somnia

      Мидей кое-что высчитал. По статистике, 95% процентов всего населения видят сны — но отнюдь не все их помнят. Из всего этого большинства около 60% вспоминают хотя бы один сон в месяц, а каждую ночь сны помнят всего 20%. Честно — раньше Мидей не помнил свои сны и считал, что ему ничего не снится вообще. Темнота перед глазами каждую ночь пленила, хоть и интерес всегда был высок — вдруг в эту ночь придёт что-то новое? Не чёрный экран, как на сломанном старом ноутбуке? Лучше бы он и дальше не видел сны, чем видел это.       По статистике, около 25% процентов мужчин возрастной категории 16-30 лет регулярно видят эротические сны. Думал ли Мидей, что когда-нибудь попадёт в эту категорию? Нет. Определённой точно — нет.       I. осознание проблемы.       Ощущение утреннего стояка в 26 лет действительно ново и Мидей стыдливо прячет красное от смущения лицо в попытке отдышаться.       пожалуйста       Тонкие пальцы с силой сжимают крепкую шею — Мидей задыхается, теряется в кульминации удовольствия, утопает в апогее боли наслаждения экстаза. Белокурые волосы щекочут щёки, когда Мидей их сдувает, уходя от назойливого ощущения.       пожалуйстапожалуйста       Если бы Мидей был графиком, кульминация всех функций была бы на его бёдрах, которых касаются-касаются-касаются так много, что он задыхается, чувствуя руки его мучителя так явственно, будто они оплетают его со всех сторон, присваивая себе, вжимая, будоража горячую кровь.       Пелена обволакивает закрытые глаза и Мидей стонет, утыкаясь щекой в чужую кожу, явственно понимая свою неспособность двигаться и дать хоть какой-либо отпор. Не то чтобы он хотел останавливаться. Право — он не хотел.       пожалуйста прошу пожалуйста пожалуйстапожалуйста       Мидей со стоном открывает глаза, когда ощущает, как к ягодицам прикасаются эти блядские длинные пальцы.       В последний раз эротические сны ему снились, когда Мидей был в самом апогее подросткового периода, когда юношеский максимализм перерастал все видимые и невидимые границы, он только начинал понимать и формировать свою личность, а главной проблемой была неспособность самостоятельно заплатить за новую приставку. Время было хорошее, сам Мидей — беззаботнее, а порнушные сны быстро уходили на задний план, утерянные в море прочих мыслей и невзгод.       Ничего не случилось, верно? Один раз приснилось и нечего раздувать из мухи слона, так? Да, Мидей думал также, напоследок перечитав перед сном с десяток статей о природе снов, вероятности появления определённого человека во сне эротического характера и причине появления этого самого человека.       Надежды Мидея о единичности подобного сна разбились о желание, удовольствие, десятки стонов и вставший колом член.       глубжепожалуйста       Лёгким категорически не хватает кислорода и Мидей практически яростно цепляется пальцами за эфемерную пустоту вокруг, которую нарушает один лишь он. Он, который исследует губами горячее тело, проходясь языком по шее, шепча в ухо что-то блядски-боже-прекрати-пиздецки-горячее, вызывая табун мурашек, пробивающихся до костей. Он, который влажные пальцы вводит в задницу Мидея и — о боже, он что, лишился анальной девственности во сне — Мидею действительно нравится, он постанывает, выгибается в спине и царапает спину его, вжимаясь в таинственного нарушителя покоя. Мидей отчаянно не хочет произносить его имя, забываясь в наслаждении дрянной фантазии.       пожалуйста боже пожалуйстапожалуйста мне нужно о господиблядскийбоже!       Мидей просыпается с осознанием того, что он кончил от чёртовых пальцев в заднице. Ненастоящих — ему действительно приснилось, что его оттрахали и он, двадцатишестилетний мужчина, кончил от иллюзорных пальцев.       II. видение со стороны.       