В преддверии Нового года

Приближался Новый 2021 год, и настроение наше было великолепное! Накануне должна была состояться премьера моего фильма «Северный Ветер», и не было чувства лучше, чем предвкушение этого счастливого момента, когда твоё детище увидит мир, встретит глазами множества зрителей. Это всегда такое трепещущее чувство перед премьерой, что даже нельзя объяснить! Безумно брала гордость и за то, что саундтреки были написаны моей любимой, гениальной и бесконечно талантливой Земфирой. Я ликовала и с нетерпением ждала этого момента. Ощущала счастье, но помнила: слишком сильно нельзя радоваться, потому что счастье скоротечно. Нужно скромно. И никому не говорить. Даже чтобы сама Вселенная не разгадала. Этим вечером мы с Земфирой наряжали ёлку в моей московской квартире и пили шампанское. Вечер обещал быть праздничным, весёлым и блестящим. Блестящим — потому что всё вокруг сверкало. Этот дождик на ёлку, который я просто обожаю! Моё сверкучее серебряное длинное платье от Дэмны Гвасалия, мой новогодний блестящий макияж, и конечно же! Конечно, блестящие глаза моей дорогой Земфиры! Я всегда наполнялась безумным счастьем, когда видела её такой, как в этот вечер… такой спокойной, довольной, с блеском в глазах. И вот уж не знаю, этот блеск был от шампанского, или же она действительно получала удовольствие от этого увлекательного занятия вместе со мной. Я всегда считала, что наряжать ёлку нужно в особом состоянии и настроении. И, обязательно, в нарядном платье! Земфиру, конечно, я не уговорила на сей ритуал, и она осталась в чёрной длинной майке, чуть ли не до колен. Ну, кто я такая, чтобы настаивать. Хотя, вру! Я пыталась настоять, но Зе очень быстро пресекла это. — Вот, Зе! — воскликнула я, указав на неё пальцем, — ты же ведь знаешь, что ёлку нужно наряжать в не менее нарядном платье или костюме, чтобы сверкать, в конце концов, зарядить себя на удачу и успех, блеск… понимаешь? — улыбалась я, глядя на женщину, держа золотой шарик в руке и присматривая ему место на ёлке. — То есть, если я в футболке, то успех меня не ждёт? — хохотнула она. — Я не могу, настаивать конечно… — усмехнулась я, — моей сверкучести на нас обеих хватит, я поделюсь с тобой, — мило улыбнулась я, — Господи… куда этот шарик присобачить?.. а, вообще, — снова пригрозила я пальцем, отдав внимание Земфире, — вот видишь, Дэмна снова ради меня постарался… какое платье прислал, я нарадоваться не могу! Мне оно безумно нравится! — Ну, я не спорю. Ты у меня красотка. Знаешь, Ре, не платья тебя красят. — Да что ты? — игриво улыбнулась я. — Да то я, — кокетливо ответила Зе, — это ты украшаешь собой всё вокруг. И даже платья Дэмны. — Ой, ну прекращай… это платье ведь великолепно, — покрутилась я, — разве, не так? Такое сверкучее, Боже-Боже… я бы даже спать в нём легла! — засмеялась я. — Ты не исправима… — Зато, знаешь, если я вдруг напьюсь и буду уже растрёпанная, это платье переведёт всё внимание на себя, и никто не заметит, что со мной что-то не так, — засмеялась я, — всё продумано до мелочей, я знаю, что говорю! Поэтому и тебе следовало бы надеть что-то блестящее. Чёрное блестящее платье. Тебе пойдёт. — Блять, — фыркнула Земфира, — ну куда вот я и платья, скажи? Не люблю я, сама знаешь… это всё для себя оставь. Да и… кто меня сейчас видит кроме тебя и ёлки этой? — хохотнула она, — чем тебе моя футболка не нравится? Она длинная, почти как платье. — Мне нравится, — мило ответила я, — я не заставляю, я просто направляю, — шутливо улыбнулась я. — Направляющая ты моя. Ты лучше, вон, шарики направь в нужное русло, — хохотнула Зе. Я рассмеялась, всё ещё держа этот золотой шарик: — Он такой красивый, должен быть на видном месте. Но… и солдатика хочу повесить тоже спереди. Я подошла к коробке с новогодними игрушками и присела на пол. — Иди сюда, Зе… Певица подошла ко мне и опустилась рядом. Улыбаясь, взглянула