Echoes of You

Утро началось не с будильника. Оно началось с чьего-то смеха в коридоре, слишком громкого для этого часа, и с хлопка двери, от которого Юрин дёрнулась и на секунду подумала, что проспала всё на свете. Она лежала, уставившись в потолок, и пыталась понять, где она и почему во рту сухо, как будто она вчера пела три часа подряд. А потом память начала возвращаться — не чётко, не по порядку, а кусками. Смех. Музыка. Плед. Соми, которая что-то говорила ей на ухо и смеялась так, что у неё слёзы выступали. Чей-то голос: «Ещё по чуть-чуть, это последний». И ощущение — тёплое, редкое — что она не одна. — Юри-и-ин, — протянул голос из-за двери. — Если ты сейчас не выйдешь, мы опоздаем официально, а не “почти”. — Я иду, — пробормотала она, хотя ещё даже не села. Когда она вышла в коридор, картина была… хаотичной. Девочек было много. Не три, не четыре — почти все. Кто-то сидел прямо на полу, прислонившись к стене, с бутылкой воды в руках. Кто-то стоял, заплетая волосы на ходу. Одна искала кроссовок и искренне не понимала, как он мог оказаться под чужой кроватью. — Я не спала, — заявила одна с абсолютно серьёзным лицом. — Я просто… закрывала глаза. — Ты храпела, — сразу ответили ей. — Это неправда. Это было дыхание души. Кто-то рассмеялся. Слишком громко — и тут же прикрыл рот рукой. — Камеры, — напомнили из глубины коридора, но уже без особого страха. Слово прозвучало скорее по привычке, чем как реальное предупреждение. Юрин стояла посреди этого всего и вдруг поймала себя на том, что улыбается. Не натянуто. Не осторожно. По-настоящему. — Ты вообще помнишь, как всё закончилось? — спросила Сэбин, подходя ближе. — Нет, — честно ответила Юрин. — Помню момент, когда было очень смешно… а потом — пусто. — Значит, было хорошо, — кивнула Соми, появляясь сбоку с кофе в руках. — Плохое всегда запоминается. Они начали двигаться по коридору почти одновременно, одной неровной группой. Никто не командовал, никто не строил. Просто пошли — как пошли бы подруги, а не участницы шоу. — У меня болят ноги, — простонала кто-то. — Я не понимаю, от чего. — Ты танцевала, — ответили ей. — Где?! — На столе. — …я отказываюсь это принимать. Смех прокатился по группе волной. Юрин шла рядом с Соми и чувствовала, как это — идти не отдельно, не на полшага в стороне, а внутри. В общем шуме, в общем ритме. — Кстати, — вдруг сказала одна из девочек, прищурившись, — Юрин. — М? — Мы не забыли. — Что именно? — Твоё задание. Юрин остановилась на секунду, потом снова пошла, уже медленнее. — Я была пьяна, — попыталась она. — Мы тоже, — сразу ответили. — Это не отменяет. — Ты вообще понимаешь, что ты сказала? — продолжила другая, явно наслаждаясь моментом. — Я помню фразу, — вздохнула Юрин. — Я стараюсь не думать о том, кому именно я её скажу. — Главное — что скажешь, — подмигнула Соми. — И мы будем гордиться. — Или умрём от стыда, — добавили сзади. — Второе вероятнее, — согласились сразу несколько голосов. Они снова засмеялись, уже тише, сдержаннее — впереди был поворот, а вместе с ним и ощущение, что «весёлое утро» вот-вот закончится. — Слушайте, — сказала кто-то, — а если сегодня опять Чан? — Или Сынмин? — Или Айэн? — Я не переживу, — честно сказала Юрин. — Я просто не переживу. — Переживёшь, — спокойно ответила Соми. — Ты уже пережила вчера. Это вообще был твой день. Юрин посмотрела на неё. Хотела что-то ответить — но слов не нашлось. Только тепло в груди. Они замедлились перед дверью в зал. Смех стих сам собой. Кто-то поправил одежду. Кто-то выпрямился. Кто-то глубоко вдохнул, будто собираясь нырнуть. Юрин поймала себя на мысли, что если бы это утро закончилось прямо сейчас — она бы всё равно его запомнила. Не из-за шоу. Из-за них. Дверь открылась. И вместе с холодным светом зала пришла другая реальность. Два человека стояли у зеркала, спиной к залу. Оба в чёрном. Без лишних деталей. Без показной позы. Просто — присутствие. Куратор был