Что-то было не так. Мидей перестал высыпаться — на самом деле, как можно нормально высыпаться, когда тебя трахают во сне? Мужчина, ответственный офисный работник, известный в узких кругах, адвокат, которого вызывают на самые запутанные дела, внезапно начал приходить на работу обозлённый на весь мир, в помятой рубашке и с синяками под глазами.       Это вызывало некоторое удивление, особенно если работаешь с ним несколько лет и знаешь человека как того, кто всегда ставит работу на первое место, имеет очень острый на выражения язык и безупречную репутацию, поддерживаемую не менее безупречным внешним видом.       Коллеги обеспокоенно переглядывались и на всякий случай не лезли к нервному сотруднику — чтобы не попадаться под горячую тяжелую руку — пусть побесится и успокоится. Начальник конторы, Фаенон, откровенно волновался конечно же за продуктивность и работоспособность своего ценного сотрудника, но в личную жизнь мужчины лезть — себе дороже.       Фаенон действительно думал так, пока не понял, что Мидей сторонится сильнее всего конкретно его. Осознание пришло так же резко, как одернулась рука Мидея, когда Фаенон случайно его коснулся, чтобы передать ручку. И когда шок прошёл, мужчина понял, что возможно он играет какую-то странную роль в беспокойстве Мидея. Тогда он пошёл на наверное самый логичный шаг — позвать сотрудника поговорить.       Не сказать, чтобы диалог прошёл продуктивно, на что честно надеялся Фаенон, но хотя бы что-то прояснилось — он узнал, что Мидею снятся странные сны, без уточнения просто пожалуйста не спрашивайте что именно, какого характера, но именно они и являются причиной неспокойного поведения адвоката.       Фаенон отгонял от себя мысли о причине нервозности по отношению к нему именно, но предательские фантазии возвращали его к розовеющим щекам Мидея, когда его начальник поинтересовался о содержимом сна. Фаенону было просто интересно. Действительно — интересно. Ничего более.       III. кульминация странности.       божеблятьпожалуйста просто трахни!       Мидей мечется по эфемерному пространству, сжимает в дрожащих пальцах чужое запястье, сам насаживается на эти блядские-просто-чертовски-невыносимые пальцы и не ощущает себя вообще, не осознаёт ни себя, ни своё состояние, ни реальность всего происходящего. А происходящее всё ещё нереально.       Весь пиздец происходящего Мидей осознаёт, когда просыпается после полноценного сна со своей кульминацией и логичным завершением.       божепожалуйстаглубже       Он двигает бёдрами, вбиваясь в задницу Мидея и это ощущается так чертовски правильно, что в лёгких бьётся разгорячённый воздух вперемешку с желанием. Когда внутри ощущается наполненность, Мидею кажется, что он погибает. От нехватки кислорода от остановки сердца от инфаркта неважно.       фаенон пожалуйста. пожалуйста пожалуйста пожалуйста       Он погибает.       И просыпается.       Впервые за всю серию сновидений порнушного характера Мидей произнёс имя его мучителя. Этот момент в действительности ощущался, как начало конца — момент, когда он признался себе и не только признался, даже вслух произнёс степень того, насколько он влип в этой всей ситуации.       Ещё более нелепо он себя ощущал в кабинете своего начальника — Фаенона — стоило ему спросить о причине беспокойства своего сотрудника.       У тебя всё в порядке? Аглая и Цифер приходили ко мне по поводу тебя, они заметили неладное, да и я не слепой.       Да, всё хорошо, просто сны странные, сказал тогда Мидей и мысленно приготовил для себя яму, в которой будет себя закапывать этим вечером, как только придёт с работы.       Как сказать начальнику, что тебе снится, что он тебя трахает?       Точкой максимума всей нелепой странности оказалось то, что стоит Мидею прикрыть глаза и уткнуться лбом в кафельную поверхность душевой комнаты, он мысленно улетает в ту иллюзорную концентрацию наслаждения и похоти. Кожа покрывается мурашками от фантомных прикосновений и дыхание сбивается.       