i heart you.

— Нормально тебе в дёсна долбиться у меня на глазах? — Чужой затылок больно ударяется о стену, когда Коля не церемонясь жмёт Эдика к ней. Он шипит, а его рука сжимает ворот чужой кофты, приподнимая. — Да, мне отлично, можешь не сомневаться. — Скалится. Он смотрит уверено и чётко в глаза, не отводя взгляда. — Мы расстались сегодня утром, я тебе ничем не обязан. — Эдик пытается одёрнуть чужие руки от себя, но Коля цепляется только сильнее, одну из рук переводя в чужие волосы, больно сжимая их. Крайний спокоен, потому что был готов к этому. Конечно он знал, что Коля смотрит на него, конечно только ради этой цели он вообще заговорил с Денисом, хотя тот ему не интересен, конечно знал, что у Железняка сорвёт все тормоза, если тот увидит, как любимого, но бывшего, парня целуют на его глазах. И Эдик не возражает, потому что таких расставаний, которые на самом деле просто беспочвенные ссоры, у них уже было слишком много. — Мы расстались сегодня утром, а ты уже ищешь того, кто заменит тебе меня и трахнет сегодня ночью? — Коля улыбается в ответ, и хлопает большими глазами, дразня. — Это выглядит именно так и странно, что тебе от этого не мерзко. — Он отпускает, но сохраняет ту же близкую дистанцию, только вот Крайний не торопится уходить. – Не тебе решать с кем мне трахаться, ты так не думаешь? Я могу стонать не только твоё имя и сидеть не только на твоём члене. – Эдик наклоняется к чужому уху. – Я буду сидеть на его члене и вспоминать твои ущербные фразочки. Можешь не сомневаться. Я буду изгибаться, прыгая на его члене, и мне будет намного лучше чем с тобой. – Крайний знает, что последнее совершенно точно ложь, чтобы ударить побольнее. — И почему же тогда ты не уходишь, а пытаешься доказать что-то мне? – Коля ведёт пальцем одной из рук вверх по шее, останавливается, доходя до очерченного подбородка, и большим пальцем давит на нижнюю губу, но Крайний не поддаётся. – Может тебе и не нужен он, а нужен я, и всё это тупая показуха? – Крайний мешкается и Коля понимает, что сейчас он совершенно точно попал прямо в цель. – А ты хотел, чтобы я подошёл к тебе и прошептал: Прости меня, дорогой, я переборщил. Умоляю, трахни меня прямо здесь, я так хочу твой длинный член. Так ты себе это представлял? — Крайний шепчет не отводя взгляда, чуть приоткрывая рот, чтобы языком обвести чужой палец, Коля грубо тянет его назад за волосы. Они не знают, чего они хотят больше засмеятся или перестать делать вид, что это шутка. К этому времени неизвестный спутник Эдика настигает их, сначала в недоумении пытаясь понять, что вообще происходит, а потом подходя и толкая Железняка, который ошарашенно смотрит на него. Крайний готов считать секунды до того, как чужой нос будет сломан, если Коля вовремя не остановит сам себя. — Отвали от него, блять. Ты кто такой вообще? — Он замахивается на Колю, но промахивается, после чего по лицу прилетает уже ему. – Не видишь люди разговаривают? Не надо лезть. – Денис смотрит на спокойно стоящего Эдика, который улыбается, кивая на Колю, он прав. – Я думаю тебе стоит уйти, знаешь, я понял, что ты мне не интересен. – Крайний хочет добавить что-то пафосное о том, что Колю от ебанутого отличает только то, что он не в дурке, но решает промолчать, решая, что Денис может додуматься до этого и сам. – Найдёшь себе кого-то попроще. Не расстраивайся. – Коля улыбается, не обращая внимания на то, как незнакомец уходит в полном недоумении, поняв, что в его ответе тут не нуждаются. Он поворачивается к Крайнему. – Надеюсь, твои извинения были правдивыми. Коля хватает за руку, утягивая Эдика за собой, чтобы запереться в первую попавшуюся комнату; Железняк прижимается к Эдику, руками