Говорят, под Новый год...

Мне тебя нагадала

новогодняя ночь

      

      💝🎄💝

             Последние снежинки уходящего года медленно кружили над неспящими улицами, заботливо накрывая пушистыми шапками крыши домов. Из окон струился мягкий мерцающий свет, а воздух, казалось, был пропитан смесью запахов хвои и мандаринов. Разноцветные гирлянды, окутывая все яркой паутиной, превращали привычные, знакомые глазу пейзажи в фантастическую зимнюю сказку.              Задержавшиеся торговцы, весело выкрикивая новогодние пожелания, спешно закрывали свои лавки, а зазевавшиеся прохожие реже встречались на пути — все вокруг словно застыло в нетерпеливом ожидании. Том самом предвкушении, когда, от нетерпения сорвать пышный бант и извлечь из-под тематической оберточной бумаги самый долгожданный подарок, подрагивали кончики пальцев. А глупо-мечтательная улыбка то и дело проскальзывала на лице, когда в мыслях проносился один из вариантов предполагаемого сюрприза.              Но чем ближе время к полуночи, тем больше улицы становились похожими на праздничный зал под открытым небом. Дети, громко хохоча и бесстрашно бросаясь под ноги случайным прохожим, уворачивались от летящих снарядов-снежков. Замершие в моменте, шумные ватаги молодежи фотографировались на фоне праздничных декораций. А старики, деловито сложив руки за спиной, медленно прохаживались вверх по улице, делясь своими лучшими воспоминаниями о празднике. Совсем рядом звучат салюты вылетающих пробок шампанского. Смех становится все искренней, а разговоры тягучее и смешливее. Веселье нарастает, продвигается снежным комом к центральной площади, поближе к главной виновнице сегодняшнего торжества — красавице ели. Шумят новогодние базары, а радостные голоса, сливаясь с мелодиями уличных музыкантов, распевают новогодние гимны.              Игнорируя общее праздничное настроение и крепко стискивая в кармане заветную записку, Чимин стойко отмахивался от попыток быть втянутым в хоровод и, сопротивляясь общему потоку, направлялся в противоположную сторону. Правда, от стаканчика шампанского и пожеланий «за удачу!» ему отвертеться не удается. Вкус кислит, и омега заметно кривится, но его отпускают только после чоканья со всей компанией и опустошения содержимого импровизированного бумажного фужера. Более от стремления скрыться подальше от праздничной кутерьмы и новогодних огней его не отвлекают. Словно знают: на этот новогодний вечер у Чимина совершенно иные планы.               По спешности его шага можно было предположить, что омега опаздывал на новогоднюю вечеринку. Но встречным прохожим невдомек — на сегодняшнюю ночь омега забронирован одиночеством. Родственники разъехались, выбрав распивать шампанское под пальмами. Не ждали его и на дружеской встрече — Чимин осознанно отказался от этого варианта. Да и горячий альфа совершенно не волновался о задерживающемся омеге. Потому как последнего у Чимина попросту не было.              — Но это ненадолго, — спешит убедить себя оптимистичными мыслями юноша.               Ведь именно в этот новогодний вечер у него есть особенный шанс этого самого альфу заполучить. Точнее, предпринять очередную попытку привлечь в свою однообразную, одинокую жизнь того самого. И нет — Чимин совершенно не стремится встретить красивого, сильного, умного, щедрого, веселого, заботливого и дальше по списку из некогда популярного шлягера.               Ему нужно нечто большее. Он хочет встретить идеально подходящего себе мужчину.               Своего альфу…               А для этого, по заверению старшего коллеги, от него требуется малость. Сущий пустяк — провести обряд. И именно с этой целью Чимин так торопился в городской парк. И уже там, в темном-темном сквере…               — Ну ладно, благодаря снежному покрову не такой он уж и темный, — вносит мысленные поправки в старую легенду юноша.              …на темной-темной дорожке…               — Пусть и ярко освещенной фонарями…              …стоит темная-темная башня...              — Точнее, усердно охраняемый городом и еще бог весть какими организациями памятник культурного наследия — пагода принца Ли Мин Джи.               ... куда за свободолюбие и излишнюю самостоятельность...               — Качества, недопустимые для живущего в XIII веке омеги королевских кровей.              … он был заточен. Как дальше сложилась судьба Ли Мин Джи — легенда умалчивает. И о принце до недавнего времени и не вспоминалось, пока кто-то не присочинил, что дух давно почившего Мин Джи исполняет желания из оставленных в щелях пагоды записок. А послания, переданные призраку в новогоднюю ночь, имеют 100% гарантию на осуществление. Чимин в душе, конечно, скептик и во всю эту ересь суеверную не верит. Но едкий червячок надежды: «а вдруг и правда сработает!» толкает омегу на очередные поиски приключений для своей филейной части. Скрестив пальцы наудачу и прошептав ободряющие слова, юноша продолжает пробиваться сквозь толпы таких же верящих в волшебство новогодней ночи гуляк.              Ведь при всем многообразии и разноплановости живущих на земле человеков — мы все друг на друга до ужаса похожи. И нет, Чимин сейчас не о том, что каждого из нас природа наделила парой глаз, однотипными конечностями, мы покрыты кожей, и на голове у нас имеется мочалка из растительности. Речь идет об иной схожести. О нашей внутренней идентичности и одинаковости.               Наверное, каждая народность с трепетом относится к появлению новой жизни и, соблюдая четко установленные правила, провожает отживших свое в последний путь. Пусть по-разному, пусть не одинаково, но это делают все.               Или наносят по завету предков боевой раскрас. Но тут уже от потребностей: кто-то перед охотой на оленя, а кто-то с целью заманить в силки иную «дичь» — в виде особи противоположного (или не очень) пола.              Мы утепляем себя предметами одежды и преображаем столь бессмысленными для выживания вещами, как украшения. А тут уже от точки зрения наблюдателя зависит красота позвякивающих на шее монист или диаметр губного диска.              А еще мы все верим в чудеса. Особенно в новогоднюю ночь. Заворачиваем свою веру в причудливую упаковку из легенд, мифов и традиций. И четко блюдем их выполнение. И итальянские омеги, на манер русских, в гадании на суженого бросают через плечо туфлю. А испанские пытаются увидеть свое будущее не в кофейной гуще, а в выпущенном в воду яйце.              Культурный обмен, путешествия, открытый доступ к информации — и мы порой не гнушаемся взять на вооружение традиции других народностей, дабы увеличить шансы это самое чудо заполучить. И Чимин в этом плане с целым миром единение чувствует. Ведь он уверен, что где-то там, за тридевять земель, такой же отчаявшийся омежка пытается привлечь суженого посредством его, Пака, традиций. Раз не помогло каподанно — саджу точно сработает.               Хоть у кого-то.              Чимин, увы, в этом плане невезуч. Пусть на нем одинаково не работают как корейские, так и иностранные гадания, будь то новогодние или же приуроченные к каким-то другим праздникам, — несмотря на врожденный скептицизм, попыток он не прекращает. Отчего-то…              К примеру: еще в пору его студенчества выдалась особенно снежная зима, и Чимин вместе с одногруппниками решил погадать на «летающем» сапоге. Детально изучив условия и потратив не один десяток минут на поиски удовлетворившего критериям каждой из омег ритуального «забора», юноши, пьяно хихикая, сначала через этот самый забор перелезли и уже оттуда, по факту с чужой собственности, принялись поочередно швырять левый ботинок. На первых порах все шло хорошо. Но когда настала очередь Чимина, то вместо тихого снежного скрипа от упавшей в сугроб обуви — раздалось громкое «ой!» и глухой стон. Не рассчитав силы броска, омега «выбил страйк» хозяином двора, того самого, что приглянулся юношам для ночных гаданий. Чимин потом долго жалел о потерянной паре сапог. А друзья до конца обучения дразнили его Золушкой.              