Эра Возрождения. Юность

            Снежные хлопья, словно лезвие ножа, оставляли порезы на коже. Я обняла себя руками, растирая кожу под тонкой тканью рубашки, пытаясь хоть немного согреться. Ледяной ветер пронизывал до костей, обжигая и заставляя содрогаться от звучного завывания.       Я прищурилась. Сквозь снежную пелену почти невозможно что-либо разглядеть, но издалека доносился противный лязг, скрежет металла и крики…       Сердце забилось в горле. Я перестала чувствовать руки и ноги, но продолжала идти вперёд, продираясь сквозь сугробы и яростный ветер.       Мало того, что из-за снега ничего не видно — спутанные ветряными порывами волосы тоже мешали разглядеть проявляющиеся силуэты в метели.       «Что я здесь делаю? Почему я на таком жутком морозе в одном платье? Где я вообще нахожусь?»       Вопросы роились в моей голове, но ответов на них не было. Тело, как будто лучше меня знало, что нужно делать, и продолжало идти, пока разум метался.       Похоже, впереди гремела битва.       Я боязливо опустила взор, услышав, как кто-то истошно захрипел у меня под ногами. Мужчина, скрытый снежным покрывалом, испустил последний вздох, устремив остекленевшие глаза в небо. Тёмное, затянутое плотными облаками, сквозь которые еле проникал солнечный свет. Когда-то он отчаянно боролся за свою жизнь, противясь смерти, но…       Я поджала губы. Страх обратился криком, который я старательно сдерживала, но он пробивал моё тело мелкой дрожью. Я закрыла глаза, перешагивая через тело павшего воина, чья кровь уже окрасила белоснежное полотно в цвет смерти.       Внезапно ветер стих. Остались лишь звуки тяжёлой бойни, закладывающие уши. Я неуверенно приоткрыла глаза и замерла.       Сотни бездыханных тел лежали на выжженной земле. Поле боя окружала неприступная снежная завеса, хотя в самом эпицентре битвы не было и снежинки. Выжившие продолжали битву и сражались они не на жизнь…       Обескураженная, я наблюдала за всем этим с небольшого холма. Мои ноги не слушались, хотя мне очень хотелось вернуться обратно в метель и не наблюдать за происходящим.       Я взвизгнула. Один из воинов безжалостно отрубил голову своему противнику. Моё тело содрогнулось, ноги безвольно подкашивались, а язык разъедал едкий привкус.       «Если он меня заметит, то тоже убьёт?»       Мне нужно было бежать, но я хотела лишь зажмуриться. Закрыть глаза и заткнуть уши. Оказаться снова в родном доме, а не…       Взгляд победившего воина устремился на меня. Сердце сжалось. Я больше не слышала его беспокойного стука. Тело выпрямилось, как струна, и я была не в силах сдвинуться с места. Но незнакомец лишь повернулся в сторону продолжающейся битвы и поспешил на выручку к своим соратникам.       Я осела на землю. Жёсткая земля разодрала кожу на моих коленях, но мне уже не было дела. Я уже совсем ничего не понимала… Почему это происходит именно со мной?!       Мой взгляд невольно проследовал за воином. Выжженная земля пропиталась кровью. На телах несчастных даже живого места не осталось. Привкус осел у меня на языке, но я быстро его сглотнула. Не хватало ещё, чтобы меня стошнило.       Разразившаяся здесь война продолжалась. Воинов становилось всё меньше, но никто не собирался отступать.       — Тесей!       Я замерла, безвольно наблюдая за девушкой, не в силах отвести от неё взгляда. Словно смотрела на собственное отражение… Она грациозно избегала вражеских атак. Белоснежные волосы выбились из тугой косы, застилая ей взор.       Даже глаза одинаковые! Такие же голубые. На секунду я подумала, что действительно вижу себя, но кое-что нас отличало: в её волосах блестело злато.       Моя голова совсем опустела. Вопросы возникали в голове и сразу же исчезали. Я закрыла руками лицо, медленно потёрла глаза, проморгалась. Незнакомка всё ещё сражалась, и сражалась только с одним противником. Остальные воины будто их не замечали.       Я вскочила на ноги, устремившись к ним. Чей-то клинок рассёк воздух рядом со мной. Я отступила, упала, запнувшись обо что-то.       Руки пронзила боль. Ладони саднило. Земля забилась в окровавленные царапины, оставшиеся после падения.       «Они меня не видят?» — я замерла, невольно притихнув, наблюдая за воинами. Они меня не замечали, снующуюся по всему полю брани, путавшуюся у них под ногами. Словно меня здесь и нет.       Поднявшись на ноги, я обошла сражавшихся воинов стороной, не желая проверять свою догадку. Я снова следовала за незнакомкой.       «Мне же не показалось? Мы действительно похожи. Я должна убедиться…»       Незнакомка отскочила в сторону, избегая удара противника. Она в одно мгновение оказалась у него за спиной. Остриё её меча нацелилось прямо в сердце врагу. Лязг! Она чуть не пронзила его, но мужчина успел развернуться, отбивая удар.       Он превосходил её по силе. Напирая на её меч, он заставлял девушку отступать.       Ближе подобраться я уже не смогу. Поднявшись на низкий пригорок, дабы не напороться на чей-то меч, я наблюдала только за незнакомкой.       