – обвиняюще бросил он, отодвигая опустевшую посуду. – Ну, – философски протянул Олег, – теперь ты знаешь, где сортир, и даже умеешь им пользоваться. *** Говоря откровенно, Олегу стало немного стыдно. Совсем чуть-чуть. Чтобы успокоить совесть, он решил сделать на ужин пюре, выкопал в аптечке активированный уголь и незаметно поглядывал, как там поживает Сережин живот. Серёжа послушно возился в курятнике, заручившись обещанием, что грозный Арсений на это время будет заперт в сарае, часто отлучался пить, но забеги в сортир не устраивал, из чего Олег заключил, что его организм мобилизовался и каша, пусть пригоревшая, пошла впрок. Ну и чудненько, стоило скандалить. На ужин Олег, как и собирался, потолок пюре. Очень вкусное, аж самому понравилось. – Эй, бойцы курятникового фронта, кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста! Но в курятнике Серёжи не было. И в сарае не было (конечно, там же Арсений). И в туалете не было. Странно было бы предполагать, что он разобидится настолько, чтобы ныкаться в кустах, как пятилетка, но Олег на всякий случай прочесал заросший сад. А потом дом. Вскоре стало очевидно, что Серёжи и след простыл. «Найду – прикончу», – ласково подумал Олег. Он вышел со двора и присмотрелся к грунтовке. Дождей не было пару недель, так что рассчитывать на четкие следы не приходилось, зато Олег жил достаточно далеко от цивилизации, чтобы мимо его дома крайне редко ездили автомобили. Поверх отпечатков шин от Вадикового крузера виднелись следы. И вели они… – Ты прикалываешься? – вслух пробормотал Олег. Да, виды были обманчивы: дорога налево сперва напоминала лесной проселок, но вела к цивилизации, а дорога направо, напротив, казалась пошире и поопрятнее, однако уводила в итоге в пампасы, но… Раз уж Серёжа от потрясения запамятовал, с какой стороны они с Вадиком приехали, на следы шин-то мог обратить внимание? Следы, чтоб их, вели к лесу. Олег шел по ним, пока получалось, но быстро потерял полностью. М-да. Это ж надо быть таким идиотом. Олег сомневался, что Серёжа отправился поискать грибов-ягод на ужин. А если даже реально отправился, то вдвойне идиот. Несмотря на обостренное перед течкой обоняние, тягаться нюхом с ищейкой Олег не мог. Зато мог раздобыть реальных ищеек, пусть терял драгоценное время. В потемках к забору, отчаянно грохоча и плюясь дымом, пристыковался ведровер военно-полевой масти, из которого поочередно выскочили Платон и Выха. Платон держал маленький питомник на краю одной из близлежащих деревень, а Выха был пожилым бладхаундом. Полностью его звали Выхухоль. Кто и зачем окрестил пятидесятикилограммового кобеля в честь нелепой крысообразной зверюшки история стыдливо умалчивала. Олег присел, жамкая обвисшую складчатую шею, и Выха облизал ему лицо. – Здорово. Опять коза сбежала? – Ага, – вздохнул Олег. – Никакого сладу с ней. Тот факт, что для поисков «козы» Выхе понадобилось нюхать сапоги и перчатки, никого из их троицы не смутил. Псу было, ясно, по барабану, а Платон никогда не задавал лишних вопросов, за то Олег его и уважал. Привязав к собачьей шлейке длинную веревку и вооружившись фонарями, они углубились в лес. Выха шел уверенно и весело, радуясь вылазке: гладкая каштановая туша переливалась в искусственном свете, отчаянно мотался длинный толстый хвост, тяжелые уши подметали траву и опавшие листья, когда пес утыкался черной, словно подпаленной мордой в землю, ловя запахи. Через какое-то время он сорвался мало не в галоп, и за ним, хотя Платон натягивал веревку, пришлось бежать. Так они ломились через заросли еще минут десять, а потом земля под ногами и лапами раскисла и захлюпала, и Олег хотел было предупредить, что надо бы поберечься, чтобы не угодить в болото, когда Выха сделал последний прыжок и замер над почти неприметным холмиком под кустом. Лишь подойдя вплотную, Олег разглядел разметавшиеся пряди рыжих волос. – Смотри: твой… кхм… козлик? – Платон кашлянул, оттащил собаку и принялся потчевать чем-то из поясной сумки. Олег со смесью досады и жалости уставился на неподвижное тело. Ой, идиотина… На Серёже была просторная, в хлам убитая камуфляжная куртка. Такая, Олег вспомнил, висела в сенях, выбрасывать было жалко. В лес и в камуфляже – чтоб уж точно не нашли. Олег присел рядом, бегло осмотрел тело и видимых повреждений не нашел. Потом перевернул, потормошил и с облегчением понял, что Серёжа вполне себе живой. Только мокрый насквозь, заледеневший и с внушительной шишкой на лбу. – Эй? Болит? Тошнит? В глазах двоится? Взгляд фокусировался, зрачки были одинакового размера. – Иди ты в… баню, – пробурчал Серёжа и медленно сел. – Какого хрена ты тут делаешь? – у Олега отлегло от сердца, и он продолжил злиться на дебила со спокойной совестью. – Гуляю. Ягоды собираю. Эту… клюкву. – Ага. В июле-месяце, в потемках и наощупь. Ты хоть знаешь, как она выглядит, долбоебушка? Серёжа пожал плечами, старательно не встречаясь с Олегом взглядом. – Ему бы в больничку, – подал голос Платон. – Травмы головы коварные. – Да он по жизни на всю голову травмированный, – отмахнулся Олег. Он решил не светить Серёжу лишний раз в окрестных заведениях и наблюдать за симптомами, если таковые появятся. Пока Серёжа довольно уверенно поднялся на ноги и стоял сам. Назад плелись целую вечность. В авангарде с осознанием выполненного долга гордо вышагивал Выха, показывая дорогу. Лихорадка гонки по следу выветрилась, и он двигался неспешно, как полагается крупной собаке солидного возраста. Следом шел молчаливый Платон, за ним, шаркая и спотыкаясь, поспевал Серёжа, а Олег замыкал цепочку, следя, чтобы тот не свалился, не дал деру и не доставил проблем еще каким-нибудь образом. – С тебя два десятка яиц и куриная запеканка, – сообщил Платон, с натугой подсаживая Выху на переднее сиденье. – Заметано. Серёжа тоскливо следил за сборами. – А он меня держит силой и не отпускает, – вякнул он. Олег вытаращился. Такой подставы он не ожидал. Кабы не потенциально ушибленная голова, лететь бы Серёже метра два ласточкой. – Правда, че ли? Впечатленным Платон не выглядел. Видать, считал, что если ты не девка метр с кепкой от земли, то держать силой тебя никто не сможет. Ошибался, разумеется, но Олегу это было на руку. – Хахаля сеструха сдала от алкоголизма лечиться, – процедил он. – Он тебе в похмелюге еще и не такое скажет. – Быва-ает, – меланхолично протянул Платон. – Тогда до скорого. Обращайся. Ценой огромного усилия воли Олег молчал, когда искал Серёже сухую одежду и ждал, пока тот переоденется. Затем велел сесть за стол перед кастрюлей с позабытым остывшим пюре и наорал. Очень хотелось разбить об тупую Сережину башку пару посудин, а то и табурет, но Олег ограничился лекцией на повышенных тонах о черной неблагодарности и закончил тем, что предложил катиться обратно в город и там бегать от снайперов в свое удовольствие. Серёжа молчал. Глаза у него помутнели и наполовину скрылись под веками, на щеках цвели рваные розовые пятна. Олег, насторожившись, пощупал лоб под спутанной челкой и выругался, почувствовав под пальцами нездоровый жар. Не было печали. *Примечание: ПЭС – предэстральный синдром (аналог ПМС) Глава 2: Рай с ангелами Серёжа валялся в бреду. Причем температура у него была не заоблачная, столбик термометра чуть перевалил за тридцать восемь. У Олега и сослуживцев такая температура и за температуру особо не считалась: жрали таблетки, если мышцы с башкой ломило, и бодро топали дальше, – но, видать, Сережа был из тех, кто паршиво переносит даже небольшой жар. Тем не менее, лекарства Олег решил приберечь на крайний случай, а пока растирал его водкой, выпаивал малиной и ромашкой и менял холодные примочки. Перспектива кормить Серёжу жаропонижающим и надеяться, что того нет аллергий, маячила в ближайшем будущем: если дня через три-четыре один будет в невменозе от течки, а второй – от болезни, то черт знает что выйдет. Хоть Вадика зови сиделкой. Правда, Олег подозревал, что в таком случае очухается с узлом в жопе. Не исключено, что Серёжа тоже. Вадик был всеяден, а от этих ваших норм и моралей отмахивался так же беспечно, как от москитов. – Ты офигительно пахнешь, – доверительно сообщил Серёжа, взял пытающегося вытянуть из-под него промокшую простыню Олега в нежный удушающий захват, ткнулся носом ему под ухо и втянул воздух так сильно, будто пытался вынюхать всего Олега целиком. – О тебе того же сказать не могу. Поползновения одновременно смешили, раздражали и вызывали сладкие спазмы в деликатных местах. Серёжа, когда тихонечко лежал, послушно открывал рот для ложки и не ломал заборы с курятниками, бесил куда слабее, плюс своим уязвимым состоянием вызывал некое сочувствие, плюс парадоксальным образом сделался еще красивее: нос заострился, запавшие глаза казались больше и томно блестели, мокрые красные губы словно тронули помадой, потемневшие волосы в художественном беспорядке липли к влажным вискам и щекам. Проклятье. Это все надвигающаяся течка виновата. – Ты пахнешь как… как… как рай с ангелами, – вдохновенно продолжал Серёжа. – И как же пахнет рай с ангелами? – с искренним интересом уточнил Олег, не без труда высвободившись из во всех смыслах горячих объятий. – Точно на свежий асфальт банку меда разбили! Олег заржал, и наваждение спало. Спустя пару часов, пропотев после огромной кружки чая с малиной и начав мыслить чуть яснее, Сережа снова подал голос: – А я же под кустом не просто так лежал. – М-да? – рассеянно отозвался Олег, дуя на бульон. – А что ты там делал? У муравьев дорогу спрашивал? – Я прятался от монстра. Ложка вывернулась из Олеговых пальцев и глухо шлепнулась на прикроватный половичок. По примете к гостям, верно? Мужчина или женщина? Олег не помнил. – От монстра, – повторил он. Серёжа закивал. – От монстра. С зелеными глазами. – Зеленоглазое такси, блядь, – пробурчал Олег, яростно полируя провинившийся столовый прибор полотенцем. Похоже, он ошибся, предположив, что Серёжа начал мыслить яснее. У какого лесного животного глаза светятся зеленым? Кошка на монстра при всем желании не потянет. Рысь? Лиса? Волк? Нет, у волка вроде красным. Да и откуда в принципе взялось свечение? Лунный свет тускловат для подобного эффекта, а фонарь Серёжа не прихватил. – Прям реально светились? Как огонечки? – Как пятно поверх, – таинственно исправил Серёжа и так живо заинтересовался приближающейся ложкой, что «зеленоглазого монстра» больше не упоминал. * К утру третьего дня страдальцу резко полегчало. Олег понял это по взгляду: во время болезни Серёжа либо бессмысленно таращился по сторонам, либо влюбленно жрал его глазами, а теперь поглядывал с настороженной опаской. – Что, поход за клюквой вспомнил? – подколол Олег. – Ладно, не трясись пока. Когда мы оба придем в норму, напомни, чтоб я сколотил будку и тебя на цепь посадил. – Ты тоже болеешь? Олег дебильный вопрос проигнорировал и подвинул к кровати табурет с миской, в которой исходил парком очередной консервированный шедевр небезызвестного комбината по производству пищевых продуктов. На этот раз подогретый в меру. Серёжа потыкал вилкой кусочки овощей и вздохнул. – Мне в бреду привиделось или мы пюре и куриный суп ели? – Не привиделось, поэтому сейчас мы едим консервы: суп и картошку ты сожрал. Серёжа снова вздохнул, но потом вошел во вкус и смолотил свою порцию с волчьим аппетитом выздоравливающего. Сразу бы так. – Если температура не поднимется, вечером в баню пойдем. Серёжа не мылся с приезда – после первого трудового дня, лесной прогулки и постельного режима несло от него как от компостной кучи, приправленной паданками, хотя Олега вонь слабо беспокоила, он в свое время и не такое нюхал. Ему, между прочим, тоже не мешало хорошенько вымыться: скоро будет не до спа-процедур. *** Приземистая избушка вмещала в себя крохотный предбанник, а за ним тесную, только развернуться, парную с печкой-каменкой и полками в два яруса. – Нам обязательно мыться вместе? – уныло спросил Серёжа, кутаясь в махровую простыню, как одалиска в шелка. – Нет, я буду мыться здесь, а ты можешь поплескаться в болоте, – парировал Олег. Причин, по которым он не желал пускать Серёжу в баню в одиночестве, было две. Первая очень разумная: после того, что Серёжа натворил в первые же сутки, Олег нешуточно опасался, что банный день закончится в травмпункте. До которого еще добраться надо. Банька была маленькая и потенциально небезопасная. Ну, как минимум для того, у кого и руки, и мозг обретаются в районе таза. Резиновых ковриков не было, как и защитных перил вокруг печечки. Горячие труба и камни подступали мало не вплотную к полкам. Собственно париться Олег не собирался: он перед течкой, Серёжа после болезни, лишняя жара впрок не пойдет, – поэтому баню разогрел по минимуму, просто помыться да настроения ради. Вторая причина крылась в желании Серёжу подразнить: надо же было отомстить за охи, вздохи, гляделки сердечками и загребущие ручонки минувших дней. Олег пока неплохо себя контролировал и был процентов на восемьдесят уверен, что помывка не закончится задорной оргией на подстилке из березовых веников. При мысли об оргии сделалось жарко, и нагретый влажный воздух был тут ни при чем. Серёжа принюхался и судорожно сглотнул. Ха-ха, выкуси. В парной они посидели в неловком молчании минут десять, после чего Олег отогнал Серёжу в дальний от печки угол, выдал шайку с горячей водой и мыло. Вроде схватил из ящика первый попавшийся брусочек Fax, а под руку подвернулось яблочное. – Мыло не роняй, красавчик. – А то что? – угрюмо пробурчал Серёжа. – Поскользнешься и грохнешься башкой об полок. А ты что подумал? Серёжа фыркнул, отвернулся и, скрючившись, принялся тереть себя мылом. Еще в доме, меняя пропотевшие футболки, Олег обратил внимание, что неровные светлые пятна покрывают не только Сережины лицо и руки. Сейчас же стало видно, что торсом они не ограничиваются, а ползут до самой задницы, может, и ниже, но сливаются с незагорелой кожей ягодиц. – Я все спросить хотел, ты чего такой пятнистый? Болеешь? – Витилиго, – пробормотал Серёжа. – Нарушение пигментации. Это не заразно. Кажется, Олег что-то такое слышал. Или читал. Ну супер, главное, что не заразно. И, пожалуй, была в этом некоторая… изюминка. Он чертыхнулся про себя. Гребаные гормоны. В таком состоянии небось в чем угодно изюминку найдешь, хоть в стригущем