Пытал он судьбу и со всевозможной ворожбой на сон, в котором суженый или, на худой конец, ряженный должен был непременно явиться и перевести его, Чимина, через мосток, попросить ключи, расческу и прочую мелочевку из-под подушки. Нужно ли говорить, что к имеющему крепкий и здоровый сон омеге «в гости» никто не приходил и ни с какими просьбами не обращался.              А однажды, поведясь на уговоры своего друга Сокджина, Чимин испытал и самое жуткое из возможных гаданий — зеркальный тоннель. Отправив родителей праздновать Новый год на городскую площадь, омеги на скорую руку соорудили зеркальный коридор. И вот если Сокджин за двадцать минут всматриваний ничего так и не увидел, то Чимину повезло куда меньше. Ему хватило и двадцати секунд, чтобы силуэт спускающегося со второго этажа человека отправил побледневшего от ужаса омегу в обморок. Уж слишком реальной была картинка.              И чем больше способов заглянуть в будущее омега использовал, тем больше догадывался, что у провидения для него просто не припасено альфы. Хотя нет — тут же одергивает себя юноша. Вон Сокджин тому яркий пример. Киму альфы в гаданиях также не являлись. Но он пошел ва-банк, решив, раз не образ, то хоть имя пары, потенциальной, узнать. И ранним утром Дня Святого Валентина омега, словно черт из табакерки, возник перед первым встреченным им прохожим с требованием: «Имя?!», за что от души и без промедления был послан «на хуй». Омеги потом еще не один месяц смеялись, вспоминая об этом случае. Но гадание, как ни странно, сработало. И последние полгода Сокджин находится на «нагаданном» органе. Ведь если верить рассказам самого Кима — у его альфы без малого 30 сантиметров.               Предпринимал Чимин и более приземленные методы. Ходил на свидания вслепую, регистрировался на сайтах знакомств, исправно знакомился с сыновьями-альфами папиных друзей и коллег. Да вот только чем больше Чимин в подобных мероприятиях участвовал, тем больше у омеги создавалось впечатление, что мироздание испытывает его посланными вариантами: чем дальше в лес — тем больше в нем токкэби. Ну, не правда ли, глупо соглашаться на второе свидание, если на первом, чтобы Чимин не замерз, его обливают горячим чаем из принесенного с собой термоса. Или зачем идти на следующую встречу, если на первую вместо потенциального партнера пришел его папенька. Ибо родителю ссыкотно отправлять сыночку-альфусечку на свидание с незнакомым (читать, как «ушлым») омегой, а то еще — не приведи Небеса! — позарится на «папино золотко». Было у Чимина и свидание, когда все началось с вопроса: «Слушай, а ты знаешь, как кремируют людей? У меня дед недавно умер. Могу фото показать!». А один раз на встречу с ним, без объяснения причин, просто не пришли. Чимин комплексовал потом долго, считая, что, увидев его, решили просто не подходить...              И это юноша еще вспомнил самое безобидное. Боги, да если проанализировать все его попытки построить отношения, то самым приятным воспоминанием будет подаренная альфой, выпускником начальной школы, новогодняя открытка. Вручив младшему на пару-тройку лет от себя Чимини кривовато вырезанную снежинку-сердечко, быстро чмокнув в пухлую щечку и составив цветом лица конкуренцию китайскому флагу, альфочка убежал. Увы, более в школе они не встречались.              И чем чаще Чимину не везло в традиционных способах устроить личную жизнь, тем больше он переключался на нетрадиционные, которые в итоге привели его в новогоднюю ночь в безлюдный парк…              

💝🔮💝

