Аккорд

Квартира Лололошки наполнилась непривычным для этого утра теплом. Дилан по-хозяйски расположил пакеты на кухне, настояв на том, чтобы Ло не смел вставать за ними. Но стоило им переместиться в гостиную, как «деловой» настрой лидера группы начал давать сбои. — Так, давай посмотрим, что ты там напридумывал с ритмом, — глухо произнес Дилан, усаживаясь на диван рядом с Ло. Он намеренно сел чуть ближе, чем требовали приличия, чтобы помочь Ло удобнее устроить загипсованную ногу на подушках. Когда его пальцы коснулись края гипса, а затем случайно скользнули по открытой коже выше колена, Лололошка вздрогнул и мелко задышал, уставившись в свои записи. Дилан открыл тетрадь с нотами, но слова и значки поплыли перед глазами. Он должен был сосредоточиться на синкопах и слабой доле, но вместо этого его взгляд предательски соскользнул в сторону. Лололошка сидел в профиль. Свет из окна мягко падал на его лицо, подсвечивая пушистые ресницы, которые мелко дрожали от волнения. Дилан замер, рассматривая тонкую линию челюсти и то, как смешно и трогательно Ло покусывал нижнюю губу, пытаясь сосредоточиться. «Он слишком... чистый», — пронеслось в голове у Дилана. — Дилан? — тихо позвал Ло, заметив паузу. — Тут... в восьмом такте... ты согласен, что нужно ускориться? — А? Да, такт... — Дилан тряхнул головой, заставляя себя посмотреть в тетрадь. — Да, восьмой такт. Ускорение — это хорошо. Это добавит драйва. Он попытался указать пальцем на нужную строчку, но его рука замерла в сантиметре от руки Лололошки. Ло пах свежим постельным бельем и чем-то едва уловимым, домашним. Дилан сглотнул. Обычно он был воплощением самоконтроля, но сейчас, в этой тихой комнате, рядом с этим зашуганным, но таким притягательным парнем, его уверенность таяла. Ло потянулся за карандашом, и его футболка чуть задралась, обнажая бледную полоску кожи на талии. Дилан почувствовал, как во рту пересохло. Он вспомнил, как Ло работает за установкой — потный, растрёпанный, полностью отдающийся ритму. И сравнил с тем, какой он сейчас: хрупкий, смущённый, со сломанной ногой. Контраст был сводящим с ума. — Ло, — внезапно перебил его Дилан, когда тот начал что-то увлечённо объяснять про дроби. — Что? — Ло поднял на него свои огромные, полные растерянности глаза. Дилан смотрел на его раскрасневшиеся щеки и не мог заставить себя отвернуться. Он видел, как Ло смущается от его пристального взгляда, как он втягивает голову в плечи, и это вызывало у Дилана почти болезненное желание притянуть его к себе и никогда не отпускать. — У тебя... — Дилан замялся, его голос стал непривычно низким и бархатистым. — У тебя прядь волос выбилась. Мешает смотреть в ноты. Он протянул руку и медленно, почти невесомо убрал мягкую челку с глаз Лололошки. Его пальцы задержались на виске чуть дольше, чем нужно. Ло замер, перестав дышать, а в его глазах промелькнул тот самый страх вперемешку с обожанием, который Дилан видел в своих самых смелых мечтах. «Глен был прав», — подумал Дилан, чувствуя, как его собственное сердце начинает отбивать бешеный ритм, покруче любого барабанщика. «К чёрту музыку. Кажется, я сейчас просто сойду с ума от того, какой он красивый». — Так что там... с переходом? — шепнул Ло, не в силах отвести взгляд от потемневших глаз лидера. — К чёрту переход, Ло, — выдохнул Дилан, так и не убрав руку с его лица. — Давай просто посидим так пять минут. Я... я слишком соскучился по тебе. Воздух в комнате, казалось, загустел, превратившись в невидимую преграду, которую Дилан больше не мог игнорировать. Его рука всё еще покоилась на виске Лололошки, а большой палец почти неосознанно поглаживал нежную кожу за ухом. Ло замер, боясь даже моргнуть. Он чувствовал, как от близости Дилана кружится голова, а в памяти всплывали обрывки того самого сна. Реальность оказывалась куда более острой и пронзительной. — Ло... — выдохнул Дилан. Его голос, обычно твердый и уверенный, сейчас едва заметно надломился Он видел, как мелко дрожат плечи барабанщика, как тот буквально вжимается в диван, словно пытаясь исчезнуть. Эта беззащитность, смешанная с тихим доверием, окончательно