Аккорд

2:58. Цифры на экране ноутбука горели в полумраке комнаты, как насмешка. Дилан сидел, сгорбившись над клавиатурой, но пальцы замерли. В голове была пустота. Точнее, не совсем пустота – там была та же тревога, которая не давала уснуть. Он уже испробовал всё: считал овец. Но в итоге они буквально все сгорели из-за волка. Пробовал медитировать. В итоге чуть не сломал стул. Даже попытался слушать усыпляющую музыку, но она словно была жизнерадостной. В эту ночь Джон ушёл ночевать к Джодаху. В последнее время они сильно сдружились. Ло сразу же занял комнату гитариста, оставив Дилана спать одного. Барабанщик всё ещё стесняется спать с ним. Бессонница была личным врагом брюнета. Сегодня она была особенно лютой. Всё началось после того собрания, когда Чед разложил по полочкам их шансы на победу, угрозы и риски. Слова «полный пиздец» и «огромный риск» застряли в голове, словно пластинка. Дилан открыл программу для написания музыки. Пустой проект. Белый экран. Ни единой идеи. Обычно, когда он садился за компьютер, мелодии рождались сами собой, текли, словно река. Его пальцы сами находили нужные аккорды. Но сейчас – ничего. Только этот давящий страх провала, смешанный с физической усталостью. Дилан вздохнул и провёл рукой по волосам. Они были растрепаны, как и его мысли. Он снова взглянул на часы. 3:15. Ещё один час пытки. Он начал нажимать случайные клавиши на виртуальном пианино. Звуки были нестройными, резкими. Он пытался создать что-то, что могло бы выразить его состояние. Что-то злое, полное напряжения. Он попробовал сыграть несколько аккордов, но они звучали просто фальшиво, а не выразительно. «Нет, так не пойдёт», – подумал он. Ему нужна была мелодия. Мелодия, которая бы передавала этот внутренний хаос, но при этом имела бы структуру, какую-то форму. Что-то, что можно было бы сыграть. Он снова запустил пустой проект. На этот раз он решил начать с ритма. Привычным движением пальцев он задал простую, но резкую ударную партию. Четыре удара, пауза, четыре удара. Простая, как барабанная дробь, которая может ввести в транс. Затем он добавил басовую линию – низкую, монотонную. Теперь – мелодия. Он попробовал сыграть несколько нот, пытаясь найти что-то, что звучало бы одновременно отстранённо и тревожно. Он сыграл несколько раз, затем остановился, пытаясь уловить тот самый аккорд, который бы заставил слушателя почувствовать ту же тревогу, что и он сам. И тут, словно из ниоткуда, в голове всплыла фраза Ло: «Голос внутри системы, который понял, что он сломан». Сломан. Именно это он сейчас и чувствовал. Сломан. Неполноценный. Неправильный. Сломан. Он начал подбирать аккорды, пытаясь передать это ощущение. Мрачные, с резкими переходами. Мелодия получалась не такой, как он ожидал, но в ней было что-то… Что-то настоящее. Что-то, что отражало его собственное состояние. Он добавил ещё несколько слоёв. Синтезаторный звук, похожий на звук ветра. Призрачные, словно эхо в пустом ангаре. Он работал, забыв о времени, забыв о том, что хотел спать. Он был полностью поглощён процессом. Это была его форма борьбы. Вместо того, чтобы бороться с бессонницей, он направлял её энергию в творчество. Когда он закончил очередную часть, он откинулся на спинку стула, чувствуя, как усталость снова накатывает, но теперь она была другой. Это была не изматывающая, а творческая усталость. Он посмотрел на часы. 4:50. Сон так и не пришёл. Но в его компьютере теперь звучала мелодия. Мрачная, тревожная, но его. Мелодия сломанного голоса. Он знал, что это ещё не конец. Эта мелодия требовала доработки, требовала текста, требовала той самой «свободы», о которой говорил Ло. Но сейчас, впервые за эту долгую ночь, он чувствовал не только усталость и тревогу, но и слабое, но тёплое чувство удовлетворения. Он смог. Он не позволил бессоннице окончательно его сломать. Он молодец. Свет от экрана всё ещё освещал его лицо, делая его бледным. Как же брюнет устал… 5:20. Красные цифры на экране монитора выжигали глаза. Дилан сидел перед мерцающий дисплеем, погруженный в свой музыкальный редактор. Внезапно дверь тихонько скрипнула, и Дилан резко дёрнулся. Он даже не слышал, как кто-то подошёл к его комнате. На пороге возник Лололошка. — Не спится? — прошептал Ло, его голос был таким тихим, что Дилан едва его услышал. Дилан глубоко вздохнул, не отрывая взгляда от экрана. — Что ты здесь делаешь? Иди спать. Ты и так выглядишь, как призрак. Тебе это нужнее. Ло вошёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Его шаги были лёгкими, почти бесшумными. Он подошёл к Дилану и остановился рядом, заглядывая через его плечо на экран ноутбука. — Я слышал музыку, — спокойно ответил Ло. — А сам… не мог заснуть. Что ты пишешь? Дилан хмыкнул, отключая звук в наушниках и позволяя мелодии зазвучать через колонки. Она была резкой, полной напряжения, но с проблесками чего-то хрупкого и красивого. — Пытаюсь выбить из себя эту грёбаную песню, — честно признался Дилан. — Ту, о которой ты говорил. Про сломанный голос. Про сбой. Ло слушал. Он закрыл глаза, чуть покачивая головой в такт музыке. Дилан наблюдал за ним, чувствуя, как