Синдромы, расстройство и нарушение

      Всё было спланировано заранее: никаких осечек и уж тем более неожиданностей. Заказ на убийство любовницы дона Флорио, сбежавшей с другим любовником и заодно прихватившей семейные драгоценности, Фонг выполнил со спокойствием монаха, запертого в горящем борделе во время землетрясения. Сдерживать полыхающее в груди пламя Урагана стало для него не просто привычкой, а образом жизни, иначе при таких запасах он мог ранить своих и сгореть, как спичка, сам.       Всё, что требовалось от Скалла, это сказать правильное название кафе, подъехать и забрать его с места преступления раньше, чем туда заявиться дон Витто для передачи драгоценностей. Больше от их неусидчивого гражданского Облачка на задании не просили ничего.       Так почему же Фонг должен блуждать по всему чёртову Неаполю в поисках того самого «Cafe Coritofi» и столь же фиолетовой, как и сам владелец, машины? Они договорились встретиться заранее! Скалл даже сам выбрал наиболее неприметное место, где мог припарковать своего монстра!       Фонг устало потирает ноющие виски и усилием воли подавляет взбрыкнувшее в раздражении пламя Урагана внутри, молясь, чтобы это чёртово кафе, которое «Находится буквально через пару улиц, семпай! Ты не заблудишься! Великий Скалл-сама уже бывал там!», найдется как можно скорее. Это было далеко не первое задание подряд, и ему хотелось быстрее попасть домой и отдохнуть. Фонг что, так много просит? Как-то он раньше не замечал у Облака склонности к подобного рода издевательствам...       Фонг резко оборачивается на звук автомобильного гудка, и из переулка меж двух плотно прижатых друг к другу домов выезжает фиолетовая машина, за рулём которой сидит донельзя довольный Скалл, умудряющийся одновременно рулить и размахивать руками в приветствии. Облако подъезжает к нему и высовывается корпусом в окно, чуть ли не вываливаясь.       — Фонг-семпай! Скалл рад видеть тебя! — де Морт растягивает накрашенные фиолетовым губы в по-детски радостной улыбке.       — Скалл, друг мой, — Ураган, в силу привитой воспитанности отвечает усталой улыбкой, и сжимает кулаки. Улыбка выходит далека от доброжелательной, но он слишком измотан, чтобы выдавить из себя что-то больше похожее не на мученическую гримасу, — Кажется, произошло небольшое недопонимание, которое этот мастер хотел бы прояснить. Ты говорил, что заберёшь меня возле «Cafe Coritofi». Не мог бы ты объясниться?       Скалл удивлённо хлопает глазами, настолько наивно, что сомневаться в его честности не приходится ни на миг, и косит глазами вбок, тотчас тыча туда пальцем и громко восклицая.       — Но, семпай! Вот же то самое кафе!       — Скалл, — Фонг борется с желанием протереть слипающиеся глаза, и с лёгким недоумением смотрит на нервно-перевозбужденное Облако, осторожно уточняя, — Там написано «Cafe Ciorfito»... ты что, не умеешь читать?       — А, ну, это... для Скалл-самы это... всегда было несколько, ммм, проблемно? Эм, да, — Скалл взъерошивает волосы и что-то жалобно скулит себе под нос, поднимает на него взгляд и принимается сумбурно объяснять, закусывая губу, отчего пачкает зубы и съедает помаду вместе с корочкой, образовавшейся от постоянных обкусываний, — Семпай, прости! Понимаешь, эти буквы! Они всё время скачут с места на место, а некоторые и вовсе пропадают, когда Скалл-сама пытается их прочитать! Это так бесит! Не могу понять, как все так легко всё читают! Но Скалл-сама старается! Правда-правда! Скалл-сама больше не допустит такой ошибки и будет внимательнее! Но это правда сложно!       Что ж, кажется, Фонг понял, в чём причина.       — Скалл, у тебя дислексия? — Ураган прерывает суетливый поток слов.       — Э? У меня дисле-... что? — Облако глядит на него немного испуганно и настороженно, — Оно заразно?       Фонг не сдерживает смешок, прикрывая тот длинным рукавом традиционного китайского наряда, и с нежностью трепет обеспокоенное Облачко по голове.       — Нет поводов для беспокойства, мой милый друг, это всего лишь нарушение, из-за которого ты испытываешь трудности с чтением и письмом.       — О, то есть... У вас буквы не «прыгают»? — де Морт подставляется под гладящую его ладонь.       — Нет, Скалл, они не «прыгают», как ты выразился, — Фонг убирает руку, — А теперь давай поедем домой? Этот мастер устал и хотел бы передохнуть.       — Конечно, семпай! Не волнуйся, домчу с ветерком! Уф, а я-то уж беспокоился, что это что-то серьёзное!       Облако, ничуть не встревоженный своей болезнью, снова счастливо улыбается белыми зубами с остатками помады, и хлопает по соседнему сиденью.       — Запрыгивай, Фонг-семпай!       Ураган сдерживает вымученный стон, застрявший в горле. Осталось пережить энтузиазм Скалла, оказавшегося за рулём, и он будет дома. Позже, когда Фонг выспится, то обязательно переговорит с Верде, возможно, у Второго Да Винчи есть способы вылечить дислексию, а если нет, то Гроза их придумает.       Хотя если судить по словам Скалла, то Облако просто рад, что «не заразен» и его семпаям ничего не грозит, потому что сам он «Великий Бессмертный каскадёр Скалл-сама, которому не страшна сама смерть!».