доконала лидера TNWO. Все барьеры, которые Дилан так тщательно выстраивал, рухнули. Он медленно, давая Ло возможность отстраниться, если тот захочет, сократил последнее расстояние между ними. Одной рукой он аккуратно обхватил затылок Лололошки, а другую осторожно завел ему за спину, притягивая к себе. Это не было резким движением. Это было похоже на то, как океанская волна накрывает берег — неизбежно и мягко. Лололошка сначала застыл, вытянувшись в струнку. Его сердце, казалось, сейчас проломит грудную клетку и выпрыгнет прямо в руки Дилана. Но когда он почувствовал тепло чужого тела, знакомый запах парфюма, он вдруг обмяк. Весь страх, всё утреннее смущение и напряжение последних недель просто растворились. Дилан уткнулся носом в мягкие волосы Ло, глубоко вдыхая их запах. Он обнимал его крепко, но при этом невероятно бережно, стараясь не задеть больную ногу. Его ладонь на спине Ло ощущала каждое движение его дыхания. — Господи, Ло, — прошептал Дилан куда-то в макушку. — Если бы ты знал, как я задолбался делать вид, что прихожу к тебе только ради репетиций. Ло почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он нерешительно, кончиками пальцев, коснулся куртки Дилана, а затем, осмелев, уткнулся лицом в его плечо. Ткань куртки была прохладной, но сам Дилан был обжигающе горячим. В этот момент Лололошка понял: Глен был прав. Ему не нужно было быть «сильным барабанщиком» или «идеальным напарником». Ему просто нужно было позволить Дилану быть рядом. Они сидели так в полной тишине, нарушаемой только тиканьем часов и их общим, постепенно выравнивающимся дыханием. Тетради с нотами были забыты на полу. Весь мир сузился до размеров этого дивана, до этого объятия, в котором Ло впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему в безопасности. Дилан чуть ослабил хватку, но не отпустил. Он просто хотел убедиться, что с Ло всё в порядке, но стоило ему заглянуть в эти огромные, сияющие глаза, как он понял — теперь отпускать будет еще сложнее. Время текло незаметно. Солнце, которое сначала лишь робко заглядывало в окно, теперь уверенно освещало комнату, рисуя золотистые узоры на полу. Лололошка всё ещё был в объятиях Дилана, ощущая тепло его тела и ровное биение сердца. Нежное касание его руки на спине, лёгкие вздохи — всё это создавало невероятное ощущение покоя. Дилан, который еще недавно был полон энергии и решимости, начал медленно расслабляться. Он больше не пытался вести Ло в разговор, не пытался «исправить» его ритмы. Его пальцы, переставшие касаться волос Ло, мягко очерчивали контур его лопатки, а дыхание становилось всё более глубоким и спокойным. Лололошка чувствовал, как тяжелеют веки. Сон, который так упорно пытался вырваться из него утром, теперь мягко опускался, обещая отдых и забвение. Это было удивительно — быть вот так, в объятиях Дилана, чувствуя его заботу и тепло. Напряжение, которое сковывало его с самого утра, медленно отступало, уступая место мягкой, обволакивающей дремоте. «Он, наверное, очень устал», — подумал Ло, чувствуя, как голова Дилана мягко опустилась на его плечо. Он слышал, как замедляется и становится глубже дыхание. Нежный, мерный храп, едва уловимый, начал прорываться сквозь тишину. Лололошка осторожно приподнял голову, чтобы посмотреть на Дилана. Его обычно резкие черты лица сейчас были смягчены. На губах застыла лёгкая, почти незаметная улыбка, словно он находился во сне, полном приятных видений. Ресницы дрожали, а голова покоилась на плече Ло так естественно, будто он спал здесь каждую ночь. Удивительно, но вместо того, чтобы чувствовать себя скованным или неловко, Лололошка ощутил странное, тёплое чувство. Он не стал пытаться разбудить Дилана. Вместо этого, он осторожно, стараясь не потревожить его, прижался ближе. Он почувствовал, как тело Дилана расслабилось ещё больше, словно он полностью доверился его объятиям. Лололошка закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в это сладкое, убаюкивающее состояние. Его собственная усталость, накопившаяся за последние дни, начала брать своё. Он слышал ровное, успокаивающее дыхание Дилана, чувствовал тепло