его собственное напряжение немного ослабевает под этим внимательным взглядом. — Это… — Ло открыл глаза, и в них блеснул интерес. — Это похоже на звук, когда система начинает трещать по швам. Очень… Очень даже Дилан. — «Очень даже Дилан»? — фыркнул гитарист. — Это комплимент или оскорбление? Ло слабо улыбнулся. — И то, и другое. В хорошем смысле. Ты слышишь сбой. Слышишь этот хаос. И умеешь его показать. Он присел на пол рядом со стулом Дилана, прислонившись спиной к стене. Дилан следом опустил ноги на пол, касаясь ногами колен Ло. — Это всё эта грёбаная бессонница, — проворчал Дилан. — Она меня убивает. Мои руки будут трястись. Я буду медленным. Какой к черту сломанный голос, если я не смогу по струнам попасть? Ло протянул руку и осторожно коснулся его пальцев. Дилан вздрогнул от неожиданности, но не отдернул руку. Прикосновение Ло было лёгким, успокаивающим. — Не трясись, — прошептал шатен. — Твои руки создают эту музыку. Они помнят. Даже когда ты устал. Тебе просто нужна… опора. — А у тебя что опора? — спросил Дилан, пытаясь отвлечься от собственных проблем. Он взглянул на Ло, который снова выглядел слишком бледным. — Ты сам не спишь. Из-за чего? Ло тяжело вздохнул. — Просто… иногда мои мысли тоже шумят. Как барабаны. Слишком громко. Дилан почувствовал вину. Он должен был гнать его. Но не мог. Присутствие Ло, даже такого уставшего, было странно утешительным. — Тебе нужен хотя бы нормальный сон, Ло. Они снова погрузились в тишину, прерываемую лишь тихим гулом мелодии из колонок и случайными шорохами. Дилан чувствовал, как усталость постепенно нарастает, но теперь она была более терпимой. Он всё ещё не спал. Ло тоже не спал, его голова чуть откинулась на стену, глаза прикрыты. Он выглядел уставшим, но спокойным. — Думаешь, мы справимся? — спросил Дилан, его голос был едва слышен. — Мы не можем не справиться, — ответил Ло, даже не открывая глаз. — Потому что это наша музыка. И наш сбой. Дилан кивнул, хотя Ло этого не видел. Он чувствовал, как у него затекают мышцы от долгого сидения, как голова тяжелеет. Но сон так и не приходил. Он взглянул на часы: 05:40. Скоро рассвет. Он не спал. Ло тоже не спал. 6:00. Свет из окна просачивался сквозь щели в шторах, окрашивая комнату в тусклые, предрассветные тона. Дилан снова сидел, сгорбившись над клавиатурой, но пальцы уже не двигались. Глаза были полуприкрыты, взгляд рассеян. Он чувствовал, как тяжелеют веки, как тело отказывается слушаться, погружаясь в блаженную, но такую нежеланную дремоту. Ло всё так же сидел рядом, прислонившись спиной к стене, с закрытыми глазами. Его дыхание стало чуть более ровным. Несмотря на то, что они оба были лишены сна, в комнате был лишь покой. Тревога не исчезла совсем, но она отошла на второй план, уступив место усталости. — Скоро вставать, — тихо сказал Дилан, его голос звучал хрипло и непривычно. Ло медленно кивнул, не открывая глаз. — Я знаю. — А я так и не уснул, — добавил Дилан, как будто жалуясь. — Мой мозг, кажется, решил добить меня окончательно. Ло открыл глаза и повернул голову к Дилану. В его взгляде, несмотря на крайнюю усталость, не было прежней тревоги. Только мягкое, понимающее спокойствие. — Иногда… иногда лучше не бороться, — прошептал Ло. — Иногда просто нужно позволить этому быть. Он осторожно протянул руку и снова коснулся пальцев Дилана, тех, что покоились на клавиатуре. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но таким искренним. — Ложись, — снова попросил Ло, его голос был таким тихим, что Дилану пришлось напрячь слух. — Попробуй просто… лежать. Дилан колебался. Он всё ещё чувствовал себя каким-то неправильным, неполноценным, неспособным на простой, нормальный сон. Но взгляд Ло, его терпеливое ожидание, его собственная усталость, которая, казалось, делилась с ним, давали какую-то странную уверенность. Внезапно Дилан встал и присел на корточки перед Ло. В тот же миг он лёг на шатена, положив ему руки на спину. Дилану было неловко. Он чувствовал, как краснеет, поэтому отводил взгляд, прижимаясь щекой к груди Ло. Сердце колотилось как бешеное. Дилан никогда не был тактильным, но что не поделаешь ради сна, верно? В этот момент он почувствовал, как одна рука Ло легла ему на спину, а другая мягко скользнула к волосам, гладя макушку. Брюнет едва заметно напрягся, но тут же расслабился. — Вот так... — прошептал Ло, трогая волосы лидера, — теперь засыпай... Я подожду. Дилану хотелось встать и уйти. Он не такой. Он грубый, холодный, ворчливый. Но рядом с Лололошкой… он становился другим. Нежным, заботливым, тактильным, добрым. Что с ним? Что происходит? Почему Дилан менялся рядом с Ло? Хотелось прогнать шатена и захлопнуть дверь перед его носом. Но тело словно не слушалось его, а сердце приказывало оставить его в комнате. Прошло минуты две. Лололошка нежно гладил спину и волосы Дилана. Внезапно брюнет почувствовал, что его накрыла усталость, а веки тяжелеют. Последнее, что запомнил Дилан перед тем, как провалиться в сон, это тихий шёпот Ло: «Спокойной ночи». Почему Дилан не мог оттолкнуть Ло? Почему только с ним брюнет становился таким нежным? Почему?...