Она была изворотливой и ловкой, мужчине сложно было за ней угнаться, хотя он был выше её на голову.       Когда девушка развернулась ко мне спиной, уворачиваясь от очередной атаки, я смогла разглядеть лицо мужчины.       Моё сердце пропустило удар. Обуявшее меня любопытство отступило, позволяя ужасу пробраться в моё тело, схватить мою душу в тиски, заставляя опуститься на колени. Он был похож на Неё… Преследующую меня в отражениях, наблюдающую за мной такими же отливающими золотом глазами.       Мужчина сделал шаг назад, отбивая удар незнакомки. Алая прядь упала ему на глаза, застилая взор, и он поспешно сдул её с лица. Он тяжело дышал, и незнакомка тоже. Они оба изматывали друг друга: он — чередой ударов, она — бесконечной прыткостью.       Стрела со свистом вонзилась в землю рядом со мной. С другой стороны поля из метели появилось войско, облачённое в те же чёрные доспехи, что и мужчина. Подмога? Лучники натянули луки, и в небо взметнулась сотня стрел.       Землю разрывал огненный шторм, в воздухе повисла стена из пыли, вихрились искры от огня. Пропитавшаяся кровью пыль проникла всюду: под одежду, забила нос и жгла глаза.       Я поднялась на ноги, пытаясь рассмотреть происходящее. Впервые я видела магию. Самую настоящую… Магию!       Я вцепилась в подол платья, одной рукой закрывая нос от въедавшейся пыли. Когда облако улеглось, я долго искала глазами незнакомку.       Мужчину я нашла быстро, он был самым высоким среди других воинов и выделялся своей яркой внешностью. Девушка же успела отступить на другой конец поля. Она сидела на коленях, вытаскивая из левого плеча стрелу.       На лице мужчины заиграла до боли знакомая усмешка. Его глаза торжествующе засияли, пока он не спеша двинулся к ней. Он шёл по трупам, проламывая их кости весом своего тела в доспехах, не разбирая ни своих, ни чужих. Его интересовала только Она.       Девушка поднялась на ноги. Из её раны сочилась кровь, но стоило ей закрыть глаза, как раненое плечо заволокло белое сияние. Рана исчезла! Затянулась!       Я закрыла рот ладонью, восторженно выдыхая в ладонь.       Но незнакомка была всё ещё ранена. Она отрубила кончик второй стрелы, торчащей из её ноги, и направила меч на мужчину. Если до этого в её глазах я видела боль и отчаяние, то сейчас —лишь холодную решимость. Теперь она действительно собиралась Его убить. Но чего хотел Он?       Мужчина вновь её атаковал. Лицо девушки исказилось от боли в ноге, но она успела увернуться. Схватив своего врага под грудки, она развернула его к себе лицом, как тряпичную куклу, и молниеносным движением вонзила в его грудь остриё своего меча.       Золотистые глаза мужчины широко распахнулись. Из Него вырвался сдавленный хрип. Кровь побежала по Его губам, окропляя алыми каплями Её серебристые латы.       Я замерла, с изумлением наблюдая, как по щекам девушки текли горячие слёзы. Её руки дрожали, пока она вытаскивала меч из тела мужчины. Он выпустил из рук свой меч и, еле держась на ногах, приблизился к Ней, заключив в объятия. Она безуспешно пыталась Его оттолкнуть, вырывалась, но Он крепко прижимал Её к себе. Усмешка исчезла, Он улыбался мягкой улыбкой, полной скорби.       В воздухе прогремел чей-то приказ, и очередная вереница стрел заполнила небо, опадая градом вниз.       Девушка вырвалась из объятий мужчины. Четыре лепестка, кружившие вокруг рукояти Её меча, увеличились в размерах. Она взметнула руку вверх, лепестки послушно окружили их, защищая и мужчину, и девушку от стрел.       Незнакомка обмякла на руках мужчины. Зачарованная стрела, направленная прямо в Её сердце, достигла своей цели. Крик, полный боли и отчаяния, заставил и землю, и небо содрогнуться. Он прижимал к себе Её тело. Но Она уже умерла.       — Агния! Агния! — Его до боли знакомый голос эхом вторил у меня в голове. — Прошу, не умирай, Агния! Прошу!..       Заволокшее тучами небо пронзили чёрные молнии. Земля разверзлась под ногами лучников и воинов, утаскивая их в холодные объятия смерти.       Я растерянно оглядывалась по сторонам, тщетно пытаясь определиться, куда бежать. Но к тому моменту меня уже окружил широкий ров. Я осталась одна рядом с умирающим мужчиной, страдающим не столько от смертельного ранения, сколько от потери.       Он любил. Любил Её. И позволил Ей умереть.       — Прости меня… Прости…       Он опустился с Ней на землю, не в силах больше стоять на ногах. Прижимая Её к своей груди, Он уткнулся в Её белоснежные волосы. Злато в них померкло и не сияло так же, как когда я увидела Её впервые.       — Ну, здравствуй…       Меня охватила дрожь, стоило услышать знакомый голос. Задиристый. Гордый.       Метель, более не сдерживаемая чьими-то силами, разбредалась, пытаясь захватить нас в свои холодные объятия. Пронизывающий северный ветер дул прямо в лицо, заставляя жмуриться.       Но я всё равно обернулась. Она действительно стояла на другом конце поля. Её золотые глаза игриво сияли в пучине метели, на губах растянулась довольная усмешка, а ветер донёс до меня её последнее слово:       — Сестра.       