его тела, и это было всё, что имело значение. Впервые за долгое время Лололошка почувствовал себя полностью защищённым. Он не знал, что будет дальше, когда Дилан проснётся. Но сейчас, в этот момент, когда его барабанщик-лидер мирно посапывал у него на плече, всё было хорошо. Всё было правильно. И это было намного лучше любого сна, который мог ему привидеться. Солнечный луч, медленно ползущий по стене, переместился на лицо Лололошки, заставляя его зажмуриться и окончательно вынырнуть из глубокого, спокойного сна. В голове еще стоял туман, но тело всё еще хранило фантомное ощущение тяжести на плече и тепла чужих рук. Ло улыбнулся, не открывая глаз. Впервые за долгое время он проснулся без чувства тревоги или смущения. Ему казалось, что если он сейчас протянет руку, то коснется жесткой ткани черной толстовки Дилана. — Дилан?.. — тихо, почти шепотом позвал он. Ответа не последовало. В квартире стояла звенящая, неестественная тишина. Лололошка распахнул глаза. Рядом с ним на диване никого не было. Подушка, на которой только что (как ему казалось) лежала голова Дилана, была холодной. Складки на пледе еще хранили форму тела, но самого лидера TNWO и след простыл. Сердце Ло пропустило удар. Смущение, которое он испытывал утром, вернулось с удвоенной силой, но теперь к нему примешался липкий страх. Неужели Дилан проснулся, осознал, что они обнимались, и... просто ушел? Посчитал это слишком странным? Пожалел о своей слабости? Ло судорожно схватил костыли, стоявшие у дивана. Нога в гипсе казалась неподъемной гирей, мешающей двигаться быстро. — Дилан? Ты здесь? — голос сорвался на высокой ноте. Он заглянул на кухню. На столе стоял пакет с теми самыми богатыми подарками: пакеты дорогого сока, экзотические фрукты, плитки шоколада, которые Ло обычно не мог себе позволить. Но Дилана там не было. На плите не свистел чайник, в ванной не шумела вода. Лололошка проковылял к входной двери. Заперта. Он проверил замок — закрыто изнутри. Значит, он не мог уйти... или у него был запасной ключ? Но откуда? Ло почувствовал, как к горлу подступает комок. Его «тихий и зашуганный» характер тут же начал рисовать самые мрачные картины. Может, он что-то сказал во сне? Может, Дилану стало противно? Он вернулся в гостиную и бессильно опустился на край дивана. На журнальном столике лежала та самая тетрадь с нотами. На полях восьмого такта, где они обсуждали переход, чьей-то уверенной рукой был нарисован маленький, едва заметный символ — медиатор, а рядом... маленькое схематичное сердечко, перечеркнутое так, будто автор хотел его скрыть, но не решился стереть до конца. Но самого Дилана в квартире действительно не было. Телефон Ло, оставленный на подушке, молчал. Ни сообщения, ни записки на холодильнике. — Куда ты делся?.. — прошептал Ло, чувствуя, как уютная квартира внезапно стала слишком большой и пустой. Ощущение тепла от объятий начало быстро испаряться, оставляя после себя лишь запах парфюма Дилана на футболке Ло и гору дорогих сладостей на кухне, которые теперь казались почти издевкой. Лололошка прижал колени к груди (насколько позволял гипс) и уставился в окно, где вечерние тени уже начали медленно поглощать город. Тишина в квартире, которая ещё час назад казалась уютной и защищающей, теперь начала давить на уши. Прошло тридцать минут, затем сорок... час. Лололошка сидел на диване, не шевелясь, и во все глаза смотрел на входную дверь, словно надеялся прожечь в ней дыру своим взглядом. — Может, он просто ушёл в магазин? — прошептал Ло в пустоту комнаты. Но на кухне уже стоял полный пакет продуктов. Куда ещё он мог пойти? Мысли Лололошки, обычно тихие и спокойные, превратились в рой жалящих насекомых. Он начал перебирать в голове каждую секунду их объятий. Может, я слишком сильно к нему прижался? Может, я что-то сказал во сне? Вдруг я пустил слюну ему на плечо? От последней мысли Ло захотелось провалиться сквозь землю. Он посмотрел на пакеты с дорогим шоколадом и фруктами. Теперь они не выглядели как забота. Теперь они казались... откупом. Будто Дилан осознал, какую «ошибку» совершил, проявив нежность к своему забитому