Приятные дни

Солнце только поднялось над Хокинсом, а будний день летних каникул уже разрывал треск велосипедных шин. Мчавшийся по главной улице Майк, изо всех сил крутил педали. Едва позавтракав, он схватил кофту и что-то невнятно пробормотав выбежал из дома. Второй день летних каникул вызывал какое-то детское предвкушение внутри. Хоть Майку уже и 17, но это счастье от нескольких недель без учёбы ему было трудно скрыть. Сжимая резиновые накладки на руле велосипеда он уже представлял, как засядет с друзьями в подвале своего дома, и они вместе будут разыгрывать новый сюжет в D&D, без сна и обеда всё лето. Эта мысль заставляла его улыбаться всё шире и шире, сердце биться чаще, а ноги крутить педали быстрее. Спускаясь с горы, он сильно разогнался, адреналин ударил в кровь и слегка привстав на велосипеде, всё ещё держась за руль, он нёсся вниз и что-то радостно кричал как ребёнок. Приятный, тёплый ветер врезался в лицо смахнув капли пота со лба и щёк, тёмные кудри, сильно отросшие за учебный год, сейчас небрежно болтались. Солнце приятно согревало спину, яркие лучи падали на траву, листья деревьев, клумбы возле домов с разнообразной краской из цветов. Казалось, что всё на что попадает солнечный свет светится и едва не ослепляет, но это не раздражало, а наоборот, только воодушевляло Майка, давало ему сил и поднимало настроение. Он чувствовал, что этот день обещает быть прекрасным. Доехав до Дастина, Майк бросил велосипед на газон перед домом и рванул к входу, с трудом сдерживая себя, чтобы не распахнуть дверь без стука и не ворваться в дом как сумасшедший грабитель, ведь он знал, что днём они часто не запираются. Он в предвкушении нажал на звонок, внутри моментально послышался мелодичный звон, но на удивление Майка никто в ту же секунду не бросился к двери. Он всё стоял в нетерпении, переминаясь с ноги на ногу и перебирая свои сухие, длинный пальцы за спиной, но не прошло и минуты как он нажал на звонок снова, вместе с этим постучав в дверь. Желание войти было всё сильнее, и останавливало не то что такое действие покажется грубым и невежливым, а то что мама Дастина такое очень не любила, не хотелось потом выслушивать от друга не особо лестные высказывания о себе. На этот раз на стук всё-таки отреагировали. Послышались тяжёлые, медленные шаги и дверь открылась. На пороге стояла Клавдия Хендерсон — мама Дастина. — Добрый день, миссис Хендерсон, я к Дастину, — будто в неспособности ровно стоять он заглядывал ей за спину, словно пытаясь поймать взглядом своего друга, энергия в нём всё кипела, не унимаясь он едва не прыгал на месте вставая на носки, — вернее за Дастином, можно его? Она бегло обвела его слегка удивлённым взглядом. — Дастина нет дома, он разве тебе не говорил? Только сегодня утром отвезла его в лагерь. Шоку Майка не было предела, он сразу же успокоился и встал ровно, серьёзно взглянув на женщину перед собой. — Нет, не говорил, мы вроде как обычно собирались поиграть сегодня у меня в подвале. — Извини, милый, но я его не заставляла, у него был выбор, ехать сегодня или не ехать вообще, — она лишь развела руками, — до этого он не был уверен хочет ли ехать, а вчера кажется весь вечер таскался с этой своей рацией, а на утро всё-таки согласился. Тут я уже ничего не могу поделать, — она опять пожала плечами, на этот раз с каплей вины, — он приедет только через месяц. Майка это очевидно расстроило. Попрощавшись, дверь захлопнулась. «Поиграть можно и втроём, — утешал он себя, — начнём новую, короткую партию, пока Дастин не вернётся». С крыльца он глянул на двор — солнце всё также освещало всю летнюю природу, но будто с меньшим блеском. Подняв велосипед, он поехал дальше. Всё вокруг пахло скошенной травой, на углу кто-то выкручивал музыку погромче — глухой бас неприятно забивал уши. Скоро показался аккуратный дом Синклеров: ровный газон, кусты под линейку, недавно отделанный новый фасад из натурального дерева. Только вот на подъездной дорожке не было семейного седана, шторы занавешены. Майк поставил велик у почтового ящика и нажал на звонок, также, как и 10 минут назад. В ответ была лишь тишина. «Синклер, я надеюсь ты просто хочешь поспать до обеда, поэтому игнорируешь меня». Сделав пару шагов вправо, он заглянул в окно надеясь разглядеть хоть чьё-то