***

      Я открыла глаза. Сердце неугомонно билось в груди, а его стук звенел у меня в ушах. Одеяло сползло на пол, и хоть сейчас в доме не так холодно, как в пятидесятые дни времени Олвена, всё равно было прохладно.       Я поёжилась. Перевернувшись на бок и наклонившись, я подцепила пальцами одеяло и натянула на себя. Приятное тепло окутало меня, позволяя согреться перед долгим рабочим днём.       Скоро начнётся фестиваль. И вся башня. Нет, весь Сногар будет суматошно к нему подготавливаться. Важно проводить Олвена и встретить Лея, так же как встречают Эля и Ясеня.       После вчерашнего разговора с матушкой я чувствовала себя виноватой. Перед сном я долго думала о том разговоре… Я могла быть мягче. Матушка же по сути права, но и сердцу не прикажешь. А после ещё и кошмар приснился.       Я поднялась с постели. Опустив голову, я неосознанно подошла к зеркалу, вглядываясь в собственное отражение. Я действительно была похожа на ту девушку, или она на меня? И тот мужчина — Тесей — она его так окликнула. Почему они сражались, если оба так страдали?       И Он был похож на Неё, будто один человек в разных обличьях. Даже повадки одинаковые! Та же усмешка, тот же игривый блеск в золотистых глазах, те же чёрные волосы с алой прядью в чёлке. Только если у Неё она слева, то у Него справа…       «Почему я ищу смысл в каких-то глупых детских фантазиях?»       Я подняла взгляд на своё отражение. Несколько минут я смотрела себе в ноги. В зеркале отражалась лишь Я: бледная, растрёпанная после долгого кошмара. Всего лишь Я.       Я уже хотела отвернуться, но свет Леевского солнца проник в глубь моей комнаты. Тёплые, а потом и обжигающие лучи коснулись моей кожи на руках. Поднявшись выше, они заставили что-то в моих белоснежных волосах переливаться и… блестеть?       Тряхнув головой, я попыталась отогнать навязчивое наваждение, но оно не исчезло. Руки сами потянулись к волосам, быстро перебирая их. На ощупь они были такими же: мягкими, немного спутанными от недавнего пребывания в постели, но они были золотыми.       Я застыла. Весь мир будто застыл вместе со мной. Птицы больше не трезвонили свою песню за окном, ветер не шелестел жухлой листвой со времён Ясеня, вдалеке не лаяли собаки. Только сердце редкими, но громкими ударами сотрясало мою грудь.       «Золото! Злато, как у той девушки! Сон… Он вещий? Нет, у неё было другое имя. Он не про меня. Тогда откуда это злато?!»       Воздух со свистом вырвался из моей груди. Я не заметила, как задержала дыхание. Кинувшись к комоду, стоящему у окна, я сразу достала ножницы, которыми вырезала гирлянды для фестиваля.       Вернувшись обратно к зеркалу, я безжалостно отстригла золотую прядь.       «Может, мне это мерещится?»       Но я держала золотистые волосы в собственной руке, и они не исчезали. Не становились обычными!       — Мирра! — Матушка окликнула меня. Я уже слышала, как скрипят ступени на лестнице. Она поднималась ко мне. — Ты уже проснулась? Мы опаздываем!       — Да, матушка, я уже собираюсь! — Только и успела ответить я, наспех завязывая золотой локон вокруг ножниц и пряча их в комод.       Потом разберусь с этим.       Наспех достав одно из платьев, я стянула с себя ночную сорочку, торопливо надевая нижнее бельё.       Дверь распахнулась, и в комнату вошла матушка. Она обвела комнату оценивающим взглядом и недовольно покачала головой.       — Что за бардак, Мираэль? Ты так собираешься встречать Праздного Лея? Хочешь, чтобы он разгневался на наш дом? — Мама скрестила руки на груди, поднимая на меня разочарованный взор.       — Я уберу…       — Когда? Сегодня дел будет невпроворот перед фестивалем, и ты прекрасно об этом осведомлена, Мираэль.       Я смяла в руках ночную сорочку, пытаясь подобрать слова. Матушка редко обращалась ко мне полным именем, только если была сильно зла…       — Мы уже опаздываем. Собирайся и выходи, я пока пойду вперёд.       С этими словами мама вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.       Я сглотнула застрявший в горле ком. Вина тяжёлым грузом легла на сердце, заставляя меня давиться в редких слезах. Я проморгалась, гоня их прочь из уголков глаз. Но губы предательски дрожали, не собираясь сдерживать жалобные всхлипы.       Движения стали ещё более рассеянными. Пелена из слёз застелила мне взор, мешая собираться. Почему я так расстроена? Это ведь действительно моя вина. Я могла быть аккуратнее и не сердить матушку, но вместо этого снова допустила промашку. Не уважила чувства Богов…       «Мёртвых. Она просит уважить чувства мёртвых, Мирра, а не Богов», — знакомый женский голос снова захватил мои мысли.       Я замерла, но тут же отогнала их прочь. Хватит выдумывать всякую чушь. Надо торопиться на работу, а то ещё сильнее рассержу матушку!

***

             Я сильно опаздывала, поэтому решила пройти через поляну, находящуюся за домом наших соседей, которые разводили овец и коз. Я проскочила мимо нескольких оградок, спеша со всех ног на работу.       На поляне уже зеленела мелкая трава, в лучах тёплого солнца распускались подснежники, которые быстро исчезнут после фестиваля Лея, на деревьях набухали первые почки. Тёплый Леевский ветер подталкивал меня в спину, заставляя бежать ещё быстрее. На поляне уже паслись овцы и козы соседей, мирно пощипывая травку. В тени редких деревьев блуждала собака, сторожившая хозяйский скот.       Я вдохнула полной грудью. Когда один Бог сменяет другого — это незабываемое ощущение. Словно начинается новая жизнь…       Добежав до врат башни, я оглянулась и поправила своё платье. Благо Торину никто не увидел, как я бежала, иначе бы рассказали матушке и снова сетовали, какая я невоспитанная и неблагопристойная. И это они ещё не знают, чем я занимаюсь на внутреннем плаце…       Отворив дверь, я мигом заскочила в башню. Сумрак коридора, разгоняемый лишь едким пламенем факелов, резко отличался от приятного солнечного света, согревающего землю. Я даже затосковала по освежающему ветру, трепавшему мои волосы.       — Фильям, — недалеко от кухни я услышала голос тётушки Адель. Похоже, она разговаривала с Филом, — я знаю, его приезд оказался неожиданностью для всех нас, но… потерпи. Он скоро уедет.       Я застыла у входа на кухню, вслушиваясь в очередной разговор, раздающийся в этом тесном и тёмном коридоре. На кухне кипела жизнь: звенела посуда, бурлила похлёбка, гремели голоса поваров и кухарок.       — Потерпеть? — Фил явно был чем-то недоволен, он нервно усмехнулся. — Ты думаешь, он приехал сюда просто поздороваться? Нет, мама, он здесь ради Демонических Созданий, что озолотят его! Снова!       «Демонические Создания» — слова Фила назойливо повторялись в моих мыслях, заставляя меня задержать дыхание. Неужели они правда здесь? Так близко?! А если с ними…       — Тише! — шикнула Адель, затыкая сына. — Не кричи. Поговорим позже, а сейчас иди. Иди.       Фил недовольно фыркнул, и через секунду на лестнице послышались тяжёлые шаги — он поднимался наверх.       Я быстро скрылась на кухне, пока тётушка Адель меня не заметила. Разжав ладони, я растёрла их, пытаясь убрать отпечатки ногтей с кожи. От волнения я прокусила губу до крови и до боли сжала кулаки. Надо прекращать подобное поведение. Оно не доведёт меня до добра!       Сердитый взгляд матери обжигал мою спину. Я опоздала. Очень сильно из-за того, что подслушивала. Похоже, наказание за мои оплошности и за недостойное поведение быстро слетело с Праведной руки Торина.       Опустив взгляд в пол, я решила тотчас приступить к обязанностям, покуда матушка ещё сильнее не разгневалась.