рядом, листал планшет, что-то проверяя. Он поднял взгляд, когда последняя из девушек зашла и дверь закрылась за ними с глухим звуком. Девушки заходили нестройно, почти толпой. Кто-то сразу выпрямился, кто-то машинально пригладил волосы, кто-то быстро огляделся, словно проверяя, кто уже здесь. Вчерашняя беззаботность ещё держалась в плечах, в неровных улыбках, но начинала трескаться. Юрин шла чуть позади. Не специально — просто так получилось. Она чувствовала это знакомое переключение внутри: момент, когда тело ещё помнит смех и алкоголь, а голова уже начинает догонять реальность. — Доброе утро, — сказал он ровно. Никто не ответил вслух. Только лёгкий шорох — кто-то переступил с ноги на ногу, кто-то сглотнул. Два человека у зеркала обернулись почти одновременно. Хёнджин. Юрин узнала его сразу — не по лицу даже, а по тому, как он двигался. Спокойно. Экономно. Как будто каждый жест уже был частью хореографии. Его взгляд прошёлся по группе не спеша, без явной оценки, но от этого становилось только напряжённее. Рядом с ним — Еджи. Она стояла ровно, уверенно, с тем самым выражением лица, которое невозможно спутать: концентрация без мягкости. Не злая — просто точная. Юрин поймала себя на том, что автоматически выпрямляет спину. — Сегодня у вас новая миссия, — начал куратор. — Танцевальная. Он сделал шаг в сторону, давая менторам пространство. — Формат — Dance Sync Mission, — продолжил он. — Работа в группе. Синхрон. Контроль тела. Контакт с камерой. Хёнджин чуть кивнул, подтверждая слова. — Здесь не будет соло, — сказал он спокойно. — Не будет «главных» и «вторых». Камера видит всех. И она очень хорошо видит, когда кто-то выпадает. — Ваша задача, — продолжила Еджи, — не показать, кто из вас лучше. А доказать, что вы умеете быть частью команды. Она сделала паузу. — Это сложнее, чем кажется. Куратор махнул рукой, и на экране у стены загорелось видео. — Хореография уже готова. Выучить, распределиться, отрепетировать. Время — ограничено. Музыка включилась впервые — просто как фон. Девушки смотрели на экран, стараясь запомнить связки, уровни, переходы. Кто-то шептал счёт себе под нос, кто-то повторял движения пальцами, почти незаметно. — Встаньте, — сказала Еджи. Группа поднялась почти синхронно. Почти. — Не смотрите сейчас в зеркало, — добавил Хёнджин. — Сначала почувствуйте ритм телом. Музыка пошла снова. Первый прогон был… неровным. Это чувствовалось сразу. Кто-то входил раньше, кто-то запаздывал. Плечи поднимались не одновременно. Линии распадались. — Стоп, — резко сказала Еджи. Музыка оборвалась. — Вот здесь, — она прошла вдоль первой линии, — вы все думаете о себе. Это видно. Она остановилась напротив одной из девушек. — Ты смотришь в зеркало слишком часто. Повернулась к другой: — А ты — вообще его боишься. Хёнджин в это время стоял сбоку, наблюдая. Он не перебивал. Только когда пауза стала слишком длинной, он заговорил: — Камера не враг, — сказал он тихо. — Но она не прощает хаоса. Он подошёл ближе к центру. — Давайте ещё раз. Медленно. Без амплитуды. Только структура. Юрин встала на своё место. Она чувствовала соседок — дыхание, тепло, напряжение в руках. Это было странно… и неожиданно приятно. Не быть одной. Музыка снова началась. На этот раз движения были аккуратнее. Чище. Юрин ловила ритм не ушами — телом. Подстраивалась. Убирала лишнее. Не тянула. — Уже лучше, — сказала Еджи. — Но вы всё ещё не дышите вместе. Она подошла к зеркалу. — Смотрите. Она показала связку сама — резко, чётко, с контролем, но без лишнего давления. Потом повторила медленнее. — Видите разницу? — спросила она, не оборачиваясь. Хёнджин кивнул. — Дыхание решает, — добавил он. — Если вы дышите вразнобой — тело выдаёт это раньше, чем вы думаете. Репетиция продолжалась. Пот стекал по вискам. Ноги начинали гудеть. Кто-то ошибался — и тут же исправлялся. Кто-то ловил взгляд ментора и тут же собирался. Камеры двигались мягко, почти незаметно. Они