барабанщику, и решил оставить подарки в качестве извинения за то, что больше не вернётся. — Я всё испортил, — Ло закрыл лицо руками, чувствуя, как пальцы дрожат. — Он лидер группы, он крутой басист, у него куча дел... А я просто обуза со сломанной ногой, за которой надо ухаживать. Ему просто стало скучно. Или противно. Он попытался встать, но костыль неудачно соскользнул с ковра, и Ло с тихим вскриком повалился обратно на подушки. Боль в ноге была ничем по сравнению с той дырой, что разрасталась в груди. Он чувствовал себя бесконечно одиноким и беспомощным. Ло схватил телефон. Экран светился холодным светом. В общем чате группы «TNWO» Джон закидывал всех мемами, но Дилан не отвечал. «Дилан, ты где?» — набрал Ло, но тут же стёр. Слишком навязчиво. «Спасибо за продукты...» — стёр. Слишком официально. «Прости, если я сделал что-то не так» — палец завис над кнопкой отправки, но глаза защипало от подступающих слёз. Он ненавидел свою привычку во всём винить себя, но сейчас это казалось единственным логичным объяснением. Дилан — холодный, уверенный, серьезный. Его внезапный порыв нежности мог быть просто минутной слабостью, о которой он теперь жалеет. В квартире стало темнеть. Сумерки окрасили стены в синеватые тона. Лололошка сидел в полумраке, не включая свет. Ему казалось, что если он останется в темноте, его боль станет чуть меньше. Он прижал к себе подушку, на которой спал Дилан, и уткнулся в неё носом. Запах его парфюма всё еще был здесь — терпкий, надежный, родной. — Пожалуйста, вернись... — едва слышно попросил Ло, зажмуриваясь так сильно, что перед глазами поплыли круги. — Мне всё равно, если ты просто скажешь, что это была ошибка. Только не исчезай вот так. В этот момент в подъезде послышался приглушенный звук мотора, а затем — тяжелые шаги. Сердце Лололошки сделало кувырок, но он тут же осадил себя: «Это просто сосед. Не надейся. Не смей надеяться». Но шаги остановились прямо перед его дверью. Послышался скрежет ключа в замке. Ло замер, боясь даже дышать, а в его голове билась только одна мысль: «Только бы это был он. Пожалуйста, только бы он». Скрежет ключа в замке затих так же внезапно, как и начался. Лололошка подался вперед, едва не соскользнув с дивана, его слух обострился до предела. Он ждал характерного щелчка открывающейся двери, ждал, что в прихожую ворвется знакомый холодный воздух и запах улицы. Но вместо этого раздался тяжелый вздох, а затем... шаги начали удаляться. Медленно, размеренно, они стихали, пока не растворились в гулкой тишине лестничной клетки. Лололошка замер, не в силах даже выдохнуть. Мир вокруг него словно схлопнулся до размеров этой темной, пустой комнаты. — Нет... — сорвалось с его губ едва слышным стоном. Он снова остался один. Если это был Дилан, то почему он не вошел? Передумал? Понял, что совершил глупость, когда обнимал его, и решил, что лучше просто уйти, пока Ло спит? А сейчас вернулся за чем-то, постоял у двери и осознал, что не может заставить себя войти и посмотреть в глаза своему жалкому, влюбленному барабанщику? Паника, до этого тлевшая угольком в груди, вспыхнула ярким пламенем. Ло почувствовал, как немеют кончики пальцев. Он схватил телефон, его экран в темноте казался ослепительно ярким, вызывая резь в глазах. Ни одного уведомления. Пустота. «Он бросил меня», — эта мысль, тяжелая и холодная, как свинец, окончательно раздавила его Лололошка попытался дотянуться до костылей, но его движения были судорожными и неловкими. Один костыль с грохотом повалился на пол, звук в тишине прозвучал как выстрел. Ло вздрогнул, зажмурившись, и из-под его ресниц всё-таки выкатилась первая слеза, оставляя горячую дорожку на щеке. Он чувствовал себя запертым в собственной беспомощности. Сломанная нога делала его зависимым, а его собственный характер — беззащитным перед этим молчанием. Он хотел крикнуть, позвать Дилана, но горло перехватило спазмом. Тишина квартиры теперь казалась враждебной. Каждый шорох за окном, каждый скрип половиц заставлял его вздрагивать, но надежда внутри него таяла с каждой секундой. Он прижал к себе подушку