***

      — Мирра, — я сразу же обернулась, услышав голос матери. Она вытерла руки о фартук, подходя ко мне. — Ты уже закончила?       — Да, матушка. — Мой голос был тихим, робким. Меня всё ещё переполняла жгучая вина за случившееся с утра.       — Адель сказала, что в башню прибыл граф. Хочешь поглядеть? — Губы матушки растянулись в мягкой улыбке. Похоже, она больше не злилась.       Граф всегда произносил праздничную речь перед открытием Фестиваля Лея и в начале встреч каждого из Богов времён на главной площади города. Но видела я его всегда издалека, так как его постоянно окружали верные стражи, не подпускающие обычный люд к своему господину.       — Матушка, ты не знаешь, почему наш достопочтенный граф прибыл в башню?       Раньше я бы обрадовалась возможности увидеть человека, что служит во благо нашего города, вживую. Но сейчас в голове гудели слова Фила о Демонических Созданиях. Если раньше это были лишь слухи, то… Неужели начнётся подготовка к охоте?       А если на охоту заберут Кая? Его ведь точно заберут — он сын командира-ментора! Если они уйдут на охоту сегодня? Нет, они не могут пропустить начало фестиваля — это неуважение к Лею.       — Не знаю, — матушка задумчиво пожала плечами, беря меня под руку, — как раз и узнаем.       Я выдохнула, пытаясь успокоиться. Сердце щемило в груди от волнения, но я старалась прогнать прочь мысли об охоте на Демонов. Ещё ведь ничего не известно.       Сжав рукав платья матери, я послушно проследовала за ней.       Стены столовой наполнились гулом встревоженных голосов. Гвардейцы уже перенесли столы и скамьи к стенам, дабы места хватило всем; командиры стояли у своего стола, о чём-то перешёптываясь; кухарки столпились у дверей, опасаясь пройти дальше, и мы с матушкой оказались зажаты у лестницы. Словно здесь собрались все служащие стены, хотя таких башен, как наша, было около трёх.       Одна южная — та, в которой работали мы с мамой, одна на севере, а другая на западе, за горой, где располагалась другая часть города.       Я приподнялась на носочки, пытаясь разглядеть в толпе знакомые лица. Из-за не очень высокого роста это было проблематично. Точнее, я совсем никого не увидела: ни Кая, ни Зерена, ни Фила. Только Дина стояла неподалёку рядом с тётей Адель — ближе всего к спинам гвардейцев, что громко обсуждали происходящее.       — Молчать! — Я вздрогнула. Братиус Сетерн ударил по столу, из-за чего в столовой сразу воцарилась тишина. Даже кухарки прекратили свои перешёптывания. На самом деле командный голос Братиуса даже в обыденном разговоре вызывал трепет и желание подчиниться. — К нам пожаловал граф Сногара — господин Ивар Снеборн, и граф из Йоссеи — господин Маениус Сен-Венан.       Кухарки снова зашептались между собой, но под тяжестью строгого взгляда Братиуса замолчали.       Командиры расступились, пропуская вперёд графа Ивара Снеборна. Он был на голову выше многих молодых гвардейцев, широкоплеч и статен. Матушка рассказывала, что пятнадцать лет назад он вместе с гвардейцами охотился на Демонических Созданий и защищал от них Сногар. Сейчас же он заметно постарел: его суровое лицо покрылось старческими морщинами, густая борода поседела вместе с тёмными волосами.       Я вцепилась в руку матери, вглядываясь в величественный стан нашего графа, которого видела впервые так близко.       — Я рад видеть вас, храбрых защитников Сногара! — начал свою речь господин Снеборн. Его голос гремел на всю столовую, хотя при этом в нём чувствовалось отеческое тепло. — Как вы уже наверняка знаете: у границ нашего города снова появились проклятые твари — Демоны — Демонические Создания. — На секунду граф прервался. — Более пятнадцати лет назад прошлое поколение великих воинов и командиров прогнало их с нашей земли, а теперь настал и ваш черёд оберегать стены родного дома.       В столовой повисло молчание. Все с замиранием сердца ожидали дальнейших слов графа. А моё сжалось, почти не билось. Живот скрутило. Язык разъедало от кислого привкуса. Я хотела сбежать. Спуститься по лестнице и убежать в родимый дом. И спрятаться в тёплых объятиях отца.       — Демонов обнаружили на востоке — на другом конце леса Сапхрис. Мне не очень хотелось омрачать наступающий Фестиваль Лея такими новостями, поэтому подготовка к охоте начнётся после трёхдневного празднования.       Сапхрис — величественный лес, выращенный самим Олвеном. Даже во время Олвена листва на вековых деревьях зелёная, а в высоту они чуть ниже защитной стены Сногара. Матушка рассказывала, что по церковным легендам там живут верные воины Олвена, охраняющие его владения.       Но часть леса Сапхрис находилась недалеко от нашего города, где и поселились Демоны. Многие считают, что они боятся стражей северных границ и поэтому создают гнёзда вблизи нашего города.       — Как уже и сказал командир Сетерн, в наш город прибыл граф и алхимик из Йоссеи — Маениус Сен-Венан. Господин прибыл из столицы, чтобы помочь нам с поимкой этих монстров. — Ивар Снеборн отступил в сторону, пропуская вперёд загорелого мужчину. Ещё более тёмного цвета кожи, чем у тёти Адель и Фила. Его чёрные глаза смотрели прямо в душу каждому из присутствующих. — Рад вам представить графа Сен-Венана.       — Благодарю вас, Ивар, и всех, кто находится в этом зале. — Вкрадчивый и спокойный голос алхимика заставил всех кухарок замереть в благоговении.       Если господин Ивар Снеборн выглядел как грозный белый медведь, то Маениус Сен-Венан напоминал грациозного снежного барса.       Я подняла взгляд на матушку, ожидая увидеть на её лице тот же трепет, который поразил каждую кухарку при виде графа из столицы. Но матушка выглядела хмурой. Она явно не доверяла алхимику из Йоссеи или же беспокоилась из-за появления Демонических Созданий? Я вот беспокоилась…       Но алхимик даже в меня вселил слабый трепет. Он был невероятно красив и притягателен, а самое главное — прибыл из далёкой Йоссеи! При виде него замирало сердце, а фантазия представляла остальных жителей столицы великой Империи Эмирии.       — Я рад помочь вам, подданным нашей Империи, справиться с такой напастью. Наш великий Император очень беспокоится о том, что Демонические Создания снова появляются на наших землях, и бросает все силы на их уничтожение, — Маениус Сен-Венан сцепил руки в замок, рассматривая каждого, кто находился сейчас в столовой, зорким взглядом. — По императорскому указу охота начнётся после окончания Фестиваля Лея. Я надеюсь, что вместе мы сможем прогнать и уничтожить Демонов, посягнувших на земли великой Империи!       Стены столовой заполнились сначала перешёптыванием, а после — громкими овациями.       Матушка стояла темнее тучи, и среди гомона чужих голосов я плохо расслышала то, о чём она шептала:       — …Божественное наказание нельзя уничтожить, пока мир не очистится.       — Матушка? — я пыталась понять, что только что услышала из её уст.       Но мама подняла на меня печальный взгляд, улыбнулась и провела рукой по моим белоснежным волосам.

