Just Desserts | Заслуженный десерт

      Это случилось за день до дня рождения Ильи. Беспощадная, всепоглощающая тревога, окунувшая в себя Шейна с головой, окончательно взяла над ним верх. Шейн не мог не думать об этом уже несколько недель. О том, что день рождения для Ильи никогда не являлся чем-то особенным до того, как они стали парой.       Шейн снова почувствовал боль и давление в собственной груди. Болело за Илью. Болело лишь об одной мимолетной мысли о его несчастном детстве, особенно после смерти матери. У Илья никогда не было вечеринок по случаю дня рождения, даже торта. А о подарках и вовсе можно не заикаться. — Я мог считать себя настоящий везунчиком и счастливчиком в тот момент, когда отец, уходя на работу, мимоходом поздравлял меня. На этом весь праздник и заканчивался, — с напускным спокойствием говорил Илья, пока они сидели вдвоем на пристани у коттеджа. Шейн находился максимально рядом, прислонялся спиной на его крепкую теплую грудь, уютно помещая свою темную макушку под его подбородком. — Мне так жаль. Это несправедливо. Каждый человек заслуживает того, чтобы отпраздновать свой день рождения… — Шейн медленно наклонил голову, поцеловал подкаченную левую грудь прямо над сердцем и почувствовал виском, как Илья пожимает плечами. — Да ладно, ничего особенного. Не так уж это и важно. — Это важно, это действительно большое событие, — Шейн приподнял голову и положил руки на его щеки, согревая и баюкая родное лицо в своих ладонях. — Я очень жалею, что твоей мамы больше нет. Мне бы очень хотелось позвонить ей и поблагодарить. За подаренную тебе жизнь. За то, что она подарила тебя мне.       В лучах заходящего солнца Шейн увидел, как сверкнули прекрасные голубые глаза Ильи и как порозовели его щеки. Шейн не смог сдержаться, наклонился и поцеловал его, давая понять, что каждое слово было искренним. Чтобы Илья ни на минуту в этом не сомневался. На языке так и маячила шутка про его этот томный красивый румянец, но только вот Шейн знал ответ наперед. Илья всегда отрицал факт покраснения своего лица и выдавал на это стандартную гениальную ответочку: «Я не краснею, русские так не делают» — Ох, Холландер, ты в последнее время все больше становишься…как бы тебе это помягче сказать…сентиментальным. Что дальше? Я внезапно запалю тебя за чтением любовных романов? — с ухмылочкой, будто они только что не обсуждали жизненные проблемы, произнес Илья, стоило им друг от друга отстраниться.       Шейн в ответ зыркнул на своего парня мимолетным суровым взглядом, почти сразу остывая. Злиться на Илью, смотрящего на него своими озорными, заставляющими сердце Шейна биться быстрее, веселыми глазами, было очень трудно. — Ну какой же ты придурок. Отсоси, — Шейн ткнул пальцем ему в бицепс, а потом, как ни в чем не бывало, сел в тоже самое положение в котором они сидели ранее, прижавшись к груди Ильи виском.       Шейн почувствовал легкую щекотку на своем ухе: Илья коснулся хрящика теплыми губами. — А может лучше ты, м? Ты любишь мой член и точно не в силах этого отрицать, — промурлыкав свои нахальные непотребства, Илья проделал приоткрытыми губами коротенький путь до мочки уха.       Щеки Шейна невольно покраснели, когда он вспомнил последующие за этими словами события. Но потом глубоко задумался снова. Илья всегда преуменьшал значение своего дня рождения, и Шейн очень старался это исправить, каждый год заботился о том, чтобы на день рождения Илья получил торт и подарок. Но только вот одна проблема напоминала собой снежный ком, накапливаясь годами: дарить Илье что-то с каждым разом становилось все труднее.       Ну вот что бы вы подарили человеку, у которого все есть и он легко может купить все, чего его душа пожелает?       Шейн знал и даже тихо завидовал тому факту, что такой проблемы у самого Ильи нет. Ведь он, Шейн, был человеком достаточно прагматичным, старавшимся серьезно относиться к своим тратам и потому обычно на себя много денег не спускал, покупая только необходимое, редко балуя себя. И это как будто развязывало Илье руки, что вполне можно назвать проблемой, потому что… Илья частенько перебарщивал с подарками на его день рождения или на Рождество. И да, Шейн пытался, правда пытался ворчать на него за такое большое их количество, но надолго его не хватало. Потому что в тайне он любил каждый преподнесенный ему подарок. Просто потому что они были от его самого близкого человека.       