ловили напряжённые челюсти, прикушенные губы, взгляд Юрин, когда она смотрела в зеркало и тут же отводила глаза. — Ты, — сказал Хёнджин в какой-то момент, глядя прямо на неё, — не исчезай в паузах. Юрин кивнула. — И ты, — он указал на другую девушку, — не дави. Контроль важнее силы. Еджи хлопнула в ладони. — Ещё раз. Она посмотрела на всех сразу. — И запомните: уверенность — это не когда на вас смотрят. Это когда вы знаете, что на вас смотрят, и всё равно держите линию. К концу прогона движения начали рассыпаться. Ноги заплетались, дыхание сбивалось, счёт всё чаще терялся где-то между «семь» и «восемь». Футболки прилипали к спине, влажные волосы выбивались из хвостов, на полу оставались следы от кроссовок и капли воды. Кто-то промахивался на повороте, кто-то запаздывал на долю секунды — мелочь, но в зеркале она выглядела как ошибка. Музыку несколько раз останавливали, начинали сначала, и с каждым повтором напряжение росло, пока куратор наконец не поднял руку, прерывая трек. Перерыв прозвучал не как послабление, а как необходимость. — Пять минут, — сказал куратор, глянув на часы. — Вода, дыхание. Из зала не выходим. Музыка выключилась, но тишины не стало. Кто-то сразу сел на пол, прислонившись спиной к зеркалу. Кто-то рухнул на колени, вытягивая носки. Несколько бутылок с водой перекатились по полу, кто-то ловко подхватил свою ногой. Юрин опустилась рядом с девчонками, чувствуя, как тело наконец позволяет себе расслабиться. В голове всё ещё гудел счёт, связки прокручивались сами по себе, будто застряли. — Я сейчас умру, — простонала одна, откидывая голову назад. — Кто придумал делать синхрон после… вчера? — Тсс, — сразу зашикали на неё. — Камеры. — Да мне всё равно, — фыркнула та, но уже тише. Юрин сделала несколько глотков воды. Холодная, почти слишком. Она почувствовала, как дрожь в руках постепенно уходит. — Ты живая вообще? — наклонилась к ней соседка, улыбаясь слишком хитро. — Более-менее, — пробормотала Юрин. — Это подозрительно, — вмешалась другая. — После вчерашнего ты должна была хотя бы забыть, как тебя зовут. — Я… помню обрывками, — честно призналась Юрин и тут же добавила: — И вы обещали не поднимать это здесь. Смех прошёлся волной, приглушённый, но настоящий. — Мы и не поднимаем, — сказала одна из девушек, сделав невинное лицо. — Мы просто… заботимся. — Особенно о твоих заданиях, — добавила другая, протягивая ей протеиновый батончик. Юрин замерла. — Не начинайте, — сразу сказала она, не поднимая глаз. — А мы что? — хором. — Мы ничего, — усмехнулась та же самая. — Просто интересно, когда. — И кому, — подхватила ещё одна. Юрин закатила глаза, но уголки губ всё равно дёрнулись. — Сейчас вообще не момент. — А когда момент? — спокойно спросили рядом. — Когда миссия закончится и они уйдут? Юрин молчала. Она чувствовала их взгляды — не давящие, не злые. Скорее… подталкивающие. Как будто они уже всё решили, а ей осталось только согласиться. — Слушай, — тихо сказала одна, понизив голос почти до шёпота. — Ты же сама хотела. Вчера. — Вчера я была не совсем трезвая, — пробормотала Юрин. — Вот именно, — усмехнулась другая. — А сегодня ты трезвая. Значит, смелость — настоящая. Юрин медленно выдохнула. — Вы понимаете, где мы вообще находимся? — Конечно, — кивнули сразу несколько. — Поэтому это и интересно. Кто-то легонько толкнул её плечом. — Никто не говорит делать это на камеру. Пауза. — Ну… не полностью. — Вы ужасные, — сказала Юрин, но уже без злости. — Зато честные, — ответили ей. Она украдкой посмотрела в сторону зеркала. Хёнджин стоял у стены, разговаривая с куратором. Спокойный, сосредоточенный, будто вообще не в курсе их маленького хаоса на полу. Еджи листала что-то в телефоне, иногда поднимая взгляд и сканируя зал, как радар. — Ты видела, как он на тебя смотрел, когда делал замечание? — прошептала одна. — Он на всех так смотрит, — тут же ответила Юрин. — Нет, — уверенно возразили ей. — Не так. Юрин