***

      Я торопилась, спешила. У меня всё валилось из рук. Я с опаской поглядывала на матушку, боясь снова её расстроить, но будто увязла в собственных мыслях, а её слова о «божественном наказании» не выходили у меня из головы.       Мама служила при церкви до того, как вышла замуж за отца, ведь там дают обет безбрачия. Она его нарушила, но почитать Богов времён и Великого и Праведного Торина не перестала.       Мои шаги эхом разносились по пустующим пролётам лестницы, пока я поднималась на внутренний плац. Несмотря на все свои переживания о Демонах и охоте, я быстро выполнила обязанности и успела даже сделать несколько дел наперёд. Поэтому после обеда могла спокойно уйти домой или помочь матушке, но она, скорее всего, отправит меня убираться перед Фестивалем Лея.       Скорее всего, это будет наша последняя тренировка с Филом и Зереном. После того конфликта Кай редко появлялся, хотя первый предложил мне тренироваться с мечом. Однако в глубине души я надеялась, что увижу его на фестивале — и на первую, и на третью ночь.       Это желание терзало мою душу тревогой: я веду себя как эгоистка. У города вьют гнёзда Демоны, а я желаю лишь признаться человеку, которому могу быть безразлична. Ведь матушка права: я — кухарка, он — сын командира-ментора. Я ему не пара.       Не дойдя пару ступеней до тренировочного плаца, я прижалась к холодной стене. Разве плохо желать себе счастья? Я была счастлива, что охоту отложили до конца фестиваля, но чувствовала себя виноватой. Я желала счастья только для себя, для своей семьи, для Кая. Чужие сыновья и внуки пойдут на охоту, спасая меня, наш город. Пожертвуют своими жизнями.       К горлу подкатил едкий комок. Я задрала голову, сглатывая его. Перед глазами возник образ мужчины из сна. Из кошмара. Он лежал, погребённый в снегу, и смотрел на хмурое небо. Небо, которое больше никогда не увидит ясным. И я беспокоилась лишь о том, чтобы на охоту не пошёл Кай. Чтобы он принял мои чувства и остался со мной…       Я мотнула головой, пытаясь прогнать тяжёлые мысли. Фил и Зерен меня уже, наверное, заждались.       Три гвардейца сразу обернулись, смотря в сторону двери, ведущей на лестницу. Сердце предательски забилось быстрее, заставляя меня беспомощно сжать передник и опустить взор. Я не ожидала увидеть Кая. Пусть и хотела.       — Здравствуй, Мирра. — Первым подал голос Зерен. После того как я ему отказала, мы почти не разговаривали за пределами плаца.       — Мирра, привет. — Кай сразу подскочил ко мне, хватая за руки. Он знал о моей привычке. Слишком хорошо меня знал.       Я закусила губу изнутри, надеясь, что на моём лице не видно того трепета, который я испытываю в душе.       — Привет, Кай, — я улыбнулась, переводя взгляд на Фила и Зерена, — привет, Фил, Зерен. — В знак приветствия я кивнула каждому.       Кай потянул меня за руку, подводя к Филу и Зерену. Зерен выглядел как всегда холодно, точнее — ещё холоднее, и я невольно вцепилась в руку Кая. Тепло его руки приятно согревало, позволяя забыть о своей вине. Перед Зереном. Перед мамой.       — Мирра, что ты думаешь о графе? — Глаза Кая блестели от нетерпения. Видно, граф Маениус Сен-Венан очень ему понравился.       Я пожала плечами. Для меня был удивителен сам факт того, что я увидела алхимика из столицы, а какой он…       — Напоминает снежного барса, — ведь так я подумала, когда увидела графа на фоне Ивара Снеборна.       — Скорее гадюку, — недовольно фыркнул Фил, уходя к стойке с деревянными мечами.       — Гадюку? — От удивления мой вопрос прозвучал громко, на весь плац.       — Ему пришёлся не по душе столичный граф, — пояснил Зерен, ловя деревянный меч, который ему кинул Фил.       — Не по душе — это мягко сказано.       Мы с Каем отошли на край площадки. Обычно Фил вёл себя сдержанно, но сейчас в нём бурлило раздражение, которое он хотел выплеснуть в бою.       — Чем он тебе насолил?       Я притихла, стоило Филу кинуть на меня острый взгляд. Да и в памяти сразу всплыл подслушанный разговор между тётей Адель и Филом. Почему он считает, что Демонические Создания озолотят графа? Что их связывает?       — Мирра. — Я подняла взгляд на Кая. Он прижался к стене, с интересом наблюдая за схваткой между Филом и Зереном. — Ты выглядишь взволнованной. Не бойся, сейчас пришло время Лея, и всех выводят на улицу для тренировок. Тем более сейчас у командиров полно хлопот. — На лице Кая расцвела улыбка. Он пытался меня успокоить. Поддержать. — Или это из-за сегодняшних новостей?       Я хотела снова схватить подол платья, но сдержалась. Нужно прекращать вести себя как дитё малое. Сцепив руки в замок, я перевела свой взор с пола на развернувшуюся между друзьями дуэль.       — Нет, — внимание Кая льстило, и мне хотелось ухватиться за него, думать, что он чувствует ко мне то же самое, что и я к нему, — может, наверное, да. Столько новостей за один день, а завтра уже фестиваль…       Я выдохнула. Тяжесть, лежавшая на сердце, мешала собраться с мыслями. Мешала представлять счастливые дни в окружении любимых людей. Резкие перемены пугали.       Кай приобнял меня за плечо, прижимая к себе, как делал это в детстве. Его рука гладила моё плечо, пока я пыталась справиться с нахлынувшими чувствами. Сердце громко забилось, заглушая остальные звуки, а щёки залились ярким румянцем. Я отвернулась.       «Он ребячится. Просто ребячится. Спокойствия, Мирра».       Я прикрыла рот ладонью и закрыла глаза.       — Так-так-так, — дверь отворилась, впуская незнакомца. Спокойный, мелодичный голос казался до ужаса знакомым. В нос сразу ударил приторно-сладкий запах цветов. — Кто это тут у нас?       Я в ужасе вцепилась в руку Кая. Сам граф из Йоссеи с гордо поднятой головой и прямой осанкой, как истинный господин, двигался в нашу сторону. Если матушка узнает… Прошу, Торин, дай мне провалиться под землю! Исчезнуть!       Внезапно Кай загородил меня своей спиной, пряча от любопытного взгляда графа. Зерен и Фил тотчас бросили мечи, подходя к нам и заслоняя меня и Кая собой.       — Рад вас лично приветствовать, граф, — нарушил затянувшуюся тишину Зерен.       — Да-а, — задумчиво протянул граф, — о правилах приличия в здешних местах никто не осведомлён. Хотя чего можно ожидать от провинциального городка на краю Севера? — Господин Маениус пожал плечами. На фоне Зерена и Кая он выглядел как юнец. Больно низкий по сравнению с ними. — А что же это за прекрасная дева за вашими спинами?       Я спряталась за спиной Кая, вцепившись в его мундир. Олвен Милостивый, прошу, нашли метель, чтобы скрыть меня от этого позора!       — Не ваше дело! — Фил выступил вперёд. Неужели он напрямую будет противостоять графу из Йоссеи?       — Фил, — строго окликнул его Зерен.       — О-о, кого я вижу. — Улыбка графа стала ещё шире, а глаза сузились, пристально разглядывая коренастого гвардейца. — Фильям Лембредж, это правда ты? Как ты вырос! Возмужал! — Я слышала высокомерие в голосе алхимика. Он насмехался.       — Лучше катитесь туда, откуда приехали, — сквозь зубы процедил Фил, стиснув кулаки.       Кай, Зерен и я находились в полном замешательстве. Фил и граф из Йоссеи знакомы?       Но Маениус Сен-Венан, не скрывая улыбки, покачал головой, игнорируя и слова Фила, и моих друзей, укрывающих меня от его взора. Он воспользовался их замешательством и, протиснувшись между ними, уже стоял напротив меня.       — Какая занимательная дева. — Его улыбка стала мягче, а бездонные карие глаза смотрели прямо в душу. Но чернота, таящаяся внутри, меня пугала. — Впервые вижу такую необычайную красоту. — Алхимик бесцеремонно схватил меня за подбородок, внимательно рассматривая со всех сторон. — Словно держу хрупкий подснежник.       Я замерла. Сердце громко ухало в груди, заставляя меня дрожать. Но несмотря на всю бестактность, проявленную графом, его прикосновения были мягкими.       — Кольца у тебя нет, значит, среди них нет твоего мужа, — Маениус снова сощурил глаза, словно пытаясь разгадать загадку, — что же ты тут делаешь?       Я сглотнула. Голова опустела, а перед глазами мерещилась разгневанная матушка. Мне хотелось только сбежать и спрятаться, но вместо этого приходилось терпеть прикосновения и замечания какого-то графа из столицы.       — Вы переходите все границы. — Рука Зерена опустилась на плечо Маениуса, заставляя того меня отпустить.       — Прошу прощения, — алхимик взял меня за руку и запечатлел на моей ладони поцелуй. Я сжала другой рукой подол, стараясь сдержать порыв вырваться, — сложно устоять перед такой красотой. — Маениус мне подмигнул, а после выпрямился, удаляясь с тренировочного плаца. — Что ж, увидимся на охоте, дорогие товарищи.       Я осела на пол, закрывая рот рукой. Тыльная сторона ладони зудела от противного, бестактного поцелуя. Мне хотелось помыться, но сейчас все мои мысли занимал страх. Он сковал моё тело, душу, сердце, заставляя из раза в раз представлять множество реакций матери. И каждая из них была ужаснее другой…       — Мирра! — Кай сел на колени рядом. — Всё хорошо, Мирра?       — Д-да… — мой ответ был похож на писк. Писк маленькой испугавшейся мышки.       