В общем, да. Снова о дне рождения Ильи. Шейн думал о нем уже несколько месяцев и постепенно в его голове, подобно паззлу, сложился план, которым Шейн был в принципе доволен. План хорош. И пусть иногда Илья выглядел так, будто о чем-то догадывается или, по крайней мере, подозревает, у Шейна отлично получалось отвлечь его. Он очень хорошо умеет отвлекать, это факт.       Но в этот день, когда на него напала та самая липкая, противная тревога, голову занимала одна беспокойная мысль за другой. Он очень переживал насчет своего идеального, в теории, плана. Точно ли все пройдет по плану? Точно ли Илье это понравится?       Как раз накануне, прямо перед днем рождения, у Ильи состоялся выездной матч, после которого он, буквально на следующий же день, вылетел домой первым рейсом. По приезде, в спешке выходя из аэропорта и волоча за собой собственный чемодан, он пытался поймать первое попавшееся такси, желая как можно скорее оказаться рядом с любимым, искренне проклиная обстоятельства, при которых их с Шейном команды играли в разных городах. Из-за этого им приходилось проводить в разлуке несколько дней. Единственным жирным плюсом подобных поездок был ошеломительный горячий секс по прибытию домой. И вот этого Илья жаждал всем существом и сейчас, успев безумно изголодаться по своему скучному горячему и безумно очаровательному канадцу.       И ебаный ты боже, поездка оказалась невыносимо медленной. Кроме него в такси сидело еще несколько утренних ранних пассажиров, спешащих на работу, и его чуть ли не вжало чужим плечом в стекло. И когда, слава всевышнему, машина наконец подъехала к дому Шейна, Илье казалось, что его сейчас разорвет нахуй и потому он даже не заметил, вылетая из машины, сколько денег там швырнул водителю. Возможно там было больше, чем требовалось. Но Илье как-то плевать. Он схватил свои вещи и покинул салон, сразу же доставая из кармана телефон. Лили: Давай быстрее впускай меня, Холландер. Джейн: С добрым утром, именинник! Что-то не так? Лили: Ага, есть одна проблема, и я хочу ее поскорее решить. Мне нужно увидеть тебя голым в постели. ПРЯМО СЕЙЧАС.       Илья подошел к двери. Электронный замок на ней практически сразу щелкнул, впуская внутрь. Сначала у Ильи проскочила мысль воспользоваться лифтом в вестибюле, но мысль о том, что его еще и ждать придется, пиздецки тяготила. А вот лестница не подведет. Поэтому Илья метнулся к лестничному пролету, не замечая тяжести сумки и того, что переступает через две ступеньки за раз.       И вот она цель — дверь квартиры Шейна, прямо перед глазами. Он подошел к ней, поднял кулак, собираясь постучать, а потом замер и задумался. В его голову пришла в шальная мысль сначала попробовать повернуть ручку. Ну мало ли. И та, на удивление, абсолютно беспрепятственно поддалась ему, давая свободно пройти внутрь. Илья за секунду оказался в просторной гостиной, скинул с себя все вещи и быстрым шагом направился в спальню.       И снова замер. Взгляд остановился на широкой постели, где полулежал обнаженный Шейн, прижавшийся спиной к изголовью кровати и кожа его, казалось, отражалась от мягких льняных простыней, пока на губах гуляла нежная улыбка. — Эй. Скучал по мне? — Шейн почти промурлыкал, проводя пальцами по всей длине своего полностью стоящего члена. Ебать. Его скучный, очаровательный, охуеть какой горячий канадец был просто гребаным произведением искусства.       Илья и не заметил собственного рваного выдоха, похожего на стон. Руки быстро начали снимать с себя одежду, а глаза смотрели только на Шейна, не моргая и не отводясь даже на мгновение, будто тот может внезапно исчезнуть. Матрас подогнулся под ним, стоило Илье оказаться на постели и нависнуть над своим божеством, которому он готов покланяться каждый ебаный день. И Илья поцеловал его. Поцеловал так, что их дыхание замерло одновременно за считанные секунды. — Что ж. Я приму этот ответ, как «да», — выдохнул, блаженно улыбаясь, Шейн, в моменте небольшой передышки от поцелуя.       