Первая ночь

Нэнси распахивает дверь спальни и почти налетает на стоящего за ней Джонатана. Секунда, и он целует её, но сразу отстраняется. Он даже пальцем к ней не притронулся. Потому что это молчаливое признание. И вопрос. На который она отвечает после очередного витка внутренней борьбы (которая, казалось, уже закончена, но, видимо, все еще нет). Она притягивает его голову к себе, впиваясь в губы поцелуем. Нэнси не хочет сравнивать, но все равно сравнивает. Стив - дамский угодник, он всегда знает, что делает и зачем. Он считает Нэнси хорошей девочкой, поэтому ведёт себя аккуратно. Он умеет дразнить, умеет доставлять удовольствие. Джонатан, возможно, даже толком никогда не целовался, потому что его движения хаотичны. Но ему глубоко плевать, "хорошая" она, или "плохая". И не похоже, чтобы он что-то контролировал. Он просто горит и плавит её следом, утаскивая в вязкую жаркую темноту. И больше никаких мыслей о Стиве. Он вталкивает её обратно в спальню, одной рукой захлопывает дверь, другой разворачивает её спиной к стене и впечатывается всем телом. Нэнси ударяется головой о стену, мысленно благодаря строителей этого дома за то, что это всего лишь гипсокартон. - Прости, - шепчет Джонатан, зарываясь рукой в волосы на её затылке так, чтобы его кисть была между ней и стеной, и они ныряют обратно в поцелуй. Мысли о том, что они просто поцелуются и поговорят уносит из головы до того, как им удаётся полностью сформироваться. Потому что к низу её живота через тонкую ткань его пижамных штанов прижимается его стояк, и, не смотря на четыре тонких слоя ткани, она чувствует, какой он горячий. Джонатан слегка всасывает её нижнюю губу и легонько потирается об неё пахом. Нэнси понимает, что, в принципе, уже согласна на секс у стены, и желательно побыстрее. Джонатан спускается рукой к ее бедру и приподнимает его, пытаясь найти лучший угол соприкосновения, но стоя это делать чертовски неудобно, что бы там не показывали в романтических фильмах. Поэтому он разворачивает её и направляет спиной к кровати, не отрываясь от поцелуя. Потом всё-таки отстраняется, улыбается ей уголком рта, и падает боком на кровать, утягивая её следом за руку. Он очень тактильный - его руки везде: гладят её скулы, челюсть, находят чувствительное местечко за ухом, скользят по задней стороне шеи. Целоваться, лёжа на боку тоже не особенно удобно, поэтому он подминает её под себя, и в две секунды находит нужное положение, в котором они соприкасаются максимально, и его член упирается ровно туда, куда нужно и под нужным углом. Нэнси тяжело выдыхает и Джонатан чуть приподнимается на локтях, давая ей вздохнуть. Но это не имеет большого значения, потому что потом он ведёт пальцем от её челюсти к основанию шеи, а следом этот путь проделывают его губы. И параллельно он еле уловимо толкается в неё, рвано выдыхая в её кожу. Нэнси сдавленно ахает и её рот тут же аккуратно накрывает его ладонь, а через секунду он впивается поцелуем в основание её шеи, всасывая кожу. Она мычит в его руку, не понимая, как это может возбуждать. Но это возбуждает. Отстраненно задумывается, понимает ли он, что у неё останется смачный засос, и приходит к выводу, что нет. Джонатан слегка отстраняется, чтобы расстегнуть пуговицы её ночнушки, но тут же возвращается обратно. Его рука спускается к её груди и сжимает сквозь ткань. Хлопок, плотный и чуть шершавый, скользит по её соску и тот твердеет. Он шумно втягивает воздух у её шеи, большим пальцем проводит вверх-вниз, задевая сосок, а потом аккуратно сжимает его между большим и указательным пальцем. Нэнси опять сдавленно мычит в его ладонь, и вцепляется пальцами в талию. Ей хочется, чтобы он вошёл в неё прямо сейчас, но сказать об этом все еще стыдно. Он сдвигает ткань её ночнушки вниз и вбок открывая левую грудь и приникает к ней, довольно сильно всасывая сосок, не больно, но очень чувствительно. Нэнси выгибается и стонет, почти скулит, стараясь быть тише. - Дааа, - тихо выдыхает Джонатан и повторяет еще и еще, и еще, пока она не начинает извиваться и всхлипывать под ним, подаваясь к нему бедрами. Он убирает руку от её рта и тянет вниз до края задравшейся ночной рубашки, а потом вверх по передней стороне бедра. - Прости, больше не могу терпе..., - щекотно шепчет он ей в ухо, но запинается на полуслове, когда его пальцы оказываются между её промежностью и насквозь мокрыми трусиками, - Серьезно? - он выгибает бровь и в его взгляде смесь похоти, восхищения и гордости. Он падает на бок рядом с ней, прижимаясь членом к бедру и шепчет, - покажи мне. Нэнси кажется, что она сейчас сойдет с ума, но её пальцы сами