Новогодний карнавал

      Снежинки вальсировали за окном, плавно опускаясь на белоснежное одеяло, укрывающее землю. Улица была переполнена суетливыми людьми: теми, кто покупал подарки в последний момент, и теми, кто всей семьёй предпочитал гулять в зимней ночи, когда города блестят гирляндами, а у каждого кафе и магазина — своя собственная ёлка. Но чудо — удел каждого, и не для всех досягаемо.       Фарфоровая чашка с горячим какао обжигала руку Эмины. Трепет перед новогодним чудом царил в каждом доме, но обошёл стороной окна молодой художницы. Работа, заказы, дедлайны… Всё это отпугивало новогодний настрой, которого и так не хватало в канун Нового года.       Эмина откинулась на спинку кресла, позволяя себе ненадолго расслабить плечи и закрыть глаза. Она положила стилус рядом с кружкой, в которой уже растаяли все зефирки от тепла какао.       У девушки всё как у всех: невысокая ёлка игриво перемигивала в углу комнаты, украшенная разноцветными игрушками; над рабочим местом висела картонная гирлянда, на которой виднелась выведенная большими округлыми буквами надпись «С Новым годом!».       Художница приоткрыла уставшие глаза, вглядываясь в свою работу на цифровом экране. Ей хотелось изобразить что‑то чудесное, поистине привлекающее внимание. На что взглянешь — и сразу почувствуешь это то новогоднее чудо, когда Дед Мороз оставляет подарки под твоей ёлкой. Но как не приходило новогоднее настроение к Эмине, так и чудо на холсте не возникло.       Раздосадованная девушка сохранила неудавшийся файл и выключила компьютер. Ей определённо стоит отвлечься.       Отпив из кружки уже остывшее какао, она покрутила бело‑коричневую жидкость по кругу. Сладость и вязкость напитка неприятно осели во рту, оставляя горечь. Лучше бы она выпила его сразу.       Тяжёлый вздох слетел с губ Эмины и повис в воздухе неприятным воспоминанием. Его звук оглушил пространство вокруг, заставляя усомниться: «А нужен ли этот праздник?»       Кресло противно скрипнуло, когда девушка поднялась с него. Выйдя из комнаты, она прошла в небольшую кухню. Холод от пола неприятно покалывал босые ноги Эмины.       Свет гирлянды, висевшей на кухонном окне, резал уставшие от работы глаза. Щёлкнул переключатель — и яркие огоньки погасли. Остывшее какао тоскливо зашуршало по стоку водопровода, когда художница вылила его в раковину. Оставив грязную кружку на столе, девушка твёрдо решила помыть её позже. Сейчас она сильно устала…       Упав на мягкий диван в гостиной, она поудобнее устроила голову на подлокотнике. Деревянный каркас давил на висок, но Эмина не придавала этому значения. Шея и так уже ныла из-за продолжительной работы над иллюстрацией.       Телевизор, стоящий напротив дивана, загорелся. По нему снова и снова крутили приевшиеся за годы советские фильмы и навязчивую рекламу маркетплейсов — они как будто бы соревновались в изощрённости собственных фантазий. Эмина переключала каналы, бесцельно тыкая на кнопку, скитаясь по рою почти бессвязной информации. Единственное, что объединяло большинство каналов, — это приближающийся год.       Девушка устало опустила руку с пультом, напрочь выключая звук. Каждое слово, доносящееся из техники, резало по ушам, нарушая блаженные минуты покоя. Эмина перевернулась на спину, всматриваясь в белый потолок, словно на нём можно отыскать смысл приближающегося праздника.       Мороз неприятно пощипывал кожу, не скрытую под одеждой. Художница поджала ноги, растирая руками обожжённые стопы. Она тихо зашипела, посматривая в сторону двери, ведущей в её комнату. Вроде бы девушка не оставляла окна открытыми — так почему так холодно?       Помаявшись от неопределённости: «Идти или не идти?», — Эмина всё же поднялась с тёплого и налёжанного дивана.       Девушка отдёрнула руку, когда коснулась дверной ручки. Та была ужасно холодной. Будто бы с той стороны не её комната, а морозилка! Эмина дёрнула ручку, распахивая дверь. Холод обжёг её лицо.       Ветер заметал снег в её комнату, а оконная рама с глухим звуком билась об стену. На подоконнике и полу уже собрались небольшие сугробы.       Застыв в проходе, Эмина перебирала в голове недавние воспоминания. Перед походом на кухню она точно не открывала окно! Но уже было поздно об этом думать. Девушка, почти прыгая, преодолела расстояние до окна, плотно закрывая его. Снег под ногами покалывал кожу, словно мелкие лезвия впивались в неё.       — Здравствуйте! — Чей‑то задорный голос раздался за спиной.       Эмина подпрыгнула. Она схватилась за сердце, которое неумолимо тарабанило бешеный ритм в её груди.       — Простите, я вас напугал? — Незнакомец извиняюще улыбнулся, поправляя чёрный фрак.       — Кто… Кто вы такой?       