Рождественский чай и эльфийские легенды

— Так, значит, это и есть «Рождество»? — восхищённо спросила Фарлин. — Нет, это рождественская ель, — отвечал капитан Мисурн. Как всегда, сухо и по делу. — Капитан, думаю, под «этим» Фарлин имеет в виду сам праздник, в честь которого наряжают ель, — мягко уточнил Кабру. Ель, которую они обсуждали, стояла в углу просторного флигеля. Ствол её был погружён в горшок с землёй, под которым простирался магический круг — он питал срубленное дерево, чтобы то подольше не засохло. Ярко украшенная ель совсем не вписывалпсь в простую и аскетичную обстановку флигеля, но его единственный обитатель — капитан Мисурн — не возражал. Он переехал в пустовавший на территории дворца домик совсем недавно, так что ещё не успел толком обжиться: из мебели здесь стояли только стол и кровать. Кабру был категорически против того, чтобы капитан переезжал из ближайших к нему покоев, но Мисурн был категоричен. «Я должен научиться справляться сам. Как же это выйдет, если ты всегда под боком?» — говорил он, и Кабру вынужден был признать, что в чём-то капитан прав. Это для его же блага. В конце концов, они всё ещё живут совсем рядом, если что. Под «справляться сам» Кабру понимал удовлетворение обычных бытовых нужд, потому он уж никак не ожидал, что капитан сам срубит в лесу дерево и сам поставит его в новом доме. А вот украсить ель в одиночку капитан так и не сумел, именно поэтому все здесь сегодня и собрались. — Удивительно, — сказала Марсиль, поправляя ёлочную игрушку в виде уточки, — всё детство мы с мамой зимой украшали ёлку на Новый год, но она никогда ничего не рассказывала про Рождество. Хотя, если подумать, она никогда особо не придерживалась эльфийской культуры. — А мы с Милсириль всегда справляли Рождество, — поделился Кабру. — Водили с ребятами хороводы, пели песни, загадывали желания на ночь и раздавали подарки. Милсириль всегда говорила лишь, что это праздник новой жизни, но не более. Всё, что я знаю о Рождестве, я вызнал из эльфийских книжек сам. — Твоя мать никогда не чествовала идеологические мифы, вот и молчала, — заметил Мисурн. — Ну да, — кивнул Кабру, — она и праздник устраивала, наверное, больше для нас, детей. Сама говорила, что ей одного Нового года было бы достаточно. Но всё-таки интересно же знать, что и откуда пошло, правда? Если бы я был эльфом, выросшим вне своей культуры, мне было бы любопытно вдвойне. — Ты про меня? — Марсиль взволнованно дёрнула ушами. — Мне не то, чтобы неинтересно, просто как-то и спросить было не у кого. — Капитан, — Кабру коснулся запястья Мисурна, — почему бы вам не рассказать? Только... кратко. — Хм, кратко? Ну, это можно, — кивнул Мисурн и сел на пустой подоконник. — Рождество — это эльфийский праздник в честь рождения новой жизни и новой цивилизации. Эльфы верят, что много столетий назад, после гибели первой цивилизации, души древних эльфийских владык обратились к великим и непознаваемым силам природы с просьбой. Они попросили даровать им искру жизни, чтобы эльфы вновь могли рождаться и процветать в этом мире. И их просьба была исполнена. Звезда на вершине ёлки символизирует эту искру жизни. От неё идут вниз ветви, означающие поколения эльфийского народа. В самом верху ветви короткие, но чем ниже, тем они длиннее и больше. Так было и с поколениями в золотую эпоху эльфов: каждое следующее поколение было многочисленнее и богаче предыдущего. Не уверен, что сейчас всё так же хорошо, но праздник старый, и его смысл уже давно не меняется. — Понятно. Даже не знала, что всё настолько... по-философски, — задумалась Марсиль. — А почему именно ель? В этом тоже есть смысл? — Ели вечнозелёные, — объяснила Фарлин. — Наверное, смысл в том, чтобы эльфийские земли были полны жизни круглый год. Мисурн кивнул: — Так и есть. — А игрушки и мишура? В них тоже есть какой-то смысл? — спросила тогда Марсиль. — Не особо, — Мисурн пожал плечами. — Просто для эстетики. — Я бы предположил, что они символизируют плодородие, но плоды ели — шишки — больно уж суховаты и не вяжутся в сознании людей с этим смыслом, — сказал Кабру. — В общем, с плодородием у ёлок так себе. — У эльфов тоже, — отозвался Мисурн. Они с Кабру переглянулись и синхронно усмехнулись, явно понимая эту шутку лучше, чем все присутствующие. Кабру не стал говорить этого при всех, но он знал и другое вечнозелёное рождественское растение. Называлось оно омела, и с ним у эльфов была связана одна очень чувственная традиция: если двое становились под ветвь омелы в канун Рождества, им следовало непременно поцеловаться. Было непросто, но веточку омелы у Кабру раздобыть получилось. Ей оставалось лишь ждать своего часа, когда Кабру с Мисурном останутся