...
3 января 2026 г., 17:58
Стэнли в очередной раз скучал в машине. Возвращаться «домой» не было смысла, а желания тем более. Домой! Да ты что! Какое громкое слово, действительно. На самом деле он не считал свою мелкую квартирку домом, за которую хозяин постоянно требовал возместить долги. Ему надоело находиться в ней, полной коробками его бессмысленной и никудышной фирмы «Stan Co» — очередным напоминанием его провалов. Да там ещё и провоняло чипсами, пятипроцентным пивом и сильным дезодорантом — и это лишь одни из немногих запахов, которые он мог распознать, а источник остальных он не мог понять, но он точно давно перестал слышать сладкие духи молодых девиц в воздухе с осиными талиями, с веером ресниц, с шёлковыми волосами пшеницы и всем тем, чем красуются пустышки в фильмах. Вот до чего докатились! до болота мыслей, сожаления, страданий, несбывшихся мечтаний и злости, злости, злости.
На фоне бубнило радио, а Стэн положил голову на сложенные на руле руки. Сейчас подашь протяжный, раздражающий до твёрдых костей, до корки ран «би-и-и-ип», придут кипишуюшие соседи и растерзают в клочья за то, что «спать не даёшь, ублюдок», хотя никто, разве что кроме мелких отпрысков этих самых соседей, и не спал. Смотрели телик и бухали. Стэнли на тот момент даже в этом не видел смысла. Да у него даже не было с собою пива, чего греха таить; он начал познавать всё искусство его бесталанной экономии денег.
— А сейчас перейдём к более актуальным пропозициям... Наша прекрасная партнёрша отрывает от сердца одну новость и передаёт прямо вам, лично вам! Скоро начинается предновогодняя лотерея- — парень встрепенулся при слове лотерея, стукнулся башкой о потолок машины, выругался, но остался сконцентрированным, — Вы можете выиграть всё что угодно, но, в основном, конечно же, деньги, первое место суммой триста тысяч долларов! Если вам, конечно, выпадут именно деньги… — вот это радиоведущий сказал значительно тише и ироничнее, словно флиртует, — Только в этом штате, тридцатого декабря с десяти по адресу... — Стэнли тут же выписывал всё, — Чтобы участвовать, звоните по номеру...
На этот раз он нашёл уважительную причину покинуть машину: позвонить, лихорадочно переводя глаза то на бумажку, то на таксофон. В итоге ему и впрямь ответили и записали его в список участников.
***
То ли чудом, то ли благодаря своей харизме, то ли совсем из-за другого фактора, но Стэнли пробился в финальный раунд, «по пути хождения по головам» в бывших раундах радостно хвастался, говорил проигравшим «Сосите-отсосите», а иногда вовсе без стыда в начале улыбался так, будто был уверен в абсолютно каждом принятом решении в своей жизни (той самой улыбкой темщика или инвестора, хотя первым он недавно перестал быть, вторым он никогда и не был). Зрители по ту сторону экрана ставили друг другу деньги то на выигрыш Стэна, то на его проигрыш, ведь «не может же такой бомж добиться всего приза». Оказалось, что может. То ли новогоднее чудо, то ли чрезмерная уверенность в себе его вытащили наверх. Этим он блистал ещё с рождения, парень с «характером», как говорила его мать. Лидер подтолкнул колесо, чтобы посмотреть какой приз достанется первым трём участникам: пятьдесят процентов шанс на деньги, пятьдесят на то, что только лидеры знают. Стэнли был уверен. Он мечтал о деньгах, он их получит. Почему мечтал — дело десятое, но в глубине души он знал. Результат чуть ли не заставил Пайнса задохнутся от... гнева. «Кто вообще эту чушь придумал? непонятно к чему всё это было, если денег не дают!» Зачем тратить силы, если получаешь то, чего не хочешь, верно? — Да вы вообще понимаете, что за бредятину вы даёте!? — Успокойтесь, победитель, — с ехидностью проговорил ведущий с очевидным тоном насмехательства, ибо это не он потратил несколько часов, чтобы выйти в топ, ещё на камеру на весь штат, — Зато выиграли пророческую вещь. — Живём в стране денег, — Ли вырвал из рук передающего «приз» и направился в сторону выхода, уворачиваясь от камер, — а отворачиваются от них в любой момент в ней. Эй, ты, объектив убрал! — он оттолкнул оператора местного новостного канала, — Мы же не в Союзе живём! — с этими словами он вышел на улицу. Белые хлопья тут же начали накрывать его куртку. Он обвёл глазами парковку. Вдалеке проносились машины, двадцать-четыре-на-семь куда-то спешащие, и ведь водители сами не понимают куда и для чего они так спешат. В принципе, ничего не меняется. Он тоже разъезжал по стране в поисках потерянных денег, которых у него никогда не было, но он очень хотел бы иметь. Ну, так и со смыслом жизни... Парень опустил взгляд на руки, а точнее на «приз» на них. Им оказался чёрный предсказательный тяжёлый шар, «шар судьбы», если точнее. Стэнли застонал от недовольства и выругался себе под нос, однако до машины дошёл в неуверенности, так как не мог решиться выбросить шар. Чувствовал, что не стоит, но