Тысяча хитростей моей болезненной шицзунь

Переводчицы:

Байхэ завод [тг канал]

Юнь Шучэнь впервые увидела, чтобы она смотрела на кого-то таким взглядом, словно всё ещё не могла прийти в себя. Когда она за несколько шагов подошла к ней, ученица всё это время неотрывно смотрела, её взгляд следовал за ней, как тень. Юнь Шучэнь вдруг почувствовала, что её ученица напоминает промокшего до нитки маленького зверька, которого облило дождём и который теперь жалко жмётся в стороне, весь насквозь мокрый. Её даже немного обрадовало, что в чувствах Цин Чжоусюэ будто бы восстановилась одна утраченная часть. В таком виде она больше походила на живого человека из плоти и крови, можно сказать, по сравнению с прежним состоянием это был огромный шаг вперёд. Где-то в глубине сердца смутное ожидание, словно давно выжидавшее своего часа, снова стало чуть ближе. Вот только это хрупкое выражение лица так и вызывало желание пожалеть её. Юнь Шучэнь подняла рукав и мягко провела по её послушно ложащимся волосам: — Что случилось? — В этой книге… — она помолчала, прежде чем продолжить. — Цю Юэбай выбрала такой способ. Теперь её шицзунь больше не станет с ней общаться. Но она ведь так её любит, что не сможет жить без неё. Что же ей теперь делать? Юнь Шучэнь на мгновение опешила и лишь тогда перевела взгляд на раскрытую у неё на коленях книгу — ту самую вещь, с которой ей самой не очень хотелось сталкиваться. Но ученица явно слишком увлеклась чтением, настолько, что уже прониклась происходящим и всерьёз переживала. Она даже не стала задумываться, почему шицзунь вообще хранит подобные книги, всё её сердце оказалось вложено в страницы. Юнь Шучэнь невольно покачала головой. Содержание этой книги, если говорить честно, было довольно… откровенным, поэтому она и не слишком хотела давать её читать. Кто бы мог подумать, что ученица зацепится именно за такой странный момент и будет так переживать из-за всей этой путаницы. Спрашивается, кто вообще, читая подобные книги, станет зацикливаться на таких мелочах? Всё ведь построено лишь на чувственных впечатлениях. Юнь Шучэнь убрала эту «разрывающую сердце» книгу подальше, отложив в сторону, затем села рядом с Цин Чжоусюэ и тихо усмехнулась: — Ты уже не ребёнок. Как можно читать книгу и воспринимать всё так серьёзно? Я же говорила, что это просто для развлечения. И тут ученица вдруг прижалась к её плечу. Цин Чжоусюэ опёрлась на неё, долго молчала, а потом прямо сказала: — Но я тоже думала… о том, чтобы так поступить с тобой. Юнь Шучэнь мгновенно застыла. Эта фраза прозвучала легко, почти невесомо, но упала на её сердце как камень весом в тысячу цзиней, и она на какое-то время потеряла дар речи. > [       Цзинь (кит. 