Блядское наваждение.              Мидей накрывает стоящий член подрагивающими пальцами и выдыхает нервно, непонятно, проводя медленным движением до основания.       Глаза закрыты — кажется, что рука не своя, что на его члене бесцеремонно покоятся пальцы его, этого чёртового мучителя и нарушителя всего спокойствия. Мидей жмурится, стряхивает с себя остатки пристойности и стонет это чёртово имя, почти физически ощущая чужой член в своей заднице.       Мидей не может находиться спокойно на работе и коллеги находятся в непонятном шоке, когда их знакомый уже некоторое время откликается на все выездные заказы, пользуется всеми случаями, позволяющими не находится ему в офисе, делает всё, чтобы не видеть это дьявольское лицо.       Аглая в один момент вывела Мидея с рабочего пространства для разговора. Всё в порядке, если он тебе противен или раздражает, но это не повод так избегать офиса — всякое могут подумать, так что не перегибай с этим, Мидей.       Мужчина покивал в ответ знакомой, дежурно улыбнулся с банальным 'хорошо' и вернулся на рабочее место.       Ах, если бы она только знала настоящую причину этих односторонних догонялок. Противен? Раздражает? Да если бы! Да, он раздражает, до чёртиков, до сжимающихся пальцев, до хрипов в раздражённом горле.       Раздражает так же сильно, как и возбуждает.       Чертовски сильно.       IV. решение.       Упёртости Мидея можно было позавидовать. Он до такой степени погряз в своём наваждении, преследовавшем его днями и ночами, что потерялся в суматохе дней так же сильно, как и в своей проблеме. Если бы это было как-то прилично, он бы пошёл с ней к знакомым, может быть поделился и обсудил, но это всё до такой степени нелепо, что Мидею хочется смеяться от абсурдности ситуации.       Он перепробовал все возможные методы, которые только нашёл. Физические тренировки? Мидей упахивался в тренажёрном зале и приходил еле дыша в свою квартиру, но всё также выстанывал проклятое имя в эйфории сновидений. Снотворные? Он выпивал эти дряные таблетки, утыкался носом в подушку и водил носом по чужой белоснежной татутированной коже, объятый нежными руками Морфея. Не было ничего, что бы помогло ему справиться с этим абсолютно позорным наваждением, преследующим в каждом сне.       Если бы это был сюжет какой-нибудь романтической подростковой книжки, он бы похихикал и закрыл эту смесь клише и романтики, но это всё было его чёртовой жизнью и сейчас он бы с радостью нашёл такую книгу и прочитал от начала до конца как руководство по действиям в подобной ситуации.       В книгах все всегда заканчивается хорошо, главные герои живут долго и счастливо, а злодеи либо умирают, либо переделываются в добрых.       В реальности же Мидей чувствует нездоровое влечение к своему начальнику на почве эротических снов — а начальник даже не подозревает, что его проклинают всеми матерными словами просто за то, что он существует.       А ведь Фаенон даже не знает, что в чьем-то сне он вообще кого-то трахает.       Когда принятие неизбежности идёт полным ходом, а пальцы между ягодицами скользят глубже, на телефон Мидея приходит уведомление. Злополучный гаджет чуть не падает на пол, стоит только мужчине прочитать сообщение.       Блять.       Привет! Я думаю, нам надо поговорить. Не в формальной обстановке... Хорошо? Можем встретиться в кафе или у меня дома. Или у тебя, я пойму, если ты мне не доверяешь!       Блядскийбожефаенон. Чёрт бы его побрал.       можно у меня дома.       Хорошо! Можешь сегодня?       Блятьблятьблятьблятьблять.       могу. во сколько?       