Время перевалило почти за полдень, когда Илья все-таки выпустил своего парня из постели для того чтобы принять душ и перекусить. Изначально в планах Шейна меню состояло из блинчиков с рикоттой, черникой и клубникой вместе со свежевыжатым органически апельсиновым соком для них двоих, но…черт, Илья так хорошо его вымотал, что Шейн готов был смириться с отклонением от своего изначального плана. — Почему у меня такое чувство, что это я получил подарок, хотя день рождения сегодня у тебя? — с усмешкой спросил Шейн, потягивая сок из стакана уже одетый, как и Илья, сидевший рядом на постели и попивающий колу из банки. — О нет, Холландер, ты, безусловно, сам по себе просто охуенный подарок. Ты дал мне ровно то, чего я хотел, как мысли считал. Это было…очень мило с твоей стороны.        Сказав это, Илья, примагниченный красивой улыбкой Шейна, прижал свои губы к его, не подозревая, что сердце напротив него, прямо сейчас, мгновенно замирает. Шейн понятия не имел, сколько еще лет им предстоит быть вместе, прежде чем он перестанет вот так реагировать на…да вообще на любое действие Розанова. — Итак, — важно начал Шейн после поцелуя, как будто только что его сердце не замирало и не запускалось заново, — я забронировал для нас на сегодня очень хороший ресторан, так что надеюсь, у тебя с собой имеются отличные брюки и пиджак.       Илья посмотрел на Шейна, как смотрят на рассказчика глупых преувеличенных небылиц. Глаза расширились, а брови взлетели вверх. Голова медленно качнулась. — Серьезно? Суперзвездочка Шейн Холландер готов появиться на публике со своим злейшим врагом? С тобой все хорошо? Ты не ударился головой, пока меня не было? — Очень смешно, умник. Тебе лучше хорошо себя вести, чтобы получить все свои подарки. Ах да. В том числе и особый десерт, — с игривыми нотками в голосе произнес Шейн, поддевая своим плечом его. — Ну и да, пусть это и ресторан, там есть отдельные комнаты, так что мы абсолютно спокойно можем отпраздновать твой день рождения. — И сколько мне нужно повторять, что мой день рождения совсем не важен? — Илья закатил глаза и устало повалился на подушки.       Мгновение — Шейн привстает от изголовья. Еще мгновение — и он уже на коленях Ильи, наклоняется, чтобы страстно поцеловать его, но при этом, дразняще-быстро отстраняется, садясь прямо. — А я хочу сказать, что я люблю тебя. И хочу показать тебе, как много сегодня нужно отметить.       Шейн не сдержал улыбки от быстро оттаявшего взгляда Ильи, чувствуя свою беспрекословную победу в этой битве. Родные руки медленно улеглись на его бедра, с нежностью разминая выпирающие мышцы. — О боже, Шейн, ты меня убиваешь. Тебе нужно немедленно перестать строить мне эти собачьи глазки, от них у меня только быстрее встает, — заворчал Илья, а Шейн, еле сдерживая смех и сначала немного растерявшийся, кажется, начинал понимать, что именно имеет он ввиду. — Собачьи глаза? О чем ты вообще…ох…а-а-а, ты, наверное, имел ввиду «щенячьи глаза». Господи, мне так нравится твой подход к английскому, — Шейна распирало рассмеяться, но он сдержал порыв, показав лишь широкую улыбку, не успевая заметить маневра, когда его мужчина привстал и перевернул их, оказываясь сверху. — Я люблю тебя, Шейн Холландер, — тихо сказал Илья и этим заставил Шейна сразу же сдаться. В такие моменты он всегда сдавался этому мужчине, которого обожал всем своим сердцем. — Жаль, что ты не позволил мне погладить твою рубашку, — скрывая смущение, проворчал Шейн, чьи руки потянулись поправить воротник рубашки Ильи, — на ней появились складки из-за долго лежания в сумке… — Да кто это увидит под пиджаком? К тому же, знаешь, я слышал, говорят сейчас очень модно носить мятую одежду, — Илья медленно отстранил руки Шейна от своего воротника. — О, неужели? И кто же такое говорит? — Шейн скрестил руки на своей шикарной широкой груди, от которой Илья часто не мог оторвать голодного взгляда. — Я говорю. Все, поехали. Если мне придется и дальше смотреть на тебя в этой одежде, мы пропустим бронь, — озорная улыбка осветила Розановское лицо, а глаза подмигнули любимому человеку под ним.       