             Главная часть сегодняшнего плана была успешно выполнена: расположившаяся за заснеженным газоном пагода манила своей обманчивой близостью. Выпитое накануне шампанское неожиданно бодрит, и Чимин едва довольно не хлопает в ладоши, мысленно прокладывая наиболее короткий маршрут по расчищенными дорожками. Радостная улыбка постепенно сползает с пухлых губ, а геометрическая четкость парковых троп навевает уныние. Ведь если следовать этим маршрутом, то придется намотать лишний километраж и потерять — омега бросает взгляд на часы — практически все оставшееся до полуночи время. Вот если напрямик… Чимин зябко ежится и несмело оглядывается по сторонам, проверяя наличие стражей правопорядка или смотрителей парка, и тут же себя одергивает: кого он, собственно, боится? Правила «на бордюр не наступать!» и «по газону не ходить!» отложены до лета. Да и какая здесь охрана в новогоднюю ночь? Все силы брошены на главные улицы! Поэтому смело можно перебираться через белоснежную лужайку, экономя этим драгоценные минуты.               Сначала все шло хорошо, даже слишком. Снег, словно подбадривая омегу совершить задуманное, мягко похрустывал под шагами, а небольшой ветерок буквально подталкивал в спину. Но чем ближе была середина газона, тем глубже и рыхлее становился снежный покров.              — Черт! — раздраженно выругался юноша, едва окончательно не увязнув в белоснежном болоте: с каждым движением Чиминовы сапожки все сильнее грязли, постепенно заполняясь снежным «утеплителем».              Знатно извалявшись в сугробах, омега выбирается на свет белый и едва сдерживает диаметральные порывы. Ему одновременно хочется и победный танец станцевать, и бесполезной, обессиленной тушкой рухнуть в снежные объятия. Но первый из двенадцати курантов напоминает об истинной цели его визита сюда, заставляя поторопиться.              Следующие четыре удара омега мелко перетаптывается у подножия пагоды, выбирая лучшее место для своего послания: почти все нижние «щели» заполнены, а те, что доступны, — не внушают доверия своей незначительной глубиной. Бинго! Под оконной рамой юноша замечает подходящее место. Чимин тянется изо всех сил своего небольшого роста. Еще чуть-чуть! Становится на носочки. Край записки практически зацепился! Снег в обуви давно растаял, обдавая стопы неприятным холодком, и омега, поджав пальцы на ногах, пробует стать поудобнее, как вдруг земля коварно уходит из-под ног, позволяя Чимину принять, наверное, самую быструю в его жизни горизонтальную позу.              — Вы пришли к Ли Мин Джи? — Заботливый голос. Ловко взяв под локоть Чиминову руку, юноше помогают быстро подняться.              — Да. — Куранты продолжают отсчет, и Чимин, даже не взглянув на собеседника, оглядывается в поисках потерянной при падении записки, взволнованно поясняя: — Сегодня же ночь особенная, и говорят, что принц Ли Мин Джи точно поможет… А мне очень надо! Он — надежда моя. Последняя. — Чимин мысленно отсчитал десятый курант, когда искомое послание было найдено. — Так и вы, — довольно улыбаясь, юноша наконец оборачивается к своему спасителю. — Пришли…              Фраза тонет в испуганном вопле. Да и тот выходит неполноценным — так, обрывочным кряком. Видение парящего, полупрозрачного омеги в старинных одеждах нокаутирует Чимина в глубокий обморок.               Какие явные галлюцинации! Не зря Чимину шампанское на вкус показалось странным, ой, не зря!              — Какие последнее время все нежные, — обиженно цокает Ли Мин Джи. — Призрака, что ли, никогда не видели? И это я еще не в ужасающем образе! Ах, эти цепи-цепи… — принц начинает мурлыкать незатейливый мотивчик. — Скукота. То ли дело раньше! Вот помню, приходил ко мне… Ах, ну ладно. — Первые в этом году салюты звучат оглушающе громко, не позволяя призраку предаться воспоминаниям. Омега замолкает, окидывает распластавшегося парня задумчивым взглядом и, смилостивившись, забирает записку из крепко сжатого кулачка.              

