Бал, что обернулся кошмаром

      Министерский новогодний бал. Сама фраза звучала как обещание роскоши, величия и непоколебимой торжественности, где в вихре танца сплетались судьбы и завязывались полезные связи…       …Атриум в этот день сверкал: волшебные звезды мерцали ярче, отражаясь в черном мраморе пола; тяжелый красный бархат украшал темные стены, придавая месту атмосферу праздника и домашнего уюта. Йольская елка в центре закрывала собой Фонтан Магического братства и поражала своими размерами. Казалось, она вот-вот своей макушкой достанет до тех самых звезд…       …Воздух был густ от смеси дорогих духов, смешанный с терпким запахом хвои. Оркестр играл Танец Ледяного Феникса, и пары скользили по кругу с безошибочно вежливыми улыбками и подпевали старой легенде…       Но все это казалось Гарри таким фальшивым, нереальным, пугающим.       Звезды на самом деле не мерцали, а пульсировали холодным, синевато-белым светом. Бархат на стенах был не просто красным, он был кровавым и поглощал собой свет звезд, а в темноте отдавал тьмой. Украшения на ели светились болезненным, ядовито-зеленым цветом, напоминающим об убийственном проклятии. Даже запах изменился, став металлическим, тошнотворным.       Голоса танцующих словно не доходили до него, а их движения были не просто идеальными, а пугающе синхронными, словно все они бездумно повторяли чьи-то движения, словно перед ним не люди, а механические куклы. Их улыбки были вырезаны словно по трафарету, точь-в-точь как на глянцевых страницах журналов тети Петуньи: безупречные, обнажающие ровные ряды ослепительно белых зубов.       Вот только пугало его не все это, а друзья, что неживыми куклами лежали у подножия его «трона», к которому он был прикован. Еще минуту назад они смотрели на него, смеялись над ним, а затем убили себя… «Лишь бы не быть с тобой» — эхом отозвались в памяти слова Джинни.       Гарри не мог оторвать взгляд от неподвижных тел. Рон лежал на боку, одна рука все еще держала руку Гермионы. Уголок ее губ был приподнят в презрительной и зловещей полуулыбке, словно она познала некую мерзость, а глаза, обычно такие живые и умные, смотрели в пустоту. Кровь медленно сочилась с их губ на черный мраморный пол, сливаясь в темные, бездонные лужи, что не отражали и капли света. Он видел, как «слезы» скатились с глаз Джинни и упали в образовавшуюся пропасть.       Оркестр, словно не замечая кошмара у подножия трибуны, плавно перешел к «Песне Вейл». Пары продолжали кружиться. Мистер Малфой вел в танце свою жену, благосклонно кивая знакомым. Его взгляд скользнул по Гарри, по неподвижным фигурам у его ног, и в его серых глазах не было ни ужаса, ни даже удивления. Только ледяное, вежливое равнодушие. Он что-то шепнул на ухо Нарциссе, и та тихо рассмеялась, изящно повернув голову.       И Гарри затошнило. Он попытался дернуться, но невидимые путы сжимали его запястья и лодыжки с неведомой силой, с каждым рывком оставляя на его запястьях багровые следы, переходящие в черные синяки в виде древних, зловещих на вид, рун. «Трон», на котором он сидел, был сделан из тиса и источал сладковато-гнилостный запах, как будто из сердца Запретного Леса. Он тянул из него оставшееся тепло, оставляя после себя лишь ледяную пустоту.       — Зачем? — хрипло прошептал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Зачем вы это сделали? Потому что они выбрали себя. Странно знакомый голос прозвучал в голове.

Они выбрали уйти вместе. Без тебя.

— Нет. Они никогда бы так не поступили, — шептал Гарри, невидяще смотря на тела. Чьи-то горячие руки бережно прижали его к себе.

Взгляни на своих друзей. Их руки сплетены. Не в отчаянной попытке защитить друг друга, но в последнем, презренном соглашении: «Лучше уйдем вместе, чем останемся с ним». Их верность друг другу оказалась сильнее верности тебе.

Гарри хотел заткнуть уши, но голос словно проникал сразу в сознание, словно едкий яд, разъедая его изнутри. Кто-то нежно погладил его по голове.

