all my stumbling phrases

— Это моя спальня. Бриенна на мгновение замерла перед огромной деревянной дверью, её ладонь зависла над ручкой, словно сомневаясь, стоит ли её открывать. Джейме ухмыльнулся ей. — Ну же, любимая, ты обещала показать мне весь замок. Да и к тому же мы теперь женаты. Мне ведь наверняка дозволено увидеть твои детские покои? Видя, что она всё еще медлит, он спросил: — Разве спать мы будем не в этих покоях? Бриенна покачала головой. — Здесь слишком тесно. Я велела слугам подготовить для нас старые покои моего отца. Джейме поморщился. — Ты уверена? Сама же говорила, что твой отец бы меня не особо жаловал. Его призрак, чего доброго, будет терзать меня всю ночь. — Вечерняя Звезда всегда спит в этих покоях, — упрямо ответила Бриенна. — Теперь Вечерняя Звезда — я, а ты мой… мой… Она смутилась, и это так умилило Джейме, что он наклонился за поцелуем, и она пискнула от удивления. — Твой муж, — закончил он за неё с усмешкой. — Всё никак не привыкнешь? Она густо покраснела. — Мне всё ещё не верится, — призналась она. — Если бы пять лет назад мне кто-то сказал, что однажды я выйду замуж… за тебя… — Сочту это за комплимент, хотя сомневаюсь, что это был он, — Джейме перевёл взгляд на руку Бриенны, всё еще лежавшую на дверной ручке. — Твой суровый отец забивал тебе голову россказнями о моих злодеяниях? Бриенна улыбнулась: — Он говорил, что ты самый бесчестный рыцарь в Семи Королевствах. — Это многое объясняет. Ты вообще собираешься впускать меня в эту комнату? Бриенна вздохнула. — Ладно, — сказала она, и её щеки снова заалели. — Только не вздумай смеяться. Он уже вовсю улыбался. — Нельзя смеяться над чем? — Вообще ни над чем, — твёрдо произнесла она и отворила дверь. Стены комнаты были обиты розовым и голубым шёлком, а посередине стояла крохотная кровать с балдахином в тон. Тесновата для нас, подметил Джейме. Придётся всё-таки довольствоваться покоями Вечерней Звезды. В углу стоял книжный шкаф, доверху забитый книгами, сказками о любви и доблестных рыцарях. Джейме подошёл поближе, его грела мысль о юной Бриенне, которая целыми днями просиживала в этой комнате, с головой уйдя в чтение. Эта картина напомнила ему его самого в далёком детстве, когда он в Риверране донимал Чёрную Рыбу просьбами рассказать о былых сражениях. На самом верху шкафа стояла кукла в синем шёлковом платье и лежала стопка рисунков. Джейме снял их и принялся перебирать. — Нет! — воскликнула Бриенна, внезапно придя в ужас. — Джейме, не надо– — Что? — спросил он, не понимая, отчего она так смутилась. На рисунках были рыцари и высокородные дамы, — именно то, что он и ожидал увидеть. Она не блистала художественным талантом, но Джейме видел, с каким кропотливым усердием они были выполнены. Его сердце сжалось от этой мысли, умиляясь. Тут он заметил, что один из листков был вовсе не рисунком, а стихотворением, выведенным аккуратным и изящным почерком Бриенны. Для Ренли, — гласил заголовок. — А-а Бриенна вырвала листки из его рук, заливаясь багрянцем под стать плащу Ланнистеров. — Мне было шестнадцать, — пробормотала она. — Ты что, сам не писал стихов в шестнадцать лет? — В жизни и строчки не сочинил. Представить не мог, что в тебя такая тяга к творчеству, хотя, если подумать, это вовсе не удивительно. Ты из романтичных натур, не так ли? Бриенна уставилась в пол. — Не смейся надо мной. — Ни в коем случае, — Он сел на кровать и бережно притянул Бриенну к себе поближе. Когда дело касается деликатных моментов, он понял, что с Бриенной нужно обходиться как с испуганной лошадью. Ласковые слова, нежные прикосновения. Жестокостей она натерпелась сполна. — Ему