лишае. Серёжа мылся так спешно, будто торчал в тюремной душевой под пристальными взглядами десятка татуированных громил, которых хлебом не корми, а дай покуситься на самое ценное. Минуты через три он объявил, что закончил, однако Олег, последовав примеру вредной медсестры в школьном бассейне, заставлял его перемываться до тех пор, пока кожа не заскрипела, а из всех запахов не остался аромат свежего зеленого яблока с маслянистой сладкой и солоноватой ноткой карамели. – Ты меня нюхаешь, – с каменной миной сказал Серёжа. О да, Олег нюхал. И не только нюхал, но и трогал. Они оба уже были немного возбуждены, но белого слона в комнате игнорировали так старательно, что аж смешно стало. – Ты меня тоже, – парировал Олег. Ну конечно, Серёжа не мог удержаться, просто, в отличие от Олега, пытался делать это тайком. Получалось на редкость паршиво. – Ну и че? – полюбопытствовал Олег. – Я все еще пахну как рай с ангелами? – Чего? К-какой, блин… На Серёжу было жалко смотреть. Олег закусил губу, чтобы не расхохотаться. – Слушай, если я чего-то наговорил, то не обращай внимания. У меня всегда так: как выше тридцати семи и пяти, начинаю чушь нести. – Я заметил, – Олег опустился на нижний полок, небрежно пристроив сложенную простыню на бедрах. – Ты реально нес чушь. Но с зеленоглазым монстром вышло увлекательно. Серёжа осторожно примостился на противоположном конце полка и сгорбил плечи. – А вот это… Насчет монстра… Я в самом деле что-то видел. Кого-то. Дело принимало интересный оборот. Хотя Олег по-прежнему был уверен, что у Серёжи уже тогда начался жар и «монстр» ему почудился. Или лось какой мимо прошел. – И что, реально глаза зеленым горели? Так не могло быть: отраженного света слишком мало, у тебя ж ни фонарика не было, ни фар. Серёжа хмыкнул без интонации. Олег прикрыл глаза и расслабился. Телу было тепло и приятно. Без раздражающего трения одежды постоянный слабый зуд стих, легкое возбуждение накатывало волнами, кожа стала чувствительной настолько, что Сережин взгляд ощущался, как невесомое касание, от которого бежали мурашки и вставали дыбом волоски. – Ты чего пялишься? Понятно чего. Но посмущать Серёжу было забавно. Свое внимание, правда, он объяснил совершенно не тем, чего ждал Олег. – Откуда у тебя шрамы? Вот и ответочка за витю-как-там-его прилетела. Посылать Серёжу в пешее эротическое после расспросов о состоянии его собственной кожи было как-то неловко. Клеймо на правой руке Олег замаскировал водостойким пластырем, но чтобы скрыть все остальное, пришлось бы искупаться в театральном гриме, а то и пластическим обклеиться. – С тигром подрался, – беспечно бросил он. Серёжа скептически мыкнул. – А если я завтра спрошу? – Завтра я запутался в колючей проволоке. А послезавтра пер напролом через плантацию мексиканских кактусов. Серёжа вздохнул и замолчал. Сбить настроение, впрочем, не смогло даже его ненужное любопытство: Олег дышал яблочным ароматом, чувствовал, как тот мешается с крепнущим запахом смолы и меда, и не до конца проглотил стон, когда, смахивая волосы со лба, задел согнутой рукой затвердевший сосок. – Ты специально, что ли? – резко спросил Серёжа. Олег глянул искоса из-под ресниц. – Понятия не имею, о чем ты. Серёжа в упор смотрел на него потемневшими глазами и раздувал ноздри. – Сунешься – улетишь во-o-oн туда, – ласково предупредил Олег, указав подбородком на камни на печи. – Да ладно… – Серёжа, не вставая, нервно переступил ногами, как нетерпеливый пес лапами. – Ну отсосать хотя бы можно? Что ж, это всегда можно, почему бы и нет? Олег предусмотрительно отодвинулся подальше от печки, сбросил полотенце и развел колени. Серёжа оказался у него между бедер стремительно, словно телепортировал, и накинулся на член, как голодный верблюжонок на мамкину титьку. Сосал он на троечку – альфа, что с него возьмешь – давился и пускал слюни, но недостаток практики компенсировал кипучим энтузиазмом. Олег ощутил, что вот-вот кончит, попытался оттолкнуть Сережину голову, но тот присосался клещом, руки его поползли с Олеговых бедер на ягодицы, Олег метнул многозначительный взгляд на печку, но Серёжа жмурил слезящиеся от усердия глаза и все равно ни черта не видел, так что Олег плюнул, оперся на локти, приподнял таз и, едва палец суховато, но без сопротивления вошел в расслабленную дырку, провалился в наслаждение, как в горячую алую яму, до хрипа и сведенных мышц. …Олег съехал ниже, края полков неудобно врезались в поясницу и спину, палец оставался внутри, простреливая чувствительную плоть уколами остаточного удовольствия. Серёжа, уткнувшись лицом между его ляжкой и пахом, быстро-быстро дергал свободной рукой и тяжело дышал. Олег представил, как он обхаживает вхолостую надувшийся узел, и невольно сжался. Они застонали в унисон, Серёжа вытянул наконец палец, дернулся, засипел и медленно обмяк. С полминуты они не двигались, потом Олег понял, что бедра и руки дольше его не удержат, отпихнул Серёжу и с облегчением шлепнулся жопой на теплые доски. Тело звенело от удовольствия, но намекало, что это так, аперитив, а основное блюдо… Хрен тебе, а не основное блюдо. Эйфория схлынула, будто отлив. Вот тебе и уверенность на восемьдесят процентов… Конечно, на оргию их недоперепих не тянул, однако Олег и этого позволять не собирался. Он здесь главный, а Серёжа – бестолочь зеленая, и эта бестолочь обязательно возомнит о себе черти что и откажется признавать Олега авторитетом, если будет совать хер ему в зад почем зря. Олег поспешно опрокинул на себя шайку воды. Серёжа все еще сидел на полу с одуревшим взглядом, компостировал зубами нижнюю губу и поглаживал себя между ног. – Я на улице, – бросил Олег. – Как очухаешься, сполоснись и выходи. Если свалишься на печку, домой можешь не возвращаться. Серёжа угукнул, хотя вряд ли что-то в самом деле услышал. Кольнуло завистью: он бы тоже мог плавать в мареве блаженного одурения, а затем пойти на второй заход, но… На улицу Олег не торопился: обсушился, натянул одежду, а после сидел в предбаннике, цедил заранее принесенный из дома квас и краем глаза наблюдал через дверной проем, как Серёжа чуть ли не на четвереньках добирается до чана с водой и плещет на себя из ковшика. Как же его от настоящего секса размажет? Внутренности свело долгой сладкой судорогой, и Олег шуганул разыгравшееся воображение. Только когда Серёжа вывалился из парной и, пряча глаза, принялся растираться полотенцем, Олег вышел из бани и потопал к дому. *** На следующий день Олег обустраивал логово. Он сновал из дома в бытовку около сортира и обратно, перетаскивая пятилитровки с водой, крекеры, шоколад, тушенку, полотенца и пледы с подушками. Кожа стала слишком горячей и тесной, обтягивала словно не мышцы и кости, а воздушный шарик, надутый вместо гелия возбуждением и злостью. Олег чувствовал себя ящиком Пандоры на минималках: открой – и такое полезет, что берегись все живое. Это состояние в целом было не в новинку, но необходимость проводить течку в непосредственной близости от альфы, которым нельзя воспользоваться по назначению, возводила все неудобства в куб. Будь Олег один, спокойно отсиделся бы в доме, а так пришлось устраивать великое переселение. Хуже того, запереться в бытовке и носу наружу не казать, пока не успокоится гормональный шторм, он не мог: почти всерьез боялся, что вылезет на пожарище с печной трубой и скелетами. В итоге сошелся с совестью и организмом на том, что будет выходить кормить животных и доить Мафию дважды в день: рано утром, пока Серёжа дрыхнет, и вечером, когда Серёжа… М-да. Черт с ним, полезет – огребет. А днем пусть сам корм задает, дело нехитрое. С этими мыслями Олег едва не врезался в Серёжу. Тот торчал у сарая истуканчиком, прижимая к себе охапку тряпья. – Что это? При ближайшем рассмотрении тряпье оказалось тремя Сережиными футболками. – Я… э… подумал, тебе нужно… для гнезда? – к концу сбивчивая фраза совсем съехала в неуверенный вопрос. И правильно. Олег прописал ему в морду, потому что нечего. Легонечко, другой бы, может, и не пошатнулся, но Серёжа как стоял так и сел ровнехонько на задницу. – Ты охуел? – поинтересовался Олег. – У несушек гнезда, вот в курятник свою рвань и тащи. С этими словами он выдернул из Сережиных рук шмотки, унес в бытовку, старательно рассовал по периметру логова, после чего сообразил, что именно делает, и фейспалмом чуть не отправил себя в нокаут. Гребаная течка. Серёжа, когда Олег выглянул в окошко, сидел на прежнем месте, потирал челюсть и лыбился, как даун. * На ночь Олег уже собирался уединиться в бытовке, поэтому вечером торопливо раздавал Серёже указания – и по безопасности, и по хозяйству. Серёжа таращился преданным собачьим взглядом, и видно было, что вся думалка у него в штаны стекла. Тем не менее он старательно кивал и таскался за Олегом след в след с очумелым лицом, будто под гипнозом, в точности как тот мыш из диснеевского мультика за куском сыра. Яблочной свежестью от него разило так, что голова шла кругом. – Покорми животных, – велел Олег после инструктажа и отправился вносить последние нотки в логово. Самой последней ноткой стали стыренные со стула Сережины спортивки. А нефиг одежду раскидывать где попало. Когда Олег вернулся принимать работу, Серёжа стоял у кухонного шкафчика со сложной физиономией. – У тебя тут какая-то инопланетная медуза в банке, – со смесью глубокого сомнения и священного ужаса проговорил он. – Её тоже кормить надо? *** Течка проходила ожидаемо фигово. Тело, чувствуя близость альфы, бесилось на всю катушку: аппетит ушел в минус, а либидо, напротив, скакнуло выше крыши. Дважды в день Олег выбирался из бытовки, с матом обливался холодной водой и ковылял кормить, доить и проверять, все ли живы. Серёжа, зараза, утром дрых так крепко, что даже на запах не реагировал, а вечером сидел в доме и трахал Олега взглядом из-за шторки. Выйти и подкатить не пытался. А жаль. Олег бы дал ему в зубы. О да-а-а… Дал бы в зубы, завалил и объездил так, чтоб член задымился. Проигрывая в голове этот сценарий во всех анатомических подробностях, Олег плелся обратно в бытовку, грыз шоколад, глотал воду литрами, дрочил до изнеможения, дремал и видел такие сны с участием Серёжи, что тот, если б мог их подсмотреть, свалил бы в город пешкодралом. Зато Сакар и «Мертвецы» если и пытались заглянуть в его мозги, то выскакивали пробкой – кошмары Олег смотрел исключительно порнографические, причем, как в том анекдоте, не страдал ими, а наслаждался. Только один раз Серёжа подобрался к бытовке и сел под стену, весь из себя тоскливый, как Хатико. Олег, гоня желание распахнуть дверь и затащить его внутрь за ногу, открыл крохотное, а-ля бойница, окошко и неприветливо поинтересовался: – Чего тебе? Серёжа сделал жалобные глаза. – Может, выйдешь? – Если я выйду, то ты войдешь! – рявкнул Олег. – В царствие, блядь, небесное! Серёжа душераздирающе вздохнул и послушно свалил. Олег порадовался, но не от всей души. По итогу вместо привычных трех дней он провалялся в логове все пять и успел по кругу проклясть Серёжу, Вадика, себя, дьявола, гольфиста, японского онаниста и эту дверцу. Зато шестое утро встретил с абсолютно ясной башкой, безо всяких аур и отходняков. Приунывшее логово хотелось взорвать нахрен, но рачительность победила, и Олег, наспех отмывшись, некоторое время провел за разбором вонючих, задубелых от высохших пота, спермы и смазки тряпок, решая, что отстирать на следующий раз, а что разве сжечь остается. Сережины шмотки как-то сами собой отправились в первую категорию, хотя то, что Олег вытворял с его штанами, осталось между ним и богом. Вспомнишь г… кхм, солнце, вот и лучик. Объявился Сережа: потянул носом воздух, настороженно приблизился и сел чуть поодаль, благоразумно не навязывая помощь и поглядывая на две кучи шмотья так жадно, что стало очевидно: дай ему волю – нырнет в них и вываляется сладострастно, как барбос в дохлятине. Фу, бля. – Доложить обстановку! – гаркнул Олег. Серёжа подскочил и непонимающе заморгал. – Э… Все… нормально? М-да, стоило ожидать, что в юношеские годы он омег под метафорическими хвостами нюхал, а не армию. Впрочем, на муштру у Олега не было ни сил, ни желания. Может, как-нибудь потом. – Супер, – буркнул он. – Поди яйца из-под кур собери, я омлет сделаю. Позавтракаем, и буду тебя учить доить Мафию. – Какую мафию? – жалобно спросил Серёжа. – Зачем доить? Ты бандитов крышуешь, что ли? Олег невольно ухмыльнулся. Ну… если учесть бандитский характер Мафии и тот факт, что она в самом деле проживает под Олеговой крышей… – Одного бандита. Точнее бандитку. Серёжа подозрительно заозирался, словно ожидал, что из воздуха вот-вот материализуется не то разбойничья атаманша, не то лирическая героиня песни, которая со стрелочками ходила на перестрелочки. Олег с трудом выдержал каменную физиономию, а про себя захихикал гиеной, чувствуя, как паршивое настроение налаживается семимильными шагами. Гормоны, чтоб их. *** Н-да, ему бы внять. Но Олег надеялся, что первый блин комом и что пять дней почти самостоятельного проживания помогли Серёже вытащить руки из жопы. Оказалось, что нет, не помогли. Поручений было всего два: наколоть дров и подоить козу. Что могло пойти не так? Олег ожидал, что максимум Серёжа сдуется на третьем поленце, а Мафия выдернет башку из кормушки и по нему потопчется, не больше. Но Серёжа переплюнул все его ожидания. В наихудшем смысле, разумеется. Серёжа стоял со страшно виноватым видом, в разорванной, перепачканной песком и зеленью футболке, возле груды чурбаков. Та с виду не уменьшилась, хотя вплотную к забору высилась скромная опасно кренящаяся поленница. Около колоды сиротливо валялась… головка колуна с коротким куском топорища. Олег уронил челюсть. – Как? – выдохнул он. Серёжа покаянно пожал плечами. – Понятия не имею. Промахнулся немного мимо полена, а оно об колоду стукнулось – и тресь пополам. С неделю назад Олег за такое ему самому «тресь пополам» устроил бы, но начался относительно спокойный период, поэтому он лишь выматерился под нос. – Страшно подумать, что ты сделал с козой. Вид у Серёжи сделался еще более виноватый, хотя куда уж дальше, и Олег похолодел. – Что? Только не говори, что… – он поискал в воображении варианты пострашнее. Что могло случиться? Дергалась головой в кормушке и сломала шею? Серёжа ей соски