Своё Рождество

— Привет, Чарли, — голос Макса показался ему самому непривычно мягким, и он на секунду завис с телефоном в руках, словно забыв, что хотел сказать, но взял себя в руки, — Хотел спросить, ты будешь встречать Рождество с Алекс, да? — И тебе привет. Да, я буду встречать с Алекс, а ты со своей девушкой. Вот только вот у нас обоюдно лавандовый брак, а у вас чёрт знает что. — Спасибо что напомнил, Чарли, что моя жизнь дерьмо, очень мило с твоей стороны, — Шарль звучал непривычно раздражённо, и обескураженный Макс нервно заёрзал на стуле. — Извини, — на том конце раздался тяжёлый вздох, — Я очень, очень устал от всех этих пиар-активностей и суеты с новогодним контентом. Извини. Я бы очень хотел просто куда-то уехать. — Я тоже. Но да, это же Рождество — нужно будет быть красивой картинкой счастливой семьи. — Ты же хотел спросить не с кем я встречаю Рождество, а увидимся ли мы, да? — Да. А потом ты на меня набросился, как дикая собака. — Извини. Я смогу сбежать во вторник. Подойдёт? — Хорошо. Значит в этом году Рождество будет во вторник. — Знаешь, — после паузы добавил Шарль задумчиво, и Макс дорисовал в своём воображении, что сейчас он крутит кольцо на указательном пальце, как делал это обычно, — Я безумно устал за этот год. И, думаю, даже мои фанаты от меня в этом году устали, в этом году кроме рекламы у меня для них ничего нет. Я очень устал жить так. — Мы что-нибудь придумаем. Я знаю, что говорю это уже не первый год, но… — Я знаю. Это не претензия. Я просто скучаю, Макс. — Потерпи два дня, ладно? — Куда же я денусь от тебя? — Надеюсь, никуда.       Разговор оставил за собой послевкусие светлой тоски. Но это куда лучше, чем та чёрная, жуткая тоска, которая пожирала его без Чарли.

***

— К тебе можно? — Макс аккуратно постучал в и так полуоткрытую дверь и, получив одобрительный кивок, вошёл в комнату к Пи. Прикрыл за собой дверь и сел на пушистый ковёр рядом с девочкой, расчёсывающей волосы своей куклы. — Я слышала, как вы опять ругались, — бросила она спокойным тоном, но Макс стыдливо отвёл глаза. — Прости. — Ты же уйдёшь от нас, да? — Я не знаю. Но даже если и уйду, то конечно я не брошу вас совсем одних. Ни Лили, ни тебя. Твой папа же всегда рядом, когда это надо. — Я хотела бы к папе на Рождество, — девочка отложила куклу и внимательно посмотрела на Макса, — Не потому, что ты плохой. А просто… — Потому, что это папа, я понимаю. Я попробую поговорить с Келли. — Она не разрешит, — девочка тяжело вздохнула, и в комнате воцарилась тишина. Они сидели вдвоём, и осознание того, что они оба для Келли скорее удобные дети, которых можно как угодно двигать, командовать и крутить ими, сейчас особо отчётливо звенело в голове Макса. Это не любовь. Это груминг. Самый обычный, как оказалось. И он бы ушёл, он хотел уйти в этом году, но… Лили. Нет, конечно сейчас, когда она родилась, он обожал её всем сердцем. Но если бы её не было… даже сама мысль казалась кощунственной, и от неё сжималось сердце. Всё это неправильно. Всё это неправильно. — Не грусти, Макси, — прикосновение к его плечу вырвало его из раздумий. — Не буду, — он слабо улыбнулся девочке, — Кстати, может у тебя есть какая-нибудь красивая ленточка? От какого-нибудь подарка может. Мне нужно завернуть кое-что. — У меня есть бумага с котятами и ленточка, — Пи посмотрела на него с подозрением, — Но ты же никогда не заворачиваешь подарки сам, ты вообще умеешь? — Нет, но я подумал, что справлюсь. — А почему этот не отнесёшь как все остальные в магазин?       Макс лишь пожал плечами. У него и самого не было четкого ответа. — Хочешь, я тебе помогу? — Но это будет наш с тобой секрет от твоей мамы? — Конечно. Но ты скажешь кому этот подарок, и потом поможешь собрать мне мой новый домик для кукол. — Я в любом случае бы помог тебе его собрать. А подарок для Чарли. — Тогда, — девочка встала и направилась к своему столу, — Бумага с котятами не подойдёт, но мы что-нибудь придумаем.       Макс не стал уточнять, почему котята не подойдут. Всё же, не он тут руководил процессом.