очень повезло, что ты любила его так сильно, раз даже писала стихи. Я немного ревную. Бриенна улыбнулась, глядя на бумагу в своей руке. — Не стоит ревновать. Это была вовсе не любовь. И стих, если честно, не очень хорош. — Я всё ещё ревную, — здоровая рука покоилась у неё на бедре, большим пальцем выводила круги на бархатной юбке её платья. — Напишешь стих для меня? — Ты будешь смеяться. — Я буду его беречь, — ответил он, и это была чистая правда. Бриенна всё ещё смотрела на листок и улыбалась. — Ты точно будешь смеяться. Даже мне теперь это кажется смешным. Он не хотел давить на неё, но любопытство взяло верх. Он усадил её к себе на колени и поцеловал нежную ложбинку между плечом и шеей. Широкий, глубокий вырез платья открывал ему больше нежной кожи, и он с наслаждением касался её. — Покажешь мне? — пробормотал он. От его поцелуя у неё вырвался вздох. — Нет, — произнесла она, но с улыбкой, и он снова, раз за разом целовал её в эту же ложбинку. — А сейчас? Она наклонила голову, ещё больше открывая шею его поцелуям. — М-м-м… Нет. Он поцеловал её за ухом и прошептал: — Теперь? Он чувствовал, как она вздрагивала в его объятиях, затем она повернулась и села на него верхом, обвивая руками его шею. На миг он почти забыл о своей цели в её руке, но вовремя заставил себя сосредоточиться. И когда она потянулась к нему за поцелуем, он уклонился. — Только если позволишь мне прочесть твой стих, — ухмыльнулся он. Она раздосадованно застонала. — Ты невыносим, — выдохнула она, но он видел, что она больше не смущалась. — Вот, читай. И она ткнула лист прямо ему в лицо. Для Ренли Волосы чернее ночи Голубые, как небо, глаза Грациозен, как лебедь, он в танце И любовь мою описать нельзя. Душистей цветов он пахнет, А голос нежнее дождя Говорит со мной как с принцессой, Но тщетна любовь моя. Он невольно фыркнул, прежде чем успел себя остановить. Тут же посмотрел на неё, боясь увидеть в её глазах обиду, но, к его облегчению, она всё еще улыбалась. — Всё хорошо, — сказала она. — Можешь смеяться. — Это не самое худшее стихотворение из тех, что я читал, — сказал он ей. — Мне нравится мотив, который ты задала в первых двух строках — про тёмную ночь и голубое небо. Это было весьма остроумно. — Спасибо, — радостно произнесла она. — Быть может, мне стоило продолжить в том же духе. — Да, ты бросила его на полпути, не так ли? Кроме того, я не уверен, что лебеди умеют танцевать. — Знаешь, для человека, который в жизни не сочинил ни одного стиха, ты слишком придирчив. Он нежно коснулся губами её затылка. Волосы были совсем чистыми и пахли лавандовым мылом. — Прости меня, милая. Ты права, не мне тебя критиковать. Это очень хорошее стихотворение. — Лгать тоже не обязательно, — отозвалась она. — Я не лгу. И я всё еще ревную, между прочим. И буду ревновать, пока у меня тоже не будет собственного стихотворения. — Никаких стихов я тебе писать не стану, — сказала Бриенна твёрдым тоном. Она снова повернулась и толкнула его на кровать, и на какое-то время с темой поэзии было покончено.

***

Тем вечером он готовился ко сну (в покоях Вечерней Звезды, и, к счастью, в них никаких призраков не наблюдалось). Бриенна задержалась после ужина, чтобы переговорить со слугами, так что он был один. Он уже откинул одеяло, когда заметил на своей подушке записку, сложенную так мелко, что её легко было проглядеть. Джейме не смог сдержать расплывшейся по лицу ухмылки. Для Джейме (не смейся.) Волосы злата краше Изумрудны его глаза Грациозен, как лев, в бою он И прекрасней всех для меня. Смех его мёда слаще, А улыбка острее ножа. Ненавидела в первую встречу, Но прожила всю жизнь, любя.