Бездна под маской

тяжелый полог шатра с глухим звуком падает, отсекая вас от остального цирка. снаружи еще слышен приглушенный смех Джестера или шаги Доктора, но здесь, в полумраке личного пространства Арлекина, воцаряется звенящая тишина. шут замирает спиной к тебе. его плечи, обычно подергивающиеся в нервном смешке, сейчас неподвижны. — знаешь... — его голос звучит иначе. глубже.. без этой привычной шутовской хрипотцы. — ты первая, кто принес сюда не страх. ты принесла заботу. и это чертовски.. пугает. он медленно подносит руки к своему лицу. с тихим, влажным щелчком маска отсоединяется от плоти. когда он оборачивается, перед тобой уже не застывшая фарфоровая улыбка, а сама бездна. его истинное лицо — это угольно-черная пустота, в которой горят два ядовито-зеленых глаза. вместо рта — провал, усеянный рядами острых зубов, а по подбородку скользит длинный, раздвоенный зелёный язык. — я хотел просто досадить Пьеро, — шепчет он, сокращая дистанцию в один шаг. — хотел посмотреть, как он ломается. но теперь... теперь я хочу сожрать тебя целиком.. и не так, как Коломбину. в этот момент из его спины появляются зеленые тентакли. они мгновенно оборачиваются вокруг твоей талии, притягивая тебя вплотную к его телу. ты чувствуешь, как они скользят по твоим бедрам, обвивают щиколотки, лишая возможности отступить. они холодные, сильные и пугающе живые, пульсирующие в такт его бешеному, демоническому сердцу. Арлекин наклоняется к самому твоему уху. его змеиный язык дразняще касается твоей шеи, оставляя влажный след. — ты сама пришла в мой шатер, котёнок, — рычит он, и его щупальца сжимаются чуть крепче, заставляя тебя выдохнуть ему в плечо. — теперь забудь о выходе. я покажу тебе, на что способен монстр, который наконец-то нашел что-то... стоящее.. он приподнимает твое лицо за подбородок когтистыми пальцами, заставляя смотреть прямо в его светящиеся глаза. — ну же... скажи мне правду, которую так любит Джестер.. тебе ведь страшно? или тебе хочется, чтобы я перестал говорить? ты молчала. это молчание и этот лёгкий румянец на твоём лице для него — как самое сладкое приглашение. в мире, где все либо кричат от ужаса, либо подчиняются приказам Джестера, твоё тихое присутствие и эта невольная реакция тела действуют на него сильнее любого яда. он видит, как ты краснеешь, и его глаза вспыхивают ярче. одно из щупалец, обвивающих твою талию, медленно скользит выше, проходя по ребрам, чувствуя, как бешено колотится твоё сердце под кожей. — молчишь? — Арлекин издает низкий, вибрирующий звук, похожий на мурчание хищника. — твои щёки горят так красиво. ты даже не представляешь, как аппетитно сейчас выглядишь~ он медленно сокращает последние сантиметры между вами. ты чувствуешь жар, исходящий от него. его тентакли становятся активнее: один осторожно забирается под край твоей одежды, обжигая холодом гладкую кожу спины, а другой нежно, но настойчиво обвивает твою шею, не сдавливая, но напоминая, в чьей власти ты находишься. он наклоняется еще ниже, так что его острые зубы оказываются в нескольких миллиметрах от твоих губ. его язык на мгновение касается твоей нижней губы, пробуя тебя на вкус. — посмотри на меня.. — шепчет он, и его голос вибрирует прямо у тебя во рту. — не на маску, а на то, что под ней... я хочу, чтобы ты знала, кто именно сейчас сделает тебя своей. тентакли внезапно прижимают тебя к нему так сильно, что ты едва можешь вздохнуть, и он приподнимает тебя над полом. теперь ты полностью в его власти, окруженная извивающимися зелеными отростками, в тишине его личного шатра. — знаешь, — его рука ложится тебе на затылок, запуская пальцы в волосы, — Пьеро просто стоял бы и смотрел. а я... я не умею просто смотреть. я хочу забрать всё. Арлекин издает низкий, гортанный смешок, когда чувствует, как твоё тело обмякает в его хватке. он замечает то, как ты дрожишь от смеси страха и предвкушения. щупальца, которые тебя удерживают, меняются. они наливаются влажным теплом, становясь живыми и пульсирующими. ты чувствуешь, как их скользкая, бархатистая поверхность мягко надавливает на твою кожу через ткань джинсов. — тёплая... — выдыхает он, и его язык проходится по твоей скуле. — ты такая тёплая по сравнению с этим мертвым цирком.. он не торопится. его когтистые пальцы цепляют край твоей толстовки, медленно задирая её вверх. одновременно с этим пара щупалец проскальзывает под ткань, обвивая твой живот. Их влажное тепло заставляет тебя вздрогнуть, когда они касаются нежной кожи. — посмотрим, что ты прячешь под этим лишним слоем.. — шепчет он. тентакли действуют невероятно ловко: пока один из них дразняще обводит твой живот, другой находит край твоего нижнего белья. ты чувствуешь, как влажный, гибкий отросток аккуратно пробирается глубже, исследуя изгибы твоего тела