поотрывал? Нет, это уж хрень полная. – Я ей ничего не сделал, – обиделся Серёжа и совсем тихо добавил: – Она сама убежала. – Куда убежала? – В лес, – Серёжа дернул футболку за подол. – Я за ней гнался до деревьев и в заросли, но побоялся заблудиться и потерял. Олег испытал короткий момент дереализации. Почудилось, что он не перед домом стоит, а сидит в кинозале и смотрит тупую комедию. Потому что в реальности таких рукожопов не бывает. – Как она перебралась через двухметровый забор? Серёжа махнул в сторону поленницы. – Так по дровам. Олег глубоко вздохнул. Нет, кроме шуток, придурку очень повезло, что течка миновала. Иначе куском колуна получил бы по лбу и пополз в лес козу искать. – Ты идиот, – сказал Олег. – Бесполезный криворукий дебил. Жрешь да срешь, от чайного гриба и то толку больше. Серёжа внимательно рассматривал сбитые носы одолженных сапог и с каждым словом съеживался чуть сильнее. – Лоханешься еще раз, я того снайпера сам найду и сюда привезу, чтоб точно не промазал, – припечатал Олег. – А сейчас скройся с глаз моих, и чтоб я тебя не видел. Серёжа беспрекословно исчез. Часа два Олег его не видел и радовался, уж больно руки чесались подрихтовать кое-чей чересчур красивый нос. Но потом он немного остыл, пошел звать Серёжу на обед, мстительно разогрев рагу из овощей, которое тот терпеть не мог, и – вот так дежавю – не сумел найти. Снова пришлось обшаривать все постройки и сад, и снова Серёжи нигде не оказалось. Олег закономерно подумал, что он все же отправился на поиски козы и с собаками придется искать обоих, но затем обнаружил пропажу дряхлого «Аиста». Старый велосипед с обвисшей цепью и полуспущенными шинами тихо-мирно зарастал ржавчиной и разваливался на запчасти в сарае. А теперь его там не было. Ну не в лес же Серёжа на велосипеде навострился. Явно, что в деревню. Опять смылся, сука, даже вещи бросил. Избегающий, чтоб его, тип. Убегающий, блядь. А может, скатертью дорожка? В том, чтобы держать его силой, Олег заинтересован не был. Пользы от него как от козла молока, одни убытки. Однако профессиональные инстинкты кричали, что переданное под защиту тело нужно охранять, и как он, если что, станет смотреть в глаза Вадику? Другие инстинкты поддакивали, что нечего альфами разбрасываться: раз под рукой оказался, надо к рукам прибрать. Зачем? Да фиг его знает. Просто надо. На случай ядерного апокалипсиса. Дебил этот ни хрена не понимает: неведомая опасность типа далекая и нестрашная, а злой Олег здесь, надо от него ноги уносить, а дальше хоть трава не расти. Олег сердито рыкнул, с десяток метров прошел по вихляющему следу шин на мягкой после дождя грунтовке и вынул телефон. За минувшее время местность он успел прочесать километров на пятьдесят, поэтому мог предположить, куда именно поедет Серёжа. Троп тот не знает, будет держаться грунтовки, не сворачивая на маленькие дорожки, и в итоге окажется на распутье, как богатырь, только с калеченым великом вместо лошади и без камня с подсказками. Таким образом круг поисков сужался до трех деревень. И в каждой из них у Олега имелись знакомые: в одной – давешний Платон, во второй – любопытная старушенция Настасья Петровна, а в третьей – Виталина, девушка-ветеринар. Платон о Серёже был наслышан, остальным Олег скормил ту же легенду про сестрицыного хахаля в вынужденной завязке. – Если прикатит рыжий на старом велике, зовите в дом, обещайте, что подсобите с дорогой в город, и заприте где-нибудь с крепкой дверью, лады? Я примчусь и заберу, а то сеструха мне голову оторвет. В долгу не останусь, обещаю. Чтобы занять беспокойные руки и не менее беспокойные мысли, Олег унес опрокинутое ведерко с остатками молока и свирепо набросился на оставшиеся чурбаки. К счастью, запасной топор имелся. Тяжелый физический труд не подвел: когда через пару часов позвонила Виталина и сообщила, что Серёжа у нее, Олег отправился заводить машину со злорадным удовлетворением, а не горячим желанием порубить несостоявшегося беглеца вместе с дровами. Глава 3: Охота мертвеца В последний раз Сергей катался на велосипеде… да во сне, наверное. Но велосипед ехал. Дребезжал, выписывал пьяные восьмерки передним колесом, но ехал. Олег упомянул, что до ближайшей деревни двадцать километров, получается, крутить педали предстояло часа три при самом удачном раскладе, если эта развалюха не рассыплется под ним на куски. Грунтовка размякла, но не размокла в непролазную грязь, спасибо за маленькие радости. Мысли в голове прыгали и метались в разные стороны, что угодно, лишь бы не думать о том, что в любой момент может соскочить цепь, окончательно спуститься шина или нафиг отлететь колесо, чего там мелочиться. Последние дни Сергей пребывал в перманентном шоке, неприятности сыпались со всех сторон. Главным шокирующим фактором был, конечно, Олег. Вадим, пока ехали, пытался его успокоить и расписал Олега Волкова так, что Сергей ожидал увидеть чертового супермена. А увидел… Разнополярные впечатления почти наяву схлестывались с пронзительным клацаньем и снопами искр. Самое яркое было: омега, неповязанный омега в предтечке. На городских улицах и в стерильных офисах Сергей привык совсем к другим: с постоянными партнерами либо под легкими подавителями, когда запах приятно будоражит, а не наваливается стеной, отчего хочется ползать в ногах и пускать слюни. Когда первое потрясение схлынуло, Сергей усомнился, по адресу ли они обратились. В отличие от того самого Вадима, Олег не выделялся ни высоким ростом, ни богатырской комплекцией: в жилистых руках и сухих мышцах угадывалась сдержанная сила, но, говоря начистоту, учитывая дни цикла, в его теле вовсе не силу искать хотелось. С другой стороны, диковатая, заросшая, откровенно мрачная физиономия к подкатам не располагала, а окончательно сбивали с толку глаза – выпуклые, светлые, меняющие цвет в зависимости от освещения, необыкновенно красивые. Этими своими красивыми глазами смотрел Олег как законченный маньяк. Диссонанс таким образом возник сильнейший: одновременно хотелось и запрыгнуть на него, и очутиться подальше, желательно в противоположном конце страны. Сергей как с самого начала не понял, как себя вести, так не сообразил до сих пор. Язык у Олега оказался острый и ядовитый, замашки армейские в наихудшем смысле этого эпитета, а рука тяжелая. Сергея в жизни никто не бил. Правда, учитывая состояние, в котором он на тот момент находился, вместо недоумения и обиды оплеуха вызвала… воодушевление? Да, похоже на то. Как будто его не стукнули, а, пусть и расплывчато, пообещали снизойти. В конце концов, взял же Олег его футболки. Усугублял патовую ситуацию сельский быт. Если наносить воды и забить гвоздь Сергей кое-как мог, то… чистить курятник? Он кур живьем видел в контактном зоопарке в младшей школе. Когда в ответ на его недоумение по поводу перчаток и респиратора Олег припугнул сальмонеллезом, глистами и пневмонией, немедленно захотелось потребовать в нагрузку полный костюм химзащиты, а в идеале вообще к курам не приближаться, но делать было нечего. Впоследствии выяснилось, что опасности курятника включают, помимо прочего, неадекватных агрессивных петухов. Слава богу, в единственном экземпляре: от стаи он бы и лопатой не отмахался. Экскурсию по лесу Сергей вспоминать не хотел. Его отыскали с собакой, как животное или раба в историческом фильме. Справедливости ради, хорошо, что отыскали: он заблудился в темноте, пару раз забрел в болото, неудачно упал и увидел… Сергей не знал, что именно увидел. Что-то человекоподобное тяжело шагало во мраке, с присвистом дышало, и зеленое пятно у него на… лице? Морде? – светилось тускло и зловеще. Существо пробуждало потусторонний страх – не как дикий зверь, а как зомби. Олег ожидаемо не поверил. Честно говоря, провалявшись в горячке, Сергей уже сам не был уверен, что ночная встреча произошла наяву, а не стала следствием удара лбом о корень и поползшей кверху температуры. Олегова течка прошла в душном мареве «хочу-хочу-хочу». Да, его допустили к телу в бане, но это было так мало и незначительно… Сергей потом в себя приходил дольше, чем они… ну, это даже сексом не назовешь, тем более что сосать он толком не умел, узел неудовлетворенно ныл, хоть он и кончил, в голове творилась какая-то дичь. Следующие пять дней Сергей существовал на автомате: Олег пах как медовая пахлава и городской летний асфальт, это странное сочетание казалось необыкновенно притягательным, и Сергей выполнял порученную ему работу по дому, а не сидел под бытовкой и скулил озабоченным псом, лишь потому, что понимал: в противном случае мало не покажется. Течку с грехом пополам пережили. Сергей думал, что Олег теперь станет поспокойнее, да не тут-то было. Помимо кур, на участке жили три козы и козленок. Две козы были обычные, белые, как на картинках и в кино, а третья и её детеныш – светло-коричневые, с белой масочкой и черным ремешком вдоль хребта, но самое удивительное – у них не было ушей. Рогов не было тоже, однако отсутствие ушей бросалось в глаза куда больше. Волки отгрызли? Купировали, как кавказской овчарке? Олег посмеялся и сказал, что это порода такая. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что уши все-таки есть, просто малюсенькие. Короткоухую козу звали Мафия, и её полагалось дважды в день доить. Вручную. Сергей представлял это как-то так: подойти, сесть, взять за соски и дергать. На практике же все оказалось сложнее: и вымя протри, и кремом помажь, и соски обработай, и первые струйки сцеди, и чуть ли не песни пой, чтоб коза, цаца эдакая, в процессе не нервничала. Мафия и так не нервничала – стояла головой в кормушке и жевала. Потом оказалось, это она при хозяине изображала послушную. Когда Сергей сунулся к ней в одиночестве, она без видимого труда выдернула голову из кормушки, хотя он закреплял все так, как показывал Олег, опрокинула ведерко, вихрем пересекла двор, по нарубленным дровам (бляха-муха, и за топор отчитываться… ) добралась до середины забора, скакнула, ловко перевалилась через край, как альпинист, и была такова. Сергей кинулся за ней, почти схватил за задние ноги, но только проехался по дороге, стесывая локти и колени. А в лесу вдобавок футболку порвал, пусть углубляться в чащу, помня о предыдущем опыте, побоялся. Олег отчитал его с таким презрением, что бросило в жар, и это стало последней каплей. Течка кончилась, слепое очарование и желание ползать на брюхе схлынули. Сергей был альфой, черт побери, он не привык, чтоб об него ноги вытирали. Выяснять с Олегом отношения не хотелось, поэтому он решил уйти. Не как в прошлый раз невесть зачем неизвестно куда, а с конкретным планом. В сарае доживал свой машинный век старый велосипед. Сергей примерился и выяснил, что тот, несмотря на бедственное состояние, на ходу. Он нашел насос и масло, подкачал шины, смазал цепь. Чем еще помочь, не знал, оставалось надеяться, сойдет. Главное, добраться до деревни, а там выспросить у местных про ближайший автобус до города (кошелек ему Олег, к счастью, оставил), из дома вызвонить Вадика и требовать в телохранители кого-нибудь более вменяемого. Через час начали отваливаться ноги, солнце вышло из-за облаков и палило нещадно, до темноты в глазах, а бесконечные поля по обе стороны навевали тревогу. Если он сейчас получит солнечный удар и свалится, то его никто не найдет, так и будет валяться в подсохшей грязи, пока не провялится, как таранка. Может, вернуться? Нет уж. Олег его точно изобьет, а то и убьет, хотя вроде как должен защищать. Может, сделать привал? Но тогда он потеряет время. Велосипед решил эту дилемму за Сергея: соскочила цепь. Он отволок драндулет в тень куста и провозился битых двадцать минут, тайком от самого себя радуясь передышке и отчаянно жалея, что не захватил с собой воду. Уверен был, что за три-четыре часа от жажды не умрет, а тут и двух не прошло, а ощущения, будто не на велосипеде по ленинградской области ехал, а велосипед на горбу по пустыне тащил. На этом злоключения не кончились: перед развилкой, обещающей аж три деревни, спустило колесо. Сергей подумывал бросить велосипед и оставшиеся километры преодолеть пешком, но потом, вспомнив рассказ одного из коллег, умудрился подкачать шину ртом. Едва щеки не лопнули да и результат был весьма сомнителен, но дотащиться до деревни (свернул направо, где цифра на указателе была поменьше) удалось. С первого же двора выбежала девушка. – Вы заблудились? – озабоченно спросила она. – Я вас раньше не видела. Вы хорошо себя чувствуете? Сергей чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Девушка посерьезнела. – Я врач, – сказал она. – Ну… ветеринарный, вообще-то, но я вижу, что вам плохо. – Автобусы до Петербурга… ходят? – выдохнул Сергей. – Конечно, – отозвалась девушка. – Минут через сорок будет. Но я вам говорю, если вы не отдохнете в холодке, то до автобуса не доползете. Зайдите, я вас потом до станции доведу. – Спасибо, – Сергей бросил треклятый велосипед под забор и вслед за девушкой прошел в дом. – Как вас зовут? – Вита, – она капельку нервно пригладила длинную пшеничную, как на картинках, косу. – А я Серёжа. – Будем знакомы, – она указала на дверной проем, из которого веяло блаженной прохладой. – Присядьте на диван или лучше прилягте, а я принесу вам воды. Едва не всхлипывая от благодарности, Сергей вошел в комнату и ничком упал на застеленный пледом диван. В комнате работал вентилятор, плед был почти холодный. Господи, есть же в жизни счастье. В пелене блаженства он услышал два последовательных звука, но не сразу смог их идентифицировать. Хлопок. Металлический щелчок. Что? Он резко сел, зажмурился, пережидая дурноту, затем подошел к двери – пару секунд назад та была открыта – и толкнул её. Ничего. Рванул ручку. Заперто. – Олег приедет за вами! – громко, с легкими истеричными нотками отозвалась с той стороны Вита. – Успокойтесь. Я понимаю, что вам тяжело, но обязательно станет лучше, главное, перетерпеть и не срываться. Она знает Олега? Он скормил эту идиотскую отмазку и ей тоже? По не вполне понятной ему самому причине Сергей ударился в панику. Он объяснил ситуацию, умолял, требовал, угрожал полицией, пытался схитрить, жалуясь на плохое самочувствие и выпрашивая стакан воды. Ломился в дверь, но та оказалась слишком крепкой, бросился было к окну, но за стеклом темнела фигурная решетка. Вита