Замечательно! Приду в восемь вечера. :)       Мидей хотел бы рассмеяться от комичности ситуации, если бы не пальцы в заднице и факт того, что сейчас придет тот, из-за которого пальцы как раз в этом месте. Так субботний вечер перестал быть томным.       Мужчина со стоном уронил подушку в лицо, раздвигая внутри себя пальцы. Ироничность случая достигает апогея, когда Мидей понимает, что сейчас семь вечера, Фаенон его застанет в абсолютно затраханном виде (в буквальном смысле этого слова) и если сны волшебным образом осуществятся, то и Мидей уже подготовленный.       На всё готовое приезжает дьявол, чёрт бы его побрал.       Рука тянется к горлу и, придушивая себя, Мидей кончает с громким стоном и неозвученным божеблятьфаенон на языке.       V. исход всегда один.       К восьми вечера кухня была убрана и Мидей, всё же сходивший в душ, чтобы не пугать человека своим безобразным видом (хотя кто-то в этом видел сексуальность), открыл давно припрятанную бутылку вина, разлив по фужерам. Все назойливые мысли о том, как двусмысленно выглядят эти приготовления, Мидей раздражённо заталкивал в дальний угол сознания.       Как девчонка перед свиданием, честное слово.       Трясущиеся руки были надёжно спрятаны в карманы чистых домашних штанов, а дрожь подсознания — в мраморный ящик гордости за семью замками. Мидей не счёл нужным парадно одеваться, но и выходить к почётному гостю в чём попало — проявлять явное неуважение, поэтому на нём красовалась чисто чёрная выглаженная футболка и домашние клетчатые штаны. В целом, такой парадности хватает, осталось только ноги перед входной дверью раздвинуть, 'заходите'.       — Вино? Ты подготовился, — усмехнулся Фаенон, стряхивая снег с белокурой макушки.       Ты даже не представляешь, насколько.       — Оно валялось без дела, хоть повод появился, — пожал плечами в ответ Мидей, потягивая из бокала бордовую жидкость, разливающуюся горечью по горлу.       Взгляд цепляется за Фаенона сильнее, чем хотелось бы. Мидею бы вообще не хотелось находиться с ним в одной комнате — нет, блондинистый парень ему не противен, скорее наоборот, слишком наоборот. Чёрная рубашка, чокер — нет, ошейник, этот блядский, абсолютно блядский ошейник, который красуется на шее начальника каждый день — укороченные брюки и серьга в ухе. Мидей не извращенец, но он представляет, как оттягивает этот чёртов ошейник, чтобы Фаенон к нему приблизился, как проводит языком по линии подбородка, как пробует на вкус эти дьявольские губы, как второй рукой расстёгивает абсолютно ненужную тут рубашку, как...       — Мидей? Земля вызывает Мидея!       Как он чувствует себя самым извращённым пубертатным подростком, будучи двадцатишестилетним мужчиной.       — А? Да, просто... Задумался.       Фаенон хихикнул, зачёсывая пятернёй непослушную прядь.              — Ты в последнее время постоянно задумываешься.       Мидею бы сейчас не показать, как он захотел рассмеяться, то ли нервно, то ли искренне. Знал бы Фаенон, что по сути он и является причиной его дум о сущности бытия и уже вставшего члена. Может, стоит рассказать? На самом деле, они же взрослые люди, можно в целом понять, Мидей не виноват в характере своих снов, а то, что дальше он абсолютно беспросветно влюбился, бесстыдно надрачивая в душе на свои фантазии — это было лишь вопросом времени.       — Знаешь, на самом деле есть у меня одна проблема. Личного характера, понимаешь?       — И я как-то фигурирую в этой проблеме, так? — наклонил голову Фаенон, уставившись на собеседника.       Да ты пиздецки проницателен, Фаенон. Мидей тушуется под внимательным взглядом и смотрит на стол на вино на кухонную утварь — да куда угодно, только бы не на него.       — Честно говоря, об этом немного стыдно говорить, но да.       Фаенон усмехается и подаётся ближе прям как в той недавней фантазии нет мидей успокойся!, скрещивая руки на груди.       — Мидей, мне 29 лет, тебе, как я помню, 26, так? Так. Я не думаю, что нет таких ситуаций, которые нельзя решить без разговоров. Найдём компромисс.       Мидею бы расхохотаться от души, да сейчас только глаз дёргается и кончики пальцев дрожат. Смешно. Очень смешно, Фаенон. Ты блять просто не поверишь, как. Мидей выдыхает, приглаживая крашеные красные кончики, чтобы не топорщились, как у невесть кого.       — Меня в последнее время мучают сны. Я говорил? Да, верно, я не уточнял. Меня мучают сны эротического характера с тобой в главной роли.       Так, раскрывая все карты, Мидей уткнулся взглядом в белоснежный кухонный стол, не находя сил поднять взгляд на причину всех его бед.       Только вот загвоздка была в том, что в глазах Фаенона плясали искорки веселья, на лице красовалась блядски прекрасная улыбка, а пальцы тянулись к щеке парня, оглаживая приятную наощупь кожу.       — Это вся проблема?       Мидея будто в таз с холодной водой кинули. Он перевёл возмущённый взгляд на собеседника и отпрянул от ладно очень приятной да он так себе и представлял теперь положи их мне на член ладони. Он из-за этой незначительной проблемы места себе не находил, утопая в моральных нормах и муках своей безнравственности, а этот оборванец сейчас так легко об этом говорит!       — Ну вообще-то не совсем. Основная проблема в том, что я тебя из снов уже неосознанно проецирую на тебя настоящего.       — А я из снов тебя трахаю. Или наоборот?       Мидей сейчас задохнётся. Честно — он думал, он прямолинейный человек, он считал это проблемой, потому как частенько это становилось первоисточником его проблем. Но и тут его переиграли!       — ... Да.       — Хорошо. Я хочу тебя поцеловать.       Я хочу ещё вина.       Я хочу тебя успокоить.       Я хочу...       Было много вариантов фразы Фаенона и Мидею кажется, что у него начались слуховые галлюцинации. Постэффект от травматичного события — он признался в том, что хочет этого человека. Он в состоянии аффекта и слышит то, что хочет слышать — не более. Под действием этих рассуждений он встал из-за стола — ему действительно нужно было умыться. Протрезветь, хоть и он не был пьян. В трезвом состоянии ему был необходим отсутствующий трезвый рассудок.       — Мне надо отойти в ванную.       — Если ты не хочешь, я не буду настаивать. Правда.       Кажется, ему всё ещё слышится что-то странное. Потому что Мидей в самом деле не может представить, как так вышло, что его начальник в здравом уме решил сказать именно это.       — Нет. Подожди, стой. Ты... Мне не послышалось?       Фаенон тихо хихикнул и встал следом, касаясь пальцами чужого подбородка. Пальцы блядь эти пальцы я больше не могу это терпеть легонько коснулись тонкой кожи и проскользнули вниз на ключицы.       — Нет, Мидей, тебе не послышалось. Я хочу тебя поцеловать.       VI. все дороги ведут в...       Следующее место дислокации было в спальне и Мидей честно пытался не выдавать дрожь во всём теле, усаживаясь на мясистые бёдра своего начальника коллеги мучителя Фаенона. Руки скользили по чужому телу — исследовали, составляли свой маршрут, завоёвывали — стон из блядских губ Фаенона Мидей считал своим трофеем.       Каким-то образом — скажи, ты пользуешься чёрной магией? а?? какого чёрта, Мидей? — мужчина остался голым, огибая беглым взглядом свою спальню. Невыносимо тяжело было отрывать губы от желанного тела, но пришлось — Фаенон слегка болезненно потянул за отросшие пряди, отрывая от себя дорвавшегося любовника.       — Как ты хочешь?       — ... А?       — Как ты хочешь? Сверху, снизу?       — Блять, Фаенон, да как угодно, просто трахни меня уже пожалуйста.       Мидей чувствует некое дежавю, с раздражением глядя на довольного мужчину. Не сразу дошло то, что тот спрашивал про роль, а не позы, но Мидею уже было как-то до лампочки — он нащупал губами пульсирующую вену на шее и самозабвенно ту целовал, местами покусывая и сразу зализывая, словно нашкодивший пёс.       