Настоящие рокерские ёлки

Джуён чуть ли не кидает в скрипящую, кривую, измученную временем тележку новогодний шар, который при слишком ярком свете магазинных ламп блестел из-за прилепленных, слегка остреньких кристалликов. Розовый. Настолько типично для Джуёна, что Чонсу, как человек, который живёт уже с ним около трёх лет, даже не удивляется и, наоборот, нежно улыбается, осторожно укладывая сверху такую же яркую, почти что ядерного розового цвета мишуру. В этом году Джуён мечтал о настоящей рокерской ёлке, которая будет выглядеть не как типичная и простая ёлка, а как что-то настолько дерзкое и настолько искреннее, что в социальных сетях соберёт миллиарды лайков и станет новым трендом. Джуён слишком хорошо мыслит о других людях. Особенно когда дело касается популярных личностей в интернете. Никто из них не задумывается об искренности, однако он верит, что когда-нибудь люди заметят его аккаунт в том же самом твиттере и решат, что такая жизнь и правда лучше. И Чонсу не спорит. Такая жизнь действительно лучше, потому что, по крайней мере, она не отдаёт противным привкусом притворства, которое уже стало отвратительным на вкус. – А ещё я видел шарик в виде бас-гитары! – Громко крикнул Джуён, радостно размахивая руками, из-за чего его тёплое розовое пальто задралось и ещё выше прежнего. Чонсу опять улыбнулся и, положив в корзину полупрозрачный зелёный шар, который не выглядел таким блестящим, как, собственно, всё, что они собирали (и он хоть немного отдавал оттенками адекватности и спокойствия), пошёл за Джуёном, который почти сразу скрылся за огромным количеством стеллажей. Все магазины товаров для дома становились ярче звёзд, даже ярче самого Джуёна, и будто бы забывали про то, что когда-то там продавались диваны, обои, ковры на вход. А, и чашки. Много чашек. Джуён быстро находит тот самый шарик в виде гитары среди большого количества шариков в виде еды, к которой относилось бесчисленное количество шариков в виде мороженого, печенья с шоколадной крошкой или в виде торта. Он протягивает его Чонсу, с гордостью задрав голову, словно это легендарный трофей, который он выиграл в самом серьёзном соревновании. Но, наверное, так оно и было: практически все шарики разобрали, потому что под конец декабря ёлку уже никто не украшал, желая позаботиться об этом до поднятия цен, а если они оставались, то на них были противные отпечатки пальцев или осыпались все блёстки. Некоторые даже лежали треснутые, видимо, маленькие дети неоднократно роняли их, а дешёвый пластик откалывался острыми кусочками. Но возмещать магазину ущерб родители не хотели, поэтому убирали эти шарики в самую даль и просто забывали про них как про страшный сон для кошелька. – Умничка, Джу. – Хвалит Чонсу с самой очаровательной улыбкой, быстро моргая из-за смущения, из-за чего Джуён задирает голову ещё сильнее, потому что слушать похвалу в свою сторону он обожал. А кто, если не он? Если не великий и неповторимый Джуён? – Давай положим в тележку и пойдём. Нам ещё что-то нужно? – Тележка жалобно заскрипела, полностью забитая шариками, мишурой и гирляндами, которую они так хотели развесить по всему дому. И среди этого плакал тот самый одинокий зелёный шарик и рождественский венок, который по-хорошему должен будет украшать входную дверь, если до адекватного способа применения Джуён не успеет натянуть его на ногу и застрять. Придётся резать. И, к сожалению, не Джуёна. – Мм, не! Мистер розовый рокер закончил! – Джуён снова улыбается, как идиот, что на этот раз выглядит даже немного пугающе. Он указывает в сторону выхода и разворачивается, направляясь к нему, лишь иногда отвлекаясь на особо интересные или смешные штуки, с неподдельным интересом спрашивая, почему у деда мороза из керамики нет красного носа. Чонсу лишь вздыхал и мотал головой. Без раздражения, без недовольства или упрёка, наверное, просто немного уставший и параллельно удивлённый, почему именно Джуён настолько сильно запал ему в сердце. Он легко расплачивается на кассе (слава богу, постоянный доход позволяет ему оплачивать все необходимые покупки без каких-либо трудностей, даже если это такие бесполезные траты, как огромная куча ёлочных игрушек), перекладывает все шарики в свой рюкзак и наконец-то выходит из магазина, вытаскивая за собой Джуёна, который чуть ли не порвал картонный макет подарка под огромной ёлкой. Он вздыхает, пару минут оглядывается по сторонам и в итоге останавливается на небольшом прилавке с большим выбором напитков, белковых печенек и тех самых карамельных, бело-красных