сжимая чужую талию и собственным телом прижимая к стене, из-за чего тот больно бьётся головой. Он не церемонится, целует мерзко и грязно, до ужасного пошло, потераясь своим языком об чужой. Эдик хочет съязвить, хочет выдвинуть протест, но Коля не даёт ему это сделать, позволяя старшему только мычать в поцелуй. Так, как подобает, так, как надо. Железняк опускает одну руку, пытаясь расстегнуть чужие джинсы, что у него успешно получается, потому что таких ссор и перепихонов непонятно где у них было более чем много, чтобы приловчиться делать это. Коля одной рукой поглаживает оголенный низ живота, а другую перекладывает на шею, немного надавливая на кадык и утягивая в поцелуй. Он кусает чужую губу непозволительно сильно, заставляя алой крови вырваться наружу, Эдик мычит в поцелуй, перекладывая руки на чужой торс, проникая под футболку, стягивая её, разрывая поцелуй. – Пожалуйста, – Между поцелуев вырывается изо рта Крайнего, когда тот тянет Колю к себе ближе. Железняк останавливается, заглядывая в глаза из-под тёмных, длинных ресниц, он улыбается, кажется улыбка вообще не сходит с его лица, когда он издевается над Крайним. — Скажи мне, скажи, что ты хочешь. — Коля смутно помнит, что Эдик говорил ему в коридоре, но там он был явно куда более смелым. — Я могу остановиться прямо сейчас, — Язвительно. — Сделай меня своим, ещё раз. Я хочу ощущать тебя в себе и хрипеть, срываясь на скулёж, от удовольствия и желанной наполнености. Руки темноволосого начинают блуждать по чужому телу, чуть ли не срывая оставшуюся одежду. Их тела сливаются в одно целое, заваливаясь на кровать, обвивая друг друга ногами и заставляя руки бесконечно много блуждать по телам. Эдик выгибается, когда Коля оставляет засос около ключицы и отстраняется, забирая желанное удовольствие. Крайний переворачивает их, оказываясь сверху, он спускается ниже, оставаясь между чужих ног и проводя пальцами по оголенному члену. Железняк тяжело выдыхает, приподнимаясь на локтях, чтобы видеть. Эдик кладёт руки на чужие бедра и опускает голову, губами обхватывая головку члена, слыша тихий стон сверху. Он опускается ниже, вбирая полностью, после чего отстраняется, начиная вылизывать всю длину, параллельно набирая в лёгкие воздух. В волосах путаются длинные пальцы темноволосого, который тянет за белёсые прядки волос и опускает Крайнего на свой член, задавая собственный темп. — Будь для меня послушным, хорошо? — Эдик мычит, давая чужому члену желанные вибрации и Коля расценивает это, как согласие. Хотя возможно его прямо сейчас послали. Теперь его рот имеют, а Эдик послушно принимает, только и успевая глушить рвотный рефлекс и вдыхать через нос. Сверху слышится отчётливое: «умница, детка», из-за чего возбуждение Крайнего скручивается в ещё более тугой узел внизу живота. Он смотрит на Железняка жалостливо, хотя хочет выглядеть недовольным и это заставляет разлиться сладостной улыбке на чужом, наглом лице. Толкаясь за щеку, Коля выпутывает руку из волос и перекладывает ниже, через щеку трогая себя, после чего Эдик вновь насаживается, скуля от того, как саднит в горле. Из глаз течёт пару слез, которые Коля утирает, сам теряясь в стонах, из-за скорой разрядки Крайний всё понимает, помогает себе рукой, наблюдая за тем, как Железняк запрокидывает голову назад, кусая губы, заглушая собственные стоны. Он в последний раз берёт во всю длину, после чего послушно принимает в себя чужую сперму, послушно глотая. Отдышавшись, он кусает Колю за бедро, зализывая. Железняк, несмотря на помятый вид, не теряет свою уверенность, а лишь больше укрепляет её, смотря на красные глаза белобрысого; член которого ноет от желанности прикосновений и