наедине. Неожиданно входная дверь открылась, впустив морозный воздух и россыпь мелких снежинок. — А вот и чай! — все услышали из прихожей голос Сенши. Нагруженный большим серебристым подносом, дворф вопреки возмущениям Марсиль так и протопал в уличной обуви к единственному в домике столу, разнося по полу снег и оставляя мокрые следы. Сразу за ним неохотно плёлся Сисл с чайным сервизом и с забавными оленьими рожками на голове. — Выглядит вкусно, — Фарлин перелезла через кровать, чтобы первой оказаться у подноса. — Да, выглядит... Погодите, это что, слизень из подземелья? — в голос Кабру, не теряющий дружелюбия, прокралась нотка подозрения. — Это желе из киви! — объяснил Сенши. — Привезли послы с Южного континента. Я всё не знал, что делать с этими фруктами, а тут под Новый год сообразил. — А вот это? Подозрительно похоже на жуков-сокровищников, только почему-то чёрных, — теперь переживала уже Марсиль. — Шоколадные монеты, — объяснил Сенши. — Какао очень полезное, но весьма дорогое, вот мне и пришла идея отлить шоколад в виде монеток. — Хорошо, но вот это же вылитый корень мандрагоры! — не унималась Марсиль, указывая на пшеничного цвета кушанье, напоминавшее толстые переплетённые корни. — Это слойка-косичка! — с удовольствием объяснил Сенши. — С начинкой из картофеля и мяса. — Какого мяса? — Обычной курицы. — Что ж, — смилостивилась наконец Марсиль, — не пойми нас неправильно, Сенши, просто... почему когда ты готовишь монстров, они выглядят почти как нормальная еда, а нормальную еду у тебя выходит сделать очень похожей на монстров?! — Возможно, просто между обычной едой и едой из монстров не такая большая разница, как мы вбили себе в голову? — предположил вошедший последним Лайос. Все поприветствовали его слова неловким молчанием. Кабру поморщился, но этого не заметил никто, кроме капитана Мисурна. — Ладно, — Лайос поспешил выкрутиться, — давайте пить чай. Девушки принялись разливать по чашкам ароматный напиток. Сисл тем временем устроился на коврике у печи и пристально смотрел на огонь. За последний год он стал гораздо активнее и чувствовал себя намного лучше, чем прежде, но всё равно порой становился вялым и подолгу замирал, уставившись безучастным взглядом в одну точку. Мисурн считал, что это пройдёт. Тем более, прогресс был налицо: к Сислу вернулось чувство юмора, точнее, его полное отсутствие. — А что это у тебя на голове? — участливо спросила его Фарлин. — Олений ободок, — после паузы отозвался Сисл. — Лайос считает, что это смешно, но знаете, что я вам скажу? Это ни ка-пель-ки не смешно. — Да ладно, не будь таким серьёзным, — Лайос сел на коврик рядом с ним и похлопал Сисла по плечу. — Ну, или наоборот, будь! Отнесись серьёзно к своему проигрышу и честно выполни уговор, — король тут же повернулся к остальным: — Понимаете, Сисл проиграл мне в снежки, и проигравший должен носить ободок с оленьими рожками шесть часов подряд. А у меня через четыре часа новогоднее обращение к народу! Не мог себе позволить проиграть, вот и пришлось поднажать. Если меня увидят с оленьими рогами, то, чего доброго, решат, что в меня вселился демон, и закидают камнями. Все от души засмеялись. Кроме Мисурна. — Но в этом и правда нет ничего смешного, — возразил он. — В эльфийском обществе изображать оленя на публичных мероприятиях считается большой честью, и все относятся к этому серьёзно. — Почему так? — спросила Марсиль. — Древние эльфийские владыки слыли славными охотниками. Они использовали лук и стрелы, но даже быстрота стрелы не всегда может тягаться с диким зверем. Поэтому на охоту они отправлялись на ездовых оленях. С тех пор в эльфийской культуре этим животным воздают особые почести, — объяснил капитан. — Правда, говорят, у королей были в основном большерогие олени, но рога их слишком большие, так что для маскарадов и праздников принято надевать вот такие ободки. — Какая эльфийская культура всё-таки сложная, — пожаловалась Марсиль и закусила чай шоколадной монеткой. Она в обнимку с Фарлин устроилась на кровати рядом с Сенши, пока Сисл и Лайос сидели у тёплой печи, а Кабру и Мисурн — на широком деревянном подоконнике. Сюда планировалось поставить какие-нибудь неприхотливые цветы на случай, если капитан будет забывать их поливать, но пока здесь было пусто. Кабру налил немного чая в блюдце, подул, проверил сам, что не горячо, и лишь после этого позволил капитану запить чаем слойку-косичку. В благодарность капитан кивнул и протянул ко рту Кабру ложку кисленького желе. Милсириль пускай и не рассказывала сыну эльфийской легенды о Рождестве, но всегда учила, что это семейный праздник, праздник заботы друг о друге. Это Рождество в молодом королевстве удалось именно таким.