на меня. Она смотрела с таким интересом, распахнутыми большими глазами. Я уловила её взгляд на себе. О, этот её взгляд… я смущаюсь, словно маленькая девочка, когда Зе так смотрит на меня. Пронзительно, словно в душу заглядывает. И мне становится так трепетно и хорошо, словно я на первом свидании! И я не могу игнорировать эти её взгляды… Я прикусила губу и подняла глаза на женщину. Она смотрела на меня так, словно я была самым обожаемым созданием в этой жизни, Господи… моё сердце замирало каждый раз, когда она так делала. Улыбка непроизвольно осветила моё лицо, на душе стало так нежно… так тепло. — Зе… — мило произнесла я. — Ты меня умиляешь, — сказала певица. — Так, хватит, иначе я сейчас покраснею, — хохотнула я. — Я ничего ещё даже не сделала, — усмехнулась она. Я покачала головой и расплылась в улыбке, но хотелось обратить её внимание на ёлочные игрушки. — Я хотела тебе показать кое-что, — сказала я, запустив руки в коробку с игрушками. — Давай, — улыбнулась Земфира в ответ. — Смотри, это мой любимый солдатик, — достала я игрушку, — кстати, ещё советских времён, из хрупкого стекла сделан. Это мне мама подарила. Кажется, она купила его на ярмарке в Петербурге. Я протянула Земфире солдатика. Она аккуратно взяла его в руку, с улыбкой рассматривая. — Только жаль, что ножка откололась у него… Господи, ему уже лет пятьдесят! Полвека, представляешь? И ещё вот… эти шишки… зелёная… и где-то ещё здесь такая же розовая… — я протянула Зе шишку, в поисках второй. — Очень здорово… такая память, Ре… — Да… давай одна шишка будет твоя, держи её, никуда не девай… а свою я сейчас найду, мы вместе их повесим и желания загадаем! — Рената, ты как что придумаешь… я с тебя умиляюсь. — Я тебе серьёзно, — взглянула я на певицу, — вот повесим, и эти желания точно сбудутся! А потом ещё мы их запишем. — О Боже… Да! Запишем, обязательно всё, что нам нужно, всё, чего мы хотим. Потом спрячем эти бумажки до Нового года, а в полночь, когда будут бить куранты, мы их достанем, развернём и сожжём. А пепел обязательно должен будет попасть в наши бокалы с шампанским, чтобы мы выпили. Тогда всё сбудется. Я тебе точно говорю! — Я дам концерты в Лондоне и Париже? — улыбнулась Зе. — И не только! — И ты будешь любить меня вечно? — ещё более хитро улыбнулась она. — Буду. Но это тебе даже и загадывать не нужно. — Я загадаю на всякий случай, — хохотнула певица. — Эй! — усмехнулась я, кинув в неё блестящий дождик, — это не честно! — Честно. Чтобы ты любила меня одну. Всегда. — Я и так люблю тебя одну. И всегда. И навсегда. — И даже в следующей жизни? — прищурилась Земфира. — До гроба и после гроба, помнишь? — улыбнулась я. — Поверить на слово, что ли? — хохотнула она. — Так! Ну-ка бери шишку, давай вешать… только я никак не найду вторую… Господи, где она? — я ковыряла игрушки в коробке, аккуратно перебирая одну за другой. — А точно есть? — спросила Зе. — Да, точно… я сейчас найду… о! Смотри! — я вынула длинную стеклянную сосульку, — это тоже от мамы… какая она красивая, я люблю её… тоже повесим. Да где же эта шишка… так, у тебя зелёная, да? — Да, — улыбнулась Зе, показав мне её снова, — Вот, всё правильно, ищем розовую, значит. — Давай помогу, — Земфира аккуратно начала перебирать игрушки в коробке вместе со мной. — Сейчас, как на зло, окажется, что она вообще на самом дне где-то прячется. Но она нам обязательно нужна, Зе! — Как скажешь, — засмеялась она, — ВОТ ЖЕ! — радостно воскликнула брюнетка. — О, класс! — озарилось восхищение на моём лице, — давай! Мы поднялись с пола и подошли к ёлке. — Так, — произнесла я, — на, сперва сосульку вешай. — Куда? — Куда больше хочется… а я солдатика… вот сюда повыше, — дотянулась я до верхней ветки, — вот так! отсюда ему будет весело за всеми нами наблюдать. Он, видишь, грустный какой… а увидит пьяную Земфиру и сразу повеселеет, — хохотнула я. — А что это сразу