***

      Солнце склонилось за защитную стену, укрывающую нас от таящейся на востоке опасности. Небо, где опускалось солнце, алело, тогда как другая часть небосвода уже погружалась во тьму и в свои владения вступала луна.       Мы с матушкой давно покинули стены башни, неторопливо идя домой. После громогласной речи графов в столовой матушка почти не разговаривала, задумавшись о своем, и лишь иногда тяжело вздыхала. Меня же гложила неожиданная встреча с графом Маениусом Сен-Венаном на тренировочном плацу. Мне хотелось рассказать матушке, насколько неуважительно и гнусно он повел себя по отношению ко мне.       Но я боялась. Матушка никогда не наказывала меня, всегда была ласковой, но строгой. В последнее время всё сильно поменялось: сны, незнакомка, Демонические Создания, золотые локоны… Нужно от них избавиться, когда приду домой. И забыть. Забыть, как страшный сон.       — Матушка, — я схватила маму за руку, заставляя её обратить на меня внимание, — ты боишься? Боишься Демонов?       Её серые глаза потемнели, словно опустели, и в них не осталось ничего, кроме печали или… сожаления?       — Нет, доченька, — она снова тяжело вздохнула, крепче сжимая мою ладонь своей грубой от работы рукой, — не боюсь. На всё воля Торина. Как он решит, так и будет.       «Мёртвые не помогут», — насмешливый женский голос недовольно цыкнул: «И не решат, вы просто все поумираете в этой клетке».       — А я боюсь… — вымолвила я одними губами, опуская взгляд на каменную дорогу.       — Всё будет хорошо, Мирра, — матушка приобняла меня, прижав к своей груди, — всё будет хорошо. Боги нас уберегут.       Я закрыла глаза, позволяя себе хоть на мгновение насладиться материнским теплом и нежностью. Ласковый ветер окутал нас Леевской теплотой, принося с собой свежесть пробуждающейся природы.       — Пошли домой, доченька. Ещё нужно успеть подготовиться к фестивалю.       Я неохотно отпрянула от матери, в ответ лишь кивнув.       Оказавшись в своей комнате, я сразу ринулась к зеркалу. Сквозь окно пробивались последние лучи заходящего солнца, позволяя мне внимательно разглядеть себя. Я покрутила головой, проверяя каждый локон на злато, но все они были обычными. Белыми.       «Может, мне просто привиделось после кошмара?»       Я схватила один из кончиков и стала накручивать его на палец. Неужели и графа Маениуса привлекли только мои волосы? Я и вправду из-за этого сильно отличаюсь от других горожан. Но это не повод проявлять ко мне такое отвратительное внимание!       Набрав полную грудь воздуха, я буквально за два шага перескочила комнату, оказавшись у комода. Открыв ящик, куда я спрятала ножницы…       Я поджала губы. Облокотившись о комод, я попыталась удержаться на ногах.       «Не привиделось…»       Развязав узелок, который я завязала вокруг ножниц с утра, я отложила ножницы в сторону, всматриваясь в переливающиеся на свету волосы. Действительно похожие на золото. На злато, как и у девушки из сна.       Почему? Почему это происходит со мной? Я поджала губы, пытаясь сдержать жалобный всхлип. Глаза жгло от горячих слёз, которые вот-вот готовы были покатиться по щекам. Сердце сдавила ядовитая обида. Обижалась я на себя? На сны? Или на Богов? Я не знала.       Свет. Что-то просвечивало сквозь мою одежду, сложенную в ящике. Я сжала золотистый локон в руке, приподнимая стопку сложенных рубашек. Свёрток, который дал мне отец, светился.       Я сразу же забыла про все свои обиды. Проморгавшись от пелены слёз, я схватила свёрток, внимательно его рассматривая. Я уже и забыла про него со всем тем, что происходит в моей жизни. Неужели в свёртке то, что связано со всем этим?       Мне хотелось развернуть свёрток, но я дала обещание отцу… Вернув свёрток на дно ящика и положив рядом золотистые волосы, я накрыла их одеждой и захлопнула ящик. Надо готовиться к Фестивалю Лея, пока я действительно не разгневала Богов.       

