Подарок в качестве извинений

Домой Гарри вернулся поздно. Рон и Гермиона уговаривали остаться у них до утра, но он все же отказался от этого предложения. Внутри него боролись противоречивые чувства. Он колебался, не зная, как поступить, и в итоге принял решение. Он не должен был сбегать из собственного дома из-за собственного раба. Это он здесь хозяин или нет? Пускай это был не просто раб, а сам великий тёмный лорд Волдеморт, но после поражения в финальной битве это имя стерлось навсегда. Теперь он всего лишь Том, являющийся собственностью Гарри Поттера. Пускай и ненавистное, но это звание помогло ему избежать смертной казни. Изуродовавший собственную душу ради сомнительной перспективы бессмертия, Том Реддл теперь готов был жертвовать и гордостью ради сохранения жизни. Гарри сильно рисковал, принимая этого человека в свой дом, пускай и сдерживаемого ошейником, блокирующим его магию и принуждающим исполнять любые приказы хозяина. Все это не исключало того, что Реддл был первоклассным манипулятором и притворщиком. Однако в дальнейшем, кажется, они достигли относительного мира и взаимопонимания. Да что там, не просто мира. Их отношения в целом стали достаточно странными. Надо признать, ещё когда в двенадцать лет Гарри увидел Тома Реддла сначала в воспоминаниях дневника, а после в Тайной Комнате, это стало для него некоторым откровением в природе влечения к людям. Когда на шестом курсе он смотрел воспоминания, мог уже точно сказать, что никого привлекательнее этого человека он точно никогда не встречал, и, вероятно бы, влюбился, если бы только Реддл не был настолько гнилым внутри. Теперь же Том, соединивший свою душу, вернувший свою внешность при которой выглядел едва ли лет на двадцать пять, просто расхаживал по его дому, полностью подчинённый его воле. Ощущение власти над этим человеком не могло не возбуждать. Гарри не мог сдерживать взгляды желания, что порой бросал на него, а Реддл никак не мог их не заметить. Он первый стал инициатором их порочной нездоровой связи, которой Гарри не нашёл в себе силы сопротивляться. Том был дьявольски красив когда лез к нему целоваться, пока умелыми движениями ласкал его тело. Когда приглашал в постель, позволяя Гарри делать с собой все что угодно, соглашаясь на любой эксперимент. Пожалуй, Гарри стоило помнить о том, кто рядом с ним. Том не был его милым красивым бойфрендом, он был убийцей, манипулятором и просто расчетливым человеком, что всегда использовал людей в своих целях, добиваясь своей выгоды. Да, соединив свою душу, Реддл стал более стабильным и адекватным, но по-прежнему умел получать то, что хотел. Поэтому, оказавшись в столь зависимом положении, он явно пошёл бы на все, чтобы вернуть себе какую-то часть контроля. Он наблюдал за Гарри, изучал его, добивался его расположения всеми способами, пробирался под кожу. Однажды Гарри должен был просто потонуть в своём обожании и совершить непоправимое. Он просто дал бы Реддлу больше свободы, чем стоило, разрешил бы доступ к более сильной, чем бытовые заклинания, магии, и тот бы ухватился за это мёртвой хваткой, уничтожив все иллюзии, что возводил перед ним ради этого момента. Гарри ведь поддался. Гарри ведь влюбился. Он чувствовал, что случилось бы что-то очень страшное, если бы недавно Том просто сам не сорвался. Это была простая ссора в которой тот значительно перешёл черту. И наговорил... много чего. Того, что раб никогда не должен говорить своему господину. В последствии Гарри много раздумывал об этом, почему Том сорвался? Его самоконтроль всегда был безупречен, а так он сам разрушил все, что строил. Сам открыл ему глаза на свои действия. Быть может, Реддлу они тоже давались нелегко? Быть может, в своей игре в притворство он зашёл слишком далеко, дальше, чем планировал, отчего теперь и ему ложь давалась так трудно? Гарри хотел бы в это верить, но он не мог потворствовать своим ожиданиям. В той ссоре Том почти что сам признался в том, что Гарри слепец, повёлся на эмитацию интереса и красивое лицо, поверив в подлинность всего того, что Реддл ему демонстрировал. Конечно, ведь так оно и было. Тот бы ни за что не воспылал к нему чувствами по-настоящему. Он был в неволе, пытался добиться расположения своего надзирателя, и Гарри оставалось винить