Они погибли не в бою, сражаться за мир, сражаясь за тебя. Они умерли тихо и на твоих глазах. И теперь они лежат здесь, холодные и немые, а не стоять рядом с тобой живыми. Их смерть — это последнее, самое громкое, что они тебе сказали.

И это был крик: «Мы не хотим тебя».

— Это ложь! Ты — их палач, Гарри. Своим существованием, своей судьбой, своим… величием. Ты довел их до этого. До тихого, вежливого, новогоднего самоубийства. Это твое вечное,

личное

поражение.

      Оркестр заиграл громче, зазвучали финальные аккорды. Пары замерли в изящном поклоне. Аплодисменты, вежливые и сдержанные, прокатились по залу. Никто не смотрел на троих мертвых у подножия трона. Никто не смотрел на Гарри и не видел как он разрушается изнутри. А если бы и посмотрели, то увидели бы лишь марионетку на белом троне, с поникшей головой и зияющей пустотой вместо сердца.       …В этой самой пустоте проросло ядовитое семя вины и отчаяния, пустив глубокие корни в его разуме.       Он в последний раз прикрыл глаза и больше не видел под ними образы своих друзей, своей любви, оставив лишь неумолимое осознание того, что они предпочли вечную тишину его обществу…       Гасли звезды на Министерском небе, потухла ёлки, а танцующие валялись на полу, словно у них внезапно обрезали нити. И лишь Гарри Поттер остался в этой маленькой, опустошение вселенной.

***

      Гарри резко проснулся и открыл глаза в полной темноте. Сердце забилось как бешеное, и дыхание стало как у загнанного кролика. Но тут он почувствовал те самые тёплые руки, что обнимали его и гладили по голове. Услышал спокойный стук чужого сердца и бархатный, вязкий как мёд, шёпот, что обволакивал его разум, не оставляя места для плохих мыслей.       — Ты в безопасности, Гарри. Ты не один.       Точно. Том. Это был его Том. Его Том, что сейчас так неожиданно ласково успокаивал его. Настолько нереально это было, что Гарри казалось, словно он до сих пор во сне. На этот раз приятном.       — Мм? — он хотел что-то спросить, но из горла вышло только невнятное мычание.       — Дыши со мной, — лишь это сказал Том и сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. Гарри повторил за ним, глубоко вдыхая его запах, а на выдохе прижался носом к его груди, потеревшись. Том негромко рассмеялся.       — Неужели ты так волнуешься перед завтрашним балом? — шепотом спросил Том, не переставая его поглаживать. А Гарри замер в его руках.       — Бал? — еле слышно произнес он. В комнате стало словно на пару градусов ниже, и даже горячее тело Тома не спасало.       — Завтра Йоль, Гарри. В Министерстве будет бал. Неужели за ночь забыл про это? И про то, как жаждал увидеть там своих друзей?       — Друзей?       — Гарри? — нежная рука остановила своё поглаживание, и Том отстранился, словно хотел увидеть его в темноте. — Ты боишься?       И Гарри вспомнил, что да, боялся. Нервничал всю неделю после новости о том, что они в числе гостей. Это будет первый раз спустя несколько лет, когда они встретятся. После победы над Волдемортом и начала его отношений с Томом они поссорились. Они не верили, что тот не пойдёт по стопам своего создателя. А Гарри верил, это и стало причиной их разрыва.       — Мне приснилось, что они убили себя, лишь бы не оставаться со мной, — хриплый шепот признания прорезал тишину. — Мне так страшно.       Его вновь притянули в жаркие объятия, словно пытаясь прогнать лёд из его мышц.       — Ты знаешь их лучше меня, душа моя, и они никогда так с тобой не поступят.       Больше не прозвучало ни слова, и совсем скоро послышалось умиротворённое сопение.       И лишь красные глаза мерцали в темноте, а злая улыбка не предвещала ничего хорошего. Его душе не обязательно знать, что друзей давно нет, а на бал придут его марионетки, что исполнят своё последнее трагическое шоу.

Его душе ещё предстоит узнать, что реальность в разы страшнее игры воспалённого сознания.