***

      — Итак, лакей, на счёт три режь красный провод! — голос Реборна как всегда самодовольно звучит в наушнике, — Раз, два...       — Стой-стой-стой, семпай! — Скалл кричит настолько панически, что у Солнца чуть не закладывает уши и не останавливается сердце. На бедовое Облако уже успели напасть? Но как! Они ведь всё проверили, гости собрались этажом ниже, в той части особняка никого не должно быть... — Тут нет красного провода!       — Что? — Реборн останавливается с кусачками в руках, недоуменно моргая на панель. Неужели зажали денег на разноцветную проводку? Они вдвоём пробрались в дом, и всего-то было нужно, что отключить сигнализацию, одновременно перерезав провода, находящиеся в разных концах дома, чтобы впустить остальных Аркобалено, — А какие тогда есть?       — Ну, эм, тут есть светло-серый, тёмно-серый и просто серый, семпай, — отчитывается Скалл.       На несколько долгих секунд наступает напряжённая тишина, которую прерывает раздражённый голос Реборна.       — Скалл, — Солнце скрипит зубами, — Ты какого чёрта не сказал, что ты дальтоник?       В эфире снова наступает тишина, и через несколько мгновений доносится плаксивое мычание Облака.       — Реборн-семпай, хватит обзываться! Скалл-сама не знает, что такое дальтоник!       Реборн выдыхает сквозь плотно сжатые зубы. Да за что ж им такое... проблемное создание!       — Дальтоники — это люди, которые не различают цвета, — из коммуникатора звучит как всегда задумчивый, монотонный тембр Верде, — Скалл, ты различаешь хотя бы какие-то цвета?       — Эээ, нет? Не знаю. Я всегда всё вижу в сером и фиолетовом цвете... Наверное?       — Реборн, нашему Облаку нужна помощь сильнейшего киллера, — вклинивается в разговор Лар и гиенисто хохочет. Он припомнит этой сучке всё, как только та войдёт в дом.       Реборн злобно фыркает и осторожно, чтобы его не засекли датчики движения, опускается на пол, ползком отправляясь к Скаллу. Он прикончит их всех, если Аркобалено посмеют напомнить ему об этом унижении.