Девушка прижалась к холодному подоконнику. Снег захрустел под её ладонями, когда она попыталась опереться на пластиковую поверхность. Эмина наблюдала за молодым парнем — или мужчиной? Точно она не могла определить. Лицо его было скрыто за чёрной маской, украшенной золотистыми линиями, сплетающимися словно лозы. Маска скрывала даже глаза, но не могла спрятать его игривую улыбку.       — Что вы делаете в моём доме?! — Эмина будто очнулась от транса, наконец осознавая, что в её дом проник незнакомец.       Её тело пробирала лёгкая дрожь, сердце, которое до этого не утихало, начало пропускать удары. Страх пытался сковать её, и лишить даже права говорить.       — О, прошу, прошу, милая леди, — незнакомец резко приблизился, хватая девушку за руку и прижимая к себе. Его прикосновения почему‑то согревали, и тепло рук приятно щекотало кожу. — Не стоит бояться. Я не причиню вам вреда!       — Я сейчас полицию вызову! — От испуга голос Эмины срывался на пронзительный писк.       Незнакомец на её предупреждение лишь усмехнулся:       — Будет вам, леди! — Он отпустил её руки, выходя на середину комнаты. — Я лишь заметил вашу тоску. Как я могу спокойно наблюдать за тем, как милая девушка проводит в одиночестве вечер перед таким грандиозным праздником? — Незнакомец раскинул руки в стороны, а после свёл их вместе, словно пытаясь нащупать в руках силуэт художницы. — Леди, я с превеликим удовольствием приглашаю вас на бал‑маскарад.       Мужчина снял с головы свой цилиндр, прижимая его к сердцу в элегантном поклоне, протягивая руку в белой перчатке.       Похоже, незнакомец действительно приглашал Эмину на бал. Либо это всё розыгрыш. До боли страшный розыгрыш. Девушка замерла, от удивления открыв рот. У неё даже платья нет! Какой, к чёрту, бал‑маскарад?       — Так, — художница выставила руки, будто пытаясь создать больше пространства между собой и незваным кавалером, — если это шутка, то очень неуд…       — Что вы, что вы! — Незнакомец в мгновение ока вернул цилиндр обратно на голову, подхватывая девушку за талию и прижимая к себе. — Леди, прошу вас! Всего один танец!       — Но у меня даже платья нет… — Глаза Эмины хаотично осматривали то незнакомца, то по комнату. Девушка уже не знала, как его отвадить, лишь бы он наконец покинул её дом и оставил в покое.       — И не надо! Не надо! Только ваше согласие, милая леди. — Кавалер преподнёс её ладонь к своим губам, которые были постоянно растянуты в улыбке, и оставил на ней лёгкий поцелуй.       От наглости незнакомца у Эмины перехватило дыхание. Была она удивлена или шокирована? Она и сама не знала. На секунду ей даже хотелось согласиться на это нелепое предложение, ведь бархатный голос мужчины убаюкивал испуганные разум и сердце.       «Да какое согласиться?!» — Девушка отвернулась от навязчивого кавалера, ощущая жар, что припал к её щекам.       — Извините, но!..       Эмина снова попыталась возразить, но незнакомец приложил палец к её губам.       — Тш‑тш… — Его игривая улыбка начала раздражать художницу. — Сердечно прошу у вас прощения, но сегодня я не принимаю отказов, леди!       Она закрыла глаза всего на мгновенье! Сделала лишь два шага!       Незнакомец втянул девушку за руку в просторный бальный зал. От пола до потолка вились колонны; мягкий свет свечей, что мерцали на люстре под самым потолком и по краям зала, отражался от полированного до зеркальности пола, создавая таинственную атмосферу. Эмина сразу почувствовала освежающий запах хвойных веточек, которые украшали столы с яствами и основания колонн.       Гости в чёрных костюмах и масках замерли, так и не закончив свой танец. Их тела словно застыли в позах, в которых они наслаждались празднеством. Глаза всех присутствующих устремились на девушку, что мгновение назад сидела у себя дома и терзала себя мыслями о смысле бытия.       Эмина обняла себя руками, пытаясь скрыть домашнюю одежду, которая так не подходила к этому пышному месту. Но гладкость и мягкость ткани, несвойственной её жёсткой пижаме, заставили её опустить глаза.       Она тихо ахнула, разглядывая на себе платье из шифона в красном цвете, на котором распускались цветы с нежными розовыми бутонами и с изящным поясом, завязанным в милый бантик. На шее тяжелели элегантные жемчужные бусы. Хоть на других гостьях сверкали столь же чудесные наряды, но все они были чёрны, и отличались лишь разными камнями, что украшали их подолы. Танцовщицы сияли, будто звёзды на бескрайнем ночном небе, когда Эмина благоухала, как пышный цветок.       Девушка поднесла руку к лицу, ощущая под пальцами бархатную поверхность маски, которая приятно прилегала к лицу. От изумления она даже не заметила, как её привычный домашний наряд сменился на прекрасное бальное платье.       