трения. Он тупо улыбается и приподнимается, невесомыми прикосновениями спускаясь от ключиц до лобка, задерживаясь внизу живота. Мягкими подушечками пальцев он еле ощутимо трогает головку чужого члена, пару раз обводя её, наблюдая за реакцией. Эдик хнычет, не в праве толкнуться в чужую ладонь, зная чем это обернётся, он просто ждёт. Ждёт, когда Коля наиграется и посчитает, что Крайний искупил свою вину. Он отстраняется, вырывая разочарованный скулёж с уст белобрысого. Но недовольство сменяется ответной улыбкой, когда Коля обвивая чужое тело подминает Эдика под себя, устраивая его ровно по середине кровати. Устраиваясь меж раздвинутых ног Крайнего, он не думает начинать трахать белобрысого, вовсе нет. Коля считает, что Крайний сможет выдержать ещё совсем немного, прежде чем окончательно сломается, под натиском Железняка. Немного наклоняясь, Коля приливает губами к внутренней стороне бедра, в опасной близости к чужому члену, оставляя засос. — Ты такой чувствительный, когда хочешь мой член. Он не договаривает, целуя чуть правее, дорожкой поцелуев опаляя кожу горячим дыханием. — Так хорошо позволяешь иметь свой рот, даже не возражая. — Поднимаясь выше снова льнёт к плоти, втягивая её, оставляя ещё один багровый след. — Сначала напрашиваешься, а потом умоляешь выебать тебя, как можно быстрее. Стоит лишь немного взять власть над тобой и ты уже течёшь, как шлюха. Эдик не знает, от сильного возбуждения, от слишком доминантного Коли, или от всего вместе, но его колени потрясываются, а сам он может только скулить, пытаясь сформировать хоть какую-то фразу от слишком давящего возбуждения. Его рассудок плывёт, позволяя полностью довериться Железняку и его правилам. Коля заканчивает с засосами, когда на каждой ноге красуется по три ярко-красных отметины. Он проводит по ним пальцами, замечая, что Эдик совсем теряется в себе и очень нуждается в младшем, который даст ему желанную разрядку. Он переворачивает Эдика, ноги которого предательски не слушаются, между тем целуя его в бледную шею. Белобрысый сильно прогибается в спине, отклянчивая задницу, а Колю, кажется, ещё больше заводит такой жалостливый Крайний. Коля проходится по красному, набухшему члену, по-хозяйски чуть сжимая его у головки, потом спускается до основания, переводя руку на яички, обводя их большим пальцем, доходит до промежности, хорошо смазывая её. Не забывает и про себя, распределяя смазку по собственному члену, для большего скольжения. Эдик стонет, заглушая себя подушкой, желанные прикосновения отдаются током, даря столь ценное наслаждение. Он считает, что сегодня можно принебречь растяжкой, исходя из излишних мольб Крайнего в его шёпоте, ему нужна жестокость, нужна, чтобы прийти в себя, чтобы почувствовать себя ещё более живым. Коля слушается его. Немного потераясь членом меж ягодиц он толкается примерно на половину, из-за чего слышит громкий, прерывистый стон, он толкается ещё раз, выбивая хриплое: — Ахуенно. — Коля толкается вновь, всё ещё давая привыкнуть. — Папочка, ты так хорошо трахаешь меня. Коля пытается тормозить сам себя, не поддаваясь тому, как мурчаещее «папочка» раздаётся в голове снова и снова. Он входит полностью, в полной уверенности, что Крайний готов. Звуки хлопков кожи о кожу, вперемешку с всхлипами и стонами заполняют комнату, делая обстановку ещё куда более интимной. — Какой же ты, сука, узкий. Так бы и трахал тебя, пока ты не начнёшь реветь и выстанывать моё имя, умоляя дать тебе кончить. Крайний вряд ли внятно внимает чужую речь, в ушах звучит белый шум, глаза предательски слипаются от слёз, а собственный член ноет в просьбе о разрядке. Он скулит, кусая край подушки и хнычет. Ему слишком хорошо, слишком