***

      Следующая, кто замечает первые тревожные звоночки становится Луче, когда Скалл спускается к завтраку без своего яркого кричащего грима, широко зевая, и плюхается на место между Верде и Вайпером. Облако всю ночь возилось с коллекционными модельками машин и мотоциклов, собирая и разбирая игрушечные фигурки по сто раз, так что де Морт оказался слишком сонным и усталым для того, чтобы наносить мейк на лицо. Возможно, он не спал чуть больше одной ночи. Где-то две или три?       — Ох, дорогой, — Луче осторожно прикасается кончиками пальцев к собственным губам. Их Облако было гражданским, и то, что она видит, выглядит несколько настораживающе. Неужели над Скаллом издевались? — Откуда эти шрамы вокруг рта?       — Хм? — Скалл на автомате повторяет за Джиглио-Неро, трогая свои губы. Остальная Сильнейшая Семёрка тоже обращает внимание, — О, не волнуйтесь, я когда был маленький часто кусал губы, ну и вот, к чему это привело.       — Вероятно, у тебя повышенный болевой порог, — осматривая лицо каскадёра, придерживая его голову за щёки, чтобы Облако не вертелось из стороны в сторону, резюмирует Верде, — Тебе стоит быть аккуратнее.       — Не волнуйтесь, семпаи, сейчас я хорошо себя контролирую! — Скалл довольно лыбится, показывает два оттопыренных больших пальца, означающих насколько у него всё «окей», и принимается за еду.       «Не волнуйтесь, семпаи, сейчас я хорошо себя контролирую!» — впоследствии вспомнит каждый, когда сразу после одного из заданий Скалл доставит их в безопасное место, выйдет из машины и грохнется в обморок от потери крови из-за пулевого ранения в область брюшины, до смерти перепугав их. Реборн бросился к упавшему плашмя Облаку, дозировано вливая пламя, чтобы остановить кровотечение и не зарастить ранение, внутри которого наверняка осталась пуля. Словить пулю в их деле было обычным неудачным исходом дня, так что, к своему стыду, Аркобалено пропускают второй тревожный звоночек.       «Пиздец», — проносится капслоком громадными красными буквами у Лар Милч в голове, когда перемазанный в грязи и кое-где подпаленный Скалл улыбается ей издалека со сломанной рукой, неестественно вывернутой в обратную сторону в локте, а в другой держа половину расколотого надвое шлема. От вида каскадёра ей становится плохо.       — Лар-семпай, я... — кажется, Облако хотел сделать руками какое-то движение и наконец заметил свою «маленькую проблемку», удивлённо осмотрев себя, ойкнув и очень грустно вздохнув, — Блин, опять ручка сломалась.       — Скалл, — бледная до синевы бывшая военная встряхивается, резким движением достаёт пистолет и задвигает каскадёра себе за спину. Пламя Дождя вспыхивает, сканируя местность, готовое защищать покалеченного товарища, — Кто на тебя напал и сколько их было? Ну! Живо отвечай!       Скалл хлопает глазами и начинает частить, активно жестикулируя оставшейся конечностью с частью шлема. Лар жутко на это смотреть.       — Не-не-не-не, Лар-семпай, не волнуйся, на Скалл-саму никто не нападал! Я делал трюк на мотоцикле, и немного поломался, и хотел попросить помощи дотащить байк до гаража, вот, — гадёныш нелепо взлохмачивает фиолетовый затылок.       — Байк?... — в ступоре переспрашивает Дождь и злобно рычит, так что Облачко вскрикивает, отскакивая. Как будто Лар станет его бить! Нет, она, конечно, раздаёт шиложопому Облаку подзатыльники, но сейчас ситуация явно не располагает! — Байк, Скалл?! Ты совсем охренел?! Какой нахер байк?! Ты себя вообще видел, кретин?!       — Уууу, Лар-семпай, Скалл не понимает, — захныкал Облако, — Почему ты кричишь. Вчера вечером я поехал кататься в каньоне, упал, шёл всю ночь, сильно устаал, а ты на меня кричииишь...       Всё, Лар всё, Лар просто в шоке. Ни один болевой шок не может длиться целую ночь.       — Срочно к Реборну! — рявкает на пискнувшего каскадёра Лар и тащит в особняк, несмотря на вопли о детке, которая осталась в каньоне и которую надо срочно достать, чтобы Скалл смог запереться в гараже и реанимировать своего железного коня.       — Синдром Бельмондо или же врождённая анальгезия, стоило бы догадаться, — поправляя очки, напряжённо говорит Верде позже, когда Облаку накладывают гипс и укладывают спать, а Аркобалено собираются у дверей лаборатории, но видя всеобщее непонимание, а в особенности слыша щелчок предохранителя беретты Реборна и наблюдая готовящихся обступить его с двух сторон Лар и Луче, поясняет, — Полная нечувствительность к боли. Очень интересно, обычно такие люди умирают ещё в детстве от «перегрева», но Скалл — Облако, конечно, это не Солнце, но в некой степени может лечить...       — Короче, — прерывает его Лар, — Ты хочешь сказать, что Скалл жив только благодаря пламени Облака?       — Да, — кивает Второй Да Винчи, — Он неосознанно использовал пламя, стимулируя регенерацию. Сейчас его жизни ничего не угрожает, но нам стоит лучше следить за его питанием и сном, люди с синдромом Бельмондо не всегда способны себя контролировать, и в особенности...       — В особенности, Скалл, — Реборн надвигает федору на глаза. А если бы его не было рядом? Что было бы, если бы каскадёра подстрелили, когда его не было рядом? Облако бы даже не заметил, что «что-то» не так, пока не истёк кровью! И какого чёрта этот проблемный гражданский влез в мафию! Одни беспокойства с дурного! Ещё и профессию под стать выбрал, как будто нихрена не боится! Дурацкая шестёрка.