большую часть времени молчала, только пару раз повторила, что «все хорошо, Олег едет». Нехорошо, совсем нехорошо. В конце концов Сергей вымотался и упал на диван. Он в самом деле чувствовал себя отвратительно, а тут хотя бы было прохладно. Жаль, что она не успела принести воды… Кажется, он задремал: в реальность выдернули тяжелые шаги, от которых все внутренности смерзлись в склизкий ком, и голоса. – Я вся извелась, – жалобно говорила Вита. – Он просил, плакал, ужасы какие-то рассказывал… Вообще-то Сергей не плакал. Вроде бы. Он не помнил: неважно себя контролировал. – Виточка, на меня посмотрите, я что, на маньяка похож? Вы, наверное, с алкоголиками и наркоманами дела не имели, – Олегов голос Сергей узнал с трудом: мягкий, низкий и успокаивающий. – Как в брюхе загорится, они вам с три короба наплетут, хоть роман пиши. Не переживайте. Вы очень смелая девушка и очень мне помогли. С меня коробка конфет размером с вас. Она польщенно рассмеялась. Сергей сел, и в тот же момент щелкнул замок. Облик Олега разительно переменился: он чуть ли не светился, ледяные глаза стали ласковыми и теплыми, белые зубы сияли в улыбке. Видно, подключил все свое омежье обаяние, позволяющее даже при физиономии арабского террориста выглядеть безобидно и располагающе. Аромат меда, ослабший после течки, но заметный, почти полностью вытеснил запах асфальта. – Домой поехали, горе, – с легкой насмешкой проговорил Олег. – Ну и заставил ты меня побегать. Сергей обреченно вышел из комнаты. Короткий сон немного освежил его, но голова пульсировала болью, а во рту было так сухо, что он не знал, сумеет ли разлепить губы, не содрав кожу. У калитки стоял большой темный внедорожник. Сергей узнал модель: «УАЗ Патриот», знакомый водил такую же машину, ласково именовал её Патриком и хвастался, что она хоть до Северного полюса довезет. Охотно верилось. Если б Сергей смог раздобыть ключ от гаража, до Петербурга долетел бы вмиг. – Садись вперед, – велел Олег совсем другим голосом, и Сергей мог побиться об заклад, что все очарование с его лица сдуло, стоило Вите закрыть калитку. Сергей подчинился и закрыл глаза. Он не желал ни смотреть в окно, ни коситься боковым зрением на Олега, пытаясь угадать, насколько тот зол. Все еще мутило, однако в салоне работал кондиционер, и Сергей надеялся за время дороги вздремнуть и прийти в себя. Попить бы… Но с этим придется потерпеть до колодца. Главное, чтоб Олег с порога в какой-нибудь подвал не засунул. Дорога убаюкала его за считанные минуты, но машина внезапно остановилась. Сергей открыл глаза: справа поле, слева Олег с ладонями на руле и сложным лицом. Он проворчал что-то, откинул крышку на центральной консоли и запустил руку в нишу. Господи, что он там ищет? Пистолет? Веревку? Свяжет и сунет в багажник к велосипеду? Привяжет и заставит за машиной бежать? Олег вынул мятую литровку с водой. Сергей выдохнул громче, чем собирался, и понял, что задерживал дыхание. – Ты спецом это делаешь, да? – поинтересовался Олег, не глядя на него. – Всякий раз, когда творишь херню, оказываешься в итоге полутрупом, чтоб я тебя жалел? – не дожидаясь ответа, он сунул бутылку Сергею. – Перелезай назад и ложись. Пей по чуть-чуть. Если подавишься или блеванешь, языком чистить будешь. А без угроз вообще никак? Но за тонким пластиком плескалась восхитительная холодная вода, и Сергей, пробурчав благодарность, пересел на задние сиденья. Чтобы в самом деле не подавиться, он сперва сделал несколько небольших глотков, которые показались слаще любого оргазма, а потом съехал набок и уснул, обнимая бутылку. *** -- Подъем, приехали. Сергей еле продрал глаза. Олег выбрался из салона, обошел машину, Сергей толкнул дверь, встал и… – Стой. Команда была негромкая, но Олег её буквально прорычал, несмотря на очевидное отсутствие звука «р». Сергей замер в движении, покачнулся, потерял равновесие и упал обратно на сиденье. – Быстро за руль. Что за чертовщина? Это ему тут, секундочку, голову напекло, почему Олег ведет себя так странно? Недоумевая, Сергей перебрался на водительское сиденье и сел, положив руки на руль. – Водить умеешь? – Да. – Если поймешь, что со мной что-то случилось, – уезжай. Если увидишь постороннего – просигналь и уезжай. Если услышишь подозрительные звуки – выстрел или крики – уезжай, понял? Гони до города, навигация есть, разберешься, найди Вадима. Монотонной скороговоркой выпалив указания, Олег двинулся к калитке и исчез за высоким забором, а Сергей остался с сосущей пустотой под ложечкой и дрожащими руками. Время тянулось, как жвачка. Дорога со всех сторон была безлюдная, от дома не доносилось ни шума, ни криков. Только раз из-за забора выплеснулось и тут же затихло всполошенное кудахтанье, и Сергей напрягся, не понимая, считать этот звук подозрительным или нет. Прошла целая вечность, а потом калитка распахнулась, и Сергей чуть не отложил груду кирпичей, но на улицу шагнул Олег. Лицо у него было озабоченное, однако сравнительно спокойное. – Выходи, – позвал он. – Все чисто. Никого не видел? Сергей помотал головой и с трудом разжал пальцы. Оказалось, он стискивал руль так сильно, что заныли суставы. Во дворе он осторожно огляделся: вроде ничего не изменилось. – У нас был гость, – сказал Олег. – Одной курицы не хватает, остальные в истерике. В дом он не заходил. – Так, может… лиса или хорек? – неуверенно предположил Сергей. Олег фыркнул. – Лисы с хорьками берцы не носят и сигареты не курят. – Он окурки оставил? – озадачился Сергей. Неаккуратный какой-то вор. На стене бы расписался или фотку к забору прибил. – Хуже, – Олег резко кинул ему что-то маленькое, Сергей насилу поймал. Это была пустая пачка из-под сигарет, мятая, когда-то красно-белая, а теперь выгоревшая и вытертая до розового. С одной стороны значилось название – «Alhamraa», а с другой стандартное предупреждение о вреде курения, помимо английского языка, было написано вязью, в которой без труда распознавался арабский. – Это вор совсем дурак? – Сергей изумился еще сильнее. – Видно же, что сигареты редкие. Кто станет так себя выдавать? – Тот, кто хочет себя выдать, – туманно отозвался Олег. – Я думал, по твою душу пришли, а это, похоже, по мою. Яснее ситуация не стала. Зато определенно стала куда более зловещей. – Как ты себя чувствуешь? – круто сменил тему Олег. Сергей прислушался к себе и с удивлением понял, что дурнота отпустила. Не то помогли вода и сон в холодке, не то выброс адреналина. – Хорошо… – Иди тогда козленка покорми. Сергей вспомнил о сбежавшей козе и ощутил укол вины. Искать пропажу Олег не спешил, наверное, не до того было. А теперь вовсе не до того. В чем-то Сергей был даже благодарен неизвестному злоумышленнику: если Олег планировал какие-то санкции за вторую самовольную отлучку, то сейчас и думать о них забыл. Через некоторое время Олег вынес ведерко с подогретым молоком, вслед за чем вернулся на кухню и набрал кого-то по телефону. Сергей хотел подслушать под окном, но решил, что выполнить поручение важнее: может, Олег подобреет. А не подобреет, так по крайней мере не разозлится. Козленок был немаленький, эдакая козочка в миниатюре, и нормально ел твердую пищу, но Олег продолжал подкармливать его молоком, «чтоб доилась потом лучше». Любопытство грызло немилосердно, и в конце концов Сергей пошел на компромисс: отволок козочку к дому, поставил перед ведерком и сел у стены, прислушиваясь. Олег чем-то бренчал, гремел и одновременно разговаривал по громкой связи. Сергей узнал Вадима и обрадовался было, однако к тому времени, как он разобрался с пойлом и козой, тему вторженца они уже, видимо, обсудили и в данный момент разговаривали о… Нём??? – … разберемся. А вы-то сами как? С Серёгой? – Хреново. Он сюда вроде по своей воле приперся, а я себя чувствую тем фильмовым маньяком, который людей силком удерживает и издевается по-всякому. Он уже два раза бегал. – Ну так не веди себя как маньяк, а то знаю я тебя. – Нормально я себя веду. Ну только что работать заставляю, чтоб дурью не маялся и польза хоть какая-то была… Бесит он меня, Вадь. – С хера ли? Пытается показать, кто тут собака сверху? – Ага, щас. Пусть бы попробовал, я б его живо на место поставил… по-собачьи. Нет. Скорее наоборот. Сначала в глаза, как щенок, заглядывал да на брюхе ползал, а теперь шугается и жмется. Скоро, по-моему, ссаться от страха начнет. – И кто его довел, га? – Я ж говорю, бесит! И не умеет ни хера. Хозяйство мне по кирпичику разносит. – Так чего тебе от него надо? Быкует – плохо, горло подставляет – тоже плохо. – Хрен его знает, честно. – Слушай, Волчонок, я тебе, наверное, Америку открою, но если человека не кошмарить и не ждать, что он будет круто делать то, чего в жизни не делал, велика вероятность, что обойдется без энуреза. – Умный слишком, да? Все, вали работай. До связи. – Ага. Сергей с оглядкой выждал, пока козочка всосет остатки молока, и отнес её обратно в сарай. Ему надо было подумать. За время его отсутствия куча чурбаков сильно истаяла, превратившись в аккуратную поленницу, но несколько бревнышек остались, в одном торчал топор. Видно, нашелся запасной. Сергей с трудом вытянул топор и принялся колоть дрова, тщательно прицеливаясь и следя за тем, чтобы не промахнуться. Работа шла медленно, зато оставался простор для мыслей. Значит, Олега раздражает его поведение… Психологом он не был, но к тому времени, как раскололся последний чурбак, выстроил примерную стратегию. А вдруг прокатит. И начать, судя по всему, следовало с признания, за которое Олег его скорее всего прикопает в огороде. Потея от тревоги, Сергей заглянул в выделенную ему комнату и вошел в кухню. Похоже, не особенно вовремя: Олег торопливо накинул полотенце на что-то на табурете. – Идиотам ужин не положен, – резковато сказал он, однако, вопреки собственным словам, потянулся к шкафчику, где хранились консервы. Сергей вспомнил, что во рту с завтрака маковой росинки не было, но имелось дело поважнее. – Вообще-то я хотел кое-что тебе рассказать… И показать. Но мне нужен ноут. Олег приподнял бровь, пожал плечами и сходил за своим ноутбуком. Модель была не новая и как раз имела нужный разъем. – Ты забрал мои гаджеты, но… – Сергей полез в карман, вытащил зажигалку, от которой остался резервуар с верхней частью, и вытряхнул из нее microSD. – Эту ты не нашёл. Меня не сразу выбросило, я успел скинуть каталог на флешку. Думал, позже гляну и разберусь. Слил сюда, чтоб легко не найти. А потом все как-то завертелось. – И ты молчал, пока, блядь, жареный петух в жопу не?.. Олег говорил очень тихо, практически шептал с присвистом, и было ясно, что вот теперь он в самом деле не запугивает, а злится по-настоящему. Потянуло сжаться, обхватить себя руками, спрятать глаза, а еще лучше заранее заслонить лицо, начать оправдываться… Но Сергей вспомнил план, заставил себя расслабиться, слегка развернул плечи и посмотрел Олегу в лицо. Но не в глаза. Главное, не смотреть в упор в глаза. – Прости, – вытолкнул он из сухого рта, стараясь, чтобы не сорвался голос. И вот так чудо: тактика сработала. Как минимум, Олег ему не врезал. – Зря я тебя тогда не обыскал, – проворчал он почти нормальным тоном. – Надо было не только в сумку залезть, но и в задницу. – На тот момент, – аккуратно пошутил Сергей, – я бы, вероятно, был не против. Олег фыркнул грубо, но скорее устало, чем зло. – А по локоть? Сергей пожал плечами. Олег сгрузил ноут на кухонный стол, включил, вставил карту. Сергея он не прогнал, поэтому тот пристроился за плечом, но чуть наискось и поодаль, чтобы не нависать. Олег открывал папки и стремительно пролистывал их содержимое – пдф, эксель, текстовые файлы, видео в ви-эл-си. Ознакомившись с общим содержанием каталога, он начал щелкать по разным файлам, словно наугад, и просматривать их так быстро, что Сергей ловил лишь те фрагменты, на которых он задерживался, и едва успевал переводить с английского. Цель: А. Эль Усман (34 г., Алеппо) Метод: дистанционный подрыв Исполнитель: позывной «Ифрит» Статус: ЛИКВИДИРОВАН 12.04.2024 Примечание: клеймо «15:26» – подтверждено. [КОНФИДЕНЦИАЛЬНО] «Отряд Мертвецов» (спецгруппа) официально расформирован. Приказ № 991/Ц от 19.05.2023: все 33 бойца ликвидированы в результате дружественного огня. Фактически: 5 выживших (список прилагается). Текущая задача: зачистка остатков. Приоритет – Волков О.