Нетайный Санта

Я привык держать своё слово настолько, насколько позволяет мне ситуация. Иногда, конечно, приходится выходить за рамки, но что только не сделаешь, чтобы выжить, да? Мне очень хотелось нарушить нашу с Нико договорённость с тех самых пор, как я увидел самый идеальный подарок. И вот теперь, стоя перед витриной ювелирного магазина, я думал о том, какая кара меня ждёт за нарушенное обещания и пытался вспомнить, давал ли я клятву Стиксу. Я уже представлял, как Нико ворчит, стоя на нашей скромной кухне, на которой ещё не было даже индукционной плиты (микроволновка — наше всё), и перечисляет все те причины «не тратить деньги на ерунду», сложив руки на груди. Я и без его причитаний знал, что у нас и так есть куда потратить деньги — в нашей квартире практически не было мебели, а спальня, если быть честным, нуждалась в ремонте. А ещё я был достаточно взрослым, чтобы понимать насколько это серьёзно и важно. Но с другой стороны, я пялился на витрину так, как люди без определённого места жительства смотрят телевизор на вокзале. И чувствовал себя так, словно просто не смогу уйти отсюда, не прихватив эту чудесную вещицу с собой. Считал ли я себя поехавшим? Ни чуть. А вот стоявшие рядом люди — возможно, потому что я несколько раз отходил от витрины, намереваясь выйти из магазина, однако неизменно возвращался назад, вставал на тоже самое место и продолжал пялиться. Поймав своё отражение в стекле витрины, я поморщился. Я уже выглядел усталым и загруженным, словно мне опять пришлось держать на своих плечах небосвод. И, конечно, эта серьёзность меня не красила, тем более что я намеревался сделать глупость. Я собирался купить моему парню в подарок на Рождество красивый, кожаный браслет с металлической вставкой из серебра, такой же цепочкой и небольшим шармом в виде черепа. Проблема была только в том, что я не знал его размера. Однако и тут я проявил находчивость: посмотрел на свои руки, вспомнил, как ещё утром обхватывал правой ладонью запястье Нико, и попросил у продавца — солидного мужчины в смокинге — линейку. Клянусь, я услышал тихие насмешки за спиной, но мне было всё равно. Через десять минут я вышел из магазина и вдохнул морозный воздух. Снег, весь день заваливавший Манхэттен так, словно город был кексом, который нуждался в огромной дозе сахарной пудры, закончился. Браслет, который я купил, был спрятан во внутреннем кармане, подальше от холода и непогоды. Уже стемнело. Большинство магазинов закрылись, остались только те, владельцы которых не праздновали Рождество по религиозным или другим соображениям, но украшенные входные группы и окна мигали множеством разноцветных огней, а на моем пути так или иначе попадались ёлки. До маминой квартиры оставалось всего два квартала, когда я начал продумывать план, как подарить Нико браслет, не делая ему подарок. Положить под ёлку и сделать вид, что подарок принёс Санта? Глупая идея, учитывая, что я сам с восьми лет не верю в существование Санта Клауса. Конечно, я мог попросить маму или Пола вручить красивую коробочку Нико, на крайний случай можно было бы обратиться к Эстель. Но все эти варианты казались мне неправильными. С таким же успехом я мог сказать, что коробку с бантиком синего цвета прислали из Лагеря с какой-нибудь глупой подписью, вроде: «Единственному и неповторимому Королю Призраков». Суть была проста: Нико ни за что во всё это не поверит. И я решил, что нет смысла врать. Хотя и обдумывал вариант, сунуть подарок в ящик с носками Нико, но совершенно забыл об этом, переступив порог маминой квартиры. Из ниоткуда на меня набросился огромный циклоп. Ну как огромный — огромный для маминой квартиры, но из всех циклопов, которых я встречал, этот был самым миниатюрным и добрым. — Тайсон, — воскликнул