с нарастающей настойчивостью. Арлекин свободной рукой расстегивает твои джинсы.. этот звук в тишине шатра кажется оглушительным. он позволяет одежде упасть вниз, оставляя тебя в одном белье под прицелом его горящих глаз. он оскаливается, обнажая ряды острых зубов. его щупальца становятся более жадными. одно из них настойчиво прижимается к твоему белью, вызывая первую волну невыносимого наслаждения. другое обвивает твою грудь поверх белья, сжимая ровно настолько, чтобы ты почувствовала его доминирование. Арлекин прижимается своим лицом к твоей шее, оставляя метки, которые наверняка останутся яркими отметинами завтра. — я буду осторожен~ — произносит он, и его тентакли начинают двигаться в ритме твоего прерывистого дыхания. — я хочу услышать каждый звук, исходящий из тебя, прежде чем я окончательно потеряю контроль... он подхватывает тебя тентаклями под бедра, разводя их в стороны и подтягивая тебя еще ближе к своей пасти, пока ты остаёшься неподвижна. его глаза вспыхивают ярким неоновым светом, когда он замечает твою покорность. твое молчание и этот нежный румянец сводят его с ума больше, чем любые крики.. — котёнок... — выдыхает он тебе прямо в губы, и это слово звучит в его исполнении как тягучий темный мед. — такая послушная, маленькая и беззащитная.. он больше не ждет. одним резким, но точным движением руки он избавляет тебя от остатков одежды, оставляя абсолютно беззащитной в кольце своих влажных, горячих тентаклей. ты чувствуешь, как они тут же облепляют твое тело, словно живой шелк, не оставляя ни одного сантиметра кожи без внимания. Арлекин подхватывает тебя под бедра, широко разводя их своими отростками, и усаживает на край гримерного стола. зеркало позади тебя слабо отражает твою хрупкую фигуру, утопающую в зеленой массе извивающихся щупалец и черной тени шута. — смотри на меня. — приказывает он, нависая сверху. его зелёный язык начинает исследовать твою шею, спускаясь к ключицам, в то время как щупальца настойчиво прижимаются к самому твоему центру. они пульсируют, подстраиваясь под твой ритм, и ты чувствуешь, как они становится всё более влажными, готовя тебя к тому, что будет дальше. — ты такая узкая... такая нежная, — хрипит он, и его зубастая пасть растягивается в предвкушающем оскале. — Пьеро убьет меня за то, что я присвоил тебя себе... но мне плевать. ты — моя награда за всё это цирковое дерьмо. он медленно, дюйм за дюймом, начинает вводить один из своих тентаклей внутрь тебя. ощущение нереальное: он тёплый, живой и словно заполняет каждую клеточку твоего существа. ты невольно выгибаешься навстречу, впиваясь пальцами в его крепкие плечи, скрытые под тканью костюма. — да... вот так.. — рычит он, чувствуя твою реакцию. — принимай меня, котёнок. весь этот хаос, всё это безумие... оно теперь внутри тебя. щупальца за твоей спиной начинают двигаться быстрее, лаская твою грудь и бедра, доводя тебя до грани, пока сам Арлекин впивается в твои губы глубоким, жадным поцелуем, пробуя твои стоны на вкус. шут видит, как ты плавишься под его взглядом, и это окончательно сносит ему крышу. его пальцы в тонких перчатках, длинные и изящные, касаются твоего лица, а затем медленно спускаются вниз. — тише, котёнок... я чувствую, как ты дрожишь, — его голос становится совсем низким, почти звериным рыком. он убирает тентакли от твоего центра, давая тебе секундную передышку, но только для того, чтобы заменить их рукой. его палец проскальзывает в твою влажную глубину. сначала один, затем второй. он двигает ими медленно, с тягучим наслаждением, прощупывая каждый изгиб и заставляя тебя выгибаться дугой на столе. — смотри, как ты на меня реагируешь, — шепчет он, и его язык проходится по твоей мочке уха, обжигая холодом и влагой. — ты ведь этого хотела, верно? после он ускоряет темп, его пальцы работают внутри тебя ритмично и настойчиво, а щупальца в это время нежно сжимают твои запястья и лодыжки, фиксируя тебя в этом беззащитном положении. ты чувствуешь, как внутри всё стягивается в тугой узел, а Арлекин только раззадоривает тебя, поддразнивая своим языком твои губы, но не давая полноценного поцелуя. — а теперь... — он внезапно замирает, и его глаза вспыхивают ядовитым зеленым пламенем. — пришло время для чего-то более существенного.. он избавляется от нижней части своего костюма, и ты видишь его истинную демоническую суть.. то, что он предлагает тебе сейчас, не имеет ничего общего с человеческой анатомией. это нечто мощное, горячее и пульсирующее темной энергией, идеально подходящее для того, чтобы полностью подчинить тебя себе. Арлекин обхватывает твои бедра своими сильными руками и одним мощным, уверенным движением входит в тебя до самого конца. — о, да... — выдыхает он, впиваясь зубами в твое плечо, обозначая свою собственность. — теперь ты