Д. («Призрак») A______________B________ C 1 ПОЗЫВНОЙ–––-СТАТУС–––-ПОСЛЕДНЕЕ МЕСТО 2 Хабиб–––-ЛИКВИДИРОВАН–––-Калевала, 03.07.2025 3 Даст–––-В БЕГАХ–––-неизвестно 4 Сакар–––-АКТИВЕН–––-[координаты зашифрованы] 5 Даки–––-В БЕГАХ–––-неизвестно 6 Призрак–––-В БЕГАХ–––-неизвестно Олег открыл видео, и Сергей морально подготовился к чему-то ужасному, но съемка велась с прибором ночного видения, и на экране мало что различалось: зеленые силуэты да тени. Кажется, там была машина, кажется, в нее кто-то сел, а потом машина взорвалась. Спокойный голос за кадром на чистом русском произнес: «Цель устранена. Сопутствующий ущерб…» Олег выключил видео и кликнул последнее в списке. Камера показала мужское лицо крупным планом. Непримечательное, темное, скуластое, гладко выбритое. Глаза были бледные и неподвижные, как у снулой рыбы. Картинка тряслась и рябила. – Последний враг – это не смерть, – проговорил мужчина на английском с сильным акцентом. – Это память. Запись оборвалась. Сергей несколько мгновений тупо таращился в пустое окно на экране. Перед глазами, отпечатавшись на сетчатке, продолжали бежать строчки, аж виски заныли. Он зажмурился, мотнул головой и поморщился: от резкого движения все поплыло. Олег сидел неподвижно, и он пожалел, что лица не видно. – Сакар говорил: «Мы уже умерли, поэтому нам нечего терять. Пока мы несём смерть, нас она не тронет», – проговорил Олег таким тоном, словно был где-то не здесь. Сакар? Да, в списке было это имя. Или фамилия. Или кличка. А еще там было: «Отряд Мертвецов». Сергей вспомнил слова Вадима и сложил два и два. – Отряд мертвецов? Про этот секретный отряд Вадим рассказывал? Олег резко развернулся. Он не выглядел ни шокированным, ни растерянным, просто очень сосредоточенным. Глаза, в свете монитора выцветшие в холодную сталь, смотрели цепко. – Что тебе Вадим рассказывал? Сергей опять испугался. Вдруг Олег вообразит, будто он слишком много знает, и решит от него избавиться? И тут он вспомнил, что вообще-то ничего не знает. Или не знал, пока Олег не порылся при нем в слитом каталоге. – Ничего, честно! Он один раз упомянул, что вы вместе работали, после чего ты ушел в какой-то супер засекреченный отряд. Олег медленно кивнул. Потом стремительно поднялся, и Сергей, как ни твердил себе, что нельзя делать резких движений, шарахнулся назад. Олег, впрочем, сделал вид, что ничего не заметил. Он вынул карту и сунул в карман, закрыл и убрал со стола ноутбук. – Давай ужинать. * Сергей думал, что кусок в горло не полезет, но потрясения лишь подстегнули аппетит. Или же Олег состряпал весьма приличные макароны по-флотски. В сосредоточенном молчании они на двоих приговорили полную сковородку, и Олег заварил ромашку. Ну да, здравствуй, ночная беготня через участок до сортира. Интересно, Олег заметит, если отлить с крылечка в траву? – Цифры в названии каталога – это не тысяча пятьсот двадцать шесть, а пятнадцать двадцать шесть, – проговорил Олег так, словно продолжал начатый разговор. – Я работал на частную военную компанию, выполняющую боевые задания по заказам крупных клиентов: глав государств, глобальных организаций и корпораций. Цифры – отсылка к цитате из Первого послания к Коринфянам в Библии, глава пятнадцать, стих двадцать шесть: «И последний же враг истребится – смерть». У Сергея в голове параллельно крутилось множество вопросов, но он зацепился за последние слова. – Я вообще не знаток Библии, но, по-моему, эта цитата толкуется не так, как говорил… Сакар. Олег сморщил лоб, будто на секунду забыл, что сам процитировал слова Сакара несколько минут назад, после снова кивнул. – Да. Верно. Но он умел говорить… убедительно. Пока ты слушал, что он говорил, даже в голову не приходило, что он может быть не прав. Олег закатал рукав рубашки до локтя, и Сергей едва не ахнул. Клеймо явно было давнее, но цифры жгли так глубоко и неаккуратно (или, напротив, с расчетом?), что предплечье выглядело сплошной раной. – Вы пойдете убивать и не остановитесь, пока смерть не перестанет страшить вас, пока смерть не отвернется от вас, пока вы не поймете, что смерти – нет, – отчеканил Олег бесстрастно, точно пересказывал статью устава, а не чей-то бред. – Такова идея. Мы подкупаем смерть: пока мы убиваем, она нас не трогает. – А зачем тогда «мертвецы»? – рассеянно спросил Сергей, все еще не в силах оторвать взгляд от клейма. Рассматривать искалеченную кожу было все равно что сбитую кошку на обочине: и противно, и жалко, и глаз не отвести. – Вы, получается, типа уже умерли. – Затем же, зачем в старину мать инсценировала смерть новорожденного, чтоб с ним не случилось беды. Ну и трэш. В смысле, ЧВК – это ясно, этим никого не удивишь. Но остальное… Не отряд, а какая-то… военизированная секта. Бывают такие? Может, «мертвецы» на самом деле не в результате дружественного огня погибли, как значилось в отчете, а массовое самосожжение устроили? Может, шрамы Олега – это не странные боевые ранения, а ритуальное самоповреждение? Бегали же когда-то какие-то товарищи, лупившие себя плетками. А эти… От чего такие следы могут остаться? От раскаленной проволоки? Выкрутасы разгулявшегося воображения прервал Олег. – Этот мужик, который в конце был, наш командир, Сакар. Ты слышал, что он говорил про память. Он проводит зачистку, добивает тех, кто слишком много знает. – Подожди, подожди, – Сергея осенило и не в хорошем смысле. – Так это он в меня стрелял? Подумал, что я успел там все прочитать? – Нет, – Олег мотнул головой так, что взметнулись нестриженные волосы. – Того, кто в тебя стрелял, Вадим с ребятами уже взяли, сейчас выясняют, что он знает. Подозреваю, окажется, что ничего. Да, он действовал по заказу заинтересованных в секретности каталога, но это точно не сам Сакар. Сакар здесь, это его любимая марка сигарет, и он в настроении поиграть, иначе раздобыл бы снайперку и снял бы меня без лишних телодвижений. Кстати, об этом. Опиши еще раз, что ты видел в лесу. Сергей успел почти все забыть, осталась лишь последовательность нескольких кадров. Вал шокирующей информации сосредоточению не способствовал, но Сергей попытался собрать застрявшие в памяти крупицы. – Кто-то шел и тяжело дышал. Большой. Или мне снизу показалось, что большой. Глаз горел зеленым. – Глаз? – Олег ухватился за деталь. – Один, что ли? И правда. Видение запомнилось как «монстр с зелеными глазами», но… Да, глаз горел один. – Один, – удивленно подтвердил Сергей. – Но он шел не прямо на меня, а мимо. Может, глаза было два, но второй не видно. – Как конкретно этот глаз светился? Луч, как из лазера? Или как у кошки? – Ни то и ни другое, – Сергей обрисовал пятно, как у панды. – Пятно света, рассеянное. Олег сухо и невесело рассмеялся. – Это свет от окуляра ПНВ. Наглазник проебал. – Пээнвэ? – Прибор ночного видения. Отлично. Значит вокруг энное количество дней бродит поехавший на почве религии чвкашник из суперзлодейского отряда и поджидает удобный момент, чтобы «поиграть». – Тебя надо куда-то перебросить, – пробормотал Олег, почесывая клеймо. – Это моя война, не твоя. – По-моему, – осторожно возразил Сергей, – с тех пор, как я нашел каталог, и моя тоже. После того, как ты все рассказал, точно моя. Он же добивает тех, кто знает. А я тоже знаю. – Да ни хрена ты не знаешь. Я доберусь до него раньше, чем он до тебя, – Олег повысил голос. – Что за идиотские заявления? Это не кино. Тебе жить надоело? Твое геройство совсем невовремя, по хозяйству бы лучше геройствовал. О, старый добрый Олег Волков. А Сергей решил было, что его подменили. Последнее замечание задело, и в то же время всколыхнулись притихшие после течки инстинкты: омегу нужно оберегать, чтоб не обидели. Пусть даже этот омега сам кого хочешь обидит. Если до этого Сергей капельку сомневался, то теперь твердо настроился не оставлять потенциальную пару в одиночестве. Максимально логичное объяснение, абсолютно естественное. Жаль, что с Олегом не прокатит. – Ты же обещал Вадиму меня защищать, – сказал он. – А сам бросаешь? Этот твой Сакар устроит перекур в ваших с ним «играх» и от меня мокрое место оставит. С тобой всяко надежнее. Вот так. Пусть лучше Олег считает его трусом и манипулятором. Потому что если догадается об истинных мотивах, то прихлопнет собственноручно, и никакого Сакара не понадобится. Олег смерил его тяжелым взглядом, поднялся и наконец опустил рукав, прикрыв истерзанную кожу. – Посмотрим, – вздохнул он. – За калитку без меня ни ногой, в последний раз предупреждаю. Верхний свет вечером и ночью не включай, я принесу лампу. И возьми к себе в комнату ведро на ночь. Нечего в темноте по двору шариться. Вот и решение ромашково-туалетной проблемы. Бойтесь своих желаний, так-то. *** На следующий день Олег вплотную взялся за меры самозащиты. Сергей пытался максимально ненавязчиво помогать. Он логично предложил камеры, но Олег возразил, что электричество и интернет-сигнал развернуться не позволят. Тогда Сергей предложил купить или одолжить собак, но Олег не согласился, мол, лично ему собак жалко. А себя, значит, не жалко. Хотя собак действительно было жалко, да. Пускай у Сакара нет огнестрела, в теории он сможет их зарезать или отравить. Тем не менее, в составленном списке, помимо прочего, значились две камеры, колючая проволока и несколько прожекторов с датчиком движения. Сергей честно пытался тенью ходить следом, молчать в тряпочку и реагировать только на «принеси-подай», однако, когда Олег начал мастерить сигнализацию из банок и консервных крышек, не стерпел. – Думаешь, его это остановит? – Его остановит пуля в башку, а лучше автоматная очередь, – пробормотал Олег, орудуя плоскогубцами. – Если он хочет до меня добраться, он по-любому это сделает. Но я не собираюсь облегчать ему работу. У Сергея больно екнуло внутри. – То есть ты точно знаешь, что он тебя убьет? Олег фыркнул и пихнул его локтем, отчего банки и крышки тревожно задребезжали. – Ты жопой слушаешь, что ли? Я сказал: он до меня доберется. А кто кого убьет, это мы еще посмотрим. От сердца капельку отлегло. Несмотря на то, что машина стояла в запертом гараже, Олег тщательно осмотрел её целиком, включая сиденья и днище. – Я поеду в город за покупками, а тебя закину пока к Платону. Подсобишь ему с псарней, расскажешь, как успешно проходит твое лечение. Сергей не особенно жаловал больших собак и понадеялся, что «псарня» – это не питомник с питбулями. Между тем, делать было нечего: в городе светиться не стоило, оставаться в доме одному – не вариант. Он бы куда с большим удовольствием пересидел у Виты, несмотря на её вероломство, но крепкий мужик со стаей собак всяко надежнее. Платон тоже оказался не чужаком: это вместе с ним Олег пришел в лесу. Собаки, к счастью, были не бойцовскими – бладхаунды, немецкие и бельгийские овчарки, пара лабрадоров. Псы держались довольно дружелюбно, хозяин их с расспросами не лез, избавив от необходимости придумывать историю своего постыдного «падения», и Сергей в результате неплохо провел время, хотя большую часть этого времени ворочал тяжеленные пакеты с кормом и драил миски. К дому Олег подъезжал как к подозрительному зданию на одной из своих операций. Сергей, конечно, не знал, как правильно подъезжать к подозрительным зданиям в условиях военного времени, но возникло у него такое впечатление. Он молчал и пытался копировать движения Олега. Ничего подозрительного, как на его взгляд, не обнаружилось, однако Олег матюгнулся сквозь зубы и снял с перил крыльца что-то маленькое. – Что там? Олег сунул ему непонятный желтоватый шарик неровной текстуры. Шарик был твердый, ломкий, со слабым затхловатым запахом. – Это… какая-то еда? – Конфета, – Олег пренебрежительно хмыкнул. – Ну как… Какие там конфеты. Комок дробленого риса с гадостью какой-то химической. Скорее не сладко, а горько, но детишки местные других лакомств не видали. Мы тоже их жрали, если сладкого хотелось до усрачки, а ничего получше не было. А Сакар их реально любил. – Ну да, выглядит неаппетитно, – согласился Сергей, подозрительно обнюхивая сомнительное лакомство. – А ты кусни, вряд ли отравлено, – Олег махнул рукой. – Шучу, не ешь. Во-первых, реально мерзость, во-вторых, конкретно этой года два-три. – Куда её? – Мне давай, в печь кину. До ночи Олег устанавливал по периметру забора колючую проволоку. Сергей помогал: натягивал проволоку, подавал инструменты и крепления, тягал стремянку и закусывал язык, когда Олег именовал его криворуким неумехой и рукожопом через каждые три метра. Но работа худо-бедно продвигалась, в конце Олег – вот так чудо – скупо поблагодарил его за помощь. И благосклонно съел приготовленный Сергеем поздний ужин, пусть потом пару раз подшучивал, мол, что-то живот болит и в глазах темнеет. И хотя готовки той было – консервы разогреть, в груди разлилось теплое удовлетворение, словно собственноручно ресторанный банкет организовал. С этого дня Олег пропал для мира. Львиная доля домашних забот легла на плечи Сергея, ему даже пришлось научиться топить печь, пока Олег качал головой и мрачно предрекал, что это буквально самоубийство и Сакару пальцем шевелить не придется, потому что он просто явится на все готовенькое, а именно на два угоревших трупа. Впрочем, стояло лето, кашеварить можно было на плитке, и печь топили редко. Пока Сергей с грехом пополам вел хозяйство, Олег установил камеры, прожекторы и баночно-крышечную сигнализацию, укрепил двери и регулярно «обходил периметр». Кажется, меры самообороны работали: с неделю было тихо, и рутину – новую, тревожную, но рутину – нарушило только возвращение Мафии, о которой, по правде говоря, в суматохе позабыли. Коза была не истощена, но перепугана, и неудивительно: голову и шею сбоку заливала кровь. – Чиркнуло, несерьезно, – вынес вердикт Олег, промыв и осмотрев рану. – Совсем недавно, а значит недалеко. Как люлей получила – сразу домой примчалась, к-коза. Полей огород, я схожу в лес. – Ты с ума сошел? – вырвалось у Сергея, даром что, следуя своей стратегии, он пытался вообще не перечить. – На нее напали в лесу, а ты туда попрешься? Да еще на ночь глядя? Раньше за такое огрести можно было, по меньшей мере словесно, однако Олег не то притерпелся, не то сообразил, что Сергей за него искренне беспокоится. – Не думаю, что на нее напали. Как минимум, активно, – непонятно сказал он. – Солнце не село, и я рядом буду. Смотри по сторонам, не зевай, если что – лезь в подпол. Сергей знатно перетрухнул: в отсутствие Олега казалось, что Сакар выберется из подкопа под забором, выскочит из сарая, да хоть из вот этих самых зарослей… Блин, что это за трава? Сорняк? Овощ? Зелень? Где тут вообще что? Огород у Олега был, мягко говоря, своеобразный: никаких аккуратных рядов с нитками, колышками и табличками. Видно было, что посадкам и в лучшие времена не уделяли много внимания, а сейчас вовсе забросили. В результате Сергей стоял на весьма условном краю огорода со шлангом в руке и чесал в затылке, разглядывая густо-зеленые грядки и листья всевозможных форм. И в гугле не распознаешь: телефон ему Олег так и не вернул. Впрочем, по маленьким, но уже оформленным плодам удалось с относительной уверенностью определить огурцы и кабачки. Действуя на авось, Сергей полил все – овощи поаккуратнее, чтобы не повредить струей стебли и листья, а остальное как получилось. К его огромному облегчению, Олег вернулся быстро, стемнеть толком не успело. – Полил? – не дожидаясь отчета, он походил между грядок по ему одному ведомым дорожкам и вздохнул. – Да, вижу, что полил. Морковка поломана, репа размыта, шпинат вытоптан, редис нахрен лежит. Зато лебеда и осот цветут и пахнут. Хотелось, конечно, высказаться относительно аккуратности посадок, отсутствия табличек и необходимости прополки, но Сергей в энный раз прикусил язык и только кратко извинился. Олег, надо признать, об очередной оплошности забыл почти сразу. Сергей тоже забыл, когда увидел, какой трофей он принес из своей вылазки. Это была металлическая стрелка, короткая, но тяжелая и опасная на вид. – Там ловушка с арбалетом стояла, – объяснил Олег. – Тебе или мне болт угодил бы в плечо: не смертельно, но неприятно. А Мафия, видать, на задние ноги поднялась ветку объесть. Так что если вдруг решишь, что бог троицу любит и надо бы еще раз куда-нибудь лыжи навострить, в лес даже не суйся. – Я и не