С другой стороны

Боль в висках с каждой секундой становилась сильнее. Было темно. Юу хотела поклясться, что она слышала стук собственного сердца. Затем этот стук стал мягче. Тише. Так она раскрыла глаза. Неожиданно и как-то резко. Первое, что девушка увидела, так это то противное зеркало, которое когда-то перенесло её в этот мир. Как и в первый день, от него веяло холодом. Лицо зеркала недобро сощурилось, а потом исчезло, унося за собой своё зелёное свечение, оставляя Юу одну с её собственным отражением. Не будь у неё свечи в руках, она бы не смогла разглядеть напуганные, словно высеченные из золота, глаза. Не её глаза. Но откуда был огонь? — Почему я... Голос тоже ей не принадлежал. Она стояла перед зеркалом ровно и чётко, но отображавшаяся в нём фигура принадлежала не ей. Отражение тому было свидетелем. — Кроули. Чуть более твёрже процедила она сквозь сцепленнуую челюсть. Слово неприятно обожгло на языке. Она презирала его всем сердцем. Знакомый незнакомец мог бы спросить, что он такого натворил? Напрямую Кроули не причинял вреда. Он ничего не сделал. Он ничего не сделал, и в этом была проблема. Оказавшись в этом мире, в этом колледже, в этой карете, забирающей только лучших и способных магов, Юу стала заложницей этого места. Неспособная себя защитить и (уж тем более) вернуться домой, она стала зависима от директора этого колледжа. Он ведь ответственен за своё учреждение и за всё то, что происходит в его стенах. Вот только он ничего не делал. Девушка не презирала бы его так сильно, как сейчас, не дай он ей тогда надежды; не пообещай он, что вернёт домой. Но он это сделал. И каждый раз, поднимая вопрос о выходе, о пути домой, Юу видела лишь поджатый хвост этого труса. Однако ненависть зародилась позже, когда смертельные опасности начали преследовать девушку друг за другом. Сначала первый оверблот, затем второй, третий и... Эти явления должны были быть редкими. Они опасны и губительны. Маги редко доводили себя до состояния оверблота, ведь все знали: никто не может контролировать магию; если её станет слишком много, ты захлебнёшся в силе, которую не сможешь контролировать. Вдобавок ко всему ещё и других подставишь под удар. Но меньше, чем за год произошло семь оверблотов крайне могущественных волшебников. И Кроули ничего не сделал, чтобы этому воспрепятствовать. Однако Юу пыталась. Человек бюс нулевой магической энергии сделала больше. Но она не хотела этого. Это чужой мир и чужие правила, играть по которым было чуть ли не самоубийством. Опустив голову, девушка посмотрела на свои руки. Вместо привычных мазолей и ран её встретили чёрные кожанные перчатки с вычурными украшениями. В висках снова неприятно защемило. Казалось, в её разуме боролись другие эмоции. Это неудивительно, ведь в этом теле она была чужой. Но одна из эмоций выделялась сильнее всего. Страх. Он сковывал, однако не так, как обычно. Хотелось спрятаться. Убежать от самой себя. Не испытывать этого мерзкого чувства. Но даже если бы она раздирала себя на части, то вряд ли бы избавилась от него. Кроули боялся. На миг Юу подумала, что это смешно. Разве такой беспечный человек может испытывать что-то кроме веселья? Но вновь взглянув на своё отражение, девушка замерла. Напуганные округлившиеся глаза директора смотрели на неё в отражении. И эти глаза были громче всех когда-либо сказанных им слов. Девушка хотела спросить, попробовать достучаться хотя бы здесь, но немая мольба в дрожащих губах директора оставила всё это позади. На секунду (и лишь на секунду) ей даже стало немного жаль такого Кроули. Затем вновь появилось лицо самого зеркала. Почтительно кивнув, оно прошептало несколько слов, после чего наваждение спало. Юу вновь оказалась в своей комнате. Всё та же старая и неудобная кровать, всё те же серые потресканные потолки. Сердце в груди девушки готово было из неё выпрыгнуть. — Да что это... было...