💝🐶💝

             Первое, что Чимин чувствует, придя в себя, — это тепло. Чертовски тяжелое и плотное тепло. Мозг медленно запускает шестеренки и, сопоставив все варианты, подкидывает оптимальный: в эту новогоднюю ночь Пак Чимин погиб одной из нелепейших смертей — вусмерть замерз во время гадания! Но неужели он был настолько плохим человеком, что по итогу своей жизни попал в ад? А местные обитатели решили приготовить из него печеный картофель? Другого объяснения окружающему его жару он просто не находил…               — Вот тебе и провел проверенный ритуал…               Резкий прострел головной боли — и омега с трудом разлепляет глаза. Бесформенные блики постепенно отступают, и омега находит себя в одеяльном коконе.               Первым в новом мире его встречает Цербер. Милый, кудрявый, но от чего-то в образе одноголового той-пуделя. Собака заинтересованно склоняет голову набок, прядет черным носом и, резко сорвавшись, скрывается из виду, давая юноше возможность переключиться на изучение своего местонахождения.              Гостиная небольшая и минималистично обставленная, но наличие столь любимого Чимином атрибута, камина, привносит неповторимый шарм и уют. Невысокая елочка, украшенная разномастными, словно кто-то одновременно смешал содержимое дедушкиного сундука и шкафа внука подростка, игрушками. На столе, рядом с ложем омеги, раскрытая книга и кружка с давно остывшим или выпитым напитком. Комната не знакома. Он явно здесь впервые. Или это очередной виток фантомных видений, подкинутых пузырьками шампанского?              Маленьким ураганчиком возвращается пес, кружит вокруг своей оси, оглядывается и звонко тявкает, словно поторапливает кого-то. Юноше любопытно настолько, что даже становится не в тягость запрокинуть голову для лучшего обзора, — и Чимин видит, как со второго этажа кто-то спускается. Эта картина выглядит так до жути знакомо. Крик рвется из горла, но омега молчит, с ужасом, завороженно наблюдая за приближающимся человеком. Альфа. Хорошо сложенный, светлокожий и чертовски привлекательный брюнет. Таких красивых в природе просто не существует! Вон чего только аккуратный бантик губ да миндалевидный разрез глаз стоят! Вот точно представитель потустороннего мира!               А знаете, что — если Чимина здесь и дальше будут окружать столь прекрасные представители сильной половины человечества, то он уже не так и опечален фактом своего замерзания…              — Наконец-то, вы пришли в себя! — обеспокоенно восклицая, мужчина ставит небольшой поднос на стол и усаживается рядом с омегой.              — Ба-а-а, — восторженно мыслит тем временем Чимин, продолжая находить все новые достоинства в альфе, — да он еще и обладатель столь бархатного тембра… Не голос, а журчанье…              — Я Юнги, — мужчина тем временем представляется сам и указывает на «недоцербера». — Это — Холли. А вы можете назвать свое имя? — уточняет альфа у все еще расфокусированного омеги, когда молчание немного затягивается.              — Небеса, Чимин, да ты засмотрелся так, что выпал из реальности! — корит себя омега и, сконфуженно прочистив горло, произносит: — Чи… Чимин.              — Вот и познакомились, — с коротким кивком Юнги улыбается и тянется, чтобы поправить сползшее с омежьих плеч одеяло. Чимин, с таким трудом добившийся глотка свежего воздуха, невольно морщится, а неверно истолковавший его жест Юнги резко отстраняется, демонстрируя раскрытые ладони. — Не переживайте, Чимин, я не причиню вам зла. Не для этого же спасал, — хмыкает альфа.               — Вы тоже пришли к пагоде? — смущенно интересуется уже осознавший свое возрождение Чимин. — Ну это… записку оставить.              — Что? — Юнги недоуменно хмурится. — Нет. У нас с Холли есть традиция — смотреть в новогоднюю ночь салюты. И когда мы возвращались, этот парень, — альфа любовно почесывает животинку между кудрявых ушек, — вырвался вперед. Я хотел его остановить, но Холли не реагировал на команды… Так что мне оставалось только следовать за ним. Холли нашел вас первым, и пока я добрался к нему, признаться честно, уже успел изрядно подрать рукав вашей куртки. Но не переживайте, — Юнги спешит оправдаться, вновь ошеломив Чимина своей идеальностью. — Я уже все починил, зашив. Так вот. Вы не реагировали на попытки привести вас в чувства, а сами были уже таким холодным, что я не придумал ничего лучшего, чем забрать вас к себе домой. Вот выпейте, — альфа протягивает откуда-то появившуюся кружку. — Это чай. Он лекарственный. Я сам летом травы собирал…              О том, как, увидев яркий пуховик, он перешел на бег, едва не поскальзываясь на плохо посыпанных дорожках, Юнги предпочитает не озвучивать. Молчит он и о том, как был поражен красотой лежащего на земле омеги: этих нежных, покрытых снежной бледностью щек, мягких, чуть тронутых синевой губ… Не юноша, а прекрасная фарфоровая статуэтка. И такая красота просто не может вот так погибнуть!               Юнги пережил, наверное, самые долгие несколько секунд, пока дрожащими пальцами пытался нащупать пульс. Робкий стук жизни в венах. Один. И еще один...               Жив!               Облегчение окатывает волной отлива — и Юнги словно сбрасывает оцепенение, наконец, облегченно выдыхая. Но тут же одергивает себя. Небеса, он рано расслабляется — юношу нужно срочно согреть!              Альфа сбрасывает омежьи перчатки, заменяя своими. Поверх омежьего пуховика Юнгиева парка и несколько раз обмотанный вокруг шеи юноши альфий шарф. Странно, но несмотря на поспешное раздевание, Юнги холода не ощущает. Наоборот — ему жарко. А щеки пылают ярким румянцем от бушующей в крови адской гормональной смеси из волнения и адреналина.              Первое дело сделано, и Юнги принимается прокручивать варианты дальнейшего спасения омеги. Звать на помощь бессмысленно: здесь прохожих больше одного только в час пик. Вызвать скорую! И как он сразу не догадался. Быстрый набор короткого номера — занято. Еще одна попытка. Результат тот же. Очевидно, труженики здравоохранения сейчас перегружены, спасая доморощенных пиротехников и любителей проверить свои кости на прочность.               Юнги осматривается, словно что-то здесь способно дать ему подсказку. И недолго думая приходит к единственному здравому решению — спасти омегу самостоятельно. Юнги перехватывает найденыша удобнее и едва не бегом, уносит к себе домой.               От горячего душа он отказывается сразу, его скудные знания по оказанию первой помощи трубят набатом: согревать нужно постепенно. Спешное избавление омеги от верхней одежды. Накрывание его всеми имеющимися в доме одеялами. Растопленный камин. Легкий румянец, появившийся на щеках постепенно оттаивающего незнакомца. Вооружившись крепким кофе и книгой, альфа устраивается рядом в ожидании пробуждения омеги. Упрямые буквы путаются, прыгают со строчки на строчку, то и дело возвращая альфу в начало страницы. Слишком много неясностей. Омега прилично одет, не выглядит истощенным или загнанным. От него не исходит запаха алкоголя или других препаратов. Да и вообще, что делать такому красивому юноше вдали от всех в новогоднюю ночь? Слишком много вопросов…              — Спасибо, — шепчет Чимин, выпивая все до последней капельки и пытаясь выбраться из одеяльного кокона. — Я… мне… Мне, наверное, пора.              — Что? — Юнги встряхивает головой, лихорадочно накидывая варианты, чтобы Чимин остался подольше, а лучше навсегда. — Может, останетесь до утра? Места точно хватит. Такси сейчас по тройному тарифу. Пешком — холодно, а в вашем случае еще и небезопасно. Да и вообще, Чимин, вам сейчас покой нужен и согреться окончательно. А может, — плечи Юнги невольно поникают. Ну конечно, такой красавец точно не может быть один! Очевидно же, Чимин давно в браке! — Может, вас ждет кто? Нужно позвонить, — согласно кивает на свой же вопрос альфа. — Сейчас я принесу ваш телефон. Он стоит на зарядке.               — Нет. — Чимин перехватывает широкую ладонь, крепко сжимая. Омега и сам с радостью остался бы, просто не хотел ставить Юнги в неловкое положение перед семьей и его омегой. Последние два слова, даже в мыслях, даются юноше крайне тяжело. Но это очевидно. Слишком хорош Юнги, чтобы ушлые омежьи ручонки уже не прибрали его себе. — Не нужно. Мне некому звонить… Точнее, есть. Но родители сейчас уехали, а друзья — заняты.              — А ваш альфа? — Юнги облизывает отчего-то пересохшие губы. — Он не будет тревожиться?              — У меня нет альфы, — удрученно бормочет Чимин.              — Правда? — Радость в голосе мужчины, заставляет омегу задумчиво вскинуться. — То есть, — Юнги спешит принять менее заинтересованный вид, оправдываясь: — Я хотел сказать…              — А ваш омега? – обрывает его Чимин, уже подозревая, какой получит ответ на свой вопрос. — Не будет против незваного гостя?              — У меня нет омеги, — еще никогда, произнося эту фразу, Юнги, так широко не улыбался. — Может, хотите ттоккук? Я как раз к празднику приготовил!               — Хочу. И знаете, Юнги, — Чимин, счастливо улыбаясь, решает поделиться неожиданным секретом: — Если окажется, что вы сами лепили клецки, то уровень вашей безупречности взлетит до небес. И я боюсь, что и вовсе не захочу уходить от вас.              Альфа облегченно выдыхает, широко улыбаясь в ответ:              — Чимин, я был бы очень счастлив, если бы вы... ты... остался навсегда.              Так началась их история.               Случайная встреча превратится в длительные и крепкие отношения. Юнги навсегда останется для Чимина персональным рыцарем, не стесняющимся, через собственные уступки, проявлять заботу о своем омеге. А Чимин окажется тем самым заботливым супругом, выливающим на свою вторую половинку всю нерастраченные любовь и нежность.               А еще у них обнаружится неожиданно много точек соприкосновения. Помимо общих интересов и знакомых, выяснится, что они когда-то жили в одном районе и даже посещали одну начальную школу. А во время одной из генеральных уборок у Юнги будет найден Чиминов ботинок. Так беспечно потерянный омегой во время гаданий несколько лет тому назад.              Но это будет позже, а сейчас, спустя год со своего знакомства, они отправятся к пагоде принца Ли Мин Джи. Только вместо записок с желаниями оставят в благодарность призраку полную корзину якквы.              — Что же... — Откусив кусочек от любимого при жизни лакомства, Мин Джи довольно мычит, глядя вслед удаляющейся парочке. — Это были определенно мои лучшие просители за последние двести лет. — Собачий лай заставляет принца обратить внимание на одного той-пуделя. — А ты, малыш, — принц отламывает половинку печенья, предлагая его псу. — Был определенно моим лучшим помощником за все время. Но смотри, — указательный перст принца заставляет Холли замереть на месте, — месяцев через семь у тебя добавится хлопот. А теперь иди! Не видишь, — омега указывает на робко приближающегося к его жилищу юношу, — у меня клиент. Хм-м, крепенький. Так просто и не проймешь… В каком же образе мне тебя встретить? Придумал! Ах, эти цепи-цепи…               Весело напевая любимый мотивчик, принц Ли Мин Джи скрывается за стенами своей пагоды, готовясь к эффектному появлению перед желающим стать чуточку смелее и решительнее Ким Тэхеном.              Но это будет совершенно другая история…