собирался, – буркнул Сергей. Глава 4: Страсти живых Шли дни, ничего толком не происходило, но Олег становился бдительнее и беспокойнее: вел загадочные расчеты во дворе, что-то чертил в старой рассыпающейся тетрадке, торчал на чердаке с биноклем, регулярно совершал обходы. Сергей сидел как на иголках: Олег ведь ходил в лес, хотя уверял, что «тут рядышком», а вдруг следующая стрелка прилетит ему не в плечо, как могла бы первая, а в глаз? Ночное время исключением не было: Сергей, которого от тревоги начала одолевать бессонница, часто видел его темный силуэт, неподвижно застывший во дворе. Жесть. Он сам бы, несмотря на бессонницу давно стоя заснул, как в автобусе в студенчестве. В итоге не высыпались оба – Сергей стал рассеянным, а Олег раздражительным. Скверное сочетание, потому что хозяйственные дела так и валились из рук, а постоянные выговоры и язвительные замечания ни концентрации, ни охоты не добавляли. Решив снять с плеч Олега хоть часть нагрузки, Сергей не раз осторожно интересовался, не может ли чем-то помочь, но тот реагировал резко: отсылал чистить курятник или полоть огород, причем преимущественно матом и мало не с ускорением в виде пенделя. Очень хотелось сорваться и наорать, но Сергей кивал и молча уходил выполнять поручение. Что интересно, мысль плюнуть на все и, как предлагали, отбыть в город, оставив Олега разбираться с прошлым самостоятельно, в голову даже не заглядывала. Наверное, дело было в том, что близилась следующая течка, и, хоть крышу пока не сносило, желание беречь и защищать росло в геометрической прогрессии. Перелом случился, как ни странно, после очередного хозяйственного конфуза. Сергей, получив задание разобрать захламленный угол с сарае, с легким сердцем высыпал из ржавой жестяной банки невнятную железную мелочевку и выкинул здоровенный кусок грубой подгнившей и отчаянно вонючей ткани, после чего оказалось, что в банке хранились незаменимые для мелкого текущего ремонта гвозди и шурупы, а тканью полагалось накрывать свежевыкопанную картошку. Олег вспылил не на шутку и ударил его по уху так сильно, что показалось, будто полчерепа снес. На самом деле голова не пострадала, зато ухо покраснело, распухло, и, чтобы немного облегчить горячую пульсирующую боль, Сергею пришлось сооружать повязку из смоченных колодезной водой тряпок. В таком виде он смахивал на советских комедийных персонажей с зубной болью, однако разыскивать и выуживать ошибочно выброшенное из огромного мусорного пакета с обломками и обрезками куда сподручнее было обеими руками. Вот теперь Сергей по-настоящему почувствовал себя героем триллера про маньяка на ферме, но сильно разозлиться на Олега не смог: запах горячего асфальта и меда витал в воздухе и дразняще щекотал ноздри. Толку с того-то… Все равно не перепадет. Фактически рановато было для сильных реакций, а его уже крыло. И как они в таком состоянии собрались держать оборону? Оставалось надеяться, что Олег что-нибудь придумает. Олег извинился. Не словами, но если таблетка обезбола, хрустящие румяные драники с кусочками курицы и вкуснющий шоколадный десерт вроде мусса не извинение, то что тогда? А вечером он позвал Сергея во двор и сказал, что покажет ему пару-тройку штук. Чисто на всякий пожарный. Учителем Олег оказался жестким, но хорошим. Сергей узнал, что слушать надо не только звуки, но и их отсутствие, выяснил, как помочь глазам поскорее привыкнуть к темноте и, напротив, к переходу на яркий свет, выучился – хотя, честно говоря, больше в теории – ходить тихо и незаметно: выбирать минимально удерживающую отпечатки поверхность, плавно перераспределять вес, не бить пяткой и не «сопеть, как стадо кабанов». Далее полагалось по команде пригибаться, вставать, ложиться, шагать – снова и снова, до бесконечности, пока тело не начало повиноваться без участия мозга. Не все получалось с первого раза и, говоря откровенно, с десятого тоже не все, Олег вздыхал и картинно закатывал глаза, но кой-какие плоды усилия принесли. Вроде и времени всего ничего прошло, а Сергей заметил, что перемещается плавнее, оценивает простые привычные предметы и постройки вокруг с точки зрения укрытия или засады и пытается рассчитать, насколько хорошо и откуда простреливается тот или иной отрезок открытого пространства. – А драться научишь? – с надеждой спросил он, глядя, как Олег делает выпады и махи. – Нет, – отрезал Олег. – Драться буду я. Ты будешь быстро, профессионально и качественно прятаться и не путаться под ногами. Что и следовало ожидать, эх. А потом вдруг оказалось, что Олегова течка на пороге. Несколько дней Сергею было сложно сосредоточиться: куда сильнее, чем околовоенная подготовка и работа по дому, его интересовал зад Олега под старыми растянутыми спортивками, а во время ночных дежурств, теперь разбитых на вахты, чтобы оба могли кое-как выспаться, перед глазами так ярко стояли всяческие воображаемые сценки рейтинга восемнадцать плюс, что он прохлопал бы визит Сакара, вздумайся тому продефилировать через двор без попыток в маскировку. У него возникло иррациональное, но сильное подозрение, что так оно и случилось, потому что наутро Олег показал синюю чашку с отбитой ручкой, совсем недавно выброшенную в один из мусорных пакетов в дальнем углу участка, внутри которой лежала окровавленная куриная голова. Неподвижный глаз смотрел с молчаливой укоризной. Зрелище было жуткое, и Сергей поежился. – Вечером в баню пойдем, – сказал Олег абсолютно не в тему, и Сергей в пятый раз тяжело сглотнул, но уже не из-за стремной инсталляции в его руке. * Совместное посещение бани проходило аккурат по прежнему сценарию. Они разделись, недолго посидели в нагретой без фанатизма парной и разошлись по углам – пусть, учитывая скромные размеры баньки, это было сильно сказано – с мылом и шайками. На этот раз Сергею достался брусок мыла с запахом меда, и он не мог нанюхаться, хотя хотелось выкинуть на фиг мыло и понюхать лучше Олега – опрокинуть на полок, обнюхать, обтереть носом, ладонями и языком со всех сторон, вылизать каждое местечко, где запах сильнее, и… Член стоял колом, но Сергей мрачно раз за разом намыливался и поливал себя из шайки, не делая попыток скрыть эрекцию. Он бы снова предложил отсосать – малость, но что-то – однако Олег, в отличие от прошлой помывки, никак его не провоцировал. Ну, провоцировал, конечно, – своим присутствием, наготой, удушливыми до головокружения волнами аромата – но никакой намеренности в этом не было. Так и пришлось топать из бани, намытому до скрипа и не солоно хлебавши. – Ты ел когда? – внезапно нагнал его вопрос. – Утром, – дернул плечами Сергей. Они завтракали вместе, а до обеда за делами так и не добрались. Сергей рассчитывал наверстать упущенное за ужином. – Сегодня без ужина, – огорошил Олег. – Чаю с мятой попьем. Ну здрасьте пожалуйста. Это что за нововведение? Проявление ПЭС? Но в прошлый раз Олег ел нормально, а если и ПЭС, то он, Сергей, здесь при чем? Элемент подготовки? Всколыхнулось осознание, что последние пару дней приемы пищи и вправду сделались скромнее: по большей части на столе появлялись овсянка, картошка да фасоль – ни мяса, ни молочки. К осаде Олег, что ли, готовится? Ну так куры и козы во дворе, одним огородом жить не придется. Тем более они и раньше жили, как в осаде, а запасы коробок с пайками, к которым Сергей вполне притерпелся и даже выделил любимые, казались поистине неиссякаемыми. Что еще? Тренировка духа? Желание помучить ближнего своего без особой цели, потому что перед течкой гормоны бушуют и сучность подскочила? Вот это было очень на Олега похоже. В тот раз он тоже бесился на пустом месте. В чем бы ни крылась истинная причина, разумнее всего было молчать в тряпочку и слушаться. Сергей смирился с тем, что придется терпеть до завтрака, и поплелся заваривать чай. Если сильно повезет, на дежурстве получится спереть из шкафчика баночку паштета. Сразу после весьма условного ужина Олег заступил на смену, а Сергей отправился спать. Пустой желудок и тяжелый запах едва начавшейся течки крепкому сну не способствовали: Сергей дремал, вроде слышал возню в соседней комнате, хотя Олегу полагалось быть на улице, сквозь дымку сна досадовал, что будет ползать сонной мухой, и в итоге, когда Олег из дверей швырнул в него подушкой, ощутил, будто и не спал вовсе. Но господи, как же он пах… В чугунной от недосыпа и похоти голове мысли не ползли, а лежали вповалку и судорожно подергивались. – Иди попудри носик и живо назад, – велел Олег. Что? Какой носик? Зачем назад? Ему ведь положено торчать во дворе до раннего утра. Двигаясь, как сомнамбула, Сергей наведался в сортир, поплескал на себя воды, чтобы хоть немного взбодриться, и недоумевая вернулся в дом. В комнате Олега не было, однако Сергей легко обнаружил его по запаху в соседней, осторожно сунул голову в дверь и увидел… Гнездо. Большое уютное сооружение из подушек, пледов и одежды, освещенное мягким светом лампы. Сбоку выстроились бутылки с водой и несколько пакетов. Олег стоял рядом и смотрел на остолбеневшего Сергея… странно? Пришлось нарушить установку избегать взгляда в упор и таким образом убедиться, что Олег реально смотрит странно – очень пристально, изучающе, прямо как на ощипанную тушку курицы, когда надо решить, что пожарить, а что заморозить на бульон. – Шмотки свои сюда тащи. Сергей тупо развернулся, не глядя нагреб столько одежды, сколько влезло в охапку, принес и снова замер, наблюдая, как Олег рассовывает джинсы и футболки по периметру гнезда. – В прошлый раз я выбыл из строя почти на неделю, – проговорил тот, не прерывая своего занятия. – Сейчас мы такой роскоши позволить себе не можем. Эту течку проведем вместе, тогда через пару дней я вернусь в относительную норму. Сергей слушал и ушам своим поверить не мог. Вместе? Олег сказал: «Вместе»? Точно? Или одуревший мозг выдает желаемое за действительное? – Вместе? – переспросил он. Олег тщательно пристроил последний предмет одежды, обернулся и рявкнул: – Да, блядь! Ты чем слушаешь? Вытащи голову из жопы, а? Вспышка не отпугнула. Это не настоящая агрессия, просто ритуал вроде предварительных ласк. Или, в случае Олега, настоящая. Но он же сказал: «Вместе», не почудилось, а значит, может огрызаться сколько угодно, но наверняка не прогонит. – Я вернусь, – продолжал Олег. – Раздевайся и жди. Не веря своему счастью, Сергей сбросил одежду, взял на себя смелость добавить её к гнезду и залез внутрь, раскинулся, удовлетворенно вздохнул полной грудью, впитывая запах Олега всей кожей. Откровенно говоря, постельное и одежда больше пахли стиральным порошком и чуточку сыростью, но аромат течной омеги постепенно оседал на них, а после возвращения Олега обещал быстро вытеснить все прочие. Времени прошло, мягко говоря, порядочно, но Сергей не жаловался – слишком кайфовал. Наконец Олег вернулся и принялся раздеваться. Сергей поедал его жадным взглядом. – Ты слушать способен? Или последние мозги в узел стекли? Честно? Да, стекли. Но слушать Сергей мог. Он неохотно сел и кивнул. – Отсюда, начиная с этого момента, не выходи, совсем, пока я не разрешу. Ни при каких обстоятельствах. Ведра я поставил, выносить буду сам. Кормить животных тоже, понял? Сергей понял и по этому поводу недоумевал, но одновременно готов был поселиться в указанной комнате навечно и сидеть, как наложница в гареме, если так угодно его омеге. – Обещаешь? – не унимался Олег. – Обещай. Не заставляй меня приковывать тебя наручниками к мебели. Наручники? О-о-о, это интересно. Сергей так-то изобретательностью в постельных делах не отличался и экзотики не искал, но раз этого хочет Олег… Он пообещал. – И еще одно условие, – добавил Олег. – Я первый тебя трахну. Что угодно. Как угодно. Что… Что-что??? Сергей, успевший неслабо опьянеть от аромата и возбуждения, аж протрезвел, словно ведро колодезной воды на голову вывернули. Как это? Что за фигня? Это что вообще… То есть Сергей знал, что бывает по-всякому, но сам никому зад не поставлял. Он же альфа! – Передумал? – вскинул бровь Олег. – Не вопрос. Одевайся и марш на диван. Нет-нет, стоп, что за облом, так не пойдет. – У меня встречное условие, чтоб честно было, – медленно отозвался Сергей. Олег фыркнул. – Ты мою жопу на двое суток получаешь, по-моему, уже достаточно честно, – не услышав ответа, он вздохнул. – Ладно, допустим. Чего тебе надо? – Расскажи про шрамы. На самом деле не так уж интересны ему были шрамы, как минимум, прямо сейчас, но Сергей пытался выторговать немного времени, чтобы и Олег не заключил, будто он струсил, и получилось хотя бы чуть-чуть настроиться морально. Все-таки на его зад никто раньше не покушался, а хозяйство у Олега, как он успел заметить во время минета, было немелкое. Оно в принципе влезет? Он же не омега. Олег вздохнул, но коснулся левого виска. – Если ты про ожог, то это я в детстве на кастрюлю с кипящими пельменями упал. – А остальные? – не повелся Сергей. – В бассейн с кипящими пельменями упал? – Остряк. Нет. Ничего интересного, рабочие моменты: тут пулевое, там осколочное. – Я ни разу не спец, но даже мне ясно, – Сергей неопределенным жестом обрисовал немаленькую часть Олега, – что вот это ни пуля, ни осколок не оставит. – А, это… – Олег дернул плечом, – одни веселые ребята очень хотели, чтобы я им кое-что рассказал, а я не рассказывал. Наверное, во взгляде Сергея промелькнуло сочувствие, и Олегу оно не понравилось. – Кончай болтать. Что надумал? Сергей позволил легкому уколу сомнения раствориться в вязком возбуждении. Олег, надо полагать, знает, что делает. – Ладно. – Ладно, – повторил Олег, едва заметным текучим движением оказался рядом, почти впритирку, и хищно улыбнулся. – Ну раз ладно, то давай, хороший мой, подставляй жопу. * – Че тебя так колбасит? – Ничего. Забей. Сергея трясло всю дорогу, но он не стал заострять на этом внимание. Совершенно не свойственная альфе поза. Нервное напряжение. Пройдет. Если бы не течка, Сергею бы не понравилось. Но запах – сладкий, едкий, смолистый – окутывал, кружил голову, туманил мысли, отвлекал от дико непривычных ощущений, и Сергей слова бы не сказал, вздумай Олег его не трахать, а ножом полосовать. – Блядь, как же ты охрененно пахнешь… Как яблочко в карамели… Так бы и отхватил кусок… У Олега даже грязные разговорчики куда-то не в ту сторону сворачивали. Нельзя сказать, что