палочек странной формы. – Хочешь горячий шоколад? – Хочу!! – Джуён тянет Чонсу в сторону ларька, и, по всей видимости, такого предложения он дожидался с того момента, как они вышли из магазина, а может быть, даже до того, как они успели в него зайти. Джуён пару минут разглядывает прилавок, поднимает печальный взгляд на Чонсу и надувает губы, дёргая рукав куртки. – А сендвич с соусом карри и курицей? Можно, Чонсу? – Тебе всё можно, знаешь же. – Чонсу подходит к кассирше, просит у неё два горячих шоколада и одну упаковку сендвичей, просто надеясь, что их там будет две штуки и Джуён из-за всей своей огромной любви и нескончаемой щедрости решит поделиться с ним одним. Их заказ приносят довольно быстро, а ещё кладут в подарок небольшой пряничек в виде ёлки. Вкусняшка. Мило. Чонсу относит еду к ближайшему чистому столику, который был специально выставлен для гостей, покупающих еду в этом заведении, отдаёт Джуёну его горячий шоколад с сендвичем и просто смотрит на него, даже не пытаясь скрыть своё обожание. – Пробуй. – Спасибо!!! – Вежливо, наконец-то вспомнив о минимальных правилах приличия, благодарит его Джуён, делает большой глоток горячего шоколада и широко улыбается, игнорируя сладкую пенку, которая осталась на губах. Он протягивает Чонсу стакан, сразу же встречаясь с его удивлённым взглядом. У них два одинаковых напитка, зачем? – Почти поцелуй. – Джуён отвечает на вопрос, который Чонсу даже не успел озвучить, но, по факту, моментально оправдывает своё поведение. Чонсу берёт стаканчик и делает глоток чуть меньше, но, видимо, достаточный, чтобы Джуён подпрыгнул от радости и сразу же потянулся за своим стаканом обратно. Дальше внимание было сосредоточено исключительно на сендвиче, с упаковкой которого Джуён разобрался довольно быстро и вытащил оттуда один из сендвичей. – Чонсу, кусай! Или лучше ешь! – Он протягивает ему сендвич и почти впихивает ему в руки, а затем хватается за свой, неаккуратно откусывая. – Спасибо.. – Смущённо, с нежной и осторожной улыбкой говорит Чонсу, чувствуя тепло чужих ладоней даже от быстрого прикосновения к сендвичу. Ему хочется обнять Джуёна. Прийти домой и залечь с ним в кровать, пару минут подурачиться и уснуть в обнимку с гусем, которого Джуён подарил ему пару дней назад в качестве рождественского подарка. – Ты самый милый парень, ты знал? – Джуён подмигивает, пусть и максимально неуклюже, а дальше снова кидается на свою еду и бедный стаканчик горячего шоколада, который сгрызёт после того, как опустошит его, а потом оставит на столе валяться картонки и пластиковую крышку, которая, к сожалению, его зубам не поддаётся. Проходит, наверное, около пятнадцати минут, когда они заканчивают кушать и просто перекидываются взглядами, иногда хихикая и тыкая друг друга в щёчку из-за глупо скорченной рожицы. Чонсу выбрасывает мусор в ведро, которое за день уже полностью заполнилось, нежно вытирает пенку и соус с лица Джуёна большим пальцем и берёт его за руку, просто надеясь поскорее вернуться домой или хотя бы устроиться в автобусе на задних сиденьях. Там можно будет держаться за руки и слушать музыку в одних наушниках, как они и любят. На улице снег, мороз, холод, в общем-то, зима. Джуён хнычет и крепко жмётся к Чонсу, обнимает его за талию и пытается притянуть его как можно ближе, несмотря на то, что куртка Чонсу была холоднее, чем пальто Джуёна. Но он не то чтобы жаловался: это в любом случае согревает, даже сам вид того, как Джуён трётся своей худой щекой о его куртку. Периодически хочется сказать Джуёну, чтобы он никогда не обнимал его, а просто стоял рядом и тёрся о плечо или называл Чонсу самым лучшим. А Джуёна, наверное, согревает просто сам Чонсу и то, что он так легко закрывает его потребность в постоянном физическом контакте с помощью случайных прикосновений во время всяких серьёзных, важных и душных мероприятий. – Когда мы купим машину.. – Хнычет Джуён, уже потираясь лбом о его куртку, а не щекой. Машина определённо была их мечтой, которую осуществить хотелось прямо сейчас. Особенно зимой. Особенно для них, ведь в машине разговоры будут нежнее, точно нежнее, чем в душном автобусе. – Купим, обязательно купим. Ты же знаешь, я всё для этого делаю, Джу. – Чонсу слишком крепко обнимает его, из-за чего Джуён даже пищит, а потом целует в носик и потирает ладонями его замёрзшие щёки. – Я люблю тебя, знаешь же? – И я люблю тебя.. – Джуён улыбается. Также глупо, как в магазине, и с такой же наивной радостью смотрит на заботливого Чонсу, с какой смотрел на блестящие шарики в магазине.