斤) — традиционная китайская мера веса; в КНР в настоящее время составляет 500 граммов. ] Цин Чжоусюэ просто чувствовала, что их отношения слишком похожи на описанные в книге, поэтому, читая, испытывала боль так, будто это касалось её самой. Юнь Шучэнь с трудом пришла в себя: — В той истории двоим суждено было разойтись по воле обстоятельств. Разбитое зеркало уже не собрать. — Но… Цин-эр запуталась, — она опустила взгляд и очень мягко улыбнулась. — Я не Сяо Чэнъюй. И ты не Цю Юэбай. Ресницы Цин Чжоусюэ дрогнули. Она только начала выпрямляться, чтобы посмотреть на выражение её лица, как вдруг перед глазами потемнело, и её губ коснулось что-то мягкое. Этот поцелуй был не таким, как раньше. Он больше не был лёгким, едва касающимся. Пока она ещё не успела понять, что происходит, её подбородок приподняли, губы приоткрылись, и она ощутила иной вкус: сладкий, с тонким ароматом, будто османтус. Поскольку это была Юнь Шучэнь, Цин Чжоусюэ полностью расслабилась и ни на мгновение не подумала сопротивляться. Увидев совсем близко прекрасное лицо своей шицзунь, она спокойно закрыла глаза. Длинные волосы шицзунь мягко опустились, прохладные, и обвились вокруг её шеи. Цин Чжоусюэ машинально сжала в руке одну прядь, провела по всей длине и сама того не заметив, притянула её ближе. Ей казалось, что в дыхании всё наполнено знакомым, тёплым ароматом женщины. Она на мгновение потеряла ясность сознания и даже забыла дышать. Только почувствовав, что Цин Чжоусюэ уже почти задыхается, Юнь Шучэнь отпустила её и сказала: — Если продолжить так целовать, боюсь, твоя душа и правда отправится в Западные Небеса. > [ Ситянь — 西天 «Западное небо», «[Страна под] Западным небом». В китайском буддизме вариант Сукхавати (санскр. Sukhavati — «Земля блаженства») — цзин ту («Чистая земля»). В Ситяни, земле наивысшей радости (Цзилэ), расположенной на крайнем западе, живут люди, избавившиеся от страданий. ] — Шицзунь… — Цин Чжоусюэ перевела дыхание и серьёзно посмотрела на неё. — Мне нравится, что ты вот так меня целуешь. Уши Юнь Шучэнь мгновенно словно охватило жаром, они едва заметно покраснели. Она выпрямилась, подавляя смущение, приподняла бровь: — Теперь полегчало? Ученица кивнула. Юнь Шучэнь улыбнулась, снова взяла книгу: — Читать больше не тяжело? Ученица кивнула, потом покачала головой: — Когда шицзунь рядом, мне не хочется читать сейчас. На самом деле читать такие книги, похоже, даже полезно. Юнь Шучэнь подумала, что ученица после них стала гораздо понятливее, и уже начала жалеть, что раньше так упорно мешала ей «черпать мудрость древних и современных». Ах да… кажется, всё началось из-за недоразумения с её шимэй Жуань. Она тихо вздохнула, достала из нефритового браслета деревянную коробочку. Ещё не открыв её, Цин Чжоусюэ уже почувствовала аромат османтуса. — Я проходила мимо и заметила, что у подножия гор Тайчу открылась новая лавка, — сказала Юнь Шучэнь. — Их пирожные с османтусом получились очень удачными. Захватила немного, чтобы ты попробовала. Пирожные были мягкие, клейко-нежные, белоснежные, нарезанные аккуратными квадратами. Снизу их подстилал зелёный лист, а сверху была тонко нанесена глазурь с россыпью цветков османтуса. По едва заметному изменению выражения лица ученицы, когда она попробовала первый кусочек, Юнь Шучэнь поняла: в её запасе угощений для умиротворения одной юной особы теперь прибавился ещё один пункт. Цин Чжоусюэ тихо жевала пирожное. Оно немного липло к зубам, создавая тягуче-мягкое ощущение. Она украдкой посмотрела на профиль Юнь Шучэнь и снова на мгновение замерла. Это ощущение напомнило ей тот поцелуй — тоже с лёгкой сладостью османтуса.