Сергей был в восторге. Он плыл от близости самой по себе, а не от секса, да и Олег сделать процесс приятным не пытался – как на вкус Сергея, он жестил: дождавшись, пока расслабятся сведенные напряжением мышцы, начал таранить, словно сваи забивал, короткими ногтями скреб до темно-розовых полос, жадно грыз шею и плечи. Хватаясь за складки ткани, чтобы не пропахать физиономией пледы, Сергей старался не зажиматься и терпеливо ждал: пускай Олег самоутвердится вволю, а после природа возьмет свое и он отыграется. Олег поднялся на колени и потянул его вверх, за собой. Сергей подчинился. Член внутри казался огромным и твердым, но кончать Олег не спешил. У Сергея тоже стоял уверенно, однако он понимал, что в таком положении без дополнительной стимуляции до разрядки не дойдет. – Ну хоть колотиться перестал, – прошептал Олег и больно щипнул его за ухо. – А то как стиральную машинку в режиме отжима трахаешь. Ах ты… Ладно, или ему сейчас сломают предплечье, или… Сергей собрался с духом, быстро завел руку назад, мазнул ладонью по твердой напряженной ягодице и глубоко, насколько позволила неловкая поза, втолкнул три пальца в скользкое и горячее. Олег громко ахнул, сжался и, дернувшись вперед, загнал так, что показалось, будто до самого желудка достал. Они замерли, натужно дыша в унисон, хотя Сергей скорее покряхтывал от неудобства. – С-сука, – просипел Олег и сорвался на долгий глухой стон, когда Сергей, решив идти до конца, согнул пальцы. Влегкую преодолев сопротивление, он заставил Сергея убрать руку, медленно вышел из него, но оттолкнул по контрасту так резко, что Сергей рухнул и разнес тряпичный бортик. Собрав конечности в кучку, он развернулся и наткнулся плывущим взглядом на зрелище, которое до сих пор видел в горячих снах и о котором в реальности мог только мечтать – приглашающе вздернутую задницу Олега Волкова, голую, блестящую от пота. – Хрен с тобой, меняемся. Олег прогнулся сильнее и, опираясь на щеку и плечи, раздвинул ягодицы. Набухшее покрасневшее отверстие сжалось и расслабилось, раскрываясь, на внутренних сторонах расставленных бедер застыли тягучие прозрачные струйки. Сергей мимолетно удивился, как четко все видит в неверном свете, а потом понял, что подобрался вплотную и едва не сунул голову Олегу между ног. Тогда он мстительно цапнул подставленную задницу и, не обращая внимания на возмущенное ворчание, вошел одним плавным напористым движением. Раздразненные странной возней до этого, оба кончили секунд через двадцать – Сергей выплеснулся, заполошно дыша и сбивчиво покусывая складки кожи на шее и плечах, Олег тесно и сладко стискивал в себе узел, громко мычал, уткнувшись лицом в ткань, и подбрасывало его так, что Сергей чувствовал себя ковбоем на родео и шутку про стиралку на отжиме не вернул лишь потому, что не хотелось тратить воздух на слова. На второй заход пошли почти сразу, а немного погодя – на третий. К тому времени, как в окно заглянуло солнце, Сергей простил Олегу все – и будущие синяки, и саднящую задницу, и задетое самолюбие – уж больно жалобно тот стонал, позволил вылизать и искусать себя с головы до ног, вместе с клеймом и шрамами, жадно подставлялся и пах… Ладно, черт побери, именно как рай с ангелами он и пах. О еде Сергей вспомнил, когда от голода сделалось дурно. Он закинул в рот дольку шоколада, чтобы не грохнуться в обморок, покопался в пакетах и соорудил легкие бутерброды из галет и арахисовой пасты, наболтал в бутылке порошковый морс. Олег лежал, отвернувшись, вроде дремал, но сипло заурчал и просительно выгнулся, когда Сергей похлопал его по бедру. Соблазн втиснуться в расслабленное, сонное тело был велик, но Сергей подсунул ему бутылку, и Олег, приподнявшись на локте и не открывая глаз, сделал несколько больших глотков. Сухие изжеванные губы, обхватившие пластиковое горлышко, неизбежно навели на определенные мысли. Сергей, тем не менее, подозревал, что даже сейчас, размякший и довольный, Олег оказавшийся во рту член скорее всего отхватит. От нормальной еды он воротил нос, тогда Сергей скормил ему кусочки шоколада, и Олег обсасывал его пальцы настолько упоенно, что через пару минут после того, как Сергей, давясь от спешки, заглотал свои бутерброды, снова поскуливал и нетерпеливо насаживался на член, так, кажется, толком и не проснувшись. Трель будильника на телефоне застала их переплетенной грудой в центре разворошенного гнезда. Олег вздохнул, чертыхнулся и выбрался из-под Сергея. Отпускать не хотелось, Сергей поймал его за щиколотку. Такие тонкие щиколотки, такие изящные. Олег громко выдохнул, но рыкнул и высвободил ногу. Сергей перевернулся на спину и с сожалением наблюдал, как он набрасывает первые попавшиеся под руку штаны и рубашку на голое перепачканное тело. – Помочь? – Я же сказал, – прохрипел Олег. – Отсюда ни шагу. Сергей тоже кое-как выполз и следил за ним из окна, а когда тот благополучно исчез в курятнике, воспользовался моментом, чтобы наведаться к самопальным удобствам и прибраться в гнезде, если уборкой можно считать переворачивание постельного на условно чистую сторону. Олег, возвратившись, выглядел хмурым, мятым и каким-то похмельным, будто они полночи квасили без продыху. Сергей застыл в неуверенности. Олег сел около припасов, раскупорил бутылку и начал цедить воду с нечитаемым выражением лица. Поглядывал он при этом на Сергея, и тот занервничал. Олег обещал двое суток, а тут и половина срока не прошла. Что, если он очухался куда раньше, жестко загнался и теперь... Сделает что? Сергей силой отключил злорадно разыгравшееся воображение и тихо предложил: – Поешь? Одним шоколадом силы не восстановишь. Олег молча полез в пакет, добыл баночку с недоеденной пастой и принялся вымазывать ее пальцем. М-да. Ладно, все лучше чем ничего. В паху потяжелело. Глядя, как Олег тщательно вычищает пальцы языком, Сергей почувствовал жгучее желание заменить его рот своим. Или его пальцы своими. А лучше его пальцы своим членом. Олег небрежно уронил опустевшую банку обратно в пакет и перебросил себя ближе. Сергей едва не дернулся в сторону. Лицо Олега оставалось каменным, но взгляд стремительно терял фокус, затуманивался, и Сергей еще успел выдохнуть с облегчением, прежде чем Олег опрокинул его на спину, упал сверху и притирался всем телом, мусоля шею и челюсть, пока у обоих не встал, а затем оседлал его, впустив в себя член, и объездил так, что чуть пар из ушей не повалил, после чего долго-долго сжимался на узле, страдальчески скаля зубы, закатывая глаза и выталкивая тоненькие струйки семени. Марафон сбавил обороты. Перерывы на попить и подремать сделались дольше, а Олег стал намного тише и сдержаннее, хотя не мешал Сергею делать все, что заблагорассудится, с одинаковой охотой подставлялся на четвереньках и усаживался ему на бедра, позволял добавлять к россыпи засосов и отпечатков зубов новые. Повязать его как партнера Сергей даже в горячке похоти не пытался, так, кружил поблизости и о метке только фантазировал. Вечером Олег снова отправился на улицу. Сергей не мог им не восхищаться: видно же было, что мозги со скрипом работают, а все равно себя заставляет. У него самого, например, силы воли хватало лишь на то, чтобы глотнуть водички, закинуть в себя немного еды, доползти до ведра да перевернуть подушку под задницей на наименее изгвазданную сторону. Секс перед сном вышел вялым и почти нежным. Они вжимались друг в друга, лежа на боку, Сергей толкался бедрами мелко, Олег не стонал, а поскрипывал, слабо отпульсировал свое и, похоже, вырубился прежде, чем Сергей успел вынуть. *** Какой-то умник опять взорвал бронебойную петарду во дворах. Бумкнуло на славу, но Сергей не испугался, пусть в первый раз перетрухнул знатно, вообразив взрыв газа или что похуже. – За диван, живо! Он распахнул глаза и понял, что: первое – он сидит в проеме между стеной и диваном, второе – он совсем не дома, третье – это была не петарда. Вот где пригодились выматывающие тренировки «сел-встал-упал-пополз» отсюда и до ужина. Сергей проснуться не успел, а приказ выполнил в точности. Но что взорвалось? И… куда делся Олег? Осторожно выглядывая в щелочку, в сильно приглушенном свете лампы Сергей видел гнездо и кусочек спальни, но не Олега. Выскочил из комнаты? Затаился в слепой зоне? Время тянулось тошнотворным киселем, очень долго ровным счетом ничего не происходило, а потом дверь распахнулась и сердце на пару с желудком скакнули к горлу. В комнату ворвались два человека в камуфляже и странных масках на лицах. Один остановился в пороге, второй шагнул к гнезду, и в тот же момент то, что Сергей принял за груду тряпок, разлетелось и оттуда выметнулся Олег. В руках у него была короткая палка, которая в следующее мгновение стремительно удлинилась. Олег пропустил атакующего мимо себя, легонько ткнул концом палки в висок, с разворота треснул по затылку, и тот повалился, как подкошенный, головой и плечами в разоренное гнездо. Оторвав взгляд от неподвижного тела, Сергей обнаружил, что в комнате никого нет. Прогрохотали шаги – и тишина. А Сергей, господи спаси, остался один на один с неизвестным бандитом, который хоть и валялся в бессознанке, но вот-вот мог очнуться и… Выйти и связать его, пока не очухался? Но чем? Рукавами и штанинами? И как? Сергей не знал ни одного надежного узла. В итоге он решил просто затихариться и не подавать признаков жизни. На улице включился прожектор, но вскоре погас, и снова – неизвестность. Когда распахнулась дверь, живот повторно резануло болью, но в комнату вошел Олег. – Смылся, сука. Он присел возле оглушенного взломщика, затем поднялся, отложил палку в сторону и направился к дивану. – Эй, ты там живой? – вспыхнул маленький настенный светильник. – И даже без потопа? Сергей с изумлением увидел, что он улыбается, а когда Олег перегнулся через подушки, заглядывая сверху вниз, то машинально забился глубже, потому что улыбка оказалась оскалом, а сосредоточенной хищности в глазах было больше, чем разума. Из-за дивана Олег его чуть ли не выдернул, как пробку из бутылки, и тут же облапил, притерся стояком, схватил за руку и потянул к своей заднице. Ослабшие за сутки запах и жар всколыхнулись, словно кто-то хорошенько раздул угли. – П-постой, – пробормотал Сергей, борясь с инстинктами, требующими немедленно поддаться своему и чужому желанию. – Этот? Он же очнется и… – Не очнется, – пообещал Олег и рванул Сергея следом за собой в гнездо, равнодушно отпихнув ногой чужую вытянутую вперед руку. Слова дошли через секунду. Значение их – еще через две. – Что??? – взвизгнул Сергей и, вырвавшись из жадной хватки, на локтях отполз к дальнему бортику. – Он… Он… Ты… Я… Рядом с… Я не могу! Олег зацепил его за лодыжку, с поразительной силой дернул на себя и накрыл твердым распаленным телом. Аромат асфальта и меда окутал густым дурманящим облаком, Сергей, не сдержав стон, поддал бедрами вверх, но взгляд то и дело возвращался к лежащему буквально в полуметре… Олег за волосы рывком повернул его голову в другую сторону. – А ты не смотри, – проворковал он, наделся на член плотно и жарко, накрыл широкой ладонью шею, не придушив, но с нажимом, и спустя пару движений мир сузился настолько, что больше ничего и никого в нем не осталось. * Наутро сделалось ясно, что теперь-то уж точно все. То есть при желании и в лучших обстоятельствах можно было бы продолжить, медленно и лениво, без сжигающей нутро и мозги телесной жажды, поваляться, растянуть теплую негу на пару дней. Но в их случае цель как раз состояла в том, чтобы закруглиться со всем этим делом как можно быстрее. А желание лично у Сергея было одно – выбраться из комнаты поскорее, пока здесь лежит… труп. – Может, пойдем отсюда? – Сиди, – безжалостно велел Олег. – Я там ловушек наставил, и в комнатах, и во дворе. Заденешь неудачно – без башки останешься. Так вот что это был за взрыв. Но, получается, если злоумышленники добрались до спальни, то ловушка сработала вхолостую. Или… Или с ними был… – К тому же во дворе грязновато, – одними губами улыбнулся Олег. – Я позвонил Вадику, они с ребятами приедут и приберутся. Пойду комнаты в порядок приведу, а ты жди. – С… с трупом? – И что? Он не кусается. В отличие от меня, – Олег мокро и небольно цапнул его за шею под ухом. Он вообще выглядел довольным. Да, затраханным, искусанным и изможденным, но веяло от него спокойствием и умиротворением. Жаль, про себя Сергей того же сказать не мог. Он тоже валился с ног, щеголял пятнами раздражения от бороды, отпечатками зубов и кровоподтеками во всех местах, плюс вишенкой на торте хотелось еще полновесную истерику накинуть. Но сначала помыться. И оказаться дома за компом. А не вот это все. – П-подожди, – Сергей лихорадочно выдумывал хоть какие-нибудь вопросы, чтобы оттянуть момент, когда придется остаться наедине с покойником. – Как получилось, что он… умер? Ты ж совсем легонько его тюкнул. Олег рассмеялся. – Приму за комплимент, – снисходительно сказал он. – Легонько… Это не легонько, родной, это как отмерить у тебя на виске пару сантиметров и в эти сантиметры прицельно шарахнуть кувалдой. Второй удар был уже в мертвяка. Вон, смотри, у него глаза открыты. «Смотри»? Нет уж, только смотреть не хватало. – Ты так не сможешь, – добавил Олег. – Ускорение, вес тела, техника… Короче, уметь надо, – с этими словами, проигнорировав слабые попытки продолжить разговор, он выскользнул за дверь. Вот теперь Сергей поверил в рассказ Вадима про боевиков. И предположение, что Олег трахнул, господи прости, трупы, больше не казалось таким уж невероятным, хотя Сергей все же очень надеялся, что он этого не делал. В конце концов, омеге от мертвых тел проку мало. Боже, о чем он думает… Сергей попробовал лечь, уткнувшись лицом в спинку дивана, но сделалось намного хуже, воспаленное воображение подкидывало шорохи и движения, которых на самом деле не было, поэтому в конце концов он раскопал под смятой перекрученной одеждой Олегову палку, металлическую, ужасно тяжелую, и стоял в углу с ней наперевес, глядя примерно в сторону тела, но так, чтобы оставить его на периферии зрения, пока Олег не крикнул из соседней комнаты, что можно выходить. Из спальни, но не из дома. Сергей пристроился около кухонного окна и смотрел, как по двору деловито снуют люди в темной спецформе. Некоторые закрывали лица такими же масками, как