Шейн улыбнулся ему в ответ, невольно оглядев себя коротким взглядом. Сегодня он будет выглядеть безупречно: для такого важного дня, как день рождения Ильи, он прикупил себе новые темно-синие брюки, идеально на нем сидящие и светло-голубую рубашку на пуговицах. Пиджак решил не покупать, поскольку у него имелся подходящий под собравшийся образ, но невольно подумывал о покупке нового галстука. Правда быстро отмел эту идею, вместо этого решив оставить несколько расстегнутых пуговиц, обнажая шею. Услуги стилиста точно не прошли даром.       Шейн заранее заказал им лимузин с водителем, который приехал, на счастье и спокойствие Шейна вовремя, уже ожидая их, когда они вышли на улицу. На заднем сидении их ждала бутылка охлажденного шампанского и два хрустальных бокала.       Машина плавно тронулась с места.       — Черт возьми, Холландер, ты удивляешь меня. Где имбирный эль? — с искренним удивлением спросил Илья, пока Шейн аккуратно разливал по их бокалам шампанское. — Я же говорил, сегодня — день особенный. Держи, — Шейн протянул ему бокал, после чего их края с нежностью чокнулись друг об друга. — С днем рождения, мой любимый мужчина. Надеюсь, ты проведешь этот вечер с удовольствием.       Илья сделал небольшой глоток игристого напитка, а затем медленно наклонился, чтобы оставить на губах Шейна поцелуй, тут же чувствуя вкус шампанского. — Каждый вечер проведенный с тобой — особенный, Шейн. И каждый такой вечер стоит того, чтобы его отметить, — тихо шепнул Илья, переплетая свои пальцы с пальцами Шейна на мягкой коже сидения.       Ох, божья матерь. Шейн так боялся расплакаться сейчас, словно чертова неженка. Как же он любил этого человека, не передать словами. Максимально беря себя в руки, Шейн решил взять в оборону тактику самого Ильи Розанова: — Ну и кто из нас становится…как ты там говорил…слишком сентиментальным? Хочешь, как вернемся, посмотрим фильм «Неспящие в Сиэтле?» — Шейн хихикнул с собственного же гения. — Понятия не имею о чем ты, Холландер, но пожалуйста, только не плач, а то размажешь подводку для глаз. — Какой же ты придурок, — Шейн правда очень сильно хотел на него разозлиться, но просто смотря на Илью, такого красивого и такого очаровательного, он быстро понял, насколько это невозможно. Получилось лишь покачать головой. — Но ты все равно меня любишь, — парировал Илья будничным тоном.       Через двадцать минут машина наконец остановилась, подвезя их к заднему входу здания ресторана. Шейн засунул руку в карман брюк и вытащил оттуда визитную карточку, всмотрелся в нее, а потом подошел ближе и принялся набирать цифры на клавиатуре рядом с дверью. Ввел с первого раза и дверь открылась в приглашающем жесте, позволяя им войти внутрь, где их встретил пожилой мужчина в форме официанта. — Добрый вечер, сэр. Пожалуйста, проходите сюда.       Шейн и Илья, держась максимально рядом, последовали за ним по коридору. Шли недолго, довольно быстро оказавшись около двери, которую мужчина с уважительным видом открыл для них, указывая рукой во внутрь, приглашая войти.       И они вошли. Оформление помещения оказалось просто потрясающим: в насыщенном королевском синем цвете с золотыми акцентами. Стены глубокого синего цвета завораживали, по периметру, на равном друг от друга расстоянии, мягко светились настенные светильники, создавая собой очень уютную полутьму. Достаточно темно для уюта и достаточно светло для возможности видеть пространство вокруг и еду на столе. Идеально. Камин с каминной полкой, располагающийся на одной из стен, светясь и мерцая своим теплым пламенем, делал всю обстановку вокруг втройне уютной.       Стол в центре комнаты, накрытый белой скатертью, сервирован для двоих: две золотые подставки для тарелок, золотые столовые приборы и два безупречных хрустальных бокала для воды, чьи граненые стенки подчеркивало мягкое освещение, заставляя их мерцать маленькими легкими звездочками.       Илья готов был признать — это место необычайно волшебно.       