***

      Стрим закончился и в комнате воцарилась тишина, но в тот раз лёгкая и приятная, после шума нескольких голосов. Всё же стримить в новой квартире, где у него была своя нормальная комната, было приятно. Но где-то там стояла другая, пустая квартира, в которой он хотел бы оказаться прямо сейчас. Хотя, вторник это уже завтра, так почему бы и не поехать туда?       Кинув в рюкзак чистую футболку, трусы и зарядку от телефона, он вышел в коридор, напоследок поцеловав Донателло, сидевшего на диване, в лоб. — Келли, я пошёл, приеду послезавтра. — Серьёзно? — она стояла, облокотившись на дверной проём, смотря, как Макс поспешно надевает кроссовки, — Даже не попробуешь объяснить? — Не помню, чтобы у тебя была привычка объяснять, когда ты внезапно куда-то уходишь. — Ты меня в чём-то обвиняешь? — спросила она с вызовом, но желания ссориться у Макса не было, поэтому он лишь пожал плечами. — Я просто говорю, что я ухожу. Давай, до встречи.       Раздражение догнало уже в машине. Чёртов Монако, где всё находится друг от друга в десяти минутах езды, и по пути не успеваешь даже толком успокоиться.

***

      Открывая дверь, он сразу понял, что дома кто-то есть. По какому-то неуловимому шороху и теплу, которые бывают дома, когда тебя там ждут. Из зала лился тёплый свет гирлянд, из спальни слышалась возня, а затем вышел Шарль. Простой, всклокоченный Шарль в футболке и домашних штанах. — Сегодня ещё не вторник, я не успел всё доделать.       Он мягко улыбнулся, наклонив голову на бок. Никаких «привет» и «как дела», словно они и не прощались, словно и не было у них никакого другого дома, кроме этой снятой на двоих квартиры. Приятная иллюзия, которой они позволяли себе жить хотя бы иногда, чтобы не сойти с ума.       Макс не стал наклоняться, чтобы снять кроссовки, а скинул их так, поспешно кинув рюкзак на пол и куртку на тумбу, не утруждаясь тем, чтобы аккуратно её повесить, заставив Шарля недовольно цокнуть языком. Пускай ворчит сколько хочет, главное, что Шарль в его объятиях был тёплый и почти болезненно необходимый. И настоящий. Не грустно-вежливый, как на интервью, не слащаво-нейтральный, как в Инстаграме. А ворчливый, упрямый, вечно спорящий Шарль. — Что ты хотел доделать? — еле слышно выдохнул Макс Шарлю в шею. Отпускать его совсем не хотелось. — Гирлянду в спальне не повесил. — Тогда пусть валяется на полу. В этом даже что-то есть. — Значит я пытаюсь устроить Рождество, а ты, Ферстаппен, пытаешься залезть мне в трусы? — с хитрой улыбкой спросил Шарль, мягко толкаемый Максом вглубь спальни. — Честно говоря, я бы с огромной радостью залез в твои трусы, но я устал как собака и хотел бы сначала просто полежать, — они мягко упали на кровать, прямо поверх покрывала, — Да и не знал, что на Рождество нельзя трахаться, что за претензия такая? — Ну, я, может, рассчитывал на какой-то подарок кроме твоей жопы, — с излишним кокетством ответил Шарль, облизав пересохшие губы, явно рассчитывая получить поцелуй. — Вот такого ты обо мнения, да? — Макс, нарочито кряхтя, встал с кровати. — Эй, не уходи, я же не серьёзно! — Ну уж нет.       Когда Макс вернулся из коридора со свёртком в руках, Шарль уже сидел на кровати с маленькой подарочной коробочкой. — Боже, — рассмеялся Шарль, принимая подарок из рук Макса, севшего рядом. — Не смейся, мой учитель по упаковке очень старался. — Я вижу. Это… — Шарль покрутил в руках упаковку с неровными швами, кривоватым бантом и наклейками, налепленными то тут, то там, — Авангардно. Твой подарок, конечно, скромнее.       