Навязчивый кавалер снова притянул её к себе и нежно поцеловал в ладонь.       — Вы так прекрасны, моя леди, — на его лице засияла ещё более яркая улыбка. — Так как насчёт танца?       Эмина открывала и закрывала рот, не в силах ничего ответить. Внезапное перемещение, убранство бального зала, её перевоплощение — всё восхищало и ужасало одновременно.       — Приму ваше молчание за согласие, — незнакомец махнул рукой, позволяя музыке заиграть, — так давайте насладимся праздником!       Зазвучало игривое пианино, напоминавшее поведение незнакомца. Эхо весёлой мелодии разносилось по всему залу, заставляя застывших гостей вновь ожить.       Эмину закружили в танце, в сказочном вальсе. Руки кавалера в белых перчатках вели её по залу. Он крепко прижимал её к себе, лишь на миг выпуская из объятий, совершая очередной изящный пируэт под музыку. Заигрывающее пианино сменялось звучанием тоскующей скрипки, и тогда цоканье каблуков по отполированной поверхности замедлялось. Но потом пианино вновь начинало задорно петь, не давая гостям заскучать в меланхоличных нотах подружки.       Минуты перетекали в часы, а часы норовили перетечь в дни, но девушка не чувствовала усталости. Даже боль в шее и спине от долгой работы куда‑то испарились, стоило ей очутиться посреди торжества. Зал перед глазами расплывался яркими пятнами, пока незнакомец кружил её в танце.       Прикосновение его рук сквозь ткань платья, горячее дыхание на ухо, когда они были наиболее близки, — всё это со временем казалось таким правильным и естественным. Будто никогда не существовала той Эмины, что сидела за очередным шедевром и размышляла над смыслом надвигающегося праздника. Теперь она — леди, вальсирующая со своим прекрасным кавалером.       Когда он отпускал её, она невольно тянулась к нему, стремясь вернуться в объятия крепких рук, которые и завлекли девушку в этот сказочный зал.       Время неумолимо, и даже в сказках его ход имеет вес. Пианино затихло, скрипка замолчала, и лишь тонкий звон колокольчиков продолжал наполнять зал звуком. Только уже никто не танцевал.       — Моя леди, близится час, — незнакомец отстранился, заставляя сердце девушки изнывать по его теплу, — скоро полночь. Чтобы остаться с нами в вечном и прекрасном вальсе, вам следует сделать выбор.       — Какой? — одними губами спросила Эмина. Её сердце болезненно сжалось от того, что ей придётся расстаться с милым кавалером.       — Взамен на пребывание с нами мы просим сущий пустяк! — его горячие губы вновь коснулись её руки. — Ваша душа. — Бархатный голос незнакомца был столь тих, словно его могла услышать только она.       — Моя… Душа? — девушка оглянулась, пытаясь понять смысл этого слова. — Душа…       — Душа! — глаза Эмины расширились от осознания. Она выдернула руку из хватки незнакомца и отступила назад. — Нет, нет, нет, молодой. Какая душа? — чары будто спали с художницы, раскрывая всю сущность этого бала. — Моя душа — только моя, и я её не отдам.       Эмина крепко схватилась за подол платья, наблюдая за тем, как её кавалер медленно сокращает небольшое расстояние между ними. Она взглянула на застывших гостей за его спиной. Вот что бывает с теми, кто отдал душу и остался в этом месте? Девушка сглотнула ком в горле, ощущая страх от того, что она может стать одной из бесчувственных марионеток этого зала.       — Вы уверены, моя леди? У вас ещё есть возможность передумать, — улыбка уже не так ярко сияла на его лице, словно мужчина был разочарован в ответе партнёрши.       — Да. Я не отдам свою душу.       — Как пожелаете, леди. Благодарю вас за чудесный танец.       Незнакомец снял цилиндр и поклонился на прощание. Если бы Эмина видела его глаза, то точно бы ощутила всю тяжесть горечи незнакомца. Гостьи за ним хоть и пристально наблюдали за развернувшейся сценой, но оставались безучастны. Зазвучал пронзительный бой часов, отсчитывая двенадцатый час.       Девушка вдохнула последний раз запах воска и хвойных ветвей, что царил в зале, прислушалась к тонкому звону колокольчиков, который не могли перебить часы.       Эмина открыла глаза. Перед ней расстилался белый потолок, в котором она искала смысл праздника, а не великолепный зал.       Девушка вскочила на ноги и сразу же схватилась за голову. От долгого лежания на жёстком подлокотнике дивана в висках пульсировала боль. Неужели всё это был лишь сон? Навязчивый, глупый сон?       Распахнув дверь в комнату, она взглянула на плотно запертое окно. Даже на полу не осталось ни капельки влаги от растаявшего снега. Девушка медленно прошла внутрь привычной комнаты.       В углу мерцала ёлка, стилус лежал рядом с планшетом, и только чёрная маска на столе напоминала о сказочном вальсе, в котором Эмина кружилась вместе с незнакомцем.