Они сели и заказали выпить. Илья, конечно же, не стал отказывать себе в удовольствии и любяще поддразнил возлюбленного насчет его любимого имбирного эля, которым он пожертвовал ради вина. И еда…боже, еда оказалась восхитительной, они даже попробовали блюда друг друга, погрузившись в происходящее с головой, крепко сцепив руки между тарелками. Оба негласно признали: в том, чтобы кормить друг друга, было что-то возбуждающее.       Когда основные блюда оказались съедены, официант учтиво убрал пустые тарелки со стола. В этот момент Шейн зарылся рукой в кармане пиджака, а затем положил между ними аккуратно завернутую в пакетик небольшую коробочку. — С днем рождения, Илья, — мягко сказал он и очень ласково улыбнулся своему парню.       Первой мыслью Ильи было вкинуть какую-нибудь остроумную шутку, и он почти ее осуществил, но… Выражение лица Шейна, то, как блестели его глаза, заставили Илью вовремя остановиться. Господи, какой же он у него красивый. Он прекрасен. Как ему вообще так умудрилось повезти? Неужели этот мужчина действительно достался именно ему? — Ты меня сильно балуешь. Я этого не заслуживаю.       Низкий голос Ильи предательски подрагивал. Старые комплексы давали о себе знать, преодолеть их оказалось очень непросто, и они все еще давили на голову время от времени. Он почувствовал, как Шейн крепко схватил его за руку под столом и невольно улыбнулся. Холландер теперь так хорошо его знал… — Пожалуйста, открой, — тихо умоляюще шепнул Шейн.       Илья бережно взял в ладони небольшой квадратный пакетик, аккуратно снял красный атласный бант и затем красно-золотую полосатую оберточную бумагу. Перед ним предстала непримечательная на вид простая белая коробочка, которая ничем не выдавала содержимое внутри себя. Сердце Ильи забилось с новой силой. Коробочка слишком большая для кольца, но он все равно был готов поспорить на свою собственную хоккейную клюшку — она из дорогущего ювелирного магазина.       Наконец Илья поднял глаза на Шейна, чье лицо выглядело так, будто он не дышал целую вечность. Наверное, лучше больше не заставлять переживающего любимого ждать.              Илья снял крышку с коробки, чье содержимое покрыто тонкой бумагой. Это так пиздецки волнительно. Илья невольно сглотнул, а затем все-таки снял ее. И у него перехватило дыхание.       На мягкой круглой подушке из темно-красного бархата лежал золотой браслет. Золотую пластину опоясывали золотые звенья. Сердце Ильи в какой раз за вечер дрогнуло. Он с нежностью взял браслет в руки и заметил на его блестящей поверхности красивую курсивную гравировку, от которой его глаза наполнились слезами: «Моя любовь навсегда»       Илья Розанов — человек, редко теряющий дар речи, но это определенно тот самый случай, когда он его терял. Молча он медленно поднял глаза на своего парня, выглядящего так, будто он вот-вот от волнения потеряет сознание. — Блять, Шейн… Я…ты…я правда не знаю, что сказать…       А если не получалось сказать — надо попробовать показать свои эмоции, иначе Шейн быстро начнет себе не то надумывать. Илья поднялся с места и обошел стол, сжимая в руке свой подарок. Свободную он протянул Шейну, и тот с охотой к ней потянулся, ухватился и встал с ним рядом. И Илья обнял его, поцеловав. Поцеловал с большой нежностью, не скрывая неподдельных эмоций, и…это было настолько чувственно, что у самого Шейна на глаза навернулись слезы. — Значит, тебе…тебе правда нравится? — спросил он дрогнувшим голосом, когда они наконец посмотрели друг другу в глаза. — Мне очень нравится. Честно. Это один из лучших подарков, который я получал в жизни. Первым был ты, — тихо сказал он с волнением в голосе. — Переверни его. Там с другой стороны еще кое-что есть, — попросил Шейн и Илья, кивнув, улыбнулся, поднеся браслет к свету. На другой стороне пластины — инициалы: «И» и «Ш» находящиеся внутри сердечка. — Это идеально, — только и успел сказать Илья, прежде чем Шейн забрал у него браслет и сам застегнул его у любимого на запястье, сразу баюкая ладонь Ильи в своих руках. — Я так рад, что тебе понравилось, — последнее, что сказал Шейн перед тем, как наклониться вперед и снова его поцеловать. — Ты убиваешь меня, Холландер. Вот просто чтобы ты знал, — Илья чувствовал, что вот-вот лопнет от перенасыщения эмоциями. Он поднял руки и обхватил ладонями