так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Глен... Джон... кто-нибудь... — прошептал он, зарываясь лицом в сгиб локтя. Ему было страшно. Не от темноты, а от того, что Дилан — единственный человек, которому он по-настоящему открылся, которому позволил себя коснуться, — ушел, не сказав ни слова. И это молчание было громче любого крика, оно буквально кричало о том, что всё, что произошло между ними на этом диване, было ошибкой. Лололошка сжался в комок, стараясь стать как можно меньше, как можно незаметнее. Он снова был тем самым зашуганным мальчиком, который боится занять слишком много места в чужой жизни. И сейчас, в этой тишине, он чувствовал, что его место в жизни Дилана только что окончательно исчезло. Первый всхлип прорвался сквозь плотно сжатые губы неожиданно даже для него самого. Лололошка попытался задавить его, прижав ладонь ко рту, но плотина рухнула. Тихое, надрывное рыдание сотрясло его худое тело. Он сжался на диване, стараясь не тревожить сломанную ногу, которая теперь казалась ему символом его полной никчёмности. Если бы он не был таким неуклюжим, если бы не эта травма, он бы не сидел здесь, не ждал бы жалости от Дилана, не навязывался бы ему... Слёзы текли по щекам, горячие и соленые, капая на ту самую подушку, где совсем недавно лежала голова лидера их группы. — Зачем... — шептал он, давясь слезами. — Зачем ты это сделал? Зачем обнимал? Ему казалось, что Дилан просто поставил эксперимент или поддался минутной слабости, а теперь, опомнившись, сбежал в ужасе от того, что связался с таким «проблемным» парнем. В голове Ло крутились самые страшные сценарии: вот Дилан звонит Глену, смеясь над тем, какой Ло доверчивый и жалкий. Или, что еще хуже, он просто молча удаляет его номер, решив, что группе нужен другой барабанщик — нормальный, не сломанный, не влюблённый по уши. Ло всхлипнул сильнее, и его плечи задрожали. Он чувствовал себя абсолютно обнаженным в своих чувствах. Тот непристойный сон, который утром казался просто смущением, теперь выглядел как позорное клеймо. «Он, наверное, почувствовал, как я на него смотрел», — думал Ло, и от этой мысли новая волна плача накрыла его с головой. Ему было невыносимо обидно от того, что он поверил в это внезапное тепло. Он, который всегда держался в тени, который боялся громких звуков и резких слов, позволил себе на мгновение почувствовать себя нужным. И теперь эта «нужность» обернулась пустой квартирой и холодными тенями на стенах. ** — Мне было очень странно без тебя... ** Он не включал свет. Ему хотелось, чтобы темнота поглотила его, стерла, превратила в тишину. Лололошка плакал так, как умеют только тихие люди — без криков, почти беззвучно, но так глубоко, что, казалось, из него выходила сама жизнь. Его пальцы судорожно сжимали край пледа, а в голове в такт пульсирующей боли в ноге билась одна и та же мысль: «Я никогда больше не буду открываться. Никогда. Это слишком больно». Он не слышал, что происходит на улице. Он не слышал, как за дверью снова послышалась какая-то возня. Он был заперт внутри своего маленького персонального ада, где лидер группы «There is no way out» был его единственным выходом, который только что захлопнулся прямо перед его носом. В этот момент, когда отчаяние Лололошки достигло своего пика, замок в прихожей снова лязгнул. На этот раз дверь не просто открылась — она с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В квартиру ввалился Дилан, тяжело дыша и пятясь задом. Он что-то с силой тащил за собой, и это «что-то» скрежетало по паркету так, будто в дом затаскивали танк. — Чёрт... Ло, ты не представляешь... какая она тяжелая... — донёсся его хриплый голос. Лололошка замер, икнув от неожиданности. Он быстро вытер слёзы рукавом, не понимая, что происходит. В полумраке коридора показался Дилан. Он был взлохмачен, куртка расстегнута, лицо раскраснелось от физического усилия. А за ним, занимая почти всё пространство прихожей, медленно вползала... настоящая парковая скамейка. Массивная, деревянная, с чугунными ножками, на которых ещё остались клочья земли. Дилан наконец втащил её в комнату, с глухим «бум» опустил на пол и вытер пот со