Земфиру? — засмеялась она, — пьяная Рената тут покруче перлы выдаёт, между прочим. — Это какие ещё? — хохотнула я. — Ну, не знаю… разденешься, будешь на столе танцевать, например, — засмеялась Зе. — Это клевета, маленький солдатик, не слушай её, — обратилась я к игрушечному солдатику, глядя вверх на ветку. Мы с Земфирой рассмеялась. Я взяла её за руку и взглянула на её довольное лицо. Боже, как мне нравилось видеть её такой! Такой беззаботной, без всяких масок, когда не нужно притворяться. Весёлой и открытой. Я так любила эти моменты, и они были ценнее всего на Свете и дороже любых бриллиантов! Я видела в ней ту маленькую девочку, и была так счастлива, что у меня получилось её в ней разбудить! Я обещала себе и Зе, что так будет всегда, что я всегда буду для неё лучшим и близким человеком, который будет делать её счастливой каждую секунду, и мне никогда не нужно будет об этом напоминать, ведь я так люблю её глаза и улыбку, а особенно, когда душа этой женщины наполнена счастьем. Мне большего и не нужно! И я так люблю делать её счастливой! — Так, теперь, прежде, чем повесить эти шишки, давай загадаем желания, — сказала я, держа Зе за руку. — Только вслух нельзя, — ответила она. — Да, вслух не будем. Но я и так знаю, что ты загадаешь, — улыбнулась я. — А вот и не знаешь, — усмехнулась Земфира. — Ладно. Пусть и не знаю. Самое главное, чтобы наши желания всегда исполнялись. И пусть сбудутся и эти. Я аккуратно держала игрушечную шишку за ниточку и смотрела на неё, прежде чем отправить на ёлку. Нужно было загадать самое важное. Но что же мне нужно было загадать, когда у меня было всё? Чтобы счастье никогда не кончалось? И чтобы наша любовь жила вечно. Я знала, что Зе загадает это, и мне тоже этого хотелось. Если есть любовь, то есть и всё остальное. Любовь — это ведь самое главное в жизни. Главное, что у нас есть. Благодаря любви проходят все болезни, возможно даже исцелиться, вылечиться, если в твоём сердце живёт любовь, и твой любимый человек рядом. Да и как можно жить без любви? Никак… это ведь такая пустота. Сердце пустое, холодное, не нужное. Это так бесцельно, даже… поэтому я загадаю любовь! Для себя, для Зе, для моей дочери Ульяны. Пусть мы будем любить и всегда в ответ жить взаимно любимыми. Ведь лишь из любящего сердца рождается всё остальное. — Загадала, — взглянула я на Зе с улыбкой и потянулась к ветке, чтобы повесить шишку. — Я тоже, — Зе повесила свою рядом с моей. — Прелесть, — улыбнулась я. — Ре… — А? — Я так рада, что ты есть у меня. Ты такая волшебница. Я улыбнулась ещё шире и обняла Земфиру, склонив голову ей на плечо. Глубоко вздохнула и прикрыла глаза. — Я тоже очень рада, — шёпотом произнесла я, — и я точно знаю, что у нас всё сбудется. Певица обняла меня в ответ и погладила по спине, проведя ладонями медленно и бережно. Как мне нравилось обниматься с ней! Такая хрупкая, нежная и тёплая. Моя милая Земфира… Я обожала её такую. Нет, не поймите не правильно. Я обожала её любую, но вот такую милую и трогательную особенно. Когда она ходила по дому в одной майке, с голыми ногами и в носках. С немного взъерошенными волосами. Была расслаблена, мечтательна и особо тепла. Не бывало моментов более сокровенных. Хотя, каждые моменты вместе ценны и сокровенны по-своему. Это, конечно, ещё касается процесса написания музыки, которую Зе может играть лишь для меня… но это отдельная история. И, может быть, когда-нибудь, я вам и её поведаю. — Давай нальём шампанского, — предложила я, — процесс украшения ёлки должен идти под игристое, это будет веселее! — Всё же, понравилась идея напиться и танцевать голой на столе, да? — хохотнула Зе. — Вот дура… — засмеялась я. — Хорошо, Рената, я не смею вмешиваться в твои эти ритуалы, — хохотнула она, — я налью нам, ты пока дальше вешай игрушки. И дождика побольше! — Ладно, — улыбнулась я, — только обязательно в хрустальные