это прекрасное обожаемое им самим лицо, поглаживая большими пальцами эти чертовски восхитительные, сексуальные веснушки. Губы сами растянулись в улыбке, когда он заметил румянец под своими пальцами. — Ты должен прекратить на меня так смотреть, иначе я не буду нести ответственность за то, что я здесь с тобой сделаю. А ведь это мы еще не дошли до десерта. — Десерт я приготовил, не переживай, но для того, чтобы тебе его попробовать, нам нужно будет вернуться домой, — Шейн как-то хитро, по-особенному улыбнулся. — Только мне? Почему бы нам не поесть его вместе? — Ох, думаю, я и так нарушил достаточно правил своего плана питания за один вечер, мне точно не стоит добавлять сюда еще и десерт с большим количеством сахара. — Советую перейти тебе на темную сторону, Холландер. Поверь, там намного веселее и вкуснее.       Илья усмехнулся и начал ласково целовать шею Шейна, переходя на линию челюсти, отчего тот тут же почувствовал, как подгибаются его колени и начинает твердеть член в брюках. Им действительно лучше убраться отсюда поскорее и ехать домой, иначе все быстро выйдет из-под контроля.       Возвращение домой стало ебаной пыткой. Илья, совсем потерявший совесть (как будто она у него прям была), буквально вжал его в заднее сидение, оглаживая член через штаны и параллельно засунув вторую руку под полу расстегнутую рубашку, потирая между пальцами маленький твердый бугорок соска. — Ммм, может, все-таки, пропустим десерт? Мне пиздецки сильно хочется почувствовать, как твоя задница сжимает мой член, — промурчал томным голосом Илья, проводя кончиком языка по мочке уха своего парня.       Шейн хотел того же. Очень сильно. Почти был готов отказаться от своих планов, но… Нет. Решимость довести все до конца оставалась куда больше остальных желаний. — Этот десерт… Он стоит того, я тебе обещаю, — прохрипел Шейн, чей голос так чертовски сильно дрожал из-за сильного возбуждения.       Они выскочили из машины мгновенно, когда та остановилась у дома. Шейн благодарил самого себя, что каким-то образом умудрился немного прийти в себя и всучить бедному водителю деньги. Какое-то время темп их шагов по пути ко входной двери был размеренным, но стоило машине отъехать, и Шейн, взяв возлюбленного за руку, пустился на бег. И они действительно пробежали весь остаток пути.       Потребовалось немало попыток, чтобы вставить ключ в замок, а затем отключить систему безопасности. Разве тут вообще можно сосредоточиться, когда твой парень засовывает руку тебе в штаны и бесстыдно вжимается своим стояком в твою задницу?       В гостиной Шейн остановился. Выдохнул. Проявил больше сдержанности, чем вообще от себя ожидал, повернулся к Илье и слегка толкнул того в грудь. — Ты должен немного подождать здесь. Когда я позову тебя, ты можешь зайти в спальню, хорошо? — негромко сказал он, стараясь не поддаваться жаркому огню в голубых глазах напротив. — У тебя одна минута, Холландер, не больше. Я зайду в комнату через минуту и мне будет все равно, готов ты или нет, — его сиплый и одновременно хриплый тон звучал завораживающе и напоминал собой рычание. Шейн понимал — он не шутит. Да и сам уже держался на грани.       Как только за Шейном закрылась дверь в спальню, Илья начал засекать время. Он понятия не имел, чего такого там Шейн задумал, но чтобы там ни было, секунд в минуте становилось все меньше. Вот сейчас конкретно осталось сорок. Илья в нетерпении начал расхаживать взад-вперед. Снял обувь. Затем снял одежду.       Тридцать секунд.       Илья медленно подошел к закрытой двери. За ней — ни одного единого звука, который мог бы выдать Шейна и то, чем он там занимается. Взгляд Ильи упал на браслет — его прекрасный подарок сверкнул в мягком свете гостиной. Он ласково провел пальцем по гравировке. У него никогда не было настолько ценного украшения, не считая крестика матери, никогда не снимающегося с шеи.       Моя любовь навсегда. Навсегда с Шейном Холландером? По мнению Ильи, это слишком короткий промежуток времени. — У тебя осталось десять секунд, Холландер, и я вхожу в эту дверь, — решил подать голос Илья.       