О глинтвейне на снегу.

-Мартини в разы лучше. — буркает Винсент, при этом делая очередной глоток глинтвейна из бумажного стаканчика и, затем, вновь зарываясь носом в свой клетчатый серый шарф.         Человеческий организм Винсента не переносил холод, однако Рождество не щадило: другу не сиделось ровно на мягком месте, адвоката выманили на улицу щенячьим взглядом. -Сегодня праздник, Вин, не будь таким ворчуном.... Оглянись, с твоей работой ты наверняка и забыл, как выглядят отдых и простое счастье. Смотри, как дети радостно играют, да и взрослые явно не прочь подурачиться - весь нетронутый снег на снежных ангелов потратили, а я хотел на нем член нарисовать. — Виктор мягко тычет Эджуорта локтем, тихо заливаясь наигранно-подлым смехом, прежде чем получить болезненный тычок пальцем под ребро уже от юриста. -Ну, или сердечко.. Чего ты сразу.... О, там чуть дальше от них еще и ш-шабака за палкой бегает, прелесть какая! -Это пакет, а не собака, близорукий. А еще у тебя шнурок развязался. -.... Ох? Секунду.         Веснушчатый отходит с тропинки в сторону, становясь около украшенного пушистой, красной мишурой столба. Опускается вниз, начиная разбираться с обувью.         Винсент, последовав за ним и сойдя с центра тропы, встает рядом.         Секунды погружаются в немое молчание.         Руки окружали стаканчик, однако ни теплоте напитка внутри, ни теплоте перчаток не удавалось согреть продрогшие пальцы. -Замерз? — Виктор выпрямляется. -Подожди, у меня идея. Секунду.         В унисон усердному мыслительному процессу - проколотый пирсингом язык юрко выскальзывает наружу. Молодой мужчина осторожно берет стаканчик глинтвейна одной рукой, второй же - снимает тонкие, кожаные перчатки Эджуорта.         Перчатки отправляются в карман дешевой куртки. Глинтвейн возвращается адвокату.         Но теперь - поверх костяшек Винсента ложатся ладони Виктора. Такие теплые, словно веснушчатый был согревающим солнцем, несмотря на студеную зимнюю пору и мрак ночи. И это без каких-либо перчаток.         Мороз румянит лица обоих, особенно обладателю ямочек на слегка плюшевых щеках, что проявились под влиянием глуповатой улыбки.         Кончики пальцев Блэйка, касаясь совсем невесомо, поглаживали изгиб утонченного запястья.         Винсент собственным позвоночником ощущал, как легкий, но при этом глубокий и заботливый взгляд напротив пробирался в самую душу, окутывал ее теплом: словно щенок, ложащийся калачиком вокруг любимого котенка - вспомнилась сцена из приюта для животных, в который они не так давно ходили. -Лучше, Вин? Или можешь использовать мои карманы; твое пальто смотрится на тебе замечательно, но я все еще не понимаю, в чем была проблема пришить карманы к нему....         Уголок аккуратных губ незначительно приподнимается, не в силах устоять перед скрытым удовольствием от подобной заботы. -.... Мне определенно лучше, Виктор. ..Благодарю. -.. Хорошо....         Виктор, замолкнув на долю секунды, шмыгает от холода носом и - запрокидывая голову - несколько нервно выдыхает, проследив за прозрачным облачком пара своего дыхания, поднимающегося вверх и тающего в воздухе, как это обычно делал витиеватый дым его сигарет.         Розовая бровь изогнулась удивленной дугой. -Ладно гирлянды и тому подобное, а вот с каких пор в наших парках омелу вешают? Или моя слепота уже берет меня за задницу и не на таком уж и большом расстоянии, и мне скоро понадобится идти за новыми очками и линзами?.. -Хм?.... — взор юриста скользит вверх по столбу, являющегося небольшой аркой, в конце-концов натыкаясь на зеленую веточку, перевязанную красным - под цвет самой мишуры - бантом, и висящую прямиком по центру: почти ровно над их головами.         Эджуорт моргает лишние пару раз. Потаенные противоречивые эмоции постучались со дна грудной клетки; чувства - излишне смешанные, затрудняя выдать по-привычному четкую, ясную и однозначную ответную реакцию в собственном разуме. -Я.... Я не припоминаю о наличии подобного ранее. Однако мог упустить данную деталь из виду, учитывая "частоту" моих прогулок по парку в дни рождественского праздненства.         Он вновь опускает взгляд на собеседника.         Голубые глаза пронзают насквозь, в надежде прочитать нечто столь необходимое. Крупица интереса мерцает в них практически буквально.         Блэйк тихо усмехается. -.... Глупая, наверное, традиция, когда и так знаешь, что твой друг решил навсегда остаться в твоей жизни.         “Друг”.         Солидное слово и титул, однако при этом - обоим оно кажется совершенно.... неправильным.         