я, немного растеряно, потому что, по правде говоря, был очень удивлен. Не помню, чтобы мама говорила о гостях на рождественском ужине. — Рад тебя видеть, братишка. Я похлопал его по плечу. Неловко, как будто никогда прежде этого не делал. Но, слава богам, Тайсон этого не заметил. Пока я раздевался, он с энтузиазмом рассказывал мне что-то о работе в кузнице Посейдона, куда его вызвали в прошлом месяце. Говорил он громко, а я не вникал, потому что всё это время в моей голове циркулировала абсурдная мысль о циклопе, потомке греческого бога Посейдона, который сегодня разделит с нами ужин в честь рождения Христа. Судя по выражению лица Пола, украшающего с Эстель ёлку, такие мысли занимали не одного меня. Нико я нашёл на кухне. Он вместе с мамой украшал синее печенье. Да, несмотря на то, что я вырос, съехал и живу с парнем, мама всё равно готовит для меня синие сладости. Не завидуйте. Я подошёл к столу, улыбаясь как идиот, и вежливо поздоровался. Обнял маму, а потом поцеловал Нико в щёку, слизав прилипший к ней крем. Нико усмехнулся, отмахнулся и велел мне не отвлекать его. Я и не стал, к тому же мама тут же навалила работы и мне. Рождественский ужин прошёл хорошо. В конце концов, когда все вылезли из-за стола и переместились на диван и в кресла перед телевизором, мама решила, что пришло время открывать подарки. Тут-то я и заметил странный блеск в глазах Нико. А он заметил, что я заметил и прикрыл лицо стаканом с эгг-ногом. Я ткнул его в ребра локтем, на что он одарил меня невозмутимым взглядом. Я запутался. — Что не так? — прошептал я так тихо, чтобы никто меня не услышал. — Всё так, как надо, — ответил Нико. Над его верхней губой блестел след от эгг-нога. Мне хотелось аккуратно вытереть эту линию языком и в тоже время я совсем не горел желанием ощутить остатки эгг-нога на моих штанах, которые Нико вылил бы на меня, не задумываясь. Он положил ладонь на моё бедро и неловко похлопал. Совсем, как я хлопал Тайсона по плечу, когда пришёл. Мама тем временем начала разбирать кучу подарков. Эстель открывала уже третий — внутри оказалась толстая книга, название которой я так не смог разобрать. Наверняка, книгу купил Пол в попытке привить дочери любовь к чтению и английскому. — Перси, это тебе, — сказал вдруг Пол, протягивая мне небольшой свёрток. — От нас с Салли. А вот этот Нико. — От тебя и мамы, — кивнул я, улыбнувшись. Мама и Пол и не купились на наши с Нико протесты по поводу подарков. Пол ещё с лета шутил над тем, что мой переезд станет ему подарком на Рождество и не постеснялся повторить это снова в разговоре месяц назад, когда мы объясняли родителями наши финансовые сложности. — Там постельное бельё и полотенца? — спросил Нико, шурша упаковкой подарка. — И ещё пару маленьких вещиц для дома, — улыбнулась мама. — Пол заказал для вас аэрогриль, но его доставят только в воскресенье. Нико улыбнулся. Он не стал открывать свёрток, впридачу забрал ещё и мой, положив общий груз на пол. Когда он снова посмотрел на меня, я с разочарованием понял, что след от эгг-нога таинственным образом исчез. Рождество, конечно, не было разрушено, но мне всё равно стало грустно. Тайсон с самым довольным видом примерял свитер в клетку громадных размеров, который ему подарила мама, когда Пол сунул мне в руки ещё один подарок — маленькую коробку с голубым бантом и наклейкой, на которой кривым подчерком было выведено «Персей». Недоумевая, я посмотрел на Нико. Он выглядел взволновано и совершенно очаровательно. Улыбался, чуть приподняв уголки губ, и смотрел на меня так, словно мы были одни. Я называю этот взгляд «Я б тебя съел» и, если честно, обычно завожусь от него. Но не сегодня. Я взял коробку и развязал бант. Руки у меня дрожали так, как будто я только что тягал