лба. — Всё, — выдохнул он, опираясь на колени. — Миссия выполнена. Я чуть не попался патрулю, но, кажется, они решили, что я просто сумасшедший грузчик. Он поднял глаза на диван и замер. Увидев заплаканное лицо Лололошки и его дрожащие губы, вся бравада Дилана мгновенно улетучилась. Он в два шага преодолел расстояние до дивана и опустился перед Ло на корточки, испуганно заглядывая в глаза. — Эй... Ло? Ты чего? Нога болит? Я слишком долго ходил? — его голос дрожал от искреннего беспокойства. Он осторожно взял ладони Ло в свои. — Прости, я... я не думал, что задержусь так надолго. Просто эта штука оказалась врыта в землю. Ло шмыгнул носом, глядя то на Дилана, то на огромную скамейку посреди своей гостиной, которая пахла ночным парком, хвоей и дождём. — Дилан... — прошептал он севшим голосом. — Что это? Зачем ты притащил в дом скамейку? Дилан на мгновение смутился, отведя взгляд в сторону, и его уши заметно покраснели. — Ты... ты во сне говорил, — пробормотал он, нервно перебирая пальцами. — Когда мы спали... ты ворочался и прошептал: «Хочу на лавочку... посидеть на скамейке». И выглядел при этом таким грустным, Ло. Я подумал, что из-за гипса и Тайлера ты не можешь выйти в парк, и тебе не хватает этого. А я... ну, я не мог просто смотреть. Короче, я пошел в ближайший парк и... взял её. Для тебя. Лололошка смотрел на него, не моргая. Всё его горе, все его страхи про «ошибку» и «отвращение» рассыпались в прах. Дилан, лидер крутой рок-группы, холодный и неприступный басист, пошел воровать городское имущество только потому, что Ло что-то пробормотал во сне. — Ты... ты украл скамейку? — Ло почувствовал, как к горлу подступает уже не рыдание, а истерический смех вперемешку с нежностью. — Ну, технически, я её временно позаимствовал, — буркнул Дилан, снова посмотрев на Ло. Увидев, что тот больше не плачет, он немного расслабился и снова нежно сжал его руки. — Прости, что напугал. Я думал, успею, пока ты спишь. Не плачь, пожалуйста. Я здесь. Я никуда не ухожу. Ло вдруг понял: Дилан не просто заботливый. Он абсолютно, до безумия преданный. И этот поступок — такой нелепый, такой странный и был лучшим доказательством того, что Ло для него значит гораздо больше, чем просто барабанщик в группе. — Спасибо, Дилан, — прошептал Ло, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Она... очень красивая лавка. — Хочешь посидеть на ней прямо сейчас? — Дилан улыбнулся своей редкой, мягкой улыбкой. — Я поднесу тебя. Лололошка кивнул, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете, даже несмотря на гипс и украденную мебель посреди комнаты. Дилан бережно подхватил его на руки, и в этот момент Ло окончательно понял: его сны были лишь бледной тенью того, как сильно Дилан на самом деле дорожит им. Дилан аккуратно устроил Лололошку на скамейке, подложив под его загипсованную ногу пару подушек, чтобы дерево не давило. Сам он сел рядом, чувствуя, как от лавки всё еще веет ночной прохладой. В комнате горел только тусклый свет гирлянды, и тени от чугунных завитков скамейки причудливо ложились на стены. Тишина больше не была гнетущей. Она была наполнена запахом хвои и тихим сопением Дилана. Ло чувствовал себя странно: сидеть на парковой лавке посреди собственной гостиной было абсурдно, но именно этот абсурд окончательно растопил лед в его душе. — Дилан... — тихо начал Ло, глядя на свои пальцы. — Когда мне предложили вступить в «Find it»... Я сразу согласился. Даже о последствиях не подумал. Дилан повернул голову, внимательно слушая. Он знал, что Ло редко говорит о прошлом, и дорожил каждым словом. — Это была моя самая большая ошибка, — голос Ло дрогнул. — Они были... громкими. Не так, как Джон, а по-злому. Постоянно смеялись над тем, что я тихий, что я вздрагиваю от каждого стука. Они заставляли меня играть так сильно, что у меня руки в кровь стирались, а потом говорили, что я «бездушная машина для ритма». Ло зажмурился, вспоминая те репетиции в холодном подвале, где его никто не считал за человека. — Я до сих пор жалею, что вообще согласился тогда к ним пойти. Если бы не «Find it», я бы, наверное, не был таким... зашуганным. Мне