***

      Я выскочила на улицу в одной сорочке. На небе рассветало солнце, задорно щебетали птицы, распускались первые листья на деревьях, пробуждались цветы, а лёгкий ветер окутывал меня холодными прикосновениями уходящего Олвена. Наконец-то пришёл Лей.       — Мирра! — окликнула меня матушка, но уже не строго, как раньше. — А ну, возвращайся домой!       Я помотала головой. Убегая в сторону поляны перед башней, я чувствовала, как скачет сердце в груди от озорства, как горит горло от прохлады и бега, видела, как соседские дочери так же выбегают в одних сорочках собрать первый венок из распускающихся от касания Леевского солнца цветов.       Поляну тут же наполнил девичий смех, кто-то пререкался, пытаясь собрать цветы покрасивее для своего венка, который мы будем носить на протяжении всего трёхдневного празднества. И ради этого мы вставали с первыми лучами солнца, даже не переодеваясь в платья, бежали собирать первые Леевские цветы.       Я собрала побольше подснежников, голубых и жёлтых цветов, названия которых не знала, и спряталась под сенью деревьев. Руки торопливо плели венок, ведь мне уже надо было возвращаться к матушке. Сегодня ей придётся пойти на работу, а мне она наказала до вечера провожать Олвена и встречать Лея, читая молитвы и готовя подношения.       Не успело солнце взойти над стенами, как мой венок уже был сплетён. Я примерила его на голову и, удовлетворённая своей работой, поспешила домой.       — Матушка, отец, я вернулась, — я заскочила домой, сразу растирая озябшее тело.       — Проказница, — усмехнулся отец, ставя чашки с ароматной похлёбкой на стол, — с приходом Лея тебя, Мирра.       Отец ярко улыбнулся, сжимая меня в крепких и тёплых объятиях. Его чёрные с сединой на корнях волосы снова были собраны в тугой неопрятный хвост. Похоже, из-за охоты на Демонических Созданий его завалили работой, поэтому он так рано поднялся с утра.       Я вздохнула, отгоняя мрачные мысли. Не нужно поминать плохое в столь счастливый день.       — И тебя, отец. Как вам мой венок? — Улыбка сама расцвела на моём лице, стоило мне покружиться и показать своё творение.       — Прекрасно-прекрасно, самая завидная невеста во всём городе! — Отец громко рассмеялся, шутливо подначивая матушку.       — Вот бы эта невеста ещё бы собралась как следует. — Мама покачала головой, раскладывая ложки около чашек.       — Сейчас соберусь!       Я мигом поднялась в свою комнату, перескакивая через ступеньки.       — Мирра! — недовольно вскрикнула матушка. Не любила она, когда я излишне ребячусь.       — Всё хорошо, милая. Позволь ей немного позабавиться, всё же это последнее время, Лея, когда она может себе это позволить.       Я услышала тяжёлый вздох матери, которая молча согласилась с отцом.       В груди всё цвело от счастья, словно сам Лей уже благословил меня в этот день. Я сняла с головы венок, аккуратно положив его на кровать. Он получился у меня не пышным, но изящным, как диадемы принцесс, о которых я читала в книгах.       Открыв комод, я на мгновение замерла, вспоминая о светящемся свёртке и пряди золотых волос, спрятанных под рубашками. Я было потянулась проверить «тайник», но одёрнула себя. Негоже портить себе настроение в такой день, Лей не благословляет хмурых и печальных.       После сытного завтрака я проводила матушку до башни. Меня мучила слабая тоска от того, что я сегодня не увижу Зерена, Фила и Кая, но она сразу же улетучилась, стоило мне в тиши возвращаться домой. Я наслаждалась свободой, запахом цветов на моей голове и предвкушала последующие вечера фестиваля.       Вернувшись домой, я зажгла свечи в родительской спальне и на кухне, тихо вторя молитвам Лею о сохранности семейного очага. Свечу в своей комнате я зажгу вечером, моля об ответной любви, о счастливом браке и о здоровье будущих детей.       Моё сердце забилось быстрее, стоило хоть на мгновение представить себя и Кая под венцом, как мы обмениваемся поцелуем, скрепляя брачную клятву, данную Торину, и как рождается наш первенец. Я вся раскраснелась.       Выдохнув, я завязала волосы лентой, принявшись замешивать тесто. Праздный Лей любит всякие яства, особенно сладости, поэтому матушка всегда готовила большой пирог из первых ягод, растущих за домом. Теперь настала моя очередь перенимать на себя хлопоты по традициям.       На удивление, с тестом я хорошо дружила. Поставив его на тёплую печку, я накрыла его крышкой, дабы оно хорошо поднялось. Отыскав небольшую плетённую отцом корзинку, я пошла собирать ягоды.       