почувствовала, как щёки теплеют. — Это глупо. — Это задание, — мягко поправили её. — И ты сама сказала: либо выполняешь, либо пьёшь. — А пить тут нельзя, — добавила кто-то с усмешкой. Юрин закрыла бутылку, поставила её рядом и на секунду прикрыла глаза. Она не боялась. Не совсем. Просто внутри было это странное ощущение — как перед выходом на сцену, когда ты уже знаешь текст, но сердце всё равно ускоряется. — Я не обещаю, — сказала она наконец. — Мы и не просим, — улыбнулись ей. — Мы просто будем смотреть. — И поддерживать, — добавила другая, сжав её руку. Музыка в зале снова включилась — тихо, как сигнал. — Перерыв заканчивается, — сказал куратор. Девушки начали подниматься, возвращаться на позиции. Кто-то всё ещё посмеивался, кто-то глубоко дышал, настраиваясь. Юрин встала последней. Сейчас. Девушки уже расходились по местам, поправляли одежду, волосы, кто-то делал последние глотки воды. Соми, проходя мимо, будто случайно задела Юрин локтем и шепнула, почти не двигая губами: — Если не сейчас — ты никогда этого не сделаешь. Сэбин хихикнула где-то сзади: — Мы прикроем. Клянусь. Юрин коротко выдохнула. Сердце стучало не быстро — глубоко, тяжело, как перед прыжком. Она подняла взгляд. Хёнджин стоял у зеркальной стены, чуть в стороне от кураторов и Еджи. Чёрная тренировочная куртка была расстёгнута, футболка потемнела от пота, волосы слегка растрепались, и он машинально убирал прядь со лба, глядя на экран планшета. Он выглядел… сосредоточенным. Реальным. И от этого — опасно притягательным. Юрин почувствовала, как у неё подрагивают пальцы. Это просто фраза. Просто слова. Ты можешь сказать это. Она сделала шаг. Потом ещё один. Каждый метр ощущался слишком осознанно: звук кроссовок по полу, чужие голоса, отражения в зеркале. Камеры были где-то рядом — она знала это кожей, но сейчас это почти не имело значения. Всё сузилось до одной фигуры. Когда она остановилась рядом, Хёнджин поднял голову не сразу. Сначала — пауза. Потом взгляд скользнул вверх. Он посмотрел на неё. Прямо. Без улыбки. Юрин почувствовала, как внутри всё сжалось и одновременно стало пусто — будто перед ней раскрыли пространство, из которого невозможно выйти, не сделав шаг. — Хёнджин, — сказала она тихо. Он слегка приподнял брови — знак внимания, не вопрос. — Да? — голос был ровным. Спокойным. От этого стало ещё труднее. Юрин сглотнула. На секунду ей показалось, что слова застряли где-то в груди, но она заставила себя говорить — не громко, не для зала. Только для него. — Твой взгляд сегодня… — она сделала короткую паузу, не играя, не растягивая. — Я почти забыла, как дышать. Тишина длилась долю секунды. Но этого хватило. Хёнджин не сразу отреагировал. Его взгляд изменился — не резко, а будто стал глубже. Он медленно опустил планшет, выпрямился, и между ними возникло это странное, плотное напряжение, которое невозможно сыграть. Он не улыбнулся. Зато уголок губ едва заметно дрогнул. — Вот как, — произнёс он негромко. Не насмешливо. Не холодно. Интонация была… заинтересованной. Юрин почувствовала, как по спине пробежала горячая волна. Она не стала оправдываться, не добавила ни слова. Просто кивнула — минимально — и сделала шаг назад. И только когда повернулась, поняла, что в зале стало слишком тихо. Соми стояла с приоткрытым ртом. — ЧТО. — беззвучно артикулировала она. Сэбин закрыла лицо ладонями. — Она это сказала, — прошептала кто-то. — Она реально это сказала. Кто-то нервно засмеялся. Кто-то резко отвернулся, делая вид, что ничего не видел. Камеры, конечно, всё поймали: момент, паузу, взгляд Хёнджина, то, как он чуть склонил голову, продолжая смотреть ей вслед. Еджи, стоявшая неподалёку, перевела взгляд с Юрин на Хёнджина — быстро, цепко — и хмыкнула почти незаметно. — Интересно, — сказала она тихо, скорее себе. Куратор хлопнул в ладони: — На позиции. Перерыв окончен. Юрин встала на своё место. Колени всё ещё слегка дрожали и дыхание было неровным.