бокалы! — Ещё пожелания будут? — шутливо хохотнула Зе. — На этом, пока, всё. Кстати, лёд в морозилке… добавь, пожалуйста. — Как скажете, моя Госпожа. Я рассмеялась и снова отдала своё внимание игрушкам… Вскоре Зе принесла нам бокалы, наполненные полусладким МОЁТ с кубиками льда, и мы выпили за прекрасный вечер и за то, чтобы наша ёлка была самая красивая! — О да, как будто есть конкурс самой красивой ёлки, — усмехнулась Зе. — Поверь, если бы он был, то наша бы победила! — Я ни капли не сомневаюсь, Ре. Кстати… — она указала на ёлку, — обязательно нужны фонарики. Я купила. Жёлтенькие, яркие. — Ой, да? Я и забыла совсем… — А я нет. Обожаю фонарики! — Обязательно повесим, только в самом конце, после всех игрушек. — А это не имеет значения, главное повесить, — улыбнулась она. — Будет сделано, моя дорогая, — согласилась я, — ммм… шампанское такое приятное! Очень даже… сейчас пузырьки в голову ударят, и станет ещё веселее. Считаю, что без шампанского этим всем нельзя заниматься. — А мне нравится, как хрусталь звучит при стуке… так звонко! — Зе снова чокнулась своим бокалом со мной. — Да, обычно такой звонкий звук только у настоящего хрусталя. Это ещё польский хрусталь, тех времён… — указала я пальцем. — Помню, у бабушки были… в серванте стояли. Мы доставали их на праздники… И ещё пиалы из хрусталя, узорчатые такие… Боже, как же это давно всё было. Словно и не со мной. Будто из другой жизни, — грустно произнесла Зе. — Мы быстро повзрослели… время неумолимо. Ах… — вздохнула я, — и кто-то уже и постарел… я, вот, например. — Господи, Рената, — усмехнулась Земфира. — Ну, ничего… — успокаивающим тоном произнесла я, — а хочешь… я знаю! Хочешь, напишем письма? Даже тем, кого сейчас нет с нами, но мы бы хотели им что-то сказать… Земфира пожала плечами и покачала головой, грустно улыбнувшись. — Нет, — сказала она, — не хочу. Я знаю, ты любишь это дело… если так хочешь, могу тебе письмо написать. — Хочу, конечно! Прямо сейчас? — загорелась я. — А надо прямо сейчас? — засмеялась она. — Да! Давай сделаем! Ты права… не хочется в тоску окунаться этим вечером. На это мы подберём отдельный день… другой. Давай мы сегодня друг для друга напишем письма. И потом зачитаем их вслух. И положим под ёлку. — Мне нравится… хорошо. Убедила, — согласилась певица. Я встрепенулась и мигом направилась к своему рабочему столу, где лежали ручки, мои ежедневники, распечатанные рассказы и вот-вот начатый сценарий к, возможно, новой пьесе. А мне нужны были пару больших листов, куда бы мы с Земфирой и написали послания друг другу. — Иди сюда, — позвала я любимую за стол, — бери шампанское, сейчас будем творить! Зе, улыбаясь, подошла ко мне и села напротив в кресло. — Вот, держи, это тебе, — я дала ей белый лист бумаги и ручку, — пиши всё, что в голову придёт, — засмеялась я, — не сдерживай себя. — Это ты у нас писатель, не я, — улыбнулась Зе. — Не правда. Ты тоже. Поэт и гений. — Ладно. Это будет легко, впрочем. — Да? — улыбнулась я. — Ага. — Смотри мне… — хохотнула я и тоже взяла лист с ручкой, — только не подглядываем. — Я пишу письмо тебе? — уточнила Зе. — Да, — с придыханием ответила я нежно, — а я тебе. — Хорошо. Я знала, что напишу. И как только перо коснулось бумаги, мои мысли и пожелания полились впереди меня: «Моя Любимая! Любимая и самая прекрасная! Я люблю тебя! Очень люблю, и ты лучшее, что случилось со мной! Я люблю твои песни, я люблю твою музыку, люблю каждую ноту и каждую строчку, что ты пишешь! Я люблю твои взгляды, я люблю, как ты смотришь на меня всегда! Я так люблю всё, что ты делаешь. Для меня, для себя и для нас! И для целого мира! Люблю, как ты поёшь мне дома, люблю, как ты поёшь мне на концертах, как посвящаешь мне песни перед целыми стадионами, не боясь никого. Вопреки! Я люблю, что ты не боишься любить меня! Ты мой Свет, ты моя муза, ты моё вдохновение и великолепие! Знай, что ты