Пальцы веснушчатого слабо дрожат, настороженно ныряя между бумажным стаканчиком и одной из ладоней Винсента. Берут ухоженную кисть в свою, что была лишь незначительно меньше, с не такими элегантно-тонкими и длинными пальцами, заставляющими Виктора сходить с ума днями и ночами. -.. На самом деле.... Мм, ты.. Я.... Я хочу совершить потенциально самую грандиозную ошибку во всей моей жизни.         Виктор импульсивно подается вперед - к оцепеневшему Винсенту. До того, как благоразумие ударит по тормозам.         Эджуорт едва не проливает содержимое стаканчика от трепетной встречи губ, заставшей его врасплох.         Сердце юриста опустилось до самых пят.         Переплетенные пальцы прижимаются к груди розововолосого мужчины, словно вновь вернувшегося в подростковые годы: когда любовь впервые возгорается буйным языком пламени неизвестного костра - сурово грозясь сжечь душу дотла, коль не обретет покой в слиянии с родственным огнем возлюбленного.         Поцелуй отчаянный. Пугливый, вопреки царящему внутри голоду.         Дымно-голубой оттенок глаз перетекает в каплю слезы тревожности и неуверенности, а веки - плотно смыкаются, намокают густые ресницы.         Прерывистый всхлип между ними раздается тихо - судорожно. Болело от того, что отстраняющего толчка так и не последовало.         Винсент не уверен, чья именно губа оказывается между его зубами.         Жар, холод, легкий алкоголь - ему дурно. Голова кружится до тошноты.         С языка невольно слетает безысходное “Виктор....”, сладко протягивая последнюю букву имени в заглушающий ее поцелуй. Винсент сдается, вероятно, изрядно быстрее, чем хотелось бы.         Ладонь выскальзывает из нежной хватки, лишь чтобы лечь на веснушчатую щеку.         Разомкнувшиеся губы дают единственный шанс на рванный глоток воздуха, и обрушиваются в чувственном контакте вновь, не насытившись.         Лакированные розовым ногти - встречаются вместе, окольцевав пальцами хрупкое запястье.         Юрист невольно смягчается под запретной ранее лаской, поддаваясь неспешной игре губ Виктора с его собственными.         Металлический шарик на языке доводил до дрожи в коленях, подчеркивая и отпечатывая в памяти каждое движение сплетенных в поцелуе языков. Каждое, до единого, вливая в интимную связь всю накопившуюся любовь и заботу: боясь до удушающего кома в горле, что это единственный раз, когда цветку его истинных чувств будет позволено расправить свои лепестки с роскошной открытостью.         Головы, для удобства принявшие удобный для поцелуя угол ранее, с тихим звуком отстраняются. Ладонь так и покоится на усыпанной веснушками щеке.         Взгляд обоих не осмеливается подняться.         Виктор коротко проводит по своей нижней губе языком, словно отчаянно поглощая фантомные остатки ощущения заветного тепла. -.. Действительно, это дерьмо неплохое, но мартини определенно лучше.... Хотя разрешишь мне дома впечатлить тебя глинтвейном моего собственного изготовления и проверить еще раз?.. — его губы норовят прильнуть к губам напротив еще раз, видя, как Винсент инстинктивно подается навстречу.         Неожиданный снежок, прилетевший в спину Блэйка - вынуждает вновь осознать существование внешнего мира и проснуться из уютного купола вокруг них.         Веснушчатый оборачивается на выкрикнутое детским голосом “Извините!”, одаривая в ответ неловкой улыбкой и поднимая взгляд на омелу сверху, молясь за то, что ему не всего лишь снится сладкий сон. -Святые небеса....         Эджуорт тихо прочищает горло, отходит на шаг назад. Сердце колотится за костяной тюрьмой грудной клетки от предстоящих слов. -Кхм.... Когда вернемся домой - нам.. необходимо будет поговорить и многое прояснить, Виктор.... -.. Мне нечего сказать, Винсент Эджуорт. Я люблю тебя, не только как друга. Всегда любил. Просто ответь, взаимны ли мои чувства или нам стоит обо всем забыть....? -Боже, я-.... Да. Да, Виктор, взаимны. Я.... -Тогда будь моим, Винсент.. Прошу.... -.. Придурок.... Думаешь, ты оставил мне какой-либо выбор, после поцелуя под омелой?.. — выразительная бровь драматично-обиженно изгибается вопрошающей дугой. Он, может, и казался не раскалываемой глыбой льда внешне - но сейчас каждая клеточка его тела истошно кричала от адреналина. -.... Моя любимая традиция, теперь никогда не буду ее пропускать. -Некто недавно назвал ее глупой. -Я переобулся.         