нравится, ему нравится, что Коля настолько правильно понимает его даже без слов. Железняк замедляет темп, решая в последний раз поиздеваться над Крайним, тот стонет слишком недовольно, слишком разочарованно. Желанный оргазм был слишком близко, чтобы Коля имел право растягивать его. Он рукой тянется к своему члену, хотя помочь себе, но на пол пути его рука встречается с рукой темноволосого, который наклоняется, сменяя угол, и делает два более сильных толчка, проходясь прямо по чувствительному комочку нервов. Эдику кажется, что тот не ревел так сильно даже над сопливыми мелодрамами. — Блять. Разреши мне, пожалуйста. Я очень нуждаюсь в разрядке, Коль. — Слова ломаются об собственный язык, пытаясь собраться воедино, ему слишком сложно сдерживать себя. — Ещё немного. — Он шепчет почти на ухо, целуя в спину. — Ты сегодня такой молодец, детка. Так долго принимаешь меня, такой послушный. — Он мягко гладит по голове, возвращаясь на свою прежнюю позицию, делая темп быстрее, слушая Крайнего. Эдик сплетает пальцы рук с чужими, тихими стонами выстанывая чужое имя, тихо для того, чтобы услышать это по всему периметру этой холодной комнаты, но громко, чтобы это мог услышать Коля, чья мёрзлая отстранённость и насмешка уже начинают сменятся теплотой и заботой. Он делает пару толчков, прежде чем размыкает их руки, переводя свою на чужой член. Эдику хватает пару движений и одного победного: — Можно, детка. Ты точно этого заслужил. Он кончает с громким скулежом и именем растворяющимся на губах, немного потрясываясь, чувствуя себя окончательно заполненым, когда вслед за ним заканчивает и Железняк тоже. Последний переворачивает точно обессилееого белобрысого, чуть приподнимая его, подклыдывая под спину подушки. Их тяжёлое дыхание вперемешку с отдалённой музыкой этого клуба смешивается, заполняя комнату. Коля, толком не отдышавшись, пересаживается на бёдра Крайнего, сначала сухой рукой, стирая засохшие слёзы и слюну с его лица, потом поправляя мокрые волосы, а потом мягко целуя в шею, совершенно без издевки, а только с немым, до момента, как Эдик придёт в себя, извинением. Когда чужие пальцы скользят по тёмным волосам, Железняк отстраняется, поднимая глаза на Крайнего. — Нормально? — Мне очень хорошо, Коль, даже не сомневайся в этом. Их губы сливаются в одно целое, в этот раз почти невинно, Коля не лижет чужой язык и не кусает губы до крови, а мягко двигает губами, разрешая Эдику делать так, как хочет он. Они одеваются, собирая по всему полу свою одежду, которую точно надо постирать с хлоркой, потому что вряд ли в клубах имеется хорошая гигиена для личных комнат и это без учёта того, что половина их одежды была на грязном полу. Перед выходом из клуба, пока Крайний заказывает такси, а Коля тянется в чужой карман за общей пачкой сигарет, остатки былого возбуждения скребут душу, в целях равноправия. Железняк глушит в себе это и обдумывает вплоть до того, как такси не оставляет их около подъезда. Только к тому времени Коля решает, что справедливость должна оставаться справедливостью даже в вопросах секса. Поэтому, когда они заходят в свою квартиру, Эдика вновь прижимают к стене, но не так властно, давая ни одну попытку, чтобы уйти, если тот против. Крайний клянётся, что убьёт Колю. — Что ты делаешь? — Эдик не вырывается, он принимает происходящее, но его причину не понимает. — Я искупил перед тобой все свои грехи, что тебе ещё надо, ненасытный. — Ты кончил только один раз. Поэтому справедливо будет дать тебе кончить ещё раз. Как и мне. — Коля накрывает чужие губы, позволяя родным рукам притянуть его ближе, сжимая, тёмные волосы. — Разрешишь? Эдик не отвечает, а толкает Колю вниз, заставляя