Коробочка, подаренная Шарлем, была простой, но симпатичной. Развязав чёрный атласный бант, Макс достал аккуратный серебряный браслет. Это могло бы показаться простым, банальным подарком, и было бы таким от кого угодно другого. Вот только Шарлю он признавался, что правда любит браслеты и украшения и очень расстроен тем, что напрочь не понимает, что и как носить. И что, чтобы он не говорил, очень хотел бы выглядеть красиво. Что на самом деле ему не плевать. Он правда хочет нравится, он хочет, чтобы Шарль считал его красивым. И то, поговорить об этом он решил далеко не в первый год отношений, а буквально недавно. И Шарль не стал, в отличие от Келли, говорить, что это неважно, а просто сказал, что Макс и так красивый, но искать свой стиль и себя вполне понимаемо и важно. Шарль, в целом, никогда не пытался убедить Макса в том, что его проблемы не проблемы вовсе и не важны, скорее просто напоминал, что они решаемые. С Шарлем Макс порой чувствовал, что в целом может всё, что угодно. Пусть и не с первой попытки.       На внутренней части браслета блеснула гравировка и заставила Макса расплыться в почти детской улыбке. — «Aan mijn mooie leeuwenwelpje»? — Боже, конечно я не вспомню, как оно читалось, но, по-моему, оно, — Шарль, уже распаковавший большие белые наушники, мягко улыбался в отблесках гирлянды. Макс протянул браслет и свою руку, кивком головы намекая, что именно нужно сделать. Когда Шарль защёлкнул браслет на его руке, невольно промелькнула мысль об обручальных кольцах. — Тебе идёт. Мне нравится, когда ты в простых футболках и с чем-то таким. И когда немного обросший, — мягкая рука встрепала волосы Макса, и он, словно кошка, прильнул к ней. — А мой подарок тебе нравится? — Не знаю, у кого ты разузнал, какую именно модель я хочу, но да, конечно нравится. Спасибо. — Вообще-то, ты сам говорил, а я тебя всегда слушаю. Даже если тебе кажется, что нет. — Боже, ладно, ладно. Ты правда самый внимательный на свете. А целовать меня сегодня ты вообще собираешься? — А ты собираешься переставать выделываться? — Нет. — Тогда собираюсь прямо сейчас.

***

      Упаковка и коробки были скинуть на пол, туда же полетело покрывало и лишняя одежда. Не страстно, а медленно и лениво. Потому что время начнёт существовать только завтра, а сегодня есть только они. Комната плыла в свете огоньков. Он любил. Его любили. И они были равны. Это была любовь. Больше ничего и не было важно. По крайней мере, не сейчас. — Спасибо, Макс, — Шарль прижал его чуть ближе. Макс не особо любил быть голым, но сейчас, лежать так вдвоём, под большим одеялом, ощущалось по-настоящему тепло и уютно, поэтому он не спешил как обычно одеться, а наоборот охотно льнул к тёплому Шарлю. — За что? — Просто. За всё. — Тогда всегда пожалуйста. — Может получится в январе уехать куда-нибудь на пару дней? — В горы? — В горы было бы славно. — Я постараюсь. Можем даже поставить ёлку и снова отпраздновать Рождество. — Получается, то будет только наше Рождество? — Да. Кстати, с ещё одним только нашим Рождеством. — С Рождеством, Макси.       Шарль знал, что он загадает на тот Новый год. И что это обязательно сбудется.