И в момент, когда он положил руку на дверную ручку и собирался ее повернуть, так как оставалось всего пять секунд, из комнаты раздался голос Шейна: — Хорошо, ты можешь зайти.       Илья распахнул дверь быстрее, чем сам от себя ожидал. Его изначальный план был достаточно прост: войти в спальню, направиться к кровати, или где там находился Шейн, и обнять его. Но увиденное… По-настоящему ошеломило.       Шейн лежал на кровати, подперев спину и голову подушками. Совершенно голый. Вся кровать покрыта какой-то плотной на вид тканью, и почти на каждом предмете мебели стояли зажженные свечи, создавая в комнате интимную, уютную атмосферу. Пока Илья, явно завороженный, любовался этим охуенным видом, Шейн потянулся под подушки и достал оттуда какую-то банку.       Сначала Илья банально подумал о том, что это просто смазка, но, наблюдая происходящим, он увидел, как Шейн снял крышку, и, держа флакон с маленьким носиком над телом, нажал на него ведя снизу-вверх. Густая струя взбитых сливок начала стекать по его точеному прессу, а затем и по груди. Илья почувствовал собственный член, дернувшийся под бельем и тут же обхватил себя через плотную ткань трусов, ощущая под горячей ладонью влажное пятно.       Еб-а-а-а-а-ть. У него буквально текли слюни, как у какой-нибудь голодной собаки.       Шейн медленно и совершенно беззастенчиво опустил насадку к своему члену: твердому и толстому, прижатому к животу, выдавливая полоску сливок от основания до кончика. У Ильи лопалось терпение. Он попытался приблизиться к Шейну, но тот, внезапно, поднял палец, останавливая. — Ох… Подожди. Просто подожди, — томно проговорил он и голос его был глубоким от тяжелого, безумного желания.       Илья практически заныл, подобно большому ребенку, потому что сдерживаться уже совсем не находилось сил.       Шейн поставил банку на прикроватную тумбу, а затем одна его рука снова утонула под подушками, прежде чем он достал пластиковую бутылку темного цвета. У Ильи заплясало перед глазами и перехватило дыхание в легких. А Шейн, глядя ему прямо в глаза, перевернул бутылку, открыв крышку, и тонкой струйкой выдавил шоколадную глазурь на сливки. — Добро пожаловать на твой праздничный десерт, Илья. Я люблю тебя, моя любовь, — отставляя бутылочку тихо сказал он, улыбаясь ему.       И блять. Илья не смог сдержать гребаных слез. Те сами собой полились по лицу. — Как же мне, черт возьми, повезло, что ты появился в моей жизни, Шейн Холландер.       Шейн подумал, что теперь его очередь разрыдаться, когда Илья с такой нуждой смотрел на него, быстро подходя к кровати, снимая с себя на ходу нижнее белье.       Илья навис над телом Шейна, затем наклонил голову, слизывая крем и шоколад с его грудной мышцы. Под кремом обнажился маленький упругий сосок и Илья, конечно же, не смел обделить его вниманием, любовно прижался к нему губами и пососал, мгновенно получая отклик на свои бесстыдства: Шейн выгнулся на встречу горячим губам, издавая гортанный стон.       Илья промурлыкал что-то себе под нос и не сдержал улыбки, когда увидел, насколько сильно остекленели темные глаза его парня. Веки Шейна тяжело опускались, и это было предзнаменованием того, что он вот-вот кончит. — Десерт со вкусом Шейна Холландера… Хм, это теперь, кажется, мое новое, чертовски любимое сочетание…        С тихим сиплым выдохом, снова чем-то похожим на рык, Илья переместился губами и языком ко второй груди, слизывая с нее остатки сливок и шоколада. Убедившись, что собственные губы покрыты сливками, он потянулся вверх и поцеловал Шейна сладкими губами, отчего их обоих охватило страстное пламя. — Ты играешь нечестно, Розанов, — после поцелуя выдохнул Шейн, покачав головой, невольно слизывая с губ остатки шоколада и сливок, пробуждающих на его языке вкусовые рецепторы.       Сука, это было так блядски вкусно после нескольких месяцев правильного питания. — В этом то и веселье, — довольный собой пропел Илья, медленно спускаясь к его прессу.       Шейн сходил с ума с каждым движением языка и каждым игривым прикусыванием. Он был полон искренней решимости не кончать, пока не почувствует в себе Илью, полностью входящего в него своим твердым членом, но, черт возьми, ему все сильнее казалось, что у него ничего не получится.       