накрывают его пальцы, и ведут средним по кругу вокруг клитора. Джонатан быстро учится, он в точности повторяет её движения, раз за разом, и она прижимает уже своё запястье ко рту, давясь стонами. Нэнси не выдерживает, убирает его руку и тянется к резинке его штанов. - У меня нет презерватива, - шепчет он, пряча глаза, а скулы начинают алеть. - Сегодня можно, - выпаливает Нэнси, догадавшаяся об этой проблеме раньше и успевшая высчитать день цикла в голове. Они быстро избавляются от одежды и Нэнси направляет его, опять прижимающего её к кровати, в себя. Джонатан рвано выдыхает, и начинает толкаться в неё, постанывая и шепча в её ухо "ты такая красивая". Она никогда не думала, что он будет стонать, и что это будет так сносить ей крышу. Он сплетает свои пальцы с её, и кладёт её руку рядом с головой. Его другая рука скользит по её волосам около лица, чуть грубовато охватывает её скулу (в конце-концов, он равномерно и сильно вбивается в неё в ритме метронома). Он прикрывает глаза и целует её, нежно, глубоко и горячо, постанывая в её губы, и она постанывает в ответ. Похоть, так долго скручивающая её внутренности при мыслях о нём, отступает. Вместо неё в груди появляется звенящее сияющее тепло. Нэнси до оргазма как до Луны, но она, в принципе, никогда не испытывала его во время секса. Но ей так тепло, так сладко, что хочется задержаться в этом моменте навечно. Потому что (она остро это чувствует именно сейчас) она его любит. А потом Джонатан шипит, выходит из неё и кончает в свою ладонь. Она не ожидала, что он сможет сдержаться и не кончить в неё, но он смог. Она благодарна - в конце-концов, календарный метод не слишком надёжен. Она лежит навзничь, все еще немного под кайфом от их близости, пока он находит чем вытереться и возвращается к ней. Её реакции заторможены, поэтому она пропускает тот момент, когда её ноги оказываются у него на плечах. - Джонатан! - она дергается в попытках безуспешно свести бёдра. - Тшшш, - он ухмыляется и картинно прикладывает палец к губам, потом опускает взгляд вниз и ухмыляется еще шире, - ты и тут кудрявая. Нэнси краснеет как помидор, и опять дергается, но никак не может вырваться. А потом он раздвигает пальцами её складки и касается их языком. Нэнси выгибается на кровати, зажимая рот двумя руками, чтобы не стонать в голос. Она выдерживает около минуты, потом её правая рука сама тянется к его волосам, подтягивая чуть выше, буквально на пол сантиметра, а бедра изгибаются под нужным углом. Джонатан стонет, когда она сжимает руку его в волосах, а его палец аккуратно скользит к её входу (она никогда не занималась такими вещами, но чувствует, что будет дальше). - Да, да, да, пожалуйста, - шепчет она, запрокинув голову, пытаясь не кончить, пока не почувствует его палец внутри. Она чувствует, как средний палец нежно скользит внутрь, и, не сдержавшись, насаживается на него. Она извивается, трется о его язык, прикусывает запястье, и, наконец, кончает. Джонатан ложится рядом и гладит её по волосам. У него счастливая улыбка, расширенные зрачки и каменный стояк, который Нэнси случайно замечает, поворачиваясь к нему. Она ухмыляется и лениво сползает по его телу. Она никогда этого не делала, но раз сегодня такой день... Тем более, надо вернуть долг. - Нет, - он испуганно мотает головой, и опять краснеет - сегодня у них похоже, соревнование, кто делает это чаще и сексуальнее, - мы должны вести себя тихо, а я не смогу... Если ты... Нэнси улыбается и качает головой, но не спорит. Она впивается в его губы поцелуем, накрывает его член ладонью, сжимает и шепчет ему в губы "покажи мне". Он охватывает её ладонь своей и скользит вверх-вниз, прихватывая крайнюю плоть. Нэнси целует его, повторяя его движения, и то, как он стонет и выдыхает в её губы, разрывает её на части. Ей хорошо, так безумно хорошо, впервые за черт знает сколько времени. Она отрывается от его губ, и он смотрит на неё через полуприрытые веки. Касается её груди, нежно проводя пальцами, и она выгибается, давая ему лучший доступ, подставляясь под его губы. Он приникает к ней, сосёт, слышит её стон, и начинает содрогаться в оргазме. Кончает в её ладонь, заботливо протягивает салфетку. Потом они надевают свои пижамы прямо на голое тело, и засыпают, накрывшись одним пледом. Нэнси думает, что если бы не Мюррей за стенкой и отсутствие презервативов, она бы хотела продолжить. Рано утром они смывают использованные салфетки в унитаз, закидывают постельное бельё в стиральную машинку и проветривают комнату. Нэнси проверяет, что засоса не видно под кофтой, и полчаса расчесывает волосы. Но Мюррей все равно догадывается.