и верить во всякую «паранормальщину», а тем более в «предсказательную паранормальщину» больше не хотел. Уже в машине он облокотился на спинку водительского сидения и сверлил взглядом потолок, пытался пережить нахлынувшие воспоминания. На этот раз тачка не спасла его от этого, а ведь обычно бывало именно так: выйдет он из квартиры, и сразу все мысли затихают и больной гул в голове развеивается, и сразу жизнь становится свежей. Подобное длится несколько секунд, но зато каких блаженных! настоящая эйфория. Однако в этот раз улица не могла быть спасителем. Здесь был только он, его отчаяние, и гнев, гнев, гнев. На кого — вопрос десятый. Тяжёлый вздох. — Идиоты, — после этих брезгливых слов он взглянул на шар и поднял в замешательстве бровь, — Ну, давай, шарик тупой, просвети меня, что же ждёт в будущем? Стэнли настойчиво потряс его. Тихие всплески жидкости, что-то там внутри плавает... — Настоящий, хех, — его позабавила эта жалкая попытка произвести впечатление атрибутами гадалок на публику (и его самого). Шар вывел результат: — «Завтра»?! Да иди ты! Тот замахнулся, но успел совладать с собой. Положил шар на соседнее сиденье. Так и не решился выбросить. ... Пробки пробками, а домой Пайнс всё-таки вернулся. Целый день потратил на «эту бессмысленную хрень». Ох, если бы не это сраное последнее колесо, то хорошо бы зажили, не так ли, Стэнли? Если бы давали деньги за проделанную работу! Наивно полагать, что там было всё по чесноку, и парень это знал, так что даже не мечтал, что в какой-то параллельной вселенной выиграл бы именно то, что ему всегда надо. И не только ему. Над этим он раздумывал уже переодевшимся, в сальной майке и семейниках. Его преследовали маленькие взлёты и огромные неудачи, после которых он снова и снова оставался в ментальных (иногда и реальных) шрамах и ранах до самой крови, ограничениях, например на въезд, и, самое главное, ещё больших сожалениях. То ли это карма, если Стэн вообще в неё верил, а чаще всего нет, то ли Божья месть, если он вообще в Бога верил, а чаще всего нет, то ли ещё что-то, что мог придумать сонный и усталый перед сном ум парня. Но сегодня не спалось. Тук-тук-тук... Ли схватился за биту. — Дай мне ещё пару дней, Рико! Я всё тебе заплачу, обещаю! Из щели упала некая карточка. Визитка, а может открытка? Красивая надпись «Gravity Falls», словно кто-то это писал из экзотики. Стэнли только в этот момент решился заглянуть в глазок, а там он лицезрел уходящего почтальона. Ментальный груз готовности драться и долгов тут же свалился с его плеч. «Please, come! — Ford». Хоть на край света ради семьи. За все прошедшие годы Пайнс забыл, что он не считает брата своей семьёй. Больше не считает. Какой именно Пайнс — дело десятое.***
На следующий день рано утром он выехал. Не стоит недооценивать его странный талант быстро собирать вещи и уматывать из штата, где ему ни публика, ни правительство не рады. Не предупредил никого в старом месте жительства; всё равно ожидал, что не вернётся, по крайней мере будет повод не платить долги. Оказалось, что жильё Стэнфорда не так уж и далеко, учитывая, что Ли ошивался (ибо глагол «жил» — тоже сильно громкое слово) в соседнем Орегону штате. Всю дорогу он сжимал до побеления пальцев руль, копался в своих мыслях и колебался «стоит-не-стоит», что ему напоминало тот глупый обряд у девочек тянуть лепестки ромашки и приговаривать «любит-не-любит». В какой-то момент, когда только-только начало темнеть, снега навалило по самое колено, а метель всё не унималась, он очередным чудом (потому что его тачка именно «чудом» выжила такие сугробы) добрался до огромной хижины. Присвистнул. О такой сам Стэнли мог только мечтать, если игнорировать весь забор с проволокой, все знаки и тарелку для передачи сигналов. Выдохнул, снова провёл несколько минут, разглядывая потолок; отчаянно пытался расслабиться, но вместо этого только напрягался ещё сильнее. Десять лет, не так ли? Странная привычка у него за эти года выработалась — отдыхать в машине, чуть ли не единственном безопасном месте. Он кинул взгляд на шар. Бережно взял в трясущиеся руки, потряс, чтобы отвлечь мысли от предстоящей встречи. «Не приезжай; а если уже приехал, то тут же уезжай». Внутри Стэнли моментально вскипела злость. Не та, что он испытывал так часто, а другая. Хоть что-то новое. Сжал ладони на этом шаре, открыл дверь, выскочил, чуть ли не споткнулся, отбежал от машины, замахнулся и выбросил гнусный шар прочь, подальше в лес. — Раньше надо было говорить! Ублюдок, — прошипел Стэн и сдавил зубы до неприятного скрипа. Кого именно он обозвал — дело десятое. Когда он наконец взял себя в руки и успокоился, то решился подойти к двери. Однако его голову не покидал получившийся ответ. «Уезжай». Это же брат! Он не укусит. ... Той ночью он не спал. И в следующую тоже. А ведь его предупреждали. Хоть и опоздали на один день.