Ошейник исчез ещё до входа в спальню — Мидей решил, что уж лучше он накроет чужую шею своей ладонью.       — Ты...       Щеки залились румянцем, когда Фаенон ошеломлённо уставился на любовника. Палец, заранее смазанный, скользнул меж ягодиц и да, Фаенон почувствовал отсутствие какого-то сопротивления.       Сейчас бы в самый раз провалиться сквозь землю, но Мидей лишь в отместку кусает измученную шею, не отпуская несколько секунд на всякий случай.       — ... Я готовился. Вернее... Я не знал, что ты придёшь. Ты написал мне, когда я...       — Ох.       Сейчас бы разбить эту довольную физиономию напротив и Мидей не знает, чем именно хочет это сделать — кулаками или губами. Можно и тем, и тем. Но жалко будет, симпатичный.       Оставляя мучителя без ответа, Мидей накрывает чужие губы своими, прикусывая и запуская язык в чужой рот. Исследовать, поглощать, забирать, присваивать — боже, Мидей хочет всё. Он до остервенения кусает мягкие губы, откровенно наслаждаясь вкусом выступающей крови и прижимаясь ближе, стоит только Фаенону хрипло застонать в поцелуй.       Когда Фаенон за бёдра поднимает Мидея и раздвигает ягодицы того, Мидей утыкается в чужое плечо и самым блядским образом стонет, принимая в себя член.       Он чувствует себя последней шлюхой, выстанывая имя своего ??? и ощущая себя до болезненного хорошо от чувства наполненности.       Фаенон шепчет что-то точно пошлое и пиздецки горячее в покрасневшее ухо, но Мидей честно не вслушивается, отогнав все свои силы на попытки отдышаться и привыкнуть к ощущениям. Во снах было всё сказочно, прекрасно, но стоило понимать, что реальность будет не столь всё безболезненно.       Все неприятные ощущения уходили на второй план, стоило Фаенону коснуться руками вставшего члена, который до сих пор оставался без внимания и болезненно ныл, истекая смазкой. Мужчина ахнул и выгнулся в пояснице, сжимая ногами бёдра любовника — честное слово, он не знал, что так умеет — выстанывая что-то нечленораздельное и вероятно очень матерное.       Чужие белокурые волосы прилипли к мокрому лбу и Фаенон, этот Фаенон, полностью голый, с татуировкой на шее, с красными от укусов следами на коже, с распухшими от поцелуев, губами, большим пальцем давящий на уретру на чужом члене — этот Фаенон выглядел абсолютно греховно, так блядски хорошо, просто пиздецки горячо.       Мидей не справлялся. Он прикрыл глаза, насаживаясь на член до основания, чувствуя, как его живот становится концентрацией жара всей его квартиры, если не больше — и это было невыносимо абсолютно, такое количество ощущений было просто невозможно, запрещено и Мидей чувствовал себя страшным преступником, пытаясь прижаться ближе, принять больше.       Кульминация наступила также внезапно, но чувствовалась абсолютно правильно — Мидей кончает с громким стоном в руку Фаенона, извивается, пытается уйти от ощущений, потому что это слишком, слишком много, слишком хорошо, слишком для Мидея, но Фаенон не выходит и толкается глубже, гонясь за своим наслаждением, сжимая чужие бёдра — останутся синяки — прежде чем спускает в презерватив, не потрудившись выйти из чужой задницы.       — В следующий раз я кончу тебе на лицо, шакал невыносимый, — бурчит Мидей, обессиленно утыкаясь в чужую щеку, когда Фаенон ложится на спину, утягивая любовника за собой.       Ойкает, когда белобрысое чудо щипает его за плечо и шипит, стоит тому тут же погладить спину.       — Уже думаешь о следующем разе?              Тут уже очередь ойкать и хихикать Фаенону, когда Мидей, собирая все свои силы, отвешивает ему щелбан.       А следующий раз будет, ведь по статистике 1% снов сбывается — и процент мал, но всё равно не равен нулю.