взломщики, некоторые нет. Двое прогрохотали берцами по деревянным полам и вытащили из спальни длинный черный мешок. Еще один мешок вынесли из-за дома. Хорошо, что тела забрали, а то Сергей грешным делом представлял, как они с Олегом закапывают трупы в огороде под морковкой, а потом Олег эту морковку – в суп. Вадим тоже был во дворе, без маски, он подвалил к Олегу, принюхался, быстро и жестко засосал его в рот, схлопотал по лицу и отшатнулся, скаля в ухмылке окровавленные зубы. Вскоре Олег вошел в кухню, рассеянно потирая костяшки. – Снаружи чисто. – Что это за маски на них? – спросил Сергей, с удивлением отмечая жалящие уколы ревности. – С сорбционными фильтрами, от запаха. Я ж еще в течке. Вот оно что. Без масок, значит, беты. – А Вадим? – А Вадик дебил. Как обычно, – Олег упал на табурет и взглядом указал Сергею на второй. – Давай-ка на пару слов. Сергей предпочел постоять. Он думал, что его ждет беседа в духе «ничего не было, забудь, протянули друг другу руку, кхм, помощи, спасибо, считай, что тебе приснилось». Это было бы обидно. То есть не сказать, что он рассчитывал предложить Олегу партнерство или замуж его позвать, но… Все равно, было бы обидно. Первое же слово оказалось полной неожиданностью. – Уезжай. Сергей открыл было рот, но Олег скороговоркой продолжал: – Ты же видишь, как херово получилось. Защита сработала процентов на тридцать, я в себе на все сто в таком состоянии тоже не уверен. Сакар продолжает играть, заодно от двух… коллег избавился. На обоих клеймо. Теперь в самом деле остались только он и я, и, если он всерьез решит тебя убить, чтоб не мешался, я могу не успеть. Мне бы свою шкуру уберечь. Сергей призадумался. Альфа внутри по-прежнему не хотел бросать омегу да не абы какого, а того, с кем провел течку. Но страсть стихла, в мозгах прояснилось, и после нападения, после взрыва и трупов Сергей опять начал сомневаться, такая ли хорошая идея сидеть на отдаленной ферме, вокруг которой шастает поехавший кукушечкой маньяк с навыками чертового суперсолдата. – Надеюсь, обойдемся без возражений, а то мне придется предложить засунуть их в то место, которое у тебя неделю болеть будет. Начнешь дурить – тут куча бойцов, в коврик закатают и в багажник сунут. Так по-идиотски получилось: вчера Олег его ловил буквально по лесам с собаками, сегодня силком выпроваживает. Сергея пробило на хихиканье, но он сдержался, понимая, что ничего смешного нет, просто на краешке сознания бродит неслучившаяся истерика и если уж ей поддаваться, то явно не здесь: сочувствия не дождешься. – Поедешь с Вадиком, – Олег разглядел его колебания и счел вопрос решенным. – Двадцать… Сорок минут тебе даю. Вымыться, одеться, собрать вещички, что там еще надо… Погладить Мафию, поручкаться с Арсением… Полапкаться, блин. Петух больше не пытался загнать его под потолок, но до дружбы им было как пешком до Юпитера. Да и не стоило, вероятно, к животным соваться лишний раз: после взрыва и со всеми этими чужими людьми на участке вряд ли они в настроении для поглажек. Как бы Олегу без яичницы и молока не остаться после таких-то потрясений. – В гости заглядывай, – Олег криво улыбнулся, – через пару месяцев. – Вслед за чем поднялся и постучал себя по запястью. – Выполняй, время пошло. Сергей уложился в полчаса. Ускорение ему придал участок за углом дома, стыдливо спрятанный под той самой тканью, которую он попытался выкинуть и которой полагалось накрывать выкопанную картошку. Вокруг валялись комки земли и клочья вывороченной, местами обугленной и скукожившейся травы. Что сейчас прикрывала эта ткань, даже думать не хотелось, равно как о том, что после его отъезда Олег её снимет и снова станет как ни в чем ни бывало набрасывать на картошку… К горлу подступила тошнота. Олег вышел за калитку и стоял, сунув руки глубоко в карманы спортивных штанов. Сергей с заднего пассажирского кресла смотрел, как его фигура удаляется, но помахать на прощание не решился. Сидеть было больновато. Когда Олег скрылся из виду, он лег, плотнее закутался в толстовку, призванную скрыть следы минувших пары суток, и провалился в беспокойную дрему. Глава 5: Последний враг По едва заметной звериной тропке Олег шел около двух часов. Не потому что углубился в лес так уж далеко, а по той причине, что передвигался медленно и осторожно, разыскивая по сторонам надетые на ветки яркие обертки и банки из-под энергетиков. Иногда пестрый мусор отмечал дорогу, иногда – незатейливые ловушки. Олег сумел не угодить ни в одну. Он остановился и, запрокинув лицо к синему небу в прорехах листвы, смочил горло глотком колодезной воды из фляги. Потом продрался сквозь густой кустарник и вышел на прогалину. На другой её стороне стоял человек. Увидев Олега, он сделал широкий приглашающий жест рукой. Олег сунул флягу за пазуху и вслед за ним поднялся на небольшой холм с узким входом внизу, похожий не то на старый блиндаж, не то на землянку. Человек уселся на подстилку из мха, и Олег опустился рядом. – Здравствуй, Сакар, – сказал он. – И тебе не хворать, Призрак, – командир окинул его пристально-равнодушным взглядом и вынул что-то из кармана. – Возьмешь конфетку? Олег взял, но есть не стал: во-первых, эту пародию на конфеты он и в лучшие времена жрал только по большой нужде, а во-вторых, рисовый комочек казался старым и откровенно несъедобным. Сколько таких конфет он сохранил? Зачем до сих пор с собой таскает? Неужели все еще ест? Сакар сплюнул сквозь зубы, и Олег вздрогнул, как от выстрела. – Долго шел? – Часа два. – Не поцарапало? – Твоими молитвами и отсутствием шиповника. Сакар ухмыльнулся. Выглядел он паршиво, куда хуже, чем на кадрах из видео. Вероятно, в отличие от Олега, так и не сумел соскочить со стимуляторов, которыми их пичкали в бытность «Мертвецами», а может, перешел на что потяжелее. – Последний враг не смерть, – проговорил он. – Это память. Мы умерли, но, пока хоть кто-то помнит, мы не свободны. Память – цепь, я не просто разорву её, я уничтожу её звено за звеном, пока не останется никого. Тогда мы наконец умрем по-настоящему. Олег помолчал, обдумывая его слова. Так странно. Они должны были побеждать смерть, обходить, обводить вокруг пальца, подсовывать ей других. А теперь – умирать? Но это приказ командира… – Мы с тобой последние остались, Призрак, – Сакар растянул тонкие бесцветные губы в улыбке. – Давай поступим так: сейчас мы выясним, кто останется самым последним, а самый последний сделает то, что должен. Он говорил уверенно и убедительно, почти как раньше, и Олег никак не мог не согласиться. *** Следующим местом добровольно-принудительного заключения стала светлая стерильная комната в каком-то ведомственном санатории. Технику опять конфисковали, зато удобства, по сравнению с домиком в деревне, были райские – начищенный до блеска санузел, тонко пахнущий химическими цветами, кондиционер, телевизор. Прогулки больше не ограничивались походами до курятника и огорода: территория включала в себя небольшой парк и живописное озеро, наворачивай круги да любуйся. Кормили разнообразно, возле столовой гостей с распростертыми объятиями встречал магазин, а на ресепшн можно было заказать доставку. И работать, ясное дело, никто не заставлял. Номер был двухкомнатный, во второй комнате жил Дима, невысокий спокойный бета с округлым по-детски лицом и добрыми глазами за стеклами очков. Между тем, обострившееся в последние месяцы чутье подсказывало, что в соседях он не случайно и при необходимости наваляет любому. Может, не так летально, как Олег, но… В пользу подозрений говорил и тот факт, что Дима безукоризненно точно подгадывал моменты, когда Сергей отправлялся гулять, и предлагал составить компанию. Ненавязчиво. Впрочем, соглашался Сергей вполне искренне: Дима ему нравился. Но во сне Сергей неизменно возвращался в деревенский дом. В хорошие ночи гонялся за курами, играл с козленком и ел шоколадный мусс. В плохие – катил на велосипеде в душное раскаленное никуда, тонул в болоте и бегал по комнатам, превратившимся в лабиринт, от мертвецов с пустыми глазницами и размозженными черепами. В самые плохие – снова и снова наблюдал, как Сакар убивает Олега десятками разных способов, от снайперской пули до метательных звездочек. Дима, добрая душа, иногда приходил, расталкивал его посреди кошмара, приносил воды, советовал, какой травяной сбор в столовой взять от нервов и предлагал поговорить со штатным психологом. А еще были ночи, которые Сергей не мог с полной уверенностью отнести к хорошим или плохим. В эти ночи Олег стонал и подставлялся, легко впускал в себя пальцы или узел, глубоко заглатывал член и охотно принимал метку, а иногда как-то так выходило, что они менялись местами и это было очень странно, но при любом исходе Сергей просыпался мокрый как мышь, одуревший от наслаждения, с опадающим узлом, поспешно, стыдливо переодевался, будто кто-то мог подсмотреть, и воровато бросал залитые спермой трусы в корзину для грязного белья. Вадим не приезжал, на ресепшне не знали, как с ним связаться, а Дима, когда Сергей попытался осторожно его расспросить, смотрел щенячьим взглядом и делал вид, что не понимает, о чем речь. *** Они условились драться, используя только палки и собственное тело. Так было проще. Палки отыскали там же – лес вокруг – выбрали, придирчиво сравнили, чтоб были примерно одинаковые по длине и весу, не кривые и не гнилые, не ломались после пары ударов. Сакар был крупнее и тяжелее, а Олег ловчее, быстрее, с отточенным умением ускользать в последнюю секунду, как есть Призрак. Оба подрастеряли форму, на гражданке отбило охоту регулярно тренироваться, но у Олега было получше со здоровьем. Оба, разумеется, попытались схитрить, потому что, когда годами водишь смерть за нос, без коварства не обойтись, это как дышать, но едва у Сакара оказался при себе нож – а на лезвия вроде не договаривались – у Олега обнаружились два. Даешь обман? Получай вдвое. И вот так Олег остался самым последним. А самой-самой последней, как всегда, осталась смерть. Та никуда не спешила, тихонько стояла в стороне и ждала, пока людишки закончат делить свои мелочные правды и неправды, чтобы в итоге прибрать обоих. Один нож торчал в мертвом теле, второй – раскроивший чужое горло от уха до уха – Олег держал в руке, потяжелевший, тянущий вниз, будто кровь весила много. Использовать клинок, залитый кровью побежденного противника, было бы, конечно, символично, почти красиво, но… Хорошо, что Олег припрятал на себе и третий нож тоже. Давай поступим так. Мы с тобой выясним, кто останется самым последним, а самый последний сделает то, что должен. Сакар умел говорить убедительно, Олег слушал его в отряде, Олег слушал его два года после отряда, и сейчас Олег в очередной раз послушался. Он вынул чистый нож левой рукой, примерился и без колебаний, ставя последнюю точку, сделал то, что должен был. ЭПИЛОГ Сергею снова приснился Олег. Не открывая глаз, он выпростал руку, ощупал пустое холодное одеяло, глубоко вздохнул, выбрался из постели и, поеживаясь, побрел ставить чайник. Доски под босыми ступнями были ледяными. В кухне горел ночник. Сгорбленный темный силуэт у приоткрытого окна застыл изваянием, лишь одна рука методично двигалась вверх-вниз над внутренней стороной другой. Сергей кашлянул, давая знать о своем присутствии. В чайнике с вечера осталась вода, надо было только раскочегарить плитку. Проделав нехитрые операции, Сергей сел на табурет напротив и некоторое время молча наблюдал, как напряженные скрюченные пальцы расчесывают здоровенный – от запястья до локтя – участок приподнятой, изрытой неровными грядами плоти, ярко-розовой и блестящей. Жуткая рана затянулась некрасиво, однако Олега все устраивало. Сергей побоялся придержать его руку и решил действовать хитростью. – Ты на той неделе такого волчару классного из чурбачка смастерил, – похвалил он. – Лисичку мне сделаешь? Олег хмыкнул, будто сразу раскусил его маневр, но с показным недовольством проворчал: – А хрен моржовый тебе не сделать? Черт с тобой, тащи, чем и из чего резать. Подходящие обрубки дерева Сергей подбирал во дворе, когда Олег в качестве утренней зарядки с закаливанием пополам колол дрова, и прятал в корзине около чана с водой. В сенях стоял совершеннейший дубак, но Сергей, чертыхаясь и приплясывая на месте, выбрал самый заманчивый кусочек и принес его Олегу вместе с ножиком-косяком. А тут и чайник подоспел. Сергей заварил кружку ромашки и осторожно поставил её подальше от Олеговых локтей. Тот, угукнув, продолжал намечать контуры будущей фигурки. Наверное, навострился просидеть до рассвета, но уж лучше строгать игрушки и хлебать горячий чай, чем мариноваться в мыслях и до крови расчесывать шрам. Летние события изменили Олега, очень странно было видеть его спокойным, почти что притихшим и грустноватым. Нет, разумеется, днем Олег продолжал язвить, ругаться и подтрунивать над Сергеем за каждую промашку на хозяйственном фронте, а по настроению муштровал его, как отряд новобранцев, но в целом настолько отличался от человека, который провел с ним летние месяцы, что Сергей его едва узнавал. Хотелось сказать: «Пойдем спать, а?» Хотелось сказать: «Я с тобой и все равно по тебе скучаю». Хотелось сказать: «Ты здесь, а снишься мне, словно тебя нет». Много чего хотелось сказать, но Олег велит перестать скулить и пойти, раз сон убежал, заняться чем-нибудь полезным, а не сырость разводить, мол, и так по потолку плесень ползет. Еще несколько минут Сергей мерз, вприщур наблюдая, как из древесины оформляется лисья мордочка, затем сдался и засобирался обратно в постель. – Выходит, у тебя получилось, – сказал он, поднявшись с табурета. – Хм? – Ну, жизнь продолжается, а значит, ты победил смерть. Олег фыркнул. – Идея не такая была. Ты все перекрутил. – Возможно, – покладисто согласился Сергей. – Зато в лучшую сторону. Коснувшись мимолетно, чтобы не заломили руку, он погладил Олега по плечу и направился в спальню. – Спасибо, – негромко донеслось от окна. – Я выпью чай и лягу. Не ляжет. Провозится до утра, а потом уйдет кормить животных. Зато на подоконнике Сергея будет ждать деревянная лисичка, а Олег, не исключено, наконец-то допустит мысль, что можно не бежать от памяти, не уничтожать её, как делал безумный солдат, а принять её, жить с ней и именно таким образом истребить смерть.

КОНЕЦ