лишь самого себя в том, что он повёлся. Но это не отменяло того, что ему было больно. Очень больно. В последние пару лет он ни разу не наказывал Тома через ошейник, и в этот даже не подумал этого сделать. Он просто запер его в доме, после чего ушёл пять дней назад. В доме оставалась еда, так что умереть от голода Реддл не должен. Ему отдан приказ не покидать дом без разрешения, которое он так никогда и не просил убрать, значит выбраться он не должен. Как и использовать какую-либо магию за исключением самых бытовых чар. Так что Гарри не сильно опасался, оставляя его одного, но теперь, переступая порог дома, готовился ко многому. Он даже не знал, чего ему ожидать. Все это время он пробыл у Рона и Гермионы, с ними и провел Рождество. Он давно уже этого не делал. В первый год, как Том появился у него, он все равно под конец сбежал к нему, а последующие два года проводил уже только с ним. Реддл говорил, что до этого так никогда и не праздновал этот праздник, и это Гарри показал ему эту сторону жизни. Было что-то в его тоне в такие моменты, отчего на сердце у Гарри теплело. Это было их четвёртое Рождество вместе, которое на этот раз он мог провести у друзей. Боль в сердце поутихла, но не исчезла, однако в итоге он все равно зачем-то прибежал домой. Мог бы вернуться завтра, но не смог. Ему хотелось посмотреть Тому в глаза ещё раз. В этот день. Убедиться в окончательном распаде всех иллюзий в которые он сам себя загнал и навсегда сжечь все мосты. Когда Гарри зажег свет в прихожей, он ожидал многого, но в итоге его встретила исключительная чистота. Он удивлённо огляделся вокруг, проходя дальше, в гостиную, где в итоге изумленно остановился, полностью шокированный. Под наряженной рождественской елью на полу лежал обнаженный Реддл. Он лежал на спине, пока все его тело пересекала широкая шёлковая алая лента. Она игриво огибала шею, обертывала плечи, грудь, многообещающе прикрывала промежность и после запутывала ноги, связывая их бантом на щиколотках. Запястья были связаны перед собой отдельной лентой, поменьше, а во рту виднелся красный шарик кляпа. Гарри тут же пришла в голову картина того, как Том бегает по дому в поисках лент, а после заворачивается в это все под ёлкой. Интересно, как он все это провернул? Наверное, сначала обмотался лентой, после связал руки, затянул их зубами, а после дотянулся ими, чтобы застегнуть на затылке ремешок кляпа. Некоторое время Гарри так стоял и рассматривал Реддла. Когда он вошёл, тот словно бы спал. Согнутые в коленях ноги стояли рядом с ним, связанные руки покоились на груди. Однако заслышав звуки, он коротко вздрогнул, поворачиваясь к Гарри. Тот все ещё был поражён и даже не знал, что сказать или как реагировать, а кляп лишал Тома возможности разговаривать. Он выглядел устало и измученно, бледная кожа была покрыта мурашками, а лента на запястьях, кажется, сдавливала их куда сильнее, чем следовало, оставляя следы. Как долго он так уже лежал? Гарри все же пошевелился, двинувшись с места и подойдя поближе. Обида все ещё кипела в нем. Он раздумывал ранее о том, как же поступит с Реддлом дальше и как сложатся их отношения в дальнейшем. Того, что он видел перед собой сейчас, Гарри совершенно не ожидал. Оказавшись ближе, он заметил лежащую рядом с Томом записку. Гарри поднял её, глядя на знакомый красивый почерк. "С Рождеством, хозяин. В прошлый раз, вероятно, я перешёл черту и забыл о своём месте. Я позволил себе слишком многое, о чем теперь сожалею. В качестве извинений хочу предложить вам подарок – единственное, что у меня есть. Прошу не отказываться, я правда хочу вас поздравить и надеюсь, что он доставит вам удовольствие. Используйте его до тех пор, пока не почувствуете, что вам стало лучше в достаточной степени, чтобы оказать честь вашему рабу, подарив ему взамен один разговор. Искренне, ваш Т.М.