самая лучшая и самая прекрасная женщина в целом мире! И лучше тебя нет нигде. А я видела многих, но лучше так и не встречала. И никогда не встречу, потому что люблю я лишь тебя! И моё сердце навсегда в твоих руках. А моя душа окутана невероятной любовью к тебе. И я хочу пожелать тебе в Новом году собрать столько стадионов, как ещё никто не собирал, потому что твои песни должен слышать каждый человек на нашей планете! И каждый должен побывать на твоих концертах! И пусть твоё вдохновение никогда не кончается, и у тебя всегда будет желание творить, писать и любить. А я навсегда останусь твоей музой. Твоей Ре… Люблю!» Я закончила писать письмо и с улыбкой и любовью в глазах взглянула на Земфиру. Она, вроде, тоже уже написала. — У меня готово, — кокетливо произнесла я. — У меня тоже, — подмигнула она в ответ. — Кто первый читает? — Мне без разницы. — Тогда хочу послушать тебя, — сказала я. — Хорошо. «Моя дорогая Рената. Твоё имя такое родное, и я его так люблю… могу произносить постоянно… Рената, Рената, Рената. Моя Рената. Я люблю тебя и хочу пожелать в Новом году оставаться такой же бесконечно прекрасной, сильной, невероятно красивой. Ты всегда была для меня опорой, моей поддержкой, моим счастьем, моей силой. Ты придавала мне сил, ты делала меня сильнее каждый день. Ты была рядом со мной в самые тяжёлые времена моей жизни, и благодаря тебе я выжила и справилась. Я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом с тобой, и буду любить тебя бесконечно. Потому что ты самый главный, самый родной и любимый человек в моей жизни. И для меня главным счастьем будет твоё счастье. Будь счастлива! Будь любима, будь такой же невероятной и неповторимой. Я желаю тебе покорить все сцены этого мира, каждый театр, каждый кинозал, каждый экран. Ты — Звезда нашего периода! Ты — Звезда моей жизни. Звезда моего сердца. Я желаю тебе море вдохновения, лёгкого написания твоих пьес и сценариев, огромных проектов, нереальных фильмов, и чтобы «Северный Ветер» покорил сердце каждого человека. Я уверена, этот фильм тронет сердца. Пусть премьера пройдёт успешно. А она пройдёт, потому что не может быть другого исхода. Я восхищаюсь тобой, твоим талантом и твоей безграничной волшебной душой. Моя Рената. Рената… Рената… Будь счастлива, моя муза. Моей Ре. От Зе. С любовью!» Земфира прочитала своё послание. Я внимательно вслушивалась в каждое слово, в каждую фразу. Сердце трепетало, так волнительно и до безумия приятно. Господи… это невероятно! Её слова окутали мою душу такой любовью, что хотелось кричать от счастья! Летать, взлететь до небес и приземлиться обратно… — О Боже, я сейчас расплачусь… — произнесла я, чувствуя, как слёзы выступают на глазах. — Кажется, я тоже, — усмехнулась она, — Господи. — Зе… это такие замечательные слова… Боже… мне никто никогда не говорил таких слов… Господи Боже мой… Я поднялась со своего стула и обошла стол, чтобы обнять и расцеловать женщину. Зе обняла меня в ответ и поцеловала в шею, проведя рукой по моим волосам. — Милая, не задуши меня, пожалуйста, — хохотнула она, — я ещё твои слова услышать хочу. — Ах… сейчас. Я выпустила её из своих объятий и взяла свой бокал с шампанским. — Я хочу выпить за твои слова. Они звучали прекрасно. Я люблю тебя, — произнесла я, — спасибо тебе… Зе подняла свой бокал и чокнулась со мной. — Так, хорошо, — отряхнулась я, поправив платье, — теперь моя очередь. Я с чувством и придыханием прочитала моей женщине своё письмо. Под конец у обеих стекли слёзы по щекам. Господи, да что это такое получилось… то ли шампанское так дало в голову уже, то ли наши сильные чувства… но это было так прекрасно! И словно лучший вечер в моей жизни! Мы свернули наши письма и положили их под ёлку. Снова чокнулись звенящими хрустальными бокалами и обнялись, любуясь друг другом. — С наступающим Новым годом, Рената. — С наступающим Новым годом, Зе… Конец.