тушку минотавра вместо штанги. — Ты нарушил нашу договорённость, — сказал я, стараясь сделать всё, чтобы в моём голосе не слышалось то облегчение, которое я испытал за то, что сам нарушил единственное, установленное нами правило. — Откуда ты знаешь? — прошептал Нико в ответ. — Может, я купил подарок до того, как мы заключили соглашение. Я закатил глаза и наконец снял крышку с коробки. Внутри, на маленькой подушечке, лежал серебряного цвета кулон в виде морской волны, на которой был выгравирован маленький компас. Я задержал дыхание и зажмурился. Выдохнул и снова взглянул на кулон. — Я не... — я прокашлялся. Заметил, что мама старательно отвлекала Эстель и Тайсона, давая нам с Нико необходимое пространство. — Спасибо? Чёрт, Нико. Ты знаешь, что это нечестно, так? — Я не устоял, — он пожал плечами. Мне захотелось зацеловать его до потери чувств и ориентации в пространстве. — И я знаю, что обещал ничего не покупать, потому что нам нужна дурацкая плита, но... — Я тоже нарушил этот договор, — признался я. Вот только мой подарок по-прежнему лежал во внутреннем кармане моей куртки. Нико удивился, но не слишком, словно такого поворота сюжета он и ожидал. Может, я и не такой и непредсказуемый, каким себя считаю. — Пошли. Я взял его за руку, потянул в маленький коридор, где висели все куртки. Первым делом я вытащил кулон из коробочки и убедил Нико помочь мне надеть его. Не потому что сам не мог, а потому что мне хотелось, чтобы всё произошло именно так. Как только он закончил с застёжкой, я развернулся и, прижав его к стене так, чтобы из комнаты нас было не видно, поцеловал, нежно держа за подбородок. — Как же я рад, что ты не будешь на меня злиться, — прошептал я и отстранился. Достал подарок из внутреннего кармана и с торжественным видом протянул его Нико. — У нас с тобой, похоже, одна клетка мозга на двоих. Он ухмыльнулся. А я всё наблюдал за ним, не мог отвести взгляда от счастливых глаз и от улыбки, от лёгкого румянца на щеках. Я смотрел на него и не понимал, как я вообще тогда согласился на это его «Давай в этом году без подарков». Может, втайне он в родстве с Афродитой? Я откинул эти глупые мысли, когда он, ахнув, вытащил из коробочки браслет. — Я же мечтал о таком! — воскликнул он. Я почувствовал, как все, кто сидел в комнате, повернулись к нам. Но старательно делал вид, что мне нет до этого дела. — Как ты узнал? — Одна клетка мозга на двоих, — повторил я, и мой голос звучал ужасно приторно, как будто я был героем подростковой романтической комедии. Так как я переживал, что браслет может не подойти, сразу же предложил Нико его примерить. Он протянул мне руку и терпеливо ждал, пока я разберусь с замком. Я понял, что браслет подойдёт, едва обхватив запястье Нико. Как только послышался щелчок, он опустил руку вниз и потряс ею, проверяя, не спадёт ли браслет. Но тот сел идеально, за что я, конечно, хвалил в первую очередь себя. — Ну, ты… — начал он, но слова застряли в горле. Мне не нужны были слова, потому что я всё прочитал в его взгляде. — Я рад, что ты нарушил правило, — сказал он наконец. Я улыбнулся. — А ещё больше рад, что я нарушил его первым. Это звучало так глупо, даже по-идиотски. Как будто это придумал я, а не он. Но он выглядел таким счастливым, что я окончательно потерял способность разумно мыслить. Снова прижав его к стене, чтобы нас не было видно, я поцеловал его — легко и мягко, потому что был не в состоянии разговаривать о чувствах. Когда поцелуй закончился, он обнял меня и уткнулся в моё плечо. Я чувствовал, что вот-вот вознесусь на седьмое небо от счастья. А потом мы оба рассмеялись. — С Рождеством, — сказал я, делая шаг назад. — С Рождеством, — ответил Нико и потянул меня обратно в комнату. Туда, где нас ждала наша семья.