Илья добрался до основания члена Шейна, нежно обхватил яички и невольно улыбнулся, подняв глаза на прекрасное божество, лежащее перед ним. Одна темная бровь божества поднялась вверх. — Похоже, ты добавил третий ингредиент в мой десерт. Мне так нравится, что ты оставил лучшее напоследок. Мой Шейн.       Шейн вцепился в плотную ткань, которой он застелил постель, с мыслью о том, что его не хватит. Его разорвет, если Илья не заткнется и продолжит говорить все эти вещи.       А Илья зря времени не терял. Опустив голову, он взял в рот член Шейна, позволив ему полностью скользнуть вниз в горло, после чего, мучительно медленно, сжал на нем губы и начал слизывать со ствола остатки сливок, шоколада и теперь уже непрекращающегося потока предсеменной жидкости.       Это было хорошо. Слишком хорошо. Шейна снова выгнуло, он вскрикнул от перекатывающегося по мышцам удовольствия. Дыхание стало похоже на какое-то месиво из воздуха и свиста, учащаясь и дрожа. Шейн отчаянно боролся с нарастающим оргазмом, ощущающегося теперь не только в сжимающихся яйцах, но и внизу живота. — Блять… Ты нужен мне. Ты нужен мне внутри. Прямо сейчас, — с большим трудом выдавил он ходящим ходуном голосом. Шейн уже хотел перевернуться, но Илья остановил его. — Нет, моя любовь, я хочу видеть тебя, когда ты будешь разваливаться подо мной на части.       Беря смазку, Илья аккуратно сильнее положил одну ногу Шейна себе на плечо. Вылил щедрую порцию смазки на пальцы и стал размазывать ее по сжатому входу своего парня, медленно проникая в него одним пальцем, с удовольствием наблюдая, как Шейн сжимает ткань, которая накрывала постель, своими сильными пальцами и прогибается под его касания. Илья считал, что нет вида прекраснее, чем Шейн Холландер, на пороге яркого оргазма.       Илья добавил второй палец, плавно растягивая узкие стенки, затем еще один и после нескольких движений внутри, вытащил пальцы и добавил еще смазки к своему изрядно истекающему члену, прекрасно понимая — сейчас он долго не выдержит. Но мысль о всей ночи впереди заставляла невольно улыбаться. Они наверстают упущенное как следует.       Илья расположился между бедер Шейна поплотнее и внезапно вторая нога парня легла на свободное плечо. Илья выдохнул.       Черт. Главное не кончить прямо сейчас.       Прижимаясь к теплому, такому тесному и красивому телу Шейна, Илья плавно проник в него. Прошла всего пара минут, а они оба стонали, как безумные, яростно двигаясь друг с другом в одном темпе. Пальцы Шейна, заявляя права, впивались в спину Ильи. — Ебаный в рот… Блять… Кончай, Шейн. Кончай, прямо сейчас, — процедил Илья сквозь зубы, чувствуя насколько сильно напрягается собственное тело. Оргазм медленно подводил его к обрыву, собираясь нещадно туда столкнуть. — Я люблю тебя, Илья, — простонал Шейн сквозь стиснутые зубы, а затем, толкаясь в последний раз, почувствовал, словно разлетается на миллионы кусочков, пока небольшое пространство между ними заполняется чем-то влажным, липким и горячим, заполняется их оргазмом, заставляющим дыхание замереть.       Илья сдался практически одновременно с Шейном, отдавая этому человеку, которого он любим всем своим сердцем, себя без остатка. Он опустил лицом низко-низко поближе к лицу Шейна, именно так, как тому нравилось. Как нравилось им обоим.       Казалось, прошло несколько минут их общего молчания, пока их тела и мозги приходили в себя. Но Шейн, таки, заговорил первым: — Надеюсь, ты хорошо отпраздновал свой день рождения, Илья, — в голосе сквозила счастливая усталость.       Илья ненадолго приподнял голову от груди, на которой успел расположиться, чтобы нежно поцеловать его. — Спасибо тебе, родной, за то, что ты сделал мой день рождения незабываемым, — тихо сказал он в ответ. — А еще, я думаю, нам следует заказывать этот десерт каждый раз, когда мы будем вместе. — Только если ты сам после этого будешь заниматься уборкой, — рассмеялся Шейн, целуя его в плечо. — Ну, если мне разрешат вылизать эту тарелку дочиста… — Илья наклонился к нему и ухмыльнулся, мягко тыкая Шейна куда-то под ребра, заставляя поежиться.       Ну вот и что он задумал?..