упереться коленями между обувью, потому что терпения для того, чтобы пройти чуть дальше порога у Железняка, на удивление, не хватило. Зато, полчаса не давать Эдику кончить, так терпения ему хватает. Тупой, ненасытный гад. Между тем, как Коля стягивает чужие штаны по щиколотки, Крайний пользуется тем, что ещё не растёкся в лужу перед темноволосым и поднимает одну из ног, упираясь прямо в чужие яйца. Железняк стонет от неожиданности и поднимает глаза, спрашивая. — Если ты опять будешь мучить меня, я сначала выебу твой рот, потом кончу, а потом отпизжу тебя ногами. — Не будь так уверен в себе, если в третьем пункте я уверен, то в первых двух уж точно нет. Я всё же помню, что ты искупил свою вину, детка. Эдик убирает свою ногу, закатывая глаза на слова Коли, но тут же пронзительно стонет, когда Железняк берёт во всю длину, носом утыкаясь в лобок. Он почти уверен, что младший даже с членом во рту улыбается. Коля усердно двигает головой, с до ужасного пошлыми звуками, которые заполняют всю квартиру. Он вылизывает головку, поднимая глаза на Эдика, который ищет опору в стене и в стоящем рядом шкафе. Когда он отстраняется, поцелуями покрывая свежие засосы, которые сам оставил, Крайний тихо постанывает, улыбаясь. Надрачивая, он опускается ниже, вылизывая чужие яйца, а Эдик из-за неожиданности, пытается сжать ноги, чему мешает вторая рука Железняка и выстанывает чужое имя. Коля косится на настенные часы, белобрысому хватило семи минут, чтобы подчиниться окончательно. Коля сильнее раздвигает чужие бёдра, потрясывающиеся даже от прикосновений, давая себе больше пространства. Он вновь принимается ласкать чужой член своим ртом, перекладывая одну из рук Крайнего себе в волосы, ожидая и получая того, что старший сжимает их чересчур сильно, когда Железняк заглатывает полностью. Он ублажает хорошо, причмокивая, Эдик даже не направляет его. Коля наверное был мазохистом, потому что всегда сам заглатывал до боли в горле, а Крайнего всегда надо было направлять на это. Потому что Эдик напрашивался, он хотел, чтобы его подчиняли, даже сейчас, когда Железняк даёт белобрысому руководить процессом, тот бездействует, потому что ни одной из своих колких фраз он не выберется из того, что течёт от любого подчинения. Коля отстраняется, дышит часто и смотрит на Эдика. Тот, запыханный и раскрасневшийся больше напоминает тающее мороженое и Железняк решает расплавить его окончательно. Он надрачивает одновременно с тем, как немного разворачиваясь начинает вылизывать промежность Эдика. Последний явно теряется, выстанывая чужое имя меж стонами или мольбами о том, чтобы тот прекратил. На второй раз Крайнего не хватит точно, он слишком измотан и Коля знает это. — Сука, Коль, хватит, пожалуйста. — Эдик вспоминает о руке, которая путалась в чужих волосах уже достаточно долго, он тянет темноволосого обратно к своему члену, и тот слушается. Он добивается своего, получая пару острых толчков в горло, от которых они стонут в унисон. Коля начинает двигаться сам так, как надо Крайнему, у которого всё плывёт перед глазами. Он сжимает чужие волосы, предупреждая или спрашивая, на что Коля кивает, не отстраняясь от чужого члена. Крайний кончает, сжимая руки до белых костяшек, он пару раз бёдрами толкается на встречу горячему рту. Пока Эдик не скатился по стенке окончательно, Коля снимает с него обувь и штаны с бельём, которые всё равно надо стирать. Потом они поочерёдно помоются, приходя в себя, Коля раскурит сигарету прямо в постели, а Эдик заберёт её, самостоятельно докуривая. Последний поворчит про саднящее горло, а Железняк по тупому улыбнется, прокручивая моменты этого вечера, которые запомнятся им двоим ещё надолго.