***

      Иллюзорное приведение, будто сошедшее с картины «Крик» Эдварда Мунка, только страшилещнее раз в десять, появляется перед лицом Скалла настолько внезапно, что тот забывает, что хотел сказать идущей рядом Луче, с которой они обсуждали «такие вкусные пирожные, ты даже не представляешь! Я был уверен, что откусил себе язык!», на что Небо нервно улыбалось, и несколько секунд тупо пялится, хлопая наивными фиолетовыми глазами. Через мгновение Облако наигранно дёргается, изображая страх, и отскакивает, истерично крича.       Вайпер материализуется из воздуха со спецэффектами галлюциногенных грибочков, принятых сверхмеры, и ехидным мешком. Поганое чувство юмора и скука, ничего боле.       — Моу, ты даже не испугался, так чего кричишь?       — Великий Скалл-сама смелый, он ничего не боится! Это было просто неожиданно, вот и всё! Вайпер-семпай, не надо так больше пугать Скалла! — не замечая, что противоречит сам себе, выпаливает каскадёр, скрещивая руки узлом и топая ногой.       — Моу, я подумаю, если заплатишь мне.       И всё-таки что-то в идиотской шутке цепляет Туман, не давая забыть произошедшее. Вайпер точно видел, что Скалл не испугался. Значит, стоит попытаться в следующий раз. Возможно, иллюзия и правда была слишком неожиданной и недостаточно страшной, чтобы напугать успевшее навидаться мафиозных ужасов Облачко.       Так Вайпер в течение месяца наблюдал и терроризировал шкерящегося от него по всем углам каскадёра, упорно продолжающего застывать, а потом верещать, как ему страшно. Что ж, выводы были неутешительные. Де Морт вовсе не испытывал чувства страха: его не напрягали ни детские голоса в темном коридоре за спиной, ни появляющиеся перед носом «приведения», ни даже кровь вместо воды из-под крана или выпотрошенный иллюзорный труп. Ему было скорее по-детски интересно пойти посмотреть и потыкать палкой вон ту капающую с потолка инфернальную жижу. Это было ненормально. Вайпер знал, что только за половину из того, что он испытал на Скалле, другие Аркобалено бы изловчились и наваляли распоясавшемуся Туману.       Но Облаку. Совершенно. Не было. Страшно.       Де Морт играл на публику, а его единственным зрителем был Вайпер.       В конце-то концов, Туман тоже умел переживать, особенно когда это непосредственно касалось их слабого звена, поэтому потащил упирающегося Скалла к Верде и кинул в учёного.       — Проверь его, он разучился бояться.       Гроза смирил стушевавшегося де Морта неодобрительным взглядом, как бы говоря: «Что ещё ты от нас скрываешь?», и принялся изучать, раз уж подвернулась такая возможность.       — Поразительно, впервые такое вижу, — Верде в очередной раз поправил сползшие на кончик носа очки, смотря на компьютерную томографию в трёх плоскостях, пока Скалл, периодически ёрзая, лежал в КТ-аппарате, предварительно с боем сняв весь пирсинг, а за спиной учёного по традиции кучковались Аркобалено, напрягшиеся после слов Второго Да Винчи. Когда такое говорит гениальный ум столетия, волей-неволей почувствуешь растекающееся вместе с пламенем беспокойство. — Вайпер, ты хоть представляешь, какой клад ты нашёл? Это же один случай на миллион! Вы знаете, что за всю историю медицины, всего несколько сотен больных?       — Верде, ты можешь сказать, что не так со Скаллом? — выступила вперёд Луче, пока на увлечённого Грозу не набросились другие атрибуты, требующие объяснений. Ей, честно говоря, и самой хотелось их получить.       — У Скалла синдром Урбаха-Вите, — кашлянув в кулак и чуть умерив пыл, пояснил учёный, ткнув кончиком погрызеной ручки в участок томографии, — У здоровых людей нормальные миндалевидные тела, у Скалла же изменены оба. Причём у него тотальное поражение миндалевидных тел, поэтому он ничего не боится. Иначе говоря, — Верде кинул ручку на стол и развернул стул, чтобы быть к Аркобалено лицом к лицу, — Полное отсутствие инстинкта самосохранения. Ему просто-напросто нечем бояться.       — То есть, когда мы стреляли в него, он верещал, потому что мог, а не потому, что ему страшно? — уточнил Реборн с дергающимся глазом.       — И те трупы, которые он видел, — продолжила Лар.       — И мои иллюзии, — измененным пламенем Тумана на звуки из фильмов ужасов голосом протянул Вайпер.       — И мотоциклы, — добавил Фонг.       Луче слегка улыбнулась, ей нечего было добавить.       — Да, — подтвердил Верде, кивая, — Скалл действительно не испытывал страха. Ему, вероятно, просто нравится быть громким и привлекать внимание.       — Семпаааии, когда Великому Скалл-саме уже можно будет выбраться из этой адской машины? Я замёрз и хочу есть! А ещё верните мне пирсинг! О, а ещё у меня сегодня было в планах прокатиться на детке!.. — как по заказу зазвучал счастливый голос больного.       Аркобалено переглянулись, и Верде нажал кнопку микрофона.       — Можешь одеваться и идти, Скалл.       Под громогласное «Ура! Свобода!», каскадёр схватил комбинезон, сгрёб пирсинг и унёсся, пока семпаям снова не пришла в голову мысль отыскать у него ещё какую-нибудь болячку и задержать здесь на пару часов скуки и уныния. Нет, лаборатория Верде ни в коем случае не была плоха, просто Скалл ощущал жуткий дискомфорт, когда находился под шестью прицельно буравящими взглядами в положении подопытного.       — Судя по тому, что сказал Скалл, какой-то режим питания у него всё же имеется, иначе этот мастер не уверен, что он дожил бы до встречи с нами, — попытался заступиться за Облако Фонг.       — Но это Скалл, и от своего плана он выполняет дай бог процентов пятьдесят, в лучшем случае, — фыркнула Лар, потирая занывшие виски.       — Да, это Скалл, — пожав плечами, согласился Фонг. Тут, к сожалению, военная была полностью права.       — Моу, то есть у Скалла одновременно два синдрома? Бельмондо и Урбаха-Вите?       — И помимо этого дальтонизм и дислексия, — напомнила хмурая Луче.       — Моу, и что... мы будем делать? — через примерно минуту молчания озвучил в тишину терзающих всех вопрос Вайпер.       Верде снова взял ручку и покрутил между пальцев.       — Я найду способы вылечить его, — как само собой разумеющееся сказал учёный. И действительно, кто, если не Второй Да Винчи способен найти лечение.       — Мы с Луче займёмся питанием лакея. Лар, — Реборн указал на Дождь, — На тебе сон. Фонг, Вайпер, помогаете. Нам надо приложить силы, чтобы лакей не убился раньше времени.       Аркобалено дружно кивнули. Что ж, кажется, у них появилась долгосрочная, не оплачиваемая миссия, что невероятно огорчало Туман, но чего не сделаешь ради семьи.       Скалл гнал на байке по трассе, обдуваемый тёплыми ветрами, и эйфорично щурился под шлемом. Какие же семпаи замечательные! Конечно, он не был полным придурком и осознавал, что с ним что-то не так, странно было бы, не заметь он за собой отсутствие боли и страха и голодные обмороки, когда в цирке ему не сказал об этом только ленивый. Он давно выработал распорядок дня и, чтобы не забываться, сверялся с временем на наручных часах. Скалл научился, приспособился, а пламя Облако отлично ему помогало. Иногда было тяжело, он забывался, приходилось прилагать титанические усилия над собой, однако...       Однако получить поддержку было приятно.

***

      — Значит так, солдат, — Лар угрожающе нависла над валяющейся на земле-матушке тушкой подчинённого, — Высеки себе на склерозе: если что-то случится с Облачком, тебе хана. Усёк?       Колонелло закивал болванчиком, насколько это было выполнимо в его положении. Усёк, конечно, усёк. На вечность.       — Так точно, мэм!       Лар отпустила его руку из захвата, убрала со спины Колонелло ногу и уселась рядом.       — А теперь слушай и отдупляй, что тебе предстоит.