***

      Свеча на моём окне уже догорала. Цветы в венке почти все завяли. Я кружилась в танце с отцом у большого костра, в окружении остальных горожан. Третий вечер Фестиваля Лея подходил к концу.       Все заботы испарились, стоило Лею начать царствовать. Женский голос больше не нашёптывал, кошмарные сны больше не тревожили, а злато в волосах больше не появлялось. Я искренне верила, что Праздный Лей благословил мою душу, избавив от всех тревог.       Задорная музыка закончилась, и мы с отцом закончили танцевать, оба запыхавшись.       Матушка уже ждала нас. Хоть и нехотя, но она протянула мне свечу, которую я вырезала для Кая.       — Пусть Праведный Торин благословит тебя за твою храбрость, а Праздный Лей одарит твою жизнь любовью, — матушка улыбалась, но в глазах её читалась печаль.       — И я тебя благословляю, Белоглазка, — отец широко улыбнулся, ловя строгий взгляд матери.       — Обязательно приведу своего суженого, благодарю, отец, — я склонила голову, крепко держа в своих руках резную свечу. Свечу, над которой трудилась бессонные ночи; матушка, за благословение.       Заиграла лёгкая, ненавязчивая мелодия, и отец уволок матушку танцевать вокруг огромного костра.       Я подскочила к одному из факелов, расположенных вокруг площади, и зажгла свечу. Солнце давно скрылось за горизонтом, на небе сияла полная луна и мерцали звёзды. Мне оставалось только найти его…       Обходя площадь, я вглядывалась в чужие лица, пока не заметила знакомые серо-голубые глаза, выискивающие кого-то в толпе. Моё сердце взволнованно запрыгало, заставляя меня на мгновение оробеть. Я впервые видела Кая таким: аккуратно уложенные чёрные волосы; взгляд, сияющие в свете огня и полный томительного ожидания; наполовину расстёгнутая лёгкая рубаха — я даже видела, как высоко вздымается его грудь.       Прикрыв пламя свечи рукой, дабы оно не потухло, я протискивалась сквозь шумных, веселящихся горожан.       — Кай! — Стоило ему увидеть меня, как его губы растянулись в мягкой улыбке.       — Мирра! — Он старался перекричать музыку и шум голосов, окружающих нас. — Где ты была? Я весь фестиваль тебя не видел!       Я сглотнула, пытаясь унять биение своего сердца. Я действительно избегала его все три дня, боясь, что признаюсь раньше.       — Сейчас это не важно! — Горло начало уже першить от крика. Не привыкла я так громко разговаривать.       — Почему? Ты обижена на меня из-за случая с графом?! — Глаза Кая наполнились грустью, от которой у меня болезненно сжалось сердце.       — Нет-нет, что ты! Просто…       Я замерла, поджав губы, пытаясь пересилить свою нерешительность. Огонь свечи уже обжигал мою ладонь, а любопытство, вспыхнувшее в глазах возлюбленного, дразнило.       — Кай…       Я опустила взгляд на свои ноги, открывая взору Кая свечу и протягивая ему его же портрет в окружении Леевских цветов, обвитый лозами, как рама картины.       — …Я тебя люблю, Кай!       — Любишь… — одними губами повторил гвардеец заветное слово. Слово, которое я мечтала ему сказать несколько лет.       Он поднял на меня взгляд… Мои руки задрожали, а внутри что-то с треском надломилось, вонзая маленькие острые осколки в грудь. В его глазах не было радости, только печаль…       Я замерла, уже понимая, какой ответ меня ждёт. Он не любит меня. Надежда, греющая меня изнутри, гасла, а проклятая свеча ярко горела.       — Мирра… Снежок… — он попытался улыбнуться, но вышло у него это из рук вон плохо. — Я ценю твоё признание, получить его от такой прекрасной девушки — лестно, но…       Сердце больше не билось. Или я хотела, чтобы оно умерло. Иглами вонзалась боль, отравляя душу. По щекам потекли горячие, до ужаса солёные слёзы.       — Ты мне как сестра, Снежок… — Кай понурил голову, боясь поднять на меня взгляд. Он легонько потрепал меня по голове. — Прости…       Я задула свечу. Это было легко. Воздух с легкостью потушил ярко горящее пламя. Она выпала из моих рук, укатившись под ноги счастливых горожан.       — Мирра!       Венок тут же сгорел в костре, обращаясь в пепел.       Меня встретил холод опустевших городских улиц. Ноги болели от долгого бега. Глаза горели от слёз, а грудь содрогалась от всхлипов.       Я слышала, как он бежит за мной, но стоило мне покинуть узкие улицы и скрыться среди деревьев… Он больше не пытался меня нагнать.       Прижавшись к стволу одного из деревьев, я опустилась на землю, поджимая колени к груди. Уткнувшись в них лицом, я хотела разреветься, унять своё горе, облегчить боль разбитого сердца.       Но вместо этого лишь дрожала под порывами ветра и тихо хныкала. Хотелось кричать, но губы предательски плотно сомкнулись.       — И что ты тут делаешь?       Я вздрогнула, прижавшись плотнее к дереву.       Перед мной стоял Лим. Он был одет в гвардейскую форму; похоже, сегодня был на службе.       — Ничего, — я пыталась ответить твёрдо, но голос дрогнул.       — Раз ничего, то чего сидишь тут и ревёшь в три ручья? — Серые глаза гвардейца прожигали меня насквозь.       — Какое тебе дело?! — Не выдержав, я вскочила на ноги, вскрикнув.       Он отшатнулся в сторону, взъерошивая свои светлые волосы.       — Да… Никакое. Просто не хочется, чтобы с тобой что-то случилось. Причём во время моей службы.       Скрестив руки на груди, я отвела взгляд к городу.       — Ничего со мной не случится.       — Да? Только похоже на то, что капитанский сынок тебе отказал.       Я замерла. Сердце снова заныло, а в мыслях навязчивым эхом вторили слова Кая: «Прости».       — Никто мне не отказывал. — Я прикусила губу до крови. Нельзя обманывать в столь священный день.       — Да-да, будто я не видел, как ты смотришь на него. И как ты сейчас бежала плакать под дерево.       Я подняла на него взор. Его рассуждения мне изрядно уже надоели. И так тошно!       — Чего тебе нужно-то?!       Лим тяжело выдохнул, словно собираясь с мыслями, а после протянул мне руку.       — Позволь лишь проводить тебя до дома.       

***

      Новый день согревало горячее Леевское солнце.       Я вернулась поздно ночью, когда родители уже спали, позволив Лиму себя проводить. За ночь я так и не сомкнула глаз, проревев всю ночь в подушку.       Сейчас, еле перебирая ногами, мы шли с матушкой в сторону башни. Фестиваль Лея закончился, и пришло время собирать отряды на охоту. Но меня это уже не волновало, я надеялась, что матушка не заметила моего состояния.       А если и заметила, то почему-то молчала. Она выглядела такой же печальной, как и я. Боль вышла вместе со слезами, более не тревожа душу и раненное сердце. В груди словно зияла дыра…       В нос ударил едкий запах гари от факелов, стоило оказаться внутри башни. Мы неторопливо шли по коридору в сторону кухни. Я и не сразу заметила звонкий девичий смех, погрузившись в собственные мысли.       Но недалеко от входа на кухню, в лестничном проёме, я заметила Дину в объятиях…       Кая.