Проклятие Леса

Здесь, в лесу, кровь, смерть и боль давно перестали быть чем-то необычным. Они стали фоном. Чем-то родным. Тем, что не требует объяснений. Но не для тех, кто жил за его пределами. Лес не имел конца. Только вход. А выход лишь с позволения того, кто считал это место своим. Сегодня утром две сестры ушли туда за грибами. Вернулась только младшая, лет двенадцати, не больше. В её руках не было корзины. Только цветы. Розы. Слишком алые. Слишком живые. Казалось, их лепестки всё ещё хранили тепло. Полиция приехала быстро, не по собственной воле. Жители подняли шум. Слишком много людей видели девочку. Слишком много вопросов. Она кричала, плакала, захлёбывалась слезами. Руки дрожали, пальцы сжимали стебли до крови, но боли она будто не чувствовала. — Сестра… — всхлипнула она. — Сестрица Зоя… она пропала… когда пришла…-После этого она больше ничего не сказала. Позже врачи зафиксировали сильную головную боль и частичную амнезию. Провал в памяти. Пустоты. Оборванные образы. Дело закрыли. Лес снова ушёл в тень. Глубоко внутри, там, где шаги теряют звук, дух леса возвращалась в своё поле. Маре не нужно было торопиться. Она шла босиком по влажной земле, неся в руках бездыханное тело Зои. Поле роз тянулось вокруг густое, живое, переполненное тем, чем оно питалось. Кровь. Страх. Последние мысли. Иного источника у него не было. Мара осторожно опустила тело на землю. Не с жалостью, с пониманием. Так опускают ключ в замок. Корни ожили мгновенно. Они медленно, почти ласково обвили ноги, руки, грудь подростка, утягивая тело под почву. Вместе с плотью уходило и последнее тепло, остатки жизни, отпечаток присутствия. Там, где исчезала Зоя, цветы темнели. Алый становился гуще, глубже, почти чёрным. Мара смотрела молча. Её взгляд был пустым, не от жестокости, а от истощения. Она подняла глаза к небу. Время снова подходило к концу. Скоро придётся возвращаться туда. Снова приносить жертвы. Не ради силы, ради права оставаться. Совсем немного свободы. Совсем ненадолго. Она существовала лишь потому, что ей позволяли. Аномалия. Полезная. Ограниченная. Из всего леса ей оставили только этот угол, поле роз. Красивое. Живое. Со временем оно стало напоминать цепи. Чем пышнее цвело, тем крепче сковывало. Ветер трепал её светло-пепельные волосы. Чёрно-красное платье с кружевом было испачкано землёй. Когда-то розы были символом. Теперь напоминанием о долге. Тем временем в лесу бесновался тот, кто считал себя обокраденным. — Тварь, — процедил Джефф, пнув пень. — Это была моя жертва. Нож с силой вонзился в дерево. Не помогло. Рядом Тобиас с размаху вогнал топор в ствол, не ради дела, а ради удовольствия. Тики усиливались, но взгляд оставался холодным. Роджерс хихикнул и снова уткнулся в экран. — Какого хуя она вообще смеет? — сорвался Джефф. — И ещё хуже — Слендер закрывает глаза. — Он тебя всё ещё терпит, — усмехнулся Тоби, закидывая топор на плечо. — Так что с Марой всё логично. — Теперь ненавижу духов, — огрызнулся Джефф. — Хотя встречал… двоих? — Всё, понял, — буркнул Бен с ветки. — Не приходи больше чинить телефон. Ходек фыркнул и ушёл первым. Джефф знал дорогу. Поле встретило его шипами. Они окружали его плотным кольцом, не угрожая, а предупреждая. Он усмехнулся и принялся рубить их, разрезая корни. — Не думаешь, что это плохая идея? — раздался голос за спиной. Джефф вздрогнул. — Тоби, твою мать! — зарычал он. — Зачем припёрся? — Маски попросил присмотреть за тобой, — лениво ответил прокси. — После твоих выходок нам и так хватает проблем. Он замолчал. За Джеффом кто-то был. Бледная девушка стояла у края поля, скрестив руки. Она смотрела спокойно, внимательно. Вопрос не прозвучал, он просто повис в воздухе: Зачем вы здесь? — Ты! — взорвался Джефф, бросаясь вперёд и тыча ножом. — Ты знаешь, что из-за тебя я остался без жертвы?! Мара медленно моргнула. — Не надо было хлопать глазками, — сказала она ровно. — Ах да… извини. У тебя же нет век. Земля под ногами дрогнула. — ТЫ ЧЁ, ОХУЕЛА?! — рванулся Джефф. Тоби успел схватить его и оттащить назад. Как жаль пропускать такое веселье, — мелькнуло у него. — Но проблем и так хватает. — А ты что здесь делаешь, мелкий? — с ленивой насмешкой спросила Мара. — Деревья рубил, — пожал плечами Тоби. Он развернулся, утаскивая за собой Джеффа, который всё ещё рычал, как бешеный пёс. Когда раздражающие звуки исчезли, Мара осталась одна. Она опустилась на колени, положив ладонь на землю. Лес откликнулся не сразу. Её сила больше не принадлежала ей полностью. Она была привязана. Обрезана. Подконтрольна. Но кое-что лес всё ещё делал, делился тем, что впитал. Воспоминания не приходили образами. Они приходили ощущениями. Холод в груди, как у того, кто понял, что заблудился. Тяжесть в ногах, как у бегущего слишком долго. Острое, животное желание выжить. Мара морщилась. Каждое воспоминание оставляло след. Она не видела лиц, только фрагменты. Обрывки эмоций, которые лес не успел переварить. Страх. Горе. Радость, оборвавшаяся слишком резко. Отчаяние. И чаще всего другое. Кровожадность. Не её. Чужую. Ту, что оставляли здесь снова и снова. Лес был пропитан ею. Именно поэтому он стал таким. Не изначально, со временем. Мара собирала эти осколки осторожно. Слишком много её физическая форма начинала дрожать, искажаться. Воспоминания не были топливом, они были грузом. Их нельзя было удерживать долго. Но без них нельзя было идти дальше. Собрав достаточно, она поднялась. Путь был один. Проклятый особняк ждал. Мара чувствовала, как с каждым шагом форма даётся всё тяжелее. Энергии почти не осталось. Способности притупились. Лес не отпускал больше, чем считал нужным. Возвращаясь туда, всегда нужно было принести что-то. Эмоции. Воспоминания. Жертву. Или полезную информацию. Что угодно, лишь бы доказать ты всё ещё полезна. Не украшение. Не ошибка. Инструмент. Из-за мыслей она не сразу заметила, как вышла к нужному месту. Над ней возвышался дом. Особняк. Тюрьма? Убежище? Дом? Ответ зависел от того, кому он нужен сегодня.