присутствие в доме, но четно — бордовые шторы были слишком плотными. Тогда он дошёл до гаража — закрыт. Соседка через дорогу поливала лилии, и заметив его, подняла ладонь, подзывая к себе. — Синклеры с утра укатили, — крикнула она спокойно. — На весь день. К родственникам, кажется. — Хорошо, спасибо, — ответил Майк и улыбнулся скорее из вежливости. Майк сел на велик. Рацию с собой он брать не стал, надеялся, что все будут дома, ведь летние каникулы только начались. Последние несколько недель (если не месяцев!) они готовились и сдавали экзамены, на игру времени не было даже в клубе, и Майк слишком сильно соскучился по своей дружеской компании. Он развернул велосипед, перекинул ногу через раму и покатил вдоль улицы, где дети разрисовывали дорогу мелками. Осталась всего одна надежда — Уилл. Едва не проехав дом Байерсов из-за каких-то глупых мыслей, Майк зажал тормоза велосипеда и шины звонко скрипнули, оставив после себя тёмный след и разбудив всех собак поблизости. Подходя к крыльцу, дверь неожиданно распахнулась, миссис Байерс выбежала из дома и капаясь в своей сумке наткнулась на Майка, чуть не сбив его с ног. — Ой, Майкл, прости я опаздываю, никак не могу найти… — Только не говорите, что и вы всем семейством уезжаете не пойми куда! — возмутился Майк, сильно удивив этим Джойс. — Сейчас уезжаю только я, Джонатан умотал куда-то ещё утром, но сомневаюсь, что ты к кому-то из нас, — она скептически на него посмотрела с лёгкой усмешкой. — Уилл остался дома, по крайней мере, только что был у себя, — после этих слов она направилась к машине. — Можешь зайти к нему, дверь не заперта, я приеду только вечером, — выкрикнула она напоследок. Майк ещё мгновение смотрел как она садится и заводит машину, но после осознание её слов рванул к двери. Дом встретил его приятной прохладой. Пахло стиральным порошком, бумагой и чем-то сладким, будто недавно что-то пекли. Он сделал несколько шагов в глубь дома, пальцы легли на прохладный деревянный стол. По пути к комнате Уилла на стене висело множество фотографий: лето на берегу озера, братья пытающиеся рыбачить, смех, несколько детских рисунков и старое фото с хэллоуина. Майк даже остановился, захотелось рассмотреть её — двое весёлых мальчишек, держат в руках полные корзинки сладостей. Нахлынули приятные воспоминания о том дне, и Майк улыбнулся. С того момента мало что изменилось: они всё так же хорошие друзья, всё так же собираются своей общей компанией и играют. Тёплая волна накрыла Майка, и он пошёл дальше. В конце коридора, у окна, было тихо, казалось, даже тише чем во всём остальном доме. Он чуть замедлил шаг у косяка: из нужной комнаты тянулась тонкая, пыльная полоска света. Через едва приоткрытую дверь он увидел Уилла сидящего в кресле-мешке лицом к двери, но взгляд его опущен. Было непривычно видеть его там, ведь он уже много раз говорил, что выкинул бы эту штуку, если бы не Макй, который занимает это кресло каждый раз, когда приходит. «Почему он сидит там?» В руках парень вертел рацию «Наверно, пытался связаться с кем-нибудь из нас». Внезапно настроение в комнате будто изменилось, Майк понял это по неровному дыханию и той густой тишине, что встаёт вокруг, когда остаёшься наедине с собой. Он подумал, что лучше дать знать о себе сейчас, пока ещё не поздно, поэтому нерешительно протянул руку к двери, но открыть не хватило смелости. На лице Уилла появился лёгкий румянец, он вжался в кресло и положив рацию на пол потянулся к ширинке своих штанов. Расстегнул пуговицу на джинсах, и молния ширинки тихо вжикнула. Приспустив их, он тяжело вздохнул, касаясь припухлости под серыми трусами. Сердце будто пропустило удар. Майк мог бы окликнуть его, как обычно и без драмы войти в комнату, но он только оставил ладонь на деревянном косяке. Ноги словно стали ватными, но вместо того, чтобы уйти, сам не понимая зачем он присел, затаив дыхание. Пальцы Уилла медленно сделали круг поверх трусов. Взгляд опущен, ресницы едва не касаются щёк, и всё внимание сосредоточено на себе. Рука аккуратно скользила выше. Остановившись на талии и немного задрав футболку, он легко надавил на кожу подушечками пальцев, и после опустил их под трусы, оставив на животе чуть заметные следы от своих же прикосновений. Пальцы под тканью зашевелились, и он издал