кажется, я потратил там всё своё мужество. Он замолчал, ожидая, что Дилан скажет что-то логичное или просто промолчит, как он обычно делает. Но Дилан вдруг протянул руку и накрыл ладонь Ло своей, крепко сжимая её. — Ло, посмотри на меня, — не терпящим возражений тоном произнес он. Лололошка поднял взгляд. В глазах Дилана не было жалости — там было что-то гораздо более глубокое и твердое. — Ты считаешь это ошибкой, — медленно проговорил Дилан, — а я считаю это судьбой. Да, они были идиотами. Да, они тебя не заслуживали. Но если бы ты не был в той дурацкой группе, если бы вы не выступали в том паршивом клубе «Дыра» в ту дождливую пятницу... я бы тебя никогда не увидел. Ло замер. Он помнил тот вечер — он тогда едва не расплакался прямо за установкой от усталости. — Меня отправили родители просмотреть концерт, — продолжал Дилан, и его голос стал удивительно нежным. — Весь вечер слушал какую-то кашу из звуков, пока не услышал тебя. Ты сидел там, такой маленький, испуганный, но твой ритм... он был идеальным. Ты вел всю эту группу за собой, даже не осознавая этого. Я тогда смотрел на тебя и думал: «Этому парню не место среди этих придурков. Он должен быть моим». Дилан чуть придвинулся ближе, и Ло почувствовал тепло, исходящее от него. — Если бы не «Find it», я бы никогда не нашел своего лучшего барабанщика. И своего... — Дилан запнулся на секунду, но закончил, глядя прямо в глаза Ло: — Своего Лололошку. Так что не смей жалеть. Всё, что было тогда, привело тебя сюда. На эту дурацкую украденную лавку. Ко мне. Ло почувствовал, как в груди разливается невероятная легкость. Все те годы боли и страха вдруг обрели смысл. Он не просто страдал — он шел навстречу Дилану. — Наверное... оно того стоило, — прошептал Ло, робко улыбаясь. — Определенно стоило, — отрезал Дилан. Он притянул Ло к себе, позволяя ему положить голову на плечо. — А если я еще раз встречу кого-то из той группы, обещаю, я разобью об их головы что-нибудь потяжелее этой лавки. Ло тихо рассмеялся, и этот звук стал лучшей музыкой, которую Дилан когда-либо слышал. Они сидели в тишине, на куске парка, притащенном в квартиру, и Ло наконец-то чувствовал, что он не просто найден, он наконец-то дома. Ло и Дилан сидели на скамейке ещё долго, разговаривая обо всём на свете, кроме музыки. О детстве, о глупых мечтах, о том, как им обоим надоели шумные соседи. В какой-то момент Дилан вдруг поднялся. — Слушай, Ло, а у тебя ведь балкон есть? — спросил он. — Хочется свежего воздуха. Эта лавка, конечно, прекрасна, но и в квартире душновато стало. Лололошка, на удивление, легко согласился. Он еще чувствовал лёгкую дрожь от разговора о «Find it» и от тех слов Дилана, но общая атмосфера доверия и тепла убаюкивала. С помощью Дилана он осторожно проковылял на небольшой балкон, выходящий на оживленную улицу. На улице уже сгустились сумерки, и огни города начали зажигаться, расцвечивая темноту. Дилан, прислонившись к перилам, глубоко вдыхал прохладный воздух. Ло стоял чуть поодаль, опираясь на костыли, и наслаждался видом. Непривычная картина для него, тихони, обычно прячущегося от чужих глаз. — Красиво, да? — Дилан повернул голову к нему, и в его глазах отражались огни рекламных вывесок. — Очень, — прошептал Ло, чувствуя, как его сердце приятно сжимается от близости этого человека. Именно в этот момент, когда они оба были максимально расслаблены и погружены в свои мысли, снизу донесся пронзительный женский крик. — О БОЖЕ! ЭТО ЖЕ DEVMAGICIAN И МИРОХОДЕЦ ИЗ TNWO! Ло и Дилан одновременно вздрогнули и посмотрели вниз. Прямо под их балконом стояла молодая девушка, одетая в толстовку с символикой их группы. Ее глаза были широко распахнуты, а в руке она держала телефон, явно готовясь сделать фото. Она узнала их, несмотря на полумрак и расстояние. В фандомной среде они были известны по своим псевдонимам... Главное не спалить свои настоящие имена. Ло всё равно все знают. А вот Дилана никто. — Офигеть! — фанатка прыгала на месте от восторга. — Это правда они! Я знала, что у DevMagician квартира где-то здесь! Дилан почувствовал, как напрягается. Он не любил такого