***

Так, неожиданно поцеловавшись, они без слов прояснили то, что невозможно было выразить словами. В вопросах чувств, с тех пор как Юнь Шучэнь узнала, что её «корень чувств» неполон, она больше ни разу не принуждала её. Разумеется, по ночам она тоже больше не позволяла ученице слишком уж тесно прижиматься. Теперь Юнь Шучэнь была похожа на человека, который только что посадил в землю маленький росток и в спокойствии времени наблюдает, как он растёт, выпускает побеги, пускает листья, в надежде, что однажды он всё-таки зацветёт и сам расскажет о своих чувствах. До тех пор не нужно торопиться. Всё должно следовать даосской мудрости, то есть, идти своим естественным путём. А Цин Чжоусюэ по натуре не была склонна к самоограничениям. Увидев, что отношения с шицзунь наконец вернулись к естественному и в них нет ничего «неправильного», она постепенно перестала о чём-либо тревожиться. Когда её душевное состояние стабилизировалось, глава школы, хотя и не знал, что именно между ними произошло, заметил, что девушка снова тренируется с мечом так же сосредоточенно, как прежде. Более того, из-за хорошего настроения её успехи даже заметно выросли и он наконец вздохнул с облегчением. Однако у главы школы почти не бывает времени, когда можно полностью расслабиться. Снаружи внезапно поднялась суматоха. Пока он удивлялся происходящему, двери зала Чуньцю распахнулись, и внутрь вбежали несколько перепачканных учеников. — Глава! Пожар! Глава секты нахмурился: — Пожар в горах? Если ничего необычного, найдите учеников с водным корнем и потушите. — Глава… это как раз необычно. Один из учеников дрожащим голосом сказал: — Это огонь феникса. Обычная вода на него не действует, его вообще невозможно потушить! Что нам делать? — Огонь феникса? — глава удивился. — В нашем Тайчуцзине никогда не разводили огненных фениксов. Откуда… Спустя мгновение его глаза слегка расширились, он, кажется, что-то вспомнил. Несколько дней назад старейшина Чжун говорил, что его маленькая ученица, спустившись с гор для странствий, по чистой случайности убила феникса, находившегося в ослабленном состоянии, а затем ещё и подобрал его яйцо. Настоящая редчайшая удача. Глава школы тяжело произнёс: — Передай сообщение на пик Хуанчжун и пик Хэ И. Пусть старейшина Юэ и старейшина Юнь придут. Юэ Чангэ обладала единственным водным духовным корнем, а у Юнь Шучэнь также был водный корень. Подумав, глава добавил и вызвал ещё и ту одарённую ледяным духовным корнем младшую из её дома — вместе. Несколько старших вместе с одной младшей стояли на вершине горы с серьёзными лицами, глядя на пик, почти полностью охваченный морем огня. Юэ Чангэ протяжно вздохнула: — У каждого ученика либо великая судьба, либо великая удача. Наше «имущество» старейшин совсем не выдерживает таких испытаний. То молнией шарахнет, то огнём спалит. Хорошо хоть на моём пике ученики не слишком любят совершенствоваться — так все эти годы жили тихо и без бед. Это можно считать счастьем в несчастье? Услышав это, Цин Чжоусюэ чуть шевельнулась. Юнь Шучэнь прохладно заметила: — Всё твоё «имущество» ты носишь на себе. Чего тебе бояться молнии или огня? Юэ Чангэ фыркнула. — Я уже приказал всем ученикам покинуть пик, никто не пострадает, — сказал глава. — Сможете ли вы справиться с этим огнём феникса? Он смотрел на покрасневшее от пламени небо, медлить действительно было нельзя. — Шисюн-глава секты, если я потушу этот огонь, полностью израсходовав духовные силы… — Юэ Чангэ провела рукой по длинной флейте у пояса, а другой рукой выразительно потерла пальцы перед ним. — Может, стоит дать мне хоть немного сохранить лицо? > [ Потеря лица — это публичное смущение. ] — Хватит, — с мрачным лицом сказал глава и бросил взгляд на Цин Чжоусюэ. — Перед младшими можешь вести себя хоть немного приличнее? Юэ Чангэ рассмеялась: — Ах, шисюн великодушен. Она перестала шутить и смеяться. Флейта плавно повернулась в её пальцах и остановилась у губ. Раздалась мощная мелодия, словно поднимался морской вал и тысячи волн накатывали одна за другой. Везде, куда достигал звук флейты, в пустоте начинали расходиться водяные ряби. В огромном озере в центральной части Тайчуцзин вода забурлила, будто готовая в любой момент подняться в небо. Юэ Чангэ подняла почти половину водной глади озера, и на огненную вершину обрушился ливень — настоящий водяной потоп. Дождь лил так яростно, что мир вокруг потемнел, многие обугленные деревья даже смыло потоками. Но пламя лишь немного ослабло, оно всё ещё яростно пожирало всё, что могло гореть. — Как и ожидалось, бесполезно, — Юнь Шучэнь всё время наблюдала и покачала головой. — Потушить его, боюсь, не выйдет. Сейчас лучше всего окружить горящий участок, чтобы огонь не распространился дальше. — Цин-эр. — Да. Шицзунь и ученица переглянулись, между ними возникло молчаливое понимание. Цин Чжоусюэ вытащила из ножен меч Цин Шуан. Юнь Шучэнь сложила печать, и среди проливного дождя проявился силуэт дракона. Он извивался в воздухе и стремительно устремился к Цин Чжоусюэ. Сюаньмин был ей хорошо знаком. Она шагнула на голову дракона, и там, где коснулся её носок, мгновенно выступил иней. Они вместе с лазурным драконом ринулись вперёд с поразительной скоростью и вскоре достигли края огненного моря. Пламя уже распространялось на окружающий лес, как безжалостный рот, пытавшийся поглотить всё живое вокруг. В одиночку она не обладала такой силой, но благодаря ливню, вызванному шишу Юэ, и огромной духовной энергии шицзунь, струившейся в её меридианах, она всё ещё могла создавать лёд даже среди яростного огня. С помощью нового приёма «Плывущие облака и падающий снег» от неё вырвался морозный холод, мгновенно обвивший всю гору снежным «шарфом», точно по границе между линией огня и лесом. Лёд испарялся куда медленнее, чем вода. В этом месте огонь феникса уже не мог продвинуться ни на цунь. Под ногами водяной дракон облетел гору по кругу. Мороз постепенно покрывал его слой за слоем, пока он не превратился в изящного, великолепного ледяного дракона, который своим огромным телом окружил пылающую вершину, запечатав её внутри. ——————————————————— Авторке есть, что сказать: Кстати… так и хочется сменить название на что-нибудь свежее, изящное, полное бессмертной утончённости, чтобы звучало по-настоящему «высоко». Но совершенно не приходит в голову, на что именно… Примечание переводчицы: Поздравляю с Днём святого Валентина!