Виктор слегка сгибает колени, мгновенно выпрямляясь обратно и уже подхватывая Винсента на руки, кружа того вопреки смущенным и протестующим из-за разлившегося на снег глинтвейна возгласам, после чего бережно возвращает адвоката на землю и кротко целует. -Я, блять, выиграл эту чертову жизнь! — подобно лисе, со звуком по-детскому искреннего счастья, он с разбега ныряет в самый крупный сугроб, оставляя за собой призрак парящего за ним красного шарфа и поднимая в воздух небольшое количество крошечных снежинок.         Черноволосый мужчина моргает пару раз, в замешательстве, однако все же остепенившись и робко подоспев к своему горе-бейсджамперу, по пути выкидывая более не нужный стаканчик. -Ты в порядке?-.. Ну же, вставай, не позорьтесь, мистер Блэйк. Заболеешь ведь.... -Нет, я не позорюсь! Я, Виктор Блэйк, добился самого Винсента Эджуорта, и я абсолютно горжусь этим! Я самый счастливый человек когда-либо существовавший!.. ..Но был бы рад помощи, я.. немного застрял, кажись....         У Винсента не получается сдержать смешок; приложив достаточно много усилий - Виктора удается вытянуть из снега и поставить на ноги.         Юрист стряхивает снег с куртки мужчины, щеки - заливаются теплом, когда в процессе он ощущает скромное объятие на собственной талии.         Виктор лишь влюбленно наблюдает за его плавными движениями, после чего берет изящную ладонь в обе свои. -Слаще твоих губ - в жизнь ничего не встречал, Винсент. -Льстец.... — он хмыкает, прохладные кончики пальцев свободной руки невесомо проходятся по веснушкам на щеке. -.. Пирсинг языка при поцелуе определенно ощущается неимоверно странно....         Блэйк до боли закусывает нижнюю губу с едва сдерживаемой ухмылкой, очевидно заталкивая грязную шутку куда поглубже - на будущее, а не тогда, когда это испортит невинный момент в начале их зарождающихся отношений. -Как замечательно, что я оставил классический шарик на пирсинге, а не решил пойти на прогулку с металлическим микро-пенисом. Хотя знал бы - заменил бы на сердце или что-то такое, более романтичное. -.... Что, прости? -Ну.. Я купил накрутку в виде члена. Хотел позже показать тебе, повеселиться и посмотреть на твою реакцию. Но теперь у меня другие планы на вечер.... — его взор вглядывается в черты лица напротив; опускается вниз, задерживаясь на губах. -Совсем дурной....         В ответ ему виновато пожимают плечами: -Зато так я полюбил прекрасного человека и я безумно счастлив, мой дорогой. -Ты столь легко говоришь подобные слова, словно не перевернул нашу продолжительную дружбу вверх дном.. “Любить”.... -Потому что я люблю тебя, Вин. Очень долго люблю. — впалые щеки оказываются под зарумяненными от мороза ладонями. -Понимаю, тебе, может, не просто будет сказать это в ответ, но за долгие годы - я все же определился, что за неповторимые чувства ты у меня вызываешь. Я готов начать работать над нами хоть как только мы вернемся домой. Мне важно, чтобы ничего не сломило нашу связь; чтобы наши чувства были дополнением, а не заменой нашей дружбы, Винсент.         Винсент молчаливо наблюдает за говорящим, вслушивается. Губы слегка размыкаются, а кончик языка старается подобрать подходящие слова.         Голубые, пронизывающие глаза - смотрели так серьезно. Розовые брови с вкрадчивостью хмурятся - без негативной подкраски, лишь придавая акцент собственным словам.         Контраст был безумным. Еще несколько минут назад Виктор, словно мальчик, дурачился и дышал свободой полной грудью, однако теперь Винсент внемлил словам совершенно зрелого мужчины: напоминая вновь, как они оба повзрослели за несколько лет спустя первой их встречи в РМУ.         Эджуорт, вздыхая, рискует. Но он знает, что никогда и ни о чем жалеть он не будет. -.. Я тоже тебя люблю, Виктор. -Винс.... — улыбка мягко растянулась шире. Он подставляет лицо под освежающий ласковый вихрь новых падающих снежинок - покрывающий его щеки, волосы, бородку.         Руки аккуратно прижимают Винсента ближе, не оставаясь без ответного теплого объятия. -Что угодно сделаю, если повторишь то, что ты только что сказал.... -.... Тоже люблю тебя. — губы неспешно касаются веснушек на щеке - ластясь к теплу, подальше от зимнего ночного холода. -С Рождеством. -Ах.... Я отогрею тебя глинтвейном сегодня. Прости, теперь это будет моим любимым алкогольным напитком, если только ты не предложишь мне попробовать с твоих губ что-то другое.         Виктор тихо смеется, почти урча от пьянящих поцелуев Винсента. -С Рождеством, мой дорогой....         Их лбы ласково соприкасаются и объятие становится чуть плотнее, в по-невинному наивных попытках спасти друг друга от нового снегопада.