действительно моя, котёнок. до самой последней капли~ тентакли за его спиной начинают пульсировать в такт его движениям, обвивая тебя всё плотнее, создавая кокон из тепла, влаги и чистого безумия. он двигается в тебе глубоко и жадно, каждый толчок отдается во всем теле электрическим разрядом. ты всё ещё не произнесла ни слова. но звуки, которые ты издаёшь — это самая высокая оценка для него. видя, как ты задыхаешься от удовольствия, не в силах вымолвить ни слова, Арлекин окончательно теряет остатки самообладания. для шута, привыкшего к фальшивым аплодисментам и крикам ужаса, твоя беззвучная реакция — самая чистая истина в мире. он наваливается на тебя всем своим весом, вжимая в поверхность стола. его движения становятся быстрыми, глубокими и жадными, словно он пытается слиться с тобой на клеточном уровне. в тёмном шатре становится невыносимо жарко; воздух буквально искрит от его демонической энергии. — мой.. маленький котёнок... — шепчет он, срываясь на почти нечеловеческий рык. щупальца больше не просто удерживают тебя. они превращаются в инструменты для наслаждения. два из них обвивают твои груди, массируя их, в то время как другие настойчиво щекочут внутреннюю сторону бёдер и скользят по животу, заставляя тебя содрогаться в конвульсиях экстаза. Арлекин закидывает твою голову назад, впиваясь в твою шею глубоким, собственническим поцелуем. его язык скользит по твоей коже, а его острые зубы то и дело нежно прикусывают твою чувствительную плоть, оставляя клеймо «его» человека. ты чувствуешь, как внутри нарастает невыносимое напряжение. Арлекин чувствует это тоже. его тентакли начинают пульсировать в унисон с твоим телом, создавая непрерывный поток удовольствия. — смотри на меня.. не закрывай глаза, — произносит он. его голос как будто звучит прямо у тебя в голове. — посмотри, что ты сделала с монстром. в этот интимный момент его глаза светятся не яростью, а чем-то до боли похожим на обожание. он находит твои пальцы своими и переплетает их, на мгновение становясь удивительно человечным в своей страсти. последний, самый мощный толчок выбивает из тебя остатки воздуха, и мир перед твоими глазами взрывается яркими вспышками. он выходит из тебя и замирает, тяжело дыша, и утыкается носом в твое плечо. его тентакли медленно, нехотя расслабляют хватку, но не отпускают, а лишь бережно укутывают тебя, словно живое одеяло. в тишине шатра слышно только два загнанных сердца, бьющихся в одном ритме. — теперь ты знаешь правду.. — тихо произносит он, и в его голосе больше нет насмешки. — ты – единственное, что в этом цирке по-настоящему живое... и я тебя никому не отдам. спустя пару минут, он осторожно отстраняется, и его взгляд теперь светится непривычной мягкостью. он видит твою слабость после произошедшего и то, как ты доверчиво затихаешь в его объятиях. он не торопится возвращать свой привычный образ наглого шута. его тентакли бережно подхватывают твою одежду с пола. — давай, котёнок.. я помогу тебе, — шепчет он. он сам, своими когтистыми пальцами, которые только что были такими настойчивыми, теперь предельно аккуратно надевает на тебя белье, натягивает джинсы и помогает просунуть руки в рукава толстовки. сейчас он заботится о тебе так, словно ты — самая хрупкая драгоценность в его мрачной коллекции. когда ты снова одета, он подхватывает тебя на руки, а его тентакли исчезают за спиной. он несет тебя к своей кровати в глубине шатра — большой, заваленной мягкими подушками и тяжелыми покрывалами. уложив тебя на простыни, Арлекин не уходит, а устраивается рядом, притягивая тебя к себе. его истинное лицо зарывается в изгиб твоей шеи. ты чувствуешь, как он льнет к тебе, ища тепла, словно он сам — тот самый котёнок, которому впервые в жизни позволили просто быть любимым. — пожалуйста.. не уходи, когда проснешься... — выдыхает он, ласково проводя языком по твоей щеке. ты прижимаешься к его телу, чувствуя под пальцами ткань его костюма и живое тепло его демонической сущности. его руки медленно обвивают тебя, обнимая и создавая вокруг кровати непроницаемую стену, отгораживая от Пьеро, да и всего остального мира. в этой тишине Арлекин издаёт тихий, вибрирующий звук, который убаюкивает тебя. ты засыпаешь, чувствуя его руки, которые не царапают, а лишь нежно поглаживают твои волосы, и его мерное, тяжелое дыхание рядом... теперь ты точно знаешь: в этом шатре ты в полной безопасности, потому что один из самых страшных монстров цирка — твой. – знаешь... – тихо шепчет он, – в этом цирке нас всех заставляют играть роли. но сейчас.. только с тобой я чувствую, что мне больше не нужно притворяться счастливым. потому что когда ты рядом, я действительно им становлюсь... спи спокойно, мой маленький котёнок. я буду сторожить твои сны так, что никто не посмеет в них заглянуть.