тихий стон из-за чего Майк смутился только сильнее. Всё это не вызывало в нём отвращения, а скорее какое-то странное любопытство, из-за которого он не мог отвести взгляд. Глубоко дыша и приоткрыв рот, Уилл немного спустил трусы, высвободив свой член. Майк в одно мгновение забыл, как дышать, он понимал, что является тут незваным зрителем — лишь тень в дверном проёме, случайно ставшая свидетелем чего-то слишком личного. Мысли о том, насколько это неправильно в момент сбились, и голова полностью опустела. Правой рукой Уилл обхватил его, начав медленно двигать вверх и вниз, сильно замедляясь у основания, опуская крайнюю плоть и оголяя головку, из-за чего с каждой секундой он становился всё твёрже, Майк чувствовал это одним взглядом. Дыхание становилось всё сбивчивие. Его плечи подрагивали в такт движения рук. Внезапно он вцепился левой рукой в кресло, тихо простонав: — М-майк… Словно молнией Майка прошиб холодный пот. «Неужели он меня заметил?» Но Уилл даже не поднял глаз, взгляд был расфокусирован, направлен куда-то сквозь, в воспоминания или в пустоту. «Мне точно послышалось. Наверное, он думает о девушке, которая ему нравится и её имя просто похоже на моё, например, Майя, Микки или…» — Майк, — снова произнёс Уилл, уже во весь голос. Его самого заметна напугало то, как громко он это сказал, поэтому левой рукой он схватил футболку и прижал её ко рту, почти оголив грудь. Жар поднимался к лицу Майка. В голове — пусто и шумно одновременно. Обрывки мыслей крутились в голове, не способные собраться в одно целое. Время текло, измеряясь не секундами, а кругами пальцев по горячему органу. Майк нервно сглотнул, колени упирались в холодный паркет, а руки едва не соскальзывали с дверного косяка из-за пота. Рука Уилла продолжала двигаться уже быстрее, изредка замедляясь сильнее обычно, и когда это происходило в тишине слышался лишь приглушённый шум с улицы и его собственное, приглушённое дыхание. Уилл всё также тяжело вздыхал в собственную футболку и иногда произносил чьё-то имя, Майк до последнего отказывался верить, что оно принадлежит ему. Неожиданно Уилл ускорился. Он сильно ёрзал на месте, неприлично громко шурша тканью кресла. Низ живота едва заметно задрожал. Глаза зажмурились, стиснув брови друг к другу. Его ноги напряглись, слегка приподняв бёдра вверх. Правая рука замерла на головке, собирая в себя всё, что выходило наружу. Уилл в кресле глубоко, с лёгким стоном выдохнул. Всё его тело обмякло, дыхание постепенно выравнивалось. Майк сглотнул, наверное, в сотый раз за последние 15 минут. Он так ни разу и не отвёл взгляда. Его ноги сильно затекли и на каком-то инстинктивном уровне тело решило встать. Он наконец разжал пальцы, впившиеся в дверной косяк, и начал приподниматься на месте, но тут прям под ногами половица предательски скрипнула. Глаза Уилла, наконец, оторвались от паха, так неожиданно, что Майк едва успел среагировать. — Кто здесь? — голос от страха был резок и ниже того, к которому привык Майк. Парень понимал, что не должен попасться. После неудачной попытки встать он рванул к входной двери запинаясь на ровном месте. В последнюю секунду до ушей донёсся скрип двери в конце коридора. Он кинулся к своему велосипеду, тот как на зло стоял слишком далеко от крыльца. Схватив велосипед, он рванул вперёд, ноги едва попадали по педалям. Он чувствовал, как лёгкие сгорают внутри, а сердце вот-вот вырвется из груди. Ему было до ужаса неловко. Стыд за самого себя пожирал, не давая даже секунды обдумать произошедшее: перед глазами то и дело всплывал тот, новый образ друга детства, который он никогда раньше не видел. Даже доехав до дома, Майк оглядывался, не в состоянии отдышаться. Весь день он ждал, что Уилл придёт и застыдит его за этот поступок — парень подглядывает как другой парень дрочит. Разболтает всем: его матери, сестре, Дастину и Лукасу, всей школе. И в кратчайшие сроки он не сможет выходить из комнаты из-за такого позора, останется только запереться в подвале и умереть там с голоду. Но Уилл не пришёл, ни в этот день, ни на следующий. Через несколько дней вернулся Лукас и собрал их втроём. Всё было по-прежнему, казалось, Уилл вёл себя обычно, даже не упоминал о чём-то таком, а сам Майк не хотел поднимать подобную тему, особенно в присутствии остальных.