рода внимания. Но прежде чем он успел что-либо сказать или отвернуться, фанатка снова издала пронзительный вопль, который, казалось, разнесся по всей улице. — DEVMAGICIAN! МИРОХОДЕЦ! ПОЦЕЛУЙТЕСЬ! ПОЦЕЛУЙТЕСЬ ЖЕ! Её крик был таким громким и неожиданным, что Лололошка от неожиданности вздрогнул и чуть не потерял равновесие. Его щёки моментально залились краской, а глаза стали похожи на два блюдца. Он посмотрел на Дилана, в ужасе и смущении, совершенно не зная, как реагировать. Дилан тоже был ошарашен. Он уставился на фанатку, затем перевёл взгляд на Ло. Его обычно невозмутимое лицо впервые выражало полное замешательство, но уголки его губ предательски дрогнули, едва заметно приподнимаясь в легкой улыбке. Он видел, как сильно смущен Ло, и это зрелище вызвало у него нежность, заглушившую раздражение от назойливой фанатки. — DEVMAAAAAGICIAN! Ну же! ПОЦЕЛУЙ МИРОХОДЦА! Вы же такие классные! — фанатка не унималась, тряся телефоном и явно не собираясь уходить. Ло почувствовал, как его сердце бешено колотится. Его лицо пылало, а в голове мелькнули образы того самого непристойного сна. И вот теперь это кричат вслух, на всю улицу. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Дилан, медленно, очень медленно, повернулся к Лололошке. В его глазах играли искорки. Он не мог не поддаться моменту, не мог не воспользоваться таким «идеальным» совпадением. — Ну, Ло, — прошептал он, его голос был низким и слегка насмешливым, — что скажешь? Фанаты требуют зрелищ. Лололошка стоял, не в силах пошевелить даже пальцем. Псевдонимы сейчас звучали как гром среди ясного неба. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным под прицелом камеры телефона и этим неистовым криком. Его мозг, и так перегруженный событиями дня, окончательно отказался генерировать хоть какую-то внятную фразу. — Я... я... — пролепетал Ло, чувствуя, как костыли начинают скользить в потных ладонях. Дилан бросил быстрый взгляд вниз на прыгающую от восторга девушку, а затем снова посмотрел на Лололошку. В его глазах вспыхнул озорной, почти дерзкий огонек. Он не собирался по-настоящему выставлять их чувства на всеобщее обозрение, но и упускать такой момент, чтобы окончательно «добить» смущение своего барабанщика, он не мог. — Ну, раз публика просит... — негромко произнес Дилан. Прежде чем Лололошка успел хотя бы вдохнуть, чтобы возразить, Дилан резко подался вперед. Он не стал целовать его в губы — это было бы слишком личным, слишком сакральным для того, чтобы делиться этим с улицей. Вместо этого он одной рукой приобнял Ло за плечо, удерживая его, а другой мягко коснулся его подбородка, заставляя чуть повернуть голову. Дилан прижал свои губы к щеке Лололошки. Поцелуй был не мимолетным — он был долгим, ощутимым и невероятно нежным. Ло почувствовал тепло чужой кожи и то, как Дилан на секунду задержал дыхание, будто сам наслаждался этим моментом. Внизу раздался такой оглушительный, ультразвуковой визг, что, казалось, во всем квартале задрожали стекла. — ААААААААА! — фанатка буквально согнулась пополам от восторга, продолжая снимать. — ОНИ СДЕЛАЛИ ЭТО! МАМА, DEVMAGICIAN ПОЦЕЛОВАЛ МИРОХОДЦА! ЭТО КАНОН! Дилан отстранился, но руку с плеча Ло не убрал. Он победно посмотрел вниз, а затем перевел взгляд на Лололошку. Тот стоял с открытым ртом, ярко-алый от кончиков ушей до самой шеи, и казалось, что из его головы вот-вот пойдет пар. — Всё, шоу окончено, — бросил Дилан вниз, хотя в его голосе слышалось самодовольство. Он аккуратно развернул Ло и начал подталкивать его обратно в комнату, подальше от вспышек и криков. — Ди... Дилан... — наконец выдавил из себя Ло, когда они оказались за балконной дверью в относительной тишине. — Зачем ты... она же теперь это выложит... — Пусть выкладывает, — Дилан пожал плечами и вдруг тихо рассмеялся, глядя на совершенно потерянного барабанщика. — Зато теперь никто не усомнится в том, что у нас лучшая ритм-секция в городе. И вообще, Ло... тебе идет этот цвет лица. Лололошка спрятал лицо в ладонях, понимая, что этот день он не забудет никогда. А в интернете через пару часов под хэштегом #DevMir начался настоящий ужас.