Р." Дочитав, Гарри перевёл взгляд с записки на человека у его ног. Взгляд Тома был прикован к нему. К застывшему в нем ожиданию примешивались различные эмоции, постепенно сменяющие друг друга. Гарри не любил излишнее насилие. И принуждать насильно к сексу он бы Реддла никогда не стал, тот сам выбрал подобное развитие их взаимоотношений. Сейчас он бы тоже в ином случае не воспользовался бы его телом в такой момент, когда боль и горечь перемешивались в его груди. Наверное, эта тьма и отражалась в его глазах, отчего во взгляде Реддла стало преобладать опасение. Однако он сам предложил ему себя, сам все это устроил. И Гарри не видел смысла отказываться. Это был его раб, его собственность. И этот раб предал его. Возбуждение постепенно накатывало на тело начиная с первых секунд подобного зрелища, усиливаясь столь заманчивым предложением. Гарри присел рядом с Реддлом, замечая, что лента опутывала ошейник на манер поводка. Он схватил её, притягивая чужую голову к себе, отчего лицо Тома оказалось прямо перед ним. Не скрываясь, Гарри жадно провел языком по его щеке. Кожа Реддла была холодной, но ничего, сейчас согреется. – Ты не представляешь насколько я зол на тебя, – прошептал он, прижимаясь лбом к его лбу. – Но ты сам это предложил. Не будь у Тома кляпа, тот бы, вероятно, криво усмехнулся. По его взгляду было ясно – все он понимал и осознавал последствия. Кроме того, в его глазах Гарри заметил немалую долю предвкушения. Гарри потянулся к банту на ногах, развязывая его и медленно распутывая ленту. Он пробегался пальцами по икрам, переходя на бедра, раздвигая чужие ноги и садясь между ними. Ладонь проскользила по внутренней стороне бедра, посылая по коже новую россыпь мурашек, на этот раз уже не от холода. Рука Гарри замерла у куска ленты, прикрывавшей промежность, но дальше не пошла, остановившись. Он вновь дёрнул за ленту у шеи, притягивая раба к себе, заставляя раздвинуть ноги ещё шире. Идея с кляпом была интересной, она лишала Тома права голоса, выбора, которые Гарри сейчас и не хотел ему давать. Сейчас он был его безотказной куклой, что Гарри отмечал с немалой долей мстительности. Однако был и минус, теперь у него не было возможности добраться до сладких губ мужчины. Вместо этого он принялся облизывать их вместе с кляпом, слизывая струйку натекшей чужой слюны на уголке губ. Пока одна рука все ещё обхватывала ленту на манер поводка, другой Гарри скользил по его спине, очерчивая позвоночник. Не передать словами, как он желал Тома, несмотря на то, каким тот был человеком. После рука перебралась на грудь, сдвигая нагло ленту и щипая сосок. Реддл вздрогнул от болезненного ощущения, отчего Гарри ослабил хватку, извиняюще оглаживая его более ласково. Пока он слюнявил его рот с кляпом, слюна собиралась на подбородке у Реддла, капая ему на грудь. Отстранившись, Гарри заглянул в алые затуманенные глаза. Приоткрыв их, Том смотрел на него в ответ, не скрывая своего желания, полностью погруженный в процесс. Сбросив оставшуюся ленту с бёдер, Гарри обхватил рукой его уже стоявший член. Сам Гарри был уже возбужден до предела, однако он не хотел, чтобы все закончилось так быстро. Он развязал остатки ленты с Тома и поднялся на ноги, дернув её со всей злостью, что копилась в нем. Реддл проскользил пару шагов по полу, после чего неловко поднялся на ноги, утратив всякую привычную ему грациозность. Конечно, провести столько времени связанным, вероятно, тело изрядно затекло. Гарри дал ему немного времени размяться, но не сильно. – Почему ты встал? – мстительно произнес он. – Я хочу, чтобы ты пошёл за мной, но не на ногах. Ты ведь сам сказал указать тебе на твоё место. От взгляда, что Том бросил на него, возбуждение накатило ещё сильнее, до боли в штанах. Реддл снова опустился на пол и теперь поплелся на четвереньках за ним. Гарри приходилось ждать, так как передвигался со связанными руками тот медленно, но зрелище стоило того. К тому же идти им пришлось не долго, всего лишь через гостиную до дивана. Когда они добрались, Гарри сел на диван, но Том не спешил, оставшись на коленях возле его ног. За это Гарри благосклонно потрепал его по волосам. – Непослушных рабов надо наказывать, ты так не считаешь, Том? Гарри снова потянул за ленту, побуждая его залезть следом на диван, а после улечься у него на бёдрах. В этот момент он заметил пробку, что Том уместил у себя в заднем проходе, чтобы сразу подготовить себя. Гарри с интересом провел по ней пальцами, чуть потянув на себя, вытаскивая наполовину, а после задвигая обратно до упора, посылая дрожь по чужому телу. Реддл сразу спрятал лицо в подлокотнике дивана, пока Гарри, огладив его ягодицы, обрушил первый звонкий шлепок. Том вздрогнул, но Гарри заметил как сильнее налился кровью его член. Кто бы мог подумать, что ужасный тёмный лорд будет так возбуждаться от порки. Гарри опускал на его ягодицы шлепок за шлепком, пока Реддл сдавленно постанывал в кляп. Он бы никогда не признался в том, что ему это нравится. Однако Гарри все ещё собирался мстить. Он снова потянул за ленту, заставив его подняться, а после оседлать свои колени. Теперь Том сидел на нем, полностью открытый, с блестящими глазами и лихорадочным румянцем на щеках. Гарри снова шлепнул его по ягодице, отчего Реддл зажмурил глаза, однако по его лицу все равно пробежало прекрасное уязвимое выражение. – Смотри на меня, – приказал Гарри. Том повиновался. Он смотрел ему ровно в глаза. Гарри шлепнул его ещё два раза, после чего понял, что сдерживаться больше не может. Он расстягнул джинсы, припуская их вместе с бельём. Его член был уже давно в предвкушении и Гарри нетерпеливыми рваными движениями вытащил пробку из Тома, отбрасывая её в сторону. Он наложил привычные очищающие и смазывающие заклинания, после чего усадил Реддла на свой член. Они практически одновременно издали глубокий стон. Гарри опустил руки на чужие бедра, пока Том сам начал двигаться. Он закинул связанные руки Гарри на шею, опираясь на его плечи, сам задавая темп и угол проникновения. Некоторое время Гарри так и сидел, вглядываясь в прекрасное лицо прямо напротив него, позволяя ему управлять процессом, но в какой-то момент не выдержал, уронив на диван и вбиваясь в его тело уже самостоятельно. Толчки были рваные, резкие, и Гарри чувствовал, что на долго его не хватит. Руки слушались его плохо когда он тянулся растегнуть ремешок кляпа. Вытащив красный шарик, он также отбросил его в сторону, пока Реддл с болезненным видом разминал челюсть. – Поцелуй меня, – хриплым голосом еле слышно попросил он. Гарри с готовностью жадно припал к его губам, не в силах оторваться. Он чувствовал, что уже на грани, и через пару мгновений с громким стоном излился глубоко в Реддла. Тот кончил спустя две секунды спустя, изящно выгнувшись в спине. Они оба упали на диван, тяжело дыша и переплетаясь конечностями. Связанные руки Тома все ещё были заброшены на шею Гарри, притягивая его совсем близко. – Я все-таки люблю тебя, – прошептал Гарри, уткнувшись в изгиб его шеи. – Пусть это глупо, ты был абсолютно прав, но я все равно люблю тебя. – Я... – осторожно начал Том, все ещё хриплым голосом. – Я должен извиниться перед тобой. Все то, что я тебе сказал, это неправда, Гарри. – Либо ты в очередной раз пытаешься задурачить мне голову, потому что сорвался в тот раз. – Гарри, ты правда думаешь, что я бы сорвался, если бы действительно так тщательно придерживался своего плана? Да, признаю, изначально я действительно намеревался влюбить тебя в себя, втереться в доверие и вырваться на свободу. Но мы с тобой провели вместе больше трех лет, мой план давным давно вышел из под контроля. Он душил меня все это время, отравлял. Возможно, мне следовало просто от него отказаться, но я не мог. Тогда не мог. В какой-то момент я уже просто не знал, что мне делать, я не мог больше терпеть. Возможно, мне хотелось все рассказать, чтобы ты сам уже вершил мою судьбу, но когда я увидел, сколько причинил тебе боли, как ты просто ушёл... Прости меня. Я не думал, что мне самому станет настолько больно. Те дни, что тебя не было, я по-настоящему испугался, что все разрушил и испортил. – Почему ты был уверен, что в Рождество я вернусь? – Мы всегда отмечали его вместе, поэтому я надеялся на это. – И как давно ты так лежал? – С полудня, я полагаю. – Господи, Том! А если бы я не пришёл? Изначально я и не планировал, но... не знаю, просто не смог не прийти. – Я подозревал об этом, – Реддл улыбнулся. – Ты просто невыносим. Я надеюсь, ты хотя бы мог выбраться на тот случай, если бы я так и не вернулся? Том на это лишь пожал плечами. Гарри тяжело вздохнул, поднимаясь с дивана. – Идём. – Куда? – В спальню, конечно. Представлять не хочу насколько ты замёрз, надо тебя скорее во что-то закутать. Или, может быть, горячая ванна? – Так значит, ты прощаешь меня? Вместо